Повести, рассказы и сказки
- -
- 100%
- +
Полярный немцы бомбили ночью в три волны. Первые бомбы разорвались у причалов, затем попали в дома горожан. Но готовность была высокая, и сразу враг получил отпор зенитками, а в воздух поднялись истребители. Сергей, в момент налета был на вахте – дежурил по кораблю. Сразу поняв, что происходит, он дал команду готовить лодку к отходу. Вахта приступила к выполнению приказа. Прибежал рассыльный и передал приказание командира бригады – отправить посыльных для сбора офицеров и сверхсрочников на корабль. Когда на лодку прибыл командир и остальные члены экипажа, уже были прогреты и запущены дизели и подготовлена швартовая команда. Командиров собрали в штаб, а лодки приготовились получать необходимое снабжение, хотя флот был готов к такому повороту дел, и последние дни половина экипажа находилась на борту постоянно. Да и припасы пополнены, и торпеды на месте.
Начались боевые будни подводников. Лодки уходили на поиск врага для его уничтожения, для обеспечения прохода конвоев, везущих грузы в Мурманск. Согласно программе, которую приняли западные страны с СССР – ленд-лиз, арктические конвои начали действовать с августа 1941 года. Транспорты с оружием и продовольствием формировались и выходили под охраной военных кораблей из порта Гринок (Шотландия) и из оккупированной Британией Исландии. Всего за годы войны было проведено 78 конвоев, – это 1700 транспортов – помощь для СССР существенная. Однако много судов было уничтожено фашистской авиацией, подводными лодками и надводными кораблями. Для защиты конвоев Северный флот направлял постоянно свои подводные лодки и корабли. И, надо сказать, это было эффективно.
Сергей Воробьев, штурман К-…4, уже не раз был в походах. На счету лодки несколько транспортов противника и один эскадренный миноносец. Командир лодки капитан 3-го ранга Лапин Петр Владимирович за год войны приобрел авторитет среди своих товарищей по оружию и у командования. Но главное – ему верил экипаж, и его любили по-сыновьи. Командира этой лодки все звали «везунчиком» – были у него случаи, когда лодка чудом ускользала от преследования эсминцев врага после своей удачной атаки. Но командир знал, что без его слаженной команды и опытных спецов никогда бы не выбраться из переделок. Конечно, доля правды была – ему везло, но это было процентов на 10. Повезло ему со штурманом. Воробьев-младший вписался сразу в экипаж. Он пришел на место заболевшего офицера, прямо перед выходом на учения. Командиру ничего не оставалось, как принять лейтенанта и идти с этим неопытным юношей в море. Но и помощник, да и он сам всегда смогли бы помочь Сергею в штурманском деле. Но все оказалось проще. Сережа показал себя специалистом высокого класса. Ни одной ошибки по карте и прокладкам. Все аккуратно и быстро.
Воробьев хорошо подружился с командиром торпедной боевой части – старшим лейтенантом Маловым Василием и командиром дизельной группы Самойловым Игорем. Малов был родом из Москвы, по возрасту почти как Сергей и холостяк. Игорь же был постарше. Женат, у него был сын, и семья была с ним на квартире в Полярном. На базе они жили в одной каюте на ПКЗ. В том первом походе на учебных торпедных и артиллерийских стрельбах и Василий со своей боевой частью отличился, и Сергей со своими тремя подчиненными был отмечен командиром. А по прибытии на базу вечером они долго не могли уснуть в каюте и вели разговоры на разные темы. Конечно, мечтали о карьере, о службе и личной жизни.
У Василия была девушка – она из Подмосковья. Когда-то на даче познакомился – их село рядом с дачным поселком было. Василий показал фотографию – полненькая девушка с короткой стрижкой, светлые волосы и веселый взгляд.
– Мы уже несколько лет знакомы и, наверное, на следующий год поженимся, – сказал Вася и разгладил своими могучими руками фотографию. Самойлов над ними посмеивался и проводил нравоучения по семейной жизни не хуже замполита. Но все это было по-доброму, и никто друг на друга не имел обид. Игорь часто занимал деньги у друзей-холостяков – потребности семейной жизни требовали затрат.
Год в войне показал, что флот умеет защищаться и нападать на врага. Были потери: за войну, надо сказать, из лодок типа «К» Северного флота осталась лишь одна – теперь она на почетном причале в Североморске. Это К-21, командира Героя СССР Лунина Н. А. Не дождались жена и невеста друзей Сергея – над ними сомкнулись ледяные волны Арктики.
В конце 1942 года младшего Воробьева отправили на курсы, и вернулся он на флот уже на должность старпома на лодку типа Щ-…5. Уже в первом боевом походе Воробьев младший был отмечен командиром как грамотный офицер, умеющий принимать решения и хладнокровно выполняющий свой долг перед Отечеством. А уже во втором походе Сергей заменил командира в рубке при атаке на вражеский эсминец. В артиллерийском бою командир был ранен в грудь, и Сергей, приняв на себя командование получившей повреждения от вражеских снарядов подводной лодкой, сумел уйти от снарядов врага и, развернувшись кормой, взорвал корабль противника торпедным залпом. Лодка еле дошла до базы, но дошла!
Семьи дипломатов СССР, эвакуированные из Германии, собрались в Стамбуле через месяц после начала своих непростых приключений. Николай Андреевич нашел свою семью. Глаша вообще уже смирилась с мыслью, что он погиб. Одно ее утешало и поддерживало – нужно сберечь Машу и как там Сергей? Поэтому, когда Воробьев-старший вошел к ней в комнату гостиницы, она просто упала ему на руки, потеряв на минуту сознание. Уже через два дня они все были в Баку. А еще через неделю прибыли в Москву. Там Николая и остальных членов дипмиссии в Германии пригласили в МИД, а Глаша из гостиницы попыталась узнать судьбу мамы Воробьева и Сергея. На удивление, несмотря на бои вокруг Ленинграда, связь еще работала. Она дозвонилась до коммуналки на Васильевском, где жила Фекла Афанасьевна. Она взяла сама трубку.
– Глаша, Глашенька! Как я рада, что тебя слышу. У нас здесь страшно, но я не уеду никуда. Как будет, так и будет. Сережа на Севере. Он старпом, подводник. Только вчера получила письмо. Пиши его полевую почту, – и она продиктовала. – Да, Глаша, у Сережи девушка, очень хорошая – Полина, она меня навещает. Ой, извини, привет Коле и Машеньке, воздушная тревога. Потом поговорим.
Не могла предположить Глаша, что этот разговор с Феклой Афанасьевной будет последний – бомба полностью разрушила ее дом, погубив всех жильцов, они не успели уйти в убежище. Война пожинала свой урожай. Ленинград оказался в блокаде. (900 дней и ночей под постоянными бомбежками и артналетами гражданское население города и воины армии и флота отстаивали город революции. Люди умирали от голода и холода, полуживые, они тушили пожары, производили ремонт оружия и техники, многие рабочие взяли в руки винтовки и вместе с воинами сражались на подступах к Ленинграду. И Полин папа был в их рядах. Много тысяч полегло героев в этой борьбе. Вечная им всем Память и Слава!)
Николая Александровича назначили на должность заместителя командира полка морской пехоты, и он уехал с пополнением через неделю на Карельский фронт. (Так было со многими дипломатами – они сражались в разных боевых частях, и многие сложили головы.) Глафира с Машенькой остались в Москве, где их любезно приютила жена посла – Алевтина Федоровна. Ее мужа направили командовать дивизией на подступах к Москве, и квартира была пуста, а одиночество было невыносимо. Она же порекомендовала Глашу на работу на автозавод, а Машу устроила в школу. Своих детей у них с Владимиром Павловичем не было, поэтому она как-то сразу приняла обязанности и мамы, и бабушки для Маши. Так будет до ее смерти. Мир полон добрых людей, просто они не видны до поры до времени. Но уже было легче, хотя и страшнее. Были адреса полевых почт и приходили письма. И Глаша писала почти каждый день, хотя с работы приходила поздно, уставшая (должность у нее была – выметать за токарями стружку), а еще нужно и с Машей побыть. Хорошо, что Алевтина Федоровна так заботится, и Маша в ее руках.
Письма с флота и с фронта приходили не часто и с большими задержками. Но всегда это сначала был страх, а потом неудержимая радость, что родные люди живы. Маша рисовала картинки и папе, и брату и тоже дописывала в письме свои пожелания. Так шло время.
О гибели бабушки Полина написала Сергею не сразу. Не хотела его огорчать, но потом подумала, что лучше правда. А Сергей дал ее адрес маме, и Полина ответила на письмо Глаши. А было что писать: она с мамой и с Аней эвакуировались в Свердловск вместе с заводом. Полина записалась в школу фельдшеров, и вскоре должна быть направлена на фронт. Она просилась конкретно в госпиталь в Полярный. Но как будет, так и будет.
Подводная лодка Курта Вебера уже несколько дней находилась в волчьей стае на пути конвоя из Великобритании. Несколько немецких подводных лодок выстроились в линию на пути конвоя. Ждали, и при обнаружении одной лодкой кораблей и судов та отправит сообщение в Центр, а тот даст команду остальным атаковать. Атаковать рекомендовалось вместе.
– Шум винтов справа 30,– акустик взволнованно доложил командиру. Курт уже и сам видел в перископ приближающийся конвой. Охрана – три эсминца и один крейсер. Самолетов нет – они должны поддержать суда с воздуха, когда те подойдут ближе к берегу. Свинцовые воды декабрьского норвежского моря высоко поднимали лодку, грозя выдать противнику.
– Погружаемся, глубина – 50 метров. Курс…
На лодку шел один из эсминцев. Курт атаковал первым. Две торпеды из трех выпущенных взорвали корабль англичан. Он видел в перископ, как был подорван и один из транспортов – он раскололся пополам. Люди гибли в холодных водах Арктики. Никто их не спасал. Корабли охранения начали охоту за подводниками, убившими их товарищей. В ход пошли глубинные бомбы. Лодки фашистов рассеялись и погрузились на глубину, в надежде уйти от преследователей. Не всем удалось – в базу вернулись из пяти лодок только три. Лодка Курта по пути домой торпедировала еще один транспорт, видимо, оставшийся без хода после атаки соседей Курта. Вебер дал команду всплыть и нанести удар артиллерией. Комендоры дали по транспорту пять выстрелов, и он начал гореть и валиться на правый борт. Было видно, что люди сбросили две шлюпки и пытаются отгрести как можно от тонущего судна.
– Командир, – унтер-офицер-комендор обернулся на стоящего в рубке Курта, – давайте грохнем этих тварей!
Но Курт приказал – всем вниз к погружению. Старпом Пауль осуждал Курта за мягкотелось по отношению к людям, пытающимся спастись после торпедного или артиллерийского удара по транспортам противника. Он считал, что это нормально – поправ все нормы конвенции уничтожать личный состав погибшего корабля. Но уже не первый раз Вебер проявлял лояльность. Пауль на базе постоянно докладывал командованию о поведении Курта, но те, зная, что генерал-адмирал фон Вебер на хорошем счету у гроссадмирала Демица, оставляли эти доклады без внимания.
После трех походов, правда, Пауля перевели на другую лодку. Курт был на очень хорошем счету, и папа им очень гордился. Он всячески старался способствовать продвижению сыновей, и что-то ему удавалось. Так, его старший уже был командиром нового крейсера и командор. А Курт и сам сумел за короткое время добиться много – он командир передовой лодки. У него уже пять транспортов и два корабля противника на счету. Награжден рыцарским крестом с дубовыми листьями и представлен на прием к гроссадмиралу. Впрочем, такой прием назначался всегда перед назначением на какую-то новую должность или в связи с получением задания особой важности. И Курт понимал, что не зря его отправили в Берлин, а экипажу дали возможность подлатать лодку и отдохнуть в Норвегии.
Шел 1944 год, и на фронтах для Германии все складывалось плачевно. Советские войска давили всюду. Уже война подкатилась к границам рейха. Ну, никак многие немцы не ожидали такого и все еще надеялись на чудо и Гитлера. А Гитлер бесновался дальше. Наверное, он уже понимал, что конец близок, и жестокости с населением при отступлении возрастали. Истреблялись люди в концлагерях, сжигались села и уничтожались достояния человечества.
Флот фашистов не отставал от наземных и воздушных войск. Ставили мины в портах, торпедировали мирные и санитарные суда с ранеными. И если на земле это была политика выжженной территории, то на море политика уничтожения всего, что увидел на плаву не под флагом рейха.
События на Севере – начало наступления советских войск на Норвегию, лишившие немцев многих военно-морских баз – заставили Демица придумывать способы нанесения урона советам там, где они не могли оказать серьезного сопротивления. Так появился план «Укус осы» – рейды ПЛ и эсминцев в Карское море, в устье Оби, Енисея и Лены. На одном из островов в Карском море была сформирована тайно за год база. Там были запасы топлива, продуктов и оружия, одежды и радиостанции. Теперь нужно было открыть операцию и уничтожать советские суда в этом районе, а заодно и наносить удары по портам и населенным пунктам побережья. Наводчиками в таком случае выступали немцы, которые были переселены в эти края. Не все, конечно, но находились среди них пособники фашистов. Сюда забрасывали и диверсионные группы, которые высаживались с подводных лодок и с кораблей. У них были и средства связи, и необходимое оружие, и они поддерживались местными предателями.
Прием в штабе Демица был устроен скромный. Учитывались последние поражения немцев и экономия средств. В зале было человек пятнадцать командиров-подводников. Присутствовали и офицеры штаба, и инспекторы. Так здесь Курт встретил своего отца – старшего Вебера, который возглавлял в то время инспекцию «Север». После торжественной части и вручения наград состоялся небольшой фуршет, на котором произносились речи и тосты, конечно, за фюрера и Германию. На завтра была назначена встреча тет-а-тет гроссадмирала и Курта Вебера.
После фуршета отец увез его домой к жене. Марта радовалась, как ребенок, этому неожиданному отпуску мужа. Она была на пятом месяце и очень гордилась, что у нее скоро будет ребенок. Гордилась она и мужем, его наградами и успехами. Одно пугало – очень много подводных лодок погибло за это время.
Генерал-адмирал утром благословил сына на встречу с Демницем и посоветовал больше молчать и слушать и, кроме того, если это будет что-то супер-секретное, то чтобы Курт его все-таки посвятил. Попрощавшись, младший Вебер шагнул в «мерседес».
Демиц начал издалека. Он расспросил о состоянии подводной лодки, которой командовал Курт. Интересовало его, и как долго он находился в море, и как чувствует лодка себя на предельной глубине. Кроме этого, гроссадмирала интересовали настроения экипажа. Как относятся к гибели товарищей и сегодняшнему положению Германии.
Курт докладывал кратко и емко. Демицу явно нравилась манера ответов Вебера. Когда все было выяснено, командующий спросил, как себя чувствует отец Курта – не жалуется ли на усталость?
– Что Вы, папа в силе и очень настроен по-боевому.
– Верю и сам вижу. Хорошо. Курт, теперь к важному – это секретно…
Сергея вызвали в штаб флота в июне 1944 года. Он уже два месяца исполнял обязанности командира лодки, которая стояла в ремонте. По дороге в штаб Воробьев младший ломал голову – что за причина вызова. Вроде, не провинился и с назначением на командира – нет свободных вакансий – его командир должен был вот-вот выписаться из госпиталя. Может, дома что? Весь в тревоге он вошел в штаб. В коридоре он встретил своего однокашника по училищу – командира эсминца – Гиви Беридзе. Тот, широко улыбаясь, приобнял Сергея:
– Что, и тебя сюда?
– Как видишь. Только не знаю, зачем.
– Да и я в таком же положении – в непонятии. Ну, я думаю, дорогой, все узнаем скоро.
Они доложили адъютанту командующего, и через минут пять их обоих пригласили в кабинет адмирала.
Глава 3
Особое задание
После доклада о прибытии, адмирал пожал им руки и пригласил присесть к столу. За столом сидели начальник разведки флота, начальник штаба, командир бригады ПЛ, командующий авиацией флота и еще двое гражданских.
– Вот знакомьтесь, товарищи, – наши передовые командиры, – Сергей вскинул брови и хотел что-то сказать, но командующий рукой остановил его. – Вы, капитан-лейтенант Воробьев, назначены на новую лодку Щ-…7 командиром сегодняшним приказом. Завтра сдадите дела и примете корабль. Звание Вам присвоено вместо награждения орденом – их у Вас уже хватает, – командующий улыбнулся и дал слово начальнику штаба. Разговор затянулся дотемна.
Задача была сложная и опасная, но она помогала флоту и армии защитить тылы от вылазок фашистов.
– Вам придаем еще тральщик и буксируемую баржу с продуктами, боеприпасами и топливом. Познакомьтесь с нашими помощниками, – он попросил подняться людей в гражданской одежде. – Это Алексей Пермяков и Федор Рокотов, местные жители и сотрудники «Смерш». Один пойдет на эсминце, второй на подводной лодке. Они обеспечат связь с местным населением и будут выявлять негодяев. Оба имеют звание майор. Условия, в которые вы попадете, непростые и по навигации, и по штурманским проводкам – не все известно по глубинам. И главное – мы точно не знаем, какие силы враг сумел оставить в устье Енисея. Конвои, идущие на восток и обратно, мы обеспечили эскортом из эсминцев, самолетов полярной авиации и вооруженных ледоколов. Кроме этого, работают полярные патрули. Вам в их работу не вмешиваться и только в крайних случаях, о которых вам потом расскажут, вы имеете право выйти с ними на связь. В районе Маточкина Шара и в ряде других мест немецкие подводные лодки безнаказанно уничтожили полярные станции и навигационные посты. Вам предстоит покончить с ними. Да, вас смогут поддержать с воздуха два самолета – мы их выделили из резерва, летчики – опытные полярники. Шифры связи получите от разведки. Ну, вот и все. Как усвоили?
– Так точно, – в один голос ответили оба командира.
– Так что нам на запад, а вам, ребятки, на восток – там тоже война не окончена.
Когда вышли из штаба, моросил холодный дождик, и небо было затянуто тучами.
– Погода нелетная, заходи ко мне в гости на корабль, хорошим чайком угощу, – Гиви так хотелось угостить друга. – И знаешь, ко мне прислали полуроту морского десанта, и медицинский персонал с кучей медицинского барахла. Думаю, это для нас зачем-то. Вот, честно говоря, врача запомнил, а девушку не разглядел.
– С ними больше замполит в курсе… – Они перекурили и разошлись в разные стороны. Выход, сказали, будет назначен в любое время. Сход на берег запрещен с завтрашнего дня. Завтра предстояло пополнить запасы, получить шифр и ждать приказа.
На борту лодки его ждало письмо от Полины, она сообщала, что получила назначение и выезжает на фронт. Просилась на север, но направили на Балтику. «Как жаль, – подумал Сергей, – ведь могло же повезти». Но везение – дело такое. А Полину на следующий день после назначения вызвали в Управление разведки, и оттуда она на следующие сутки получила направление на Север в бригаду морской пехоты. Душа ее радовалась – она летела к нему, к мужу!
Две подводные лодки немцев уже которую неделю хозяйничали в Карском море. Была уничтожена полярная станция, и никого не оставили в живых. Потом Куртом был потоплен тральщик из сопровождения конвоя.
Правда, и им досталось. Лодка, которой командовал Ганс Дитер, получила серьезные повреждения, и сейчас они пытались ее привести в себя на базе на острове Мун. Здесь еще с прошлого года была организована база в укрытой бухте. Глубины позволяли заходить лодкам и баржам. Была посадочная полоса для самолетов. Построены причальная стенка и помещения в скалах. Электростанция обеспечивала энергией, запасов топлива было достаточно для заправки как станции, так и кораблей. Базу охраняли переодетые в полярников эсэсовцы – около роты. Из них же формировались диверсионные группы для совершения преступлений на советских базах и в поселках. Только однажды базу чуть не раскрыли случайно зашедшие в их сторону рыбаки, но им не суждено было вернуться домой. Увидев людей на острове, рыбаки приняли их за сотрудников полярной станции и решили задержаться по погоде в удобной бухте. Все они были уничтожены эсэсовцами, а улов пошел на стол негодяям. Лодки рыбаков были сожжены.
База была хорошо замаскирована, и с воздуха ее практически не было видно. А если учесть, что сюда очень редко долетала полярная авиация, то немцы жили достаточно вольготно. Курт не поддерживал зверского отношения к населению – это было у них семейное. Но старшим был капитан 2-го ранга Ганс Дитер, и его слушались безоговорочно. А у того насчет жестокости было в крови. Он и своих-то матросов не жаловал. Его просто боялись. Так он расправился с матросом и застрелил его за то, что тот проспал тревогу на лодке и опоздал на боевой пост. Теперь, в связи с тем, что лодка Ганса была в ремонте, вся работа по патрулированию была возложена на Курта.
В этот полярный день был получен приказ высадить диверсионную группу на побережье устья Енисея и совершить нападение на сельсовет рыбацкого поселка, а также уничтожить их угольный склад. Группу на месте ждал проводник – из местных поселенцев немцев. Утро на редкость было ясное, и выходить в такую видимость было опасно. Только к вечеру (хотя солнце не заходило уже месяц), сняли маскировочную сетку с корпуса лодки, и на борт погрузились диверсанты – 5 человек. Вот только людьми я бы их не назвал. Эти головорезы уже не раз убивали мирных людей для сеянья паники и ужаса среди населения.
Через пару часов налетел холодный дождевой заряд, и Курт дал команду на выход. Лодка медленно под дизелями отошла от причала. Ходу до побережья было на среднем ходу под «шноркелем» под водой на часов 15. Но что-то пошло не так. Через пять часов хода акустик доложил о шуме винтов – надводный корабль. Скорее, эсминец. Курту было задание при проведении операции не вступать в стычки с противником. Но он не знал, что на борту эсминца было новое акустическое оборудование, которое четко определяло на большом расстоянии корабли противника.
Гиви уже получил сообщение от специалиста об обнаружении подводной лодки противника. По шифру он сообщил об этом и на лодку Сергея. Тот был недалеко. Действовать они должны вместе и наверняка. Но и Курт был не промах. Поняв, что он обнаружен, он перевел лодку на гребные электродвигатели и ушел на глубину в слой холодной воды. Там он заглушил моторы и остался на глубине. Эсминец потерял его и еще долго кружил рядом, сбрасывая глубинные бомбы. Лодка Сергея тоже не обнаружила врага. Прошло 10 часов, и группа кораблей ушла в сторону. Тогда Курт двинулся выполнять задание. Десант был высажен, и через несколько часов пылали поселок и угольный склад. Назад группа пришла не в полном составе – при нападении на угольный склад был убит сторожем один эсэсовец. Сторожа изодрали ножами, а сотоварища похоронили в песке на берегу. Диверсанты получили шнапс и расслабились в каюте старпома. Лодка взяла курс на базу. Теперь она шла малым ходом, Курт постоянно держал перископом контроль за горизонтом, чувствуя, что эта группа кораблей где-то рядом. Но море было чистое. При подходе к базе он увидел столб дыма над островом – рядом с базой стоял эсминец и расстреливал из пушки и пулеметов причал, стоящую там лодку, которая уже горела. Немцы отвечали, но как-то неорганизованно – видимо, их застали врасплох. Курт приказал идти к эсминцу и атаковать его торпедами. Лодка легла на боевой курс, и торпеды вышли из аппаратов. Но и с эсминца заметили лодку – был открыт арт-огонь и по лодке, и по торпедам. Из 4 торпед одна все-таки достигла цели. И над бортом корабля взметнулся султан воды с огнем. Но эсминец оставался на плаву и вел огонь и по базе, и по лодке Курта. Уже были пробоины в корпусе и повреждения в носовом отсеке, которые прекратили возможность стрельбы запасными торпедами, несколько членов команды были убиты и ранены.
Курт вступил в артиллерийскую дуэль. Тем более его поддержали с берега – там очухались и выкатили орудие из укрытия. Шансов у эсминца не было. Как вдруг лодку потряс взрыв.
Торпеда угодила в первый отсек. Лодка получила дифферент на нос. Недалеко от эсминца вырисовывалась рубка советской ПЛ. Две торпеды она пустила по базе и по лодке, стоящей у причала, и от самого причала, вместе с пушкой и десятком немцев, среди которых был Ганс, ничего не осталось. Две торпеды пошли в лодку Курта, и одна попала. Теперь советская «Щука» наносила артудары по подраненной немецкой подводной лодке. На ней началась паника – метались многие, не зная, что делать, крики, бардак.
Курт объявил, чтобы все заняли свои места – его голос был тверд, как никогда, и это возымело действие. Лодка погрузилась и начала уходить задним ходом в море. Дифферент удалось выправить, но ход был слабый, и никак механики не могли навести порядок с дизелями. Но Сергей не мог их преследовать – нужно было спасать людей с эсминца. Тот еще стоял на плаву и раненый в голову Гиви направил его на отмель острова. Часть матросов и старшин вместе с десантом во главе с замполитом высадились на берег с оружием, чтобы добить фашистов. А остальные подбирали раненых и убитых товарищей и перевозили на берег.