Древняя Русь. Историческое расследование Том 1. Сить, Китеж, Новгород
- -
- 100%
- +
«И взошел на горы эти, благословил их, и поставил крест, и помолился Богу, и сошел с горы этой, где впоследствии возник Киев, и отправился по Днепру вверх. И пришел к славянам, где ныне стоит Новгород, и увидел живущих там людей – каков их обычай и как моются и хлещутся, и удивился им. И отправился в страну варягов, и пришел в Рим, и поведал о том, как учил и что видел, и рассказал: «Удивительное видел я в Славянской земле на пути своем сюда.»
Что мы видим из данных текстов? Прослеживается вполне осязаемая локализация летописного Новгорода как Новгорода на Волхове. Хотя, останавливаться на этом не стоит. Не от того, что уж больно сильно звучит в слове «Ильмеря» название племен живших в округе Ярославля. Хотя, и хочется заняться народной этимологией и перевести наименование озера как «бог племени меря, делать этого не буду. А вот, о том, каким годом датируется самая старая летопись, придется вспомнить. Эта дата четко указана в Лаврентьевском списке 20 марта 1377 г. Более того, это всего лишь дата свидетельствующая о завершении работы над данным списком. Но есть ли уверенность в том, что мы видим именно данный подлинный список? Ее, точно нет, от слова совсем. Да, конечно, он выглядит весьма потрепанным, но я видел книги конца 20 века в гораздо худшем состоянии. Обнаружен же данный список, явлен, так сказать, научному миру, только в конце 18 века, как, собственно и другие.
Далее, нужно вспомнить, что из себя представляют данные процитированные записи. Это записи древних легенд, которые автор пытается адаптировать к существующим на момент написания реалиям, так же как распределение по Земле потомков Хама, Сима, Иафета. Так, что вывод, пока только один, Новгород на Волхове к моменту написания (или переписывания) данного списка уже существовал. А этому и вторая версия не противоречит.
Попутно, еще одну запись приведу, изложенную после легенды о братьях Кие, Щеке и Хориве.
«Вот кто только говорит по-славянски на Руси: поляне, древляне, новгородцы, полочане, дреговичи, северяне, бужане, прозванные так потому, что сидели по Бугу, а затем ставшие называться волынянами. А вот другие народы дающие дань Руси: чудь, меря, весь, мурома, черемисы, мордва, пермь, печера, ямь, литва, зимигола, корсь, нарова, ливонцы, – эти говорят на своих языках, они потомство Иафета, живущие в северных странах.»
Мне, собственно, было в данный момент «по барабану» то, кто на каких языках говорит, заинтересовало меня другое. Все племена указаны, как племена, а вместо словен, почему-то новгородцы. Было непонятно почему автор записал именно так, но интуитивно чувствовал, что в этом что-то есть и к этому еще придется вернуться.
Необходимо было так же проверить, нет ли каких иных упоминаний о древнем Новгороде, кроме повести временных лет. Нашлось, и весьма интересное.
В так называемом «Житии Стефана Сурожского» жившего в 8 веке имеется упоминание о том, что через непродолжительное время после кончины святого г. Сурож был захвачен войсками русского князя Бравлина из Новгорода.
«По смерти же святого мало лът миноу, прииде рать велика роусскаа изъ Новаграда князь Бравлинъ силен зъло, плъни отъ Корсоуня и до Корча, съ многою силою прииде к Соурожу, за 10 дьний бишася злъ межоу себе.»
После чего идет описание чудес, как и положено жизнеописанию христианского святого, но нас эти чудеса сейчас мало интересуют, хотя именно благодаря им, нам и стал известен сей интересный исторический факт.
Стефан Сурожский лицо историческое, время его жизни известно, так что и рамки времени появления князя Бравлина так же ясны. Сразу бросается в глаза тот факт, что одновременно указываются два момента, то, что рать была и русская и из Новгорода, и произошло это несколько раньше рассматриваемых нами летописных событий, т.е. 862 года. Новгородов, как полагают историки, выдвигающие по этому поводу различные версии, конечно же, могло быть много, и мы действительно знаем много городов, и не только русских, имеющих значение Новый город. Тем не менее, следует признать тот факт, что, во всяком случае, к концу 8 века где-то существовал и уже весьма крупный (судя по великой рати) город, имеющий данное имя и этот город был русским.
В выдвигаемых версиях основывающихся на том, что Новгорода (на Волхове), судя по данным археологии, в те времена еще не могло быть, и следовательно речь идет о другом Новгороде, почему-то забывают данное обстоятельство, то, что он был русский, а это указано совершенно четко без каких либо двояких толкований. А Русью, как мы помним из первых разделов, именовали себя словене, те которые проживали в 862 году в том летописном Новгороде. Конечно же, можно предположить это вставкой, опиской и т.п., но для этого пока нет ни единого основания. Поэтому будем исходить из того, что это был князь из русского Новгорода. Даже если это и другой Новгород, то все равно логично предположить что происхождение его «русскости» никакого отношение к варягам не имеет, он был таковым еще до них. Это я вновь о старом. Может быть, это был иной город той же Руси, может быть это был город какой-то другой Руси, но это просто предположения и существенно менее вероятные. Более правильным, все же, будет предположить, что упомянут был именно данный Новгород, весьма крупный город, чем какой-то иной нам неизвестный. А та единственная помеха, а именно, неподтверждение таковой древности Новгорода на Волхове может объясняться и тем, что еще просто не нашли те древние слои (несмотря на относительно полную перекопанность), и тем, что город был перенесен, а старое поселение, так же, еще не нашли и наконец тем, что летописный Новгород находился в совершенно ином месте.
Попытки же опровергнуть историчность события ссылкой на дальность похода, так же несостоятельны, буквально через несколько десятков лет Аскольд и Дир осаждали Царьград, да и позже подобное происходило.
Продолжим Царьградскую тему. Как считается, именно Новгород, под именем Немогарда был упомянут в трактате Константина Багрянородного «Об управлении империей» составленному 948—952 годах.
«Да будет известно, что приходящие из внешней Росии в Константинополь моноксилы являются одни из Немогарда, в котором сидел Сфендослав, сын Ингора, архонта Росии, а другие из крепости Милиниски, из Телиуцы, Чернигоги и из Вусеграда. Итак, все они спускаются рекою Днепр и сходятся в крепости Киоава, называемой Самватас. Славяне же, их пактиоты, а именно: кривитеины, лендзанины и прочие Славинии – рубят в своих горах моноксилы во время зимы и, снарядив их, с наступлением весны, когда растает лед, вводят в находящиеся по соседству водоемы.»
Данное упоминание датировано уже 10 веком и собственно не дает ничего нового, хотя подтверждает наличие городов указанных в русских летописях, которые легко узнаваемы, за исключением «Телиуцы». Наименование Новгорода Немогардом, вполне может дать пищу для размышления, плюс, возможно, в чем-то могло помочь с локализацией.
То, что под Немогардом имеется в виду именно Новгород, судя по указанию на Великого князя (архонта) Святослава сына Игоря, вполне вероятно. Почему Немогард? Большая вероятность того, что имеет место быть небольшая огласовка от имени Новгород. Менее вероятно, что огласовка идет от именования города Невогард (т.к. расположен на оз Ильмень, ранее якобы имевшем название Нево). Но, с той же степенью вероятности можно предположить к примеру и огласовку от Нероград, от озера или реки Неро (Которосль вытекающая из оз. Неро).
Определить вероятное местонахождение Немограда по большей близости к р. Днепр по которой спускались Русы и из Немогарда, в том числе, так же достаточно сложно, хотя к данному вопросу, полагаю, необходимо будет вернуться. Норманисты, наверное, однозначно сказали бы, что все очевидно, из Новгорода приходили по пути «из варяг в греки». Но изучив данный путь, сведения о нем, мне показалось все не таким простым. Жаль Тура Хейердала больше нет, интересно было бы посмотреть, как он на своих ладьях прошел бы этот «путь». Но об этом в другой раз.
Продолжая речь об упоминаниях Новгорода в известных источниках нельзя пройти мимо скандинавских саг, где упоминается название Хольмгард, так же обычно ассоциируемый с Новгородом. Если переводить данное название со скандинавских языков, то его обычно переводят как «Город на острове». Что вполне возможно, тем более, что зафиксирована и вторая форма его смыслового звучания «Острогард» (хотя, совсем не факт, что именно данного города), что уже по-русски, но со скандинавской огласовкой может означать то же самое. Не исключен и перевод данного названия как восточный город.
Но утверждать, что именно Новгород на Волхове является городом на острове, деяние весьма спорное, говорить о том, что речь шла о Новгороде в районе Ярославля, впрочем, так же. В то же время в некоторых сагах довольно четко прослеживается связь данного названия города именно с Новгородом.
Одним из ярких тому примеров является сага «Прядь об Эймунде Хрингссоне». Действие саги происходит в Гардарики которую обычно отождествляют с Русью (хотя и здесь не все может быть совсем однозначно), и главным содержанием саги является вражда двух исторических персонажей – братьев Ярислейфа (Jarisleifr) и Бурислейфа (Burisleifr). Историки полагают, что здесь речь идет о великом князе киевском Ярославе Мудром (978—1054) и его брате, князе туровском и киевском Святополке Окаянном (980—1019). И события саги в весьма достаточной степени совпадают с версией данных событий описываемых в русских летописях. Правда, благодаря данной саге, обнаружились определенные нюансы древней истории Руси, которые заслуживают небольшого отступления от основной задачи исследования. Вернемся к ним чуть позднее, как и к Хольмгарду.
Привлек внимание так же весьма созвучный Новгороду Нукрат, который часто упоминали булгары, татары и черемисы. Но долгое ознакомление с данным вопросом не привело к какому-то серьезному результату. Именовали ли данным именем Вятку или какой-либо иной город, в нашем случае не столь важно, но на тот летописный Новгород было не похоже. Хотя, связь вятчан с новгородцами и могла дать какие-то нюансы.
Невозможно было обойти вниманием и сведения из арабских источников о так называемых трех видов русов. Наименование столицы одного из видов русов, Салав, весьма напоминал имя племени являвшемся основателем Новгорода, словен. Изучение данных сведений оказалось необычайно длительным (и весьма увлекательным), к нему я обращался позднее неоднократно и более детально.
Каких-либо иных серьезных упоминаний о Новгороде я не обнаружил. «Сказания о Словене и Русе и городе Словенске» показались мне явной подделкой под не столь уж давние сложившиеся реалии. Хотя какая-то основа у данного сказания, безусловно, была, но вот какая, ответить сложно, это показалось мне предметом долгих разбирательств. И как оказалось, зря, все лежало на поверхности.
Промежуточный итог. Данный этап расследования, базирующийся на первичном исследовании упоминаний о Новгороде древних времен, в целом, ничего явного не дал, за исключением одного упоминания о существовании Новгорода в тот период «когда его еще не было».
Ярослав Мудрый, он же Хитрый и возможно, Окаянный
Как и обещал, возвращаюсь к интересным сведениям из саги Прядь об Эймунде Хрингссоне». Прямо к данному расследованию сведения указанные в настоящем разделе не имеют, но наглядно показывают как нужно относиться к имеющимся летописям.
Действие саги происходит в Гардарики, которую обычно отождествляют с Русью (хотя и здесь, как уже говорил, не все может быть совсем однозначно), и главным содержанием саги является вражда двух исторических персонажей – братьев Ярислейфа (Jarisleifr) и Бурислейфа (Burisleifr). Историки полагают, что здесь речь идет о великом князе киевском Ярославе Мудром (978—1054) и его брате, князе туровском и киевском Святополке Окаянном (980—1019). События саги в весьма достаточной степени совпадают с версией данных событий описываемых в русских летописях.
Герой саги Эймунд, прибывший на родину из похода, узнав о проблемах возникших на родине и трагической судьбе его родственников не стал устраивать разборки в своей стране, а принял решение ее покинуть. Своим соратникам он так объяснил причину своего отъезда: «Я слышал о смерти Валъдимара конунга с востока из Гардарики, и эти владения держат теперь трое сыновей его, славнейшие мужи. Он наделил их не совсем поровну – одному теперь досталось больше, чем тем двум. И зовется Бурицлейв тот, который получил б0льшую долю отцовского наследия, и он – старший из них. Другого зовут Ярицлейв, а третьего Вартилав. Бурицлейв держит Кэнугард, а это – лучшее княжество во всем Гардарики. Ярицлейв держит Холъмгард, а третий – Палтескъю и всю область, что сюда принадлежит. Теперь у них разлад из-за владений». Эймунд решил воспользоваться данным разладом и добыть себе богатство и почесть сражаясь за одного из этих князей. Далее рассказывается о его сражениях с соратниками на стороне князя Ярислейфа.
Отечественная история имеет сведения о тех же событиях. Начнем с чуть более раннего периода. В 1010 году великий князь Владимир (Красное Солнышко) раздал во владения своим сыновьям города: Ярославу – Новгород (по саге Ярислейф был конунгом именно Хольмгарда), Борису – Ростов, бывшую вотчину Ярослава, Глебу – Муром, бывшую вотчину Бориса. Немногим позднее, в 1014 году у Владимира возникли проблемы с Ярославом из-за непослушания и отказа платить ежегодную дань в размере 2000 гривен и он хотел уже отправить войско на Новгород находившийся под управлением Ярослава, но к тому времени Владимир заболел и поход на Новгород был приостановлен. Опасаясь нападения отца, Ярослав обратился к варягам за подмогой, и те не замедлили явиться в Новгород с большим войском. А в 1015 году на Русь напали печенеги, и вновь было не до Ярослава, надо было защищать Киевскую землю, Владимир послал против них войско под водительством сына Бориса, который, как сообщает Татищев, «пребывал при отце неотлучно». Немного спустя Владимир умирает и начинается борьба Ярослава с помощь скандинавской дружины за Киевский престол.
Нужно сказать, что несмотря на слишком явную схожесть событий саги с принятой в настоящее время историей Руси данного периода, имеется и ряд так же явных разночтений. Хотя, в данном случае сомнений в том, что именно о данных событиях происходивших на Руси повествуется в саге и в том, что именно Новгород именован в ней Хольмгардом, позволю себе все же, хоть и коротенько, но остановиться на данных разночтениях.
Первое, что бросается в глаза это разночтения имен если князь Владимир именуется конунгом Валъдимаром, Ярослав именуется Ярислейф, то есть, можно сказать, за исключением акцента без каких либо расхождений, то его главный соперник (по сведениям наших летописей) князь Святополк почему-то именуется Бурислейф, что уже, как говориться «ни в какие ворота». Но я бы не спешил в данном случае фантазировать на тему какого-либо прозвища Святополка, которым воспользовались авторы саги, или об их великом невежестве. Хотя в саге указывается, что Бурислейф является старшим из сыновей Владимира получившим самую большую долю отцовского наследия.
В русских источниках предполагается что старшим после смерти Вышеслава Новгородского и Изяслава Полоцкого были Святополк, а затем Ярослав, хотя точные даты рождения ни одного из сыновей не известны и являются предположительными, даже дата рождения Ярослава вычисляемая исходя из многочисленных упоминаний его в летописях весьма многопланова. Это одно из оснований отождествления Бурислейфа с Святополком, второе основание это сведения русских источников о борьбе за престол происходившие именно между Ярославом и Святополком. Но не кажется ли вам данное имя столь же созвучным к имени Борис, как и два первые созвучны Владимиру и Ярославу, единственная «лишняя» деталь это приставка слейф к имени Борис. Но давайте вспомним, сколько имен на Руси в тот период оканчивались на «слав», т.е. слейф в скандинавском произношении и тогда станет понятно, что данная приставка вполне могла появиться. Конечно, сведений о старшинстве Бориса нет, но вот то что после смерти Владимира не кто иной как Борис получал Киевский стол (т.е. самую большую долю отцовского наследия, по саге) вполне прослеживается.
Святополк, как известно, не только не старший сын, но и так скажем, совсем не сын, а всего лишь не сильно любимый пасынок Владимира, получивший во владение небольшой Туров. И после перераздачи владений сыновьям в 1010 году, после смерти Вышеслава, именно Борис получает Ростов после Ярослава получившего главный удел- Новгород, а Святополк так и остался в Турове.
В. Н. Татищев (со ссылккой на Иоакимовскую летопись), а затем академик С. М. Соловьев высказали предположение о том, что Владимир Святославич рассчитывал передать власть своему старшему сыну от брака с царевной Анной (считающейся дочерью византийского болгарского царя императора Романа II) ставшей после Крещения Руси единственной законной женой Владимира, Борису, в обход сыновей от других браков. То есть Борис являлся старшим сыном от брака с единственной законной женой Владимира, а этого вполне достаточно для того, чтобы в саге назвать его просто старшим сыном Владимира, не вдаваясь в пояснения, тем более, что не кто иной как Борис получал Киевский стол (т.е. самую большую долю отцовского наследия, по саге) после смерти отца. А вот приглядевшись к русским летописным сведениям, мы как раз найдем множество «странных» нюансов.
Не зная летописей, представить захват Святополком власти после смерти Владимира было бы весьма непросто. Как удельный князь захолустного Туровска, не пользующийся чьей либо поддержкой, мог помыслить о подобном, непонятно. Только благодаря летописным записям у историков сложилась примерно такая историческая картина данного периода. Святополк во время смерти Владимира якобы находился в Киеве «по своим делам» или по другой версии его освободили из темницы сторонники и решил овладеть Киевом в отсутствие брата Бориса, зная о том, что Владимир завещал последнему Киев «со всею принадлежащею к нему областию». Соответственно, Святополк решил избавиться от брата, подослав к нему наемных убийц. Якобы, он сказал им: «Убейте Бориса, чтоб никто не сведал». Борис же, не найдя почему-то внезапно исчезнувших печенегов, повернул обратно домой и по дороге, получив известие о смерти отца, совершает совершенно бредовое действо, под воздействием печали большую часть своего войска распускает. Далее абсурдные действия Бориса продолжатся, несмотря на то, что его предупредили о том, что пришли наемные убийцы и хотят его погубить, он смиренно помолился и лег в постель. Для того, что бы признать его святым это бесспорно было бы логично, но с точки зрения исторической ситуации и здравого смыла, совершенно невозможно.
Не буду вдаваться в подробности тех событий, поскольку вопрос весьма сложный и трудоемкий, но не является темой данной книги, скажу лишь, что ознакомившись с источниками, рискну предположить, что версия саги в большой части вполне может оказаться более близкой к истине, чем русские летописные источники. Во всяком случае, мне она таковой кажется.
Отвлекся же я от основной темы для того чтобы показать, что летописные сведения вполне могут и искажаться в угоду власть предержащим, хотя некая канва событий все же и остается. Так что, на деле Ярослав Мудрый вполне может оказаться, в том числе и «Окаянным», но хитрым, а Святополк Окаянный вполне может на деле оказаться и оболганной невинной овечкой, хотя Борис и Глеб при этом по-прежнему останутся святыми.
О термине Хольмгард
Вернемся к Хольмгарду и Новгороду. Как соотнести то, что Хольмгард это все-таки Новгород и то, что Новгород на Волхове явно на острове не находится, да и скорее всего и предполагаемый Новгород в районе Ярославля, так же? Есть предположения, что первоначально Хольмгардом именовали другой город (имеется несколько версий), который действительно находился на острове, а позднее после падения славы первого, его название было перенесено на Новгород являющийся провинцией первого Хольмгарда. Данная версия, кажущаяся на первый взгляд натянутой, учитывая локализацию Хольмгарда так называемых «саг о древних временах» или «лживых саг», вполне имеет место быть. Тем не менее, разбирать ее на данный момент не будем, поскольку только на данном толковании названия Хольмгард останавливаться нельзя, а при необходимости к этому вопросу можно вернуться.
Обратил внимание, что по-фински «колм» означает три, и в данном случае указанное название можно перевести как три города или тройной город. Как известно из источников древний Новгород делился на «концы». Занимающиеся данным вопросом ученые полагали, что первоначально в Новгороде было 3 конца, представлявшие собой разноплеменные поселки (слившиеся позднее в единый город) и населяли их якобы ильменские словене, кривичи, меря. А непосредственно «Новгородом» первоначально именовался не весь город, а то, что мы сейчас называем «Кремль», где располагались общие для всех органы управления. Данная версия кажется отнюдь не менее реальной, если не более, хотя и нет точной уверенности, да и о вероятном расположении древнего Новгорода не говорит ничего. Правда наличие среди данных трех племен, племени меря, для Новгорода на Волхове, является немного странным, а вот, для Новгорода в районе Ярославля, в самый раз.
Нельзя, естественно, не остановиться и на чисто русском происхождении данного названия ибо и по-русски оно звучит совершенно отчетливо- город на холме. Посмотрим на примеры того как в сагах именовались города Руси. Они обычно назывались не каким-то своим, скандинавским, именем, а его родным, пусть и в своей, несколько искаженной форме. Отсюда, мы будем вынуждены признать, что вариант русского происхождения данного слова имеет несколько больше шансов. В данном случае мы так же сравнительно легко, в отличие от первого варианта происхождения названия можем соотнести его с Новгородом, который вполне мог быть выстроен на холме. Более того, чаще всего древние города Руси как раз и возводились на возвышенностях по берегам рек. Правда, когда рассматривались вопросы археологии, Новгород на Волхове характеризовался именно данным отличием, построением не на возвышенности.
По мнению некоторых исследователей, в момент своего возникновения слово Хольмгард являет собой не что иное, как отражение древнейшего самоназвания некоего укрепленного поселения «Холм-города (крепости Холм)». Славенский конец именуется в летописи «Холмом», возможно данное поселение являлось первым на месте будущего Новгорода и возможно данное поселение было известно скандинавам еще до того момента как оно стало именоваться Новгородом.
При исследовании этих вариантов у меня мелькала мысль, о том, что одно маленькое слово, но на разных языках имеет столь различные значения и если «копнуть» иные языки, может быть, найдется еще не один десяток переводов. Но помелькав таким образом она (мысль) повела меня в совершенно ином направлении.
Вспомнилось финское три, представил себе данное число, первая ассоциация которая приходит в голову, это-треугольник, фигура соединяющая три точки пространства. Поставив равнобедренный треугольник на одно из оснований. Какую из структур рельефа он напоминает? Конечно же, наш искомый холм. Эта мысль привела меня к дальнейшим рассуждениям.
А что такое остров. Конечно же, наш мозг сразу выдает нам, что это участок суши, со всех сторон окружённый водой. Данная современная общепринятая трактовка вероятно и мешает осмыслить возможный реальный смысл этого слова в нашем случае. А не называем ли мы иногда островком любой иной участок, который резко выделяется из общего однообразного пространства?
Посмотрев словарь В. Даля я увидел: Остров м. (от ость, гребень, вершина подводной горы?) земля, окруженная водою; применяется и к другим предметам: возвышенное, сухое место среди болот, бугор; плодородное место среди бесплодного, оазис… То есть, даже в не столь давние времена термин остров совершенно на законных основаниях применялся и в совершенно ином значении. По сути, термин холм и термин остров в одном из своих значений являлись синонимами.
Собственно говоря, ни в одном из скандинавских языков слово hólm не переводится как остров, перевод указанного слова на всех скандинавских языках совершенно далек от данного термина. Сходное произношение имеет лишь перевод слова островок: датский hólm, норвежский hólmе, исландский hólmi, т.е что-то мелкое, практически холмик.
Вполне вероятно, что когда-то (в период единой общности) холмом называли небольшие островки возвышающиеся над иной однообразной поверхностью, и над водой и над однообразной сушей, например болотистой поверхностью. Но в славянских языках со временем он стал применяться для обозначения только небольших возвышений над сушей, а для возвышений над водой постепенно привился термин-синоним остров, а в германских языках, датском, норвежском и исландском, наоборот, старый термин остался для обозначения небольшого возвышения над водой.