Лес в конце улицы

– Это очень вкусно, – искренне сказал он, откусывая еще.

– Я же говорила, в этом саду самые лучшие яблоки, – губы Агнессы едва тронуло то, что, можно было назвать улыбкой. – Из них шарлотка сама получается.

Яр не стал комментировать ее ложную скромность, молча доел кусок и потянулся за вторым, окидывая взглядом сад. В воздухе висел то ли дым, то ли туман, делая все вокруг тусклее. Выделялась разве что алая оторочка ягод барбариса у забора. Колкая прохлада воздуха была приятна, чай согревал руки и грудь.

Агнесса шевельнулась, расправляя юбку, и Яр словно отмер – он даже не заметил, сколько минут молча сидел, сжимая в руках кружку.

– Слушай, – ему в голову вдруг пришла неожиданная мысль. – А кладбище тут далеко?

Во взгляде Агнессы мелькнуло что-то странное, не то обида, не то раздражение. Яр сначала не понял, потом сообразил:

– Я не то имел в виду, я просто… – он заторопился, опасаясь, что Агнесса решит, будто он выдумывает оправдания. – Просто родственники Сабурова просили показать им, в каком состоянии могила.

Он был очень горд своей правдоподобной ложью и решительно не понимал появившегося на лице собеседницы удивления.

– Агнесса? – осторожно позвал он, когда молчание затянулось.

– Но у Виктора Семеновича нет могилы, – наконец произнесла она.

– Чего? – опешил Яр.

– Нотариус об этом ничего не знает? – теперь Агнесса смотрела хмуро и настороженно.

– Я ведь только помощник нотариуса, – у Яр неприятно скрутило живот от ощущения, что он глупо попался. Теперь надо было выкручиваться. – Я приехал только перечень книг составить. Серьезные дяди таким не занимаются, запрягли практиканта. Но подробностей самого дела я не знаю совсем и, наверное… какое-то недопонимание с родственниками произошло. Может, им только про наследство сообщили?

– Ясно.

Яр мысленно выдохнул – вряд ли она полностью ему поверила, но по крайней мере не стала пытаться расспрашивать дальше. А последняя, самая странно звучащая часть его слов была правдой. Родственникам действительно не сообщили подробности.

– Я тоже немного знаю, – будто приняв мысленное решение, заговорила Агнесса. – Просто в какой-то момент поняла, что давно не видела Виктора на участке. А через два месяца от Варвары узнала – вроде как не могут его найти, пропал. Когда полгода прошло, все решили, что и не вернется.

– Вот как, – проговорил Яр. – А ты с ним хорошо была знакома?

– Скорее нет, – после короткой паузы ответила Агнесса. – Он пускал меня собирать яблоки, летом – еще клубнику, я делилась взамен выпечкой. Мы иногда пили вместе чай. Он что-нибудь рассказывал о работе.

– Пожилые люди любят поболтать, – немного неловко пошутил Яр.

– Не думаю, что я была интересным для него собеседником.

Пока Яр раздумывал, должен ли он как-то возразить, Агнесса одним глотком допила чай и поднялась на ноги.

– Спасибо за гостеприимство. Остаток пирога твой. Пока.

И с этими словами направилась к калитке, даже не дождавшись ответа Яра.

– Пока, – с легким недоумением сказал он вслед.

Агнесса махнула ему рукой над плечом. Заторопилась из-за его вопросов или она просто такая вот? Яр отнес внутрь кружки, потом вернулся за пирогом и закрыл дверь.

Коля успел ответить:

«Воу, воу, на чай?»

«Пирог принесла из яблок, которые собирала. Говорит, деда тоже угощала».

«Ну она точно на тебя взгляд положила. Путь к сердцу мужчины!»

«Это вряд ли».

«Ты вон на тачке весь такой серьезный приехал, завидный жених».

«Коля, тут не деревня, и она точно не мечтает, чтоб принц на тачке ее отсюда увез. Сама фрилансит. Это фигня все, она сказала, что дед не умер, а пропал».

«В смысле?»

«Не знаю, у матери пойду попробую спросить».

Наверное, ему стоило задать вопрос, что именно случилось с дедом, раньше. Видимо, когда мать сказала ему о наследстве, он просто сделал кажущийся логичным вывод. Вроде бы за пропавшими без вести тоже наследуют, но мама ничего подобного не упоминала, и, насколько Яр понимал, это не происходит так быстро. Он что-то прослушал или неправильно понял?

«Мам, а отчего дедушка умер?» – напечатал он.

«Не знаем, он без вести пропал».

Яр понял, что не ожидал такого ответа, сразу в лоб. Похоже, мама не видела в этом факте ничего необычного.

«А чего ты мне не сказала?»

Мать начала что-то печатать, но потом раздался звонок. Набирать длинные сообщения она не любила.

Да?

Привет. Что случилось? Соседи интересуются?

«Это я у соседей интересуюсь», – едва сдержал усмешку Яр.

– Нет, нет, я просто случайно узнал. Так почему ты не рассказывала-то?

– А что рассказывать? Мне юрист позвонил и сказал о наследстве. Ну не общались мы столько лет, может это некрасиво, что мне неинтересно, но…

– Мам, успокойся, я не к тому. Просто любопытно стало. Человек пропал.

– Ну да, – ответила мать и после паузы, которую сочла приличной, продолжила. —Ты сам там как? Что про дом думаешь?

– Говорю ж, хороший, – с заминкой отозвался Яр. – Книг много, я только начал еще их разбирать.

– С печью аккуратней.

– Ага. Ладно, мам, давай.

Яр задумчиво сел на софу. С мамой, в общем, ясно – она никогда не была особенно любопытной и не проявляла интереса к подробностям чужой жизни. Ей сказали, что вот наследство – и детали были ей ни к чему. Но самому Яру до такого равнодушия было далеко, в голове роились вопросы.

Где именно дед пропал? Неужели в этой самой деревне? Что думают по этому поводу его знакомые? Знают ли что-то другие соседи? Вынырнув из своих мыслей, Яр полез в папку с документами на дом, которую привез с собой. Он помнил, что туда же была вложена копия завещания.

В ней оказался очень подробно расписанный план. Дед связывался с нотариусом каждую неделю, и если бы он когда-то этого не сделал без дополнительного предупреждения, нотариус был обязан приехать в течение трех дней. В худшем случае – засвидетельствовать смерть, взять на себя организацию похорон (здесь пункт ссылался на другой документ с подробностями на этот счет), привести в порядок дом и передать его со всем содержимым племяннице либо ее сыну. Больше наследников не упоминалось.

С этой частью Яру все было понятно, а вот следующие строчки заставили нахмуриться.

В случае если приехавший нотариус не обнаружит своего клиента в доме, ему предписывалось пытаться связаться с ним еще в течение трех месяцев, после чего также начать передачу дома наследникам.

Яр сделал фото и отправил Коле.

«Завещание?»

«Да. Я позвонил матери, он реально пропал. Она решила, что это не очень важно».

«Лол. Может, его похитили?»

«Чего?»

«Шучу. Наверное, просто решил ото всех сбежать на пенсии».

«На Бали кости греть?»

«Почему нет? А с бумажками париться не захотел и на нотариуса все свалил».

«Так тогда дом проще было бы продать. Чтоб на нотариуса все свалить, не надо никуда уезжать».

«Хз. А чего в его кабинете интересного есть?»

«Пока ничего. Пойду сейчас еще пороюсь»

Коля молчал, и Яр, не дождавшись, допечатал:

«Ушел, короче».

Воображение уже, конечно, рисовало ни много ни мало личный дневник, в котором дед подробно изложил все свои планы по отъезду в какую-нибудь тайную экспедицию. Или хотя бы тревожные мысли о том, что за ним кто-то следит, догадки по этому поводу… Но здравый смысл подсказывал, что только в играх персонаж пишет записку за пять минут до того, как умрет, подробно описывая все обстоятельства своей печальной участи. И то не во всех.

Вытирая через пару часов слезящиеся глаза, Яр тяжело вздохнул, с сожалением констатируя, что коробки были заполнены исключительно рабочими документами. Та, на которой он закончил вчера, в основном состояла из копий книг и статей о русской избе – обо всех правилах, приметах и поверьях, с ней связанных. Вполне фактологические перечисления принципов постройки перемежались с объяснениями, как следует обращаться с домовыми. Сегодняшние коробки оказались заполнены лесом: культура леса, лес-кормилец, лес-граница в мире мертвых. Леший водит людей кругами. Красные ленточки, чтоб найти дорогу.

Ничего более личного, даже какой-нибудь мелочи, вроде списка покупок. Всей пользы – коробки перебрал, значит, можно будет наконец заняться самими книгами.

Яр окинул взглядом стол, еще раз по очереди выдвинул все три ящика. Помедлив и, чувствуя себя довольно глупо, все-таки пошарил рукой с обратной стороны дна каждого. Пусто, конечно.

Он поднялся на ноги, внимательно оглядывая кабинет. На свободном месте между окном и первым книжным стеллажом висело несколько дипломов и две фотографии в рамках. Яр подошел поближе. Он деда видел только на старых карточках матери, и скорее всего не узнал, доведись встретиться с ним вживую, но здесь он угадывался. На первой фотографии была запечатлена, видимо, лекция – Виктор Сабуров стоял, оперевшись одной рукой на кафедру, другой указывая на экран позади себя. Это был невысокий человек в очках в тонкой оправе и заметной сединой в густых волосах. Обладающий, судя по всему, очень живой мимикой – даже фотография это передавала. Второе фото было сделано на чем-то вроде корпоратива – дед стоял с бокалом рядом с двумя мужчинами и женщиной примерно своего возраста, все они улыбались в камеру.

Яр почувствовал, как у него кончики пальцев зудят от желания вытащить фотографии из рамок и перевернуть в поисках каких-нибудь надписей, но он себя удержал. Не стоит сходить с ума.

Он вышел из кабинета, сосредоточившись на начавшем подступать чувстве голода. Яр вспомнил, что видел в саду нечто, напоминающее укроп и отправился на улицу, прихватив нож. Действительно, одна из заросших грядок, как видно, была прежде отведена под зелень. Помимо укропа, который торчал выше прочих сорняков и потому был сразу заметен, Яр еще разглядел петрушку. Проходя мимо клумбы, он сорвал один из оставшихся бархатцев. Не то, чтобы он заметил, что они как-то меняли вкус чая, но аромат ему придавали приятный.

Яр сполоснул зелень из ковшика и не без удовольствия нашинковал ее для макарон. Кухня сразу наполнилась прохладным ярким запахом – так, как могут пахнуть только свежесорванные травы.

Он ел, все еще поглощенный мыслями об исчезновении, а потому не включил ни видео, ни музыку. И именно поэтому услышал, как в тишине что-то явственно стукнуло о металл на улице, не у входа на участок – со стороны яблонь. Яр настороженно вскинул голову. «Может, яблоко упало на ограду», – попробовал он себя успокоить, но обмануться не вышло. Яр отложил вилку, вернулся в кабинет и, не включая свет, осторожно подошел к окну. Выглянул из-за незадернутой шторы – ограда через стволы неплохо просматривалась, несмотря на то, что уже заметно стемнело. Между кованым невысоким забором его участка и – куда выше железным соседским, явно копошилась какая-то согнутая фигура. Яр зябко повел плечами.

«Вот и вся романтика частных домов».

Пьяница какой-нибудь завалился? А, может, вор хочет залезть? Машину его увидел? Но ведь у него свет горит, а времени едва к шести подходит. Яр помялся и решил, что не сможет спокойно тут сидеть, пока не узнает, что происходит. Он вышел из дома, потоптался еще на пороге, потом сходил к поленнице, взял топор и обогнул дом. Темная куча по-прежнему шевелилась за забором и Яр, перехватив поудобней свое оружие, начал медленно пробираться вперед. Уже пройдя половину деревьев, он различил новые звуки, прислушался и понял, что это голоса. Причем два. И… тонкие какие-то?

Стараясь издавать как можно меньше шума, Яр приблизился еще и скоро разглядел – два ребенка, судя по всему, лет десяти-двенадцати возились с соседним забором, полушепотом переговариваясь.

– Да говорю тебе, этот кусок был…

– Перепутала все! Дай поддену.

– Не подденешь, тут…

– Вы что делаете? – у них над головами спросил Яр.

Дети хором завопили, пытаясь повернуться в узком пространстве, но почему-то не дали деру в тот же момент – не сообразили, наверное. Девчонка и мальчишка. Она курносая, с русыми кудрями, которые выбивались из-под желтой вязаной шапки. Саму шапку, правда, стало видно, только когда девочка повернулась, до того яркий предмет скрывал надвинутый капюшон темной куртки. У паренька оказались неожиданно пронзительные голубые глаза и шрам на брови.

– Говорил тебе, там машина стоит, – пробормотал мальчишка, и девочка ткнула его кулаком в бок.

– На чужой участок залезть хотите? – грозно спросил Яр.

– Ничего мы не хотим, – огрызнулась она.

Яр сделал движение, чтоб упереть руки в бока, но топор мешал. Он даже немного смутился.

– А чего вы тут тогда ползаете?

– Мы уже уходим! – девочка снова тюкнула друга, и он поспешил вылезти из прохода между заборами, она выбралась следом

Яр растерянно смотрел на детей – ничего сделать им или сказать он по сути не мог, но и просто дать уйти казалось неправильным. Нужно ли позвать Варвару? Пока он стоял в растерянности, они уже – нет, не побежали, – пошли, хоть и быстрым шагом вверх по улице, высоко подняв головы. Как будто так и надо было.

Яр внимательно осмотрел место, где они сидели, но ничего особенного не заметил. Судя по всему, поджечь ничего не пытались, петарды не оставили – ну и ладно. Он запер дверь и задвинул щеколду. Сходил в кабинет, выглянул в окно, хоть и глупо было думать, что они прямо сейчас вернутся.

У Яра были мысли прогуляться вечером, но теперь выходить из дома совсем не хотелось. Он завалился на кровать, и чтобы как-то отвлечься, принялся бездумно листать ленту на телефоне.

Проснулся он как от толчка. Посмотрел на часы – пять утра. Ощущение было странное – как будто его что-то разбудило, но он не понимал, что именно. Может, замерз? Печь снова прогорела, и в комнате было прохладно – но уже не так, как в первую ночь. Яр встал, подкинул дров. Прежде чем вернуться в кровать, подошел к кабинету – он не закрыл дверь вечером, и сейчас приоткрытая створка его смутно беспокоила. Яр взялся за ручку, и его взгляд упал на яблоневый сад. Он весь был затянут молочным туманом, медленно плывущим меж стволов. Деревья выглядели рисунком, по которому кто-то прошелся ластиком, оставляя на стволах и кронах белые полосы. Было в этой потусторонней картине неясное ожидание и Яр замер, завороженный этим обещанием. Как будто, если немного подождать, кто-то выйдет к нему из тумана. Кто-то важный и нужный. Яр не знал, сколько так простоял, пока не понял, что голые ноги ужасно замерзли. Он прикрыл дверь, забрался обратно в кровать и почти сразу уснул.

3

В следующий раз Яр проснулся в начале десятого, чувствуя себя вполне отдохнувшим.

«Нарыл чего?» – вопрошал Коля в три ночи.

«Сказки про леших», – отмахнулся от него Яр.

Он завтракал, поглядывая в окно – через высокий соседский забор участок просматривался плохо, но можно было заметить Варвару Степановну, которая выбивала коврик. Когда она ушла в дом, Яр вышел, чтобы взглянуть на место засады детей при свете дня, но остановился, заметив Агнессу. Она стояла с фотоаппаратом сбоку собственного дома, там, где стену оплел девичий виноград, сосредоточенно что-то разглядывая на экране.

– Привет, – он не сдержал любопытства, подойдя к ограде своего участка.

– Привет, – Агнесса бросила на него быстрый взгляд и снова опустила глаза. – Делаю фото про запас.

– То есть, ты занята.

Яр сам не знал, зачем это сказал и зачем вообще продолжал разговор через два забора и дорогу.

– Ты что-то хотел? – Агнесса снова подняла голову, смерив его внимательным взглядом.

Яр вздохнул, открыл калитку и перешел дорогу.

– Не знаю, – честно ответил он. – За грибами сходить?

На самом деле Яру было любопытно прогуляться по лесу, но идти туда в одиночку он немного опасался. Грибы были первым поводом, который пришел в голову.

– То есть, ты не занят, – с усмешкой вернула ему фразу Агнесса.

– Мне неделю дали, – смущенно развел Яр руками, вспоминая о своей легенде. – Я успею. Целый день с этими бумагами сидеть сил нет.

– За грибами обычно часов в пять ходят. И на полмесяца раньше.

Яр вспомнил туманный сад ранним утром и ощутил укол тревоги.

– Ну я так… ради процесса, – он вдруг понял, как все это выглядит, и поспешил добавить. – Ты извини, я не навязываюсь. Пойду просто погуляю, если тебе не до того.

Агнесса смотрела на него, явно размышляя.

– Подожди десять минут, – сказала она наконец и скрылась в доме.

Яр кивнул ей вслед. Он ощущал легкое замешательство – как-то все вышло двусмысленно. Зря он, наверное. Хотя она же сама к нему приходила и за яблоками, и с чаем, и точно не считала это чем-то особенным. А что, если сейчас воспримет приглашение как ответный шаг? Пытаясь отвлечься от своих «что, если», Яр принялся рассматривать участок Агнессы. Его сложно было назвать заброшенным, но и на образцовое дачное хозяйство он не тянул. Дорожка от забора вилась не между грядок, клумб или цветников, а между групп растений, создающих впечатление дикой поросли. Хотя грядки тоже проглядывались, спрятанные за малинником, который без листвы напоминал частокол из колючих палок, воткнутых в землю. В дальнем углу притаилась маленькая тепличка. Яр заметил и яблоню, но всего одну, в окружении еще трех деревьев, которые без плодов и листьев он не мог опознать. Под ними стояло плетеное кресло, потемневшее от времени.

Дверь дома открылась и вышла Агнесса – в одежде вроде бы ничего не поменялось, только волосы она собрала в хвост. В руках девушка несла корзину и пол-литровую банку.

– Спасибо, – немного смутился Яр, когда она, выйдя из калитки, вручила ему корзину. Он сам об этом не подумал. – А банка зачем?

– Для ягод. Грибы мы, может, и не найдем сейчас уже, а клюква еще встречается.

– Здорово, – искренне ответил он.

Они направились вниз по улице – снова в тишине, которая сейчас Яру казалась уже не такой уютной, как в их первую прогулку. Наверное все дело было в его слегка нелепом приглашении, но Яр отчаянно искал тему для разговора, и, наконец, его осенило:

– Кстати! Я вчера двух детей отловил у своего забора. Вернее, у забора Варвары.

– В смысле – отловил?

– Ну… просто заметил, что там кто-то возится. Пошел проверить – пацан с девчонкой. Сказали, что мол ничего тут не делают, и сбежали.

– Вот как, – хмыкнула Агнесса, но развивать тему не стала.

Яр выждал почти минуту и все-таки спросил:

– Как думаешь, что они там делали?

– К Варваре залезть собрались.

– Эээ… – Яр был несколько обескуражен тем, как спокойно она об этом говорила. – А зачем?

– Потому что на ее участке зарыт клад.

– Чего? Ты серьезно?

– Нет, конечно, – все так же невозмутимо сказала Агнесса. – И да. Это местная детская легенда – когда-то прежний владелец Варвариного дома нашел цветок папоротника.

Яр выразительно молчал, показывая, что все еще не улавливает никакой связи, и Агнесса со вздохом продолжила:

– Цветок папоротника открывает тебе все клады. Он нашел сокровища и закопал у своей избы. И они с тех пор там так и лежат, потому что сам он не успел потратить, а следующие хозяева были не местные и о кладе не знали.