Дэвид Копперфильд. Том 1. Англо-русская билингва

“He probably spoiled you?” — Наверно, он избаловал вас? – the aunt questioned. — допрашивала тетушка.

“I’m afraid so: — Боюсь, что да: he spoiled me, and now, once again left alone in this harsh world, once again left to my own devices, I feel it very much,” said the mother, sobbing. он избаловал меня, и теперь, снова оставшись одна в этом суровом мире, снова предоставленная самой себе, я это очень чувствую, — рыдая, промолвила матушка.

- Well, don’t cry! — Ну, не плачьте же! You weren’t right for each other, and in general it’s hardly possible in this world - that’s why I asked you such a question. Вы не подходили друг к другу, и вообще едва ли возможно это на свете, — вот почему я и задала вам такой вопрос. You were an orphan, weren’t you? Вы ведь были сирота, не правда ли?

- Yes. — Да.

- And the governess? — И гувернантка?

“I served as a nursemaid in a family where Mr. Copperfield visited. — Я служила бонной в семье, где бывал мистер Копперфильд. He showed me a lot of kindness and attention and eventually proposed to me. Он мне выказывал много доброты и внимания и в конце концов сделал мне предложение. I gave my consent, and we got married,” my mother said simply. Я дала свое согласие, и мы повенчались, — простодушно рассказала матушка.

“Oh, poor little thing!” — Ах, бедная крошка! said the aunt thoughtfully, continuing to frown and look into the fire. — задумчиво проговорила тетушка, продолжая, нахмурившись, смотреть в огонь. “Do you know how to do anything?” — А умеете ли вы что-нибудь делать?

“I’m sorry, ma’am, I don’t understand you,” muttered the mother. — Простите, мэм, я вас не понимаю, — пробормотала матушка.

- Well, for example, running a household. — Ну, например, вести хозяйство.

“I’m afraid I don’t know much about it,” admitted my mother. — Боюсь, что я мало смыслю в этом, — призналась матушка. “Not as much as I’d like.” — Не так, как бы мне хотелось. But Mr. Copperfield taught me… Но мистер Копперфильд учил меня…

“But how much did he know about it himself!” — Да много ли сам он смыслил в этом! – interrupted Miss Betsy. — перебила мисс Бетси.

“And yet I think that with my efforts and his patience I would have learned, if not for this great misfortune – his death… — А все же я думаю, что при моем старании и его терпении я выучилась бы, если б не это великое несчастье — его смерть…

Here the sobbing did not allow the mother to finish the sentence. Тут рыдания не дали матушке докончить фразу.

“No!” — Не надо! “No!” Не надо! Miss Betsy tried to persuade her. — уговаривала мисс Бетси.

“I kept a careful account of my expenses, and every evening Mr. Copperfield and I would tally up the expenses…” sobbed the mother, falling into despair again. — Я аккуратно вела свою расходную книгу, и каждый вечер мы с мистером Копперфильдом подсчитывали расходы… — прорыдала матушка, снова впадая в отчаяние.

- Now, that's enough! — Ну, довольно же! That's enough! Довольно! No need to cry! Не надо плакать! - Miss Betsy continued to persuade. — продолжала уговаривать мисс Бетси.

“And we never had the slightest misunderstanding about this, except that sometimes Mr. Copperfield reproached me for the fact that my threes looked like fives, and the tails of my sevens were indistinguishable from the tails of my nines,” finished the mother, bursting into tears. — И у нас из-за этого никогда не бывало ни малейшего недоразумения, разве только иногда мистер Копперфильд упрекал меня за то, что мои тройки похожи на пятерки, а хвостики моих семерок не отличить от хвостиков девяток, — заливаясь слезами, закончила матушка.

“You’ll make yourself ill this way,” Miss Betsy remarked, “and that, you know, will be bad for both you and my goddaughter.” — Вы доведете себя таким образом до болезни, — заметила мисс Бетси, — и это, знаете, будет плохо и для вас и для моей крестницы. Oh, come on! Полноте же! You shouldn’t do that! Не надо так!

These arguments made my mother calm down a little, although, apparently, her increasing malaise played an even greater role here. Эти доводы заставили матушку несколько успокоиться, хотя, видимо, здесь еще большую роль сыграло все возраставшее недомогание. Silence followed, broken from time to time only by some exclamations from Miss Betsy - she continued to sit by the fireplace, with her feet on the grate. Наступило молчание, время от времени прерываемое лишь какими-то восклицаниями мисс Бетси, — она все продолжала сидеть у камина, поставив ноги на решетку.

Finally, the aunt spoke again: Наконец тетушка снова заговорила:

“I know that David bought a life annuity with his own money. — Я знаю, что Дэвид на свои деньги приобрел пожизненную ренту. And what, tell me, did he do for you?” А что, скажите, сделал он для вас?

“Mr. Copperfield was so kind and thoughtful that he bequeathed part of the income from this annuity to me,” my mother answered with difficulty. — Мистер Коппефильд был так добр и заботлив, что часть доходов с этой ренты завещал мне, — с трудом ответила матушка.

“How much?” — Сколько? asked Miss Betsy. — спросила мисс Бетси.

— One hundred and five pounds sterling a year. — Сто пять фунтов стерлингов в год.

“Well, what can you do!” — Ну что ж! He could have done worse! Он мог поступить и хуже! – the aunt remarked. — заметила тетушка.

This layer of "worse" corresponded to the moment. Это слою «хуже» соответствовало моменту. Mother became so much worse that Piggotty, who came with tea things and candles, immediately noticed it. Матушке стало настолько хуже, что Пиготти, которая пришла с чайным прибором и свечами, сейчас же это бросилось в глаза. Of course, Miss Betsey would have noticed it earlier, if the room had been lighter. Конечно, мисс Бетси заметила бы это и раньше, будь в комнате посветлее. Here Piggotty, without further ado, took her mistress upstairs to her room. Тут Пиготти без дальних слов увела свою хозяйку наверх, в ее комнату. Then she immediately sent for a nurse and the doctor of her nephew, Ham Piggotty, whom she had been keeping in the house for several days, secretly from his mother, in case of emergency. Затем она немедленно послала за сиделкой и доктором своего племянника, Хэма Пиготти, которого вот уже несколько дней держала в доме тайком от матушки на случай экстренной нужды.

The doctor and the nurse, these "allied powers," arrived almost simultaneously. Доктор и сиделка — эти «союзные державы» — явились почти одновременно. They were greatly surprised at the sight of a strange lady of majestic appearance, who, seated by the fireplace, with her hat hanging on her left arm, was stuffing her ears with cotton wool. Они были очень удивлены при виде незнакомой леди величественного вида, которая, восседая у камина, со шляпкой, висевшей на левой руке, набивала себе уши ватой. As Peggotty knew nothing about her, and her mother had said nothing, the stranger's appearance seemed mysterious. Так как Пиготти ничего не знала о ней, а матушка ни слова не сказала, то появление незнакомки казалось таинственным. The fact that she had a whole store of cotton wool in her pocket, with which she constantly stopped her ears, did not in the least detract from the importance of her appearance. То обстоятельство, что у нее в кармане был целый склад ваты, которой она не переставала затыкать себе уши, нисколько не умаляло важности ее вида.

The doctor went upstairs to his mother and then came down. Доктор поднялся наверх, к матушке, а потом спустился. Anticipating that he might have to spend several hours in the company of an unfamiliar lady, he tried to be as polite and sociable as possible. Предвидя, что ему, быть может, придется провести несколько часов в обществе незнакомой леди, он старался быть как можно вежливее и общительнее. The doctor was the meekest, most gentle man in the world. Доктор был самым кротким, самым мягким человеком на свете. When entering and leaving a room, he usually slipped sideways, trying to take up as little space as possible. Входя и выходя из комнаты, он обычно проскальзывал бочком, стремясь занять как можно меньше места. He walked more quietly and slowly than the shadow in Hamlet, and perhaps even more noiselessly, and he spoke as quietly as he walked. Ходил он тише и медленнее, чем тень в «Гамлете», и, быть может, еще бесшумнее, а говорил так же тихо, как и ходил.

Mr. Chillip (that was the doctor's name), with his head on one side, looked meekly at his aunt, and then, touching his left ear, obviously hinting at the cotton wool, with a slight bow asked: Мистер Чиллип (так звали доктора), склонив голову набок, кротко поглядывал на тетушку, а затем, коснувшись своего левого уха, очевидно намекая на вату, с легким поклоном спросил:

— Some local irritation, ma'am? — Какое-то местное раздражение, мэм?

“What?” — Что-о? responded the aunt, pulling a lump of cotton wool out of one ear, like a cork. — отозвалась тетушка, вытаскивая из одного уха, словно пробку, комок ваты.

Mr. Chillip, as he afterwards told his mother, was so taken aback by the sharpness of her tone that it was a wonder he did not lose his composure and was able to repeat his question meekly: Мистер Чиллип, как потом рассказывал матушке, до того был ошеломлен резкостью ее тона, что удивительно, каким образом он при этом не потерял самообладания и смог кротко повторить свой вопрос:

— Some local irritation, ma'am? — Какое-то местное раздражение, мэм?

“What nonsense!” — Что за вздор! his aunt interrupted him, plugging her ear again. — оборвала его тетушка, снова закупоривая себе ухо.

After this, Mr. Chillip could only sit down and stare helplessly at his aunt, who was looking into the fire. После этого мистеру Чиллипу оставалось лишь сесть и беспомощно уставиться на тетушку, глядевшую в огонь камина. And so he sat until he was called upstairs. И так сидел он до тех пор, пока его не позвали наверх. About a quarter of an hour later he returned. Через какие-нибудь четверть часа он вернулся.

“Well?” — Ну? said the aunt, pulling cotton wool out of the ear that was closer to the doctor. — проговорила тетушка, вытаскивая вату из того уха, которое было ближе к доктору.

"Well, ma'am," replied Mr. Chillip, "we—we're making a little progress, ma'am." — Ну что же, мэм, — ответил мистер Чиллип, — мы… — мы понемножку подвигаемся, мэм.

“Eh…” Auntie blurted out with utter contempt, and she covered her ear again. — Э-эх… — с полнейшим презрением вырвалось у тетушки, и она опять закупорила себе ухо.

Here Mr. Chillip, as he said, was really almost indignant, and indignant precisely as a doctor. Тут мистер Чиллип, по его словам, действительно был почти возмущен, и возмущен именно как врач. Nevertheless, he continued to sit for about two hours and look at his aunt, who was looking into the fire, until he was called up again. Тем не менее он около двух часов продолжал сидеть и смотреть на тетушку, глядевшую в огонь, пока его еще раз не позвали наверх. After some time he returned. Через некоторое время он вернулся.

“Well?” — Ну? asked the aunt, pulling cotton wool out of the same ear. — спросила тетушка, вытаскивая вату из того же уха.

"Well, ma'am," replied Mr. Chillip, "we're—we're making a little progress, ma'am." — Ну что же, мэм, — ответил мистер Чиллип, — мы… мы понемножку подвигаемся, мэм.

"Eh," said the aunt in such an angry tone that Mr. Chillip could bear it no longer; — Э-эх… — протянула тетушка таким сердитым тоном, что мистер Чиллип не смог уже выносить дольше; he preferred to go upstairs and sit there in the dark, draughty air, until he was sent for again. он предпочел отправиться на лестницу и сидел там, в темноте, на сквозняке, до тех пор, пока за ним снова не прислали.

Ham Peggotty, who attended the public school, was a great expert in catechism, and therefore a reliable witness, related the following day how he had the misfortune, an hour after the scene described, to have half-opened the door to the drawing-room. Хэм Пиготти, посещавший народную школу, большой знаток катехизиса, а потому свидетель, заслуживающий доверия, рассказывал на следующий день, как он имел несчастье час спустя после описанной сцены полуоткрыть дверь в гостиную. Here, in great agitation, Miss Betsey was pacing from corner to corner. Здесь, очень взволнованная, расхаживала из угля в угол мисс Бетси. Notice the boy, she instantly pounced on him, and he became her victim. Заметь мальчика, она мгновенно набросилась на него, и он стал ее жертвой. Apparently the cotton wool did not stop up her ears tightly enough, and when, from above, in his mother’s room, the stamping of feet and voices was more distinctly heard, Miss Betsey vented the excess of her agitation on the unfortunate Ham: Очевидно, вата недостаточно плотно закупоривала ее уши, и когда, сверху, из комнаты матушки, более явственно, поносилось топанье ног и голоса, мисс Бетси вымешала на злосчастном Хэме избыток своего волнения: she held him by the collar of his jacket, continually made him march from corner to corner, stopped up his ears with cotton wool, evidently taking them for her own, and generally harassed and tyrannized him in every possible way. она, держа за ворот куртки, безостановочно заставляла его маршировать из угла в угол, затыкала ему уши ватой, очевидно принимая их за свои собственные, и вообще всячески тормошила и тиранила его.

All this was partly confirmed by his aunt, Piggotty, who saw Ham at half past twelve in the morning, immediately after his release. Все это отчасти было подтверждено его теткой, Пиготти, видевшей Хэма в половине первого ночи, сейчас же после его, освобождения. She assured that her nephew was no less red than I was. Она уверяла, что племянник ее был не менее красен, чем я.

The good-natured doctor was not generally vindictive, and at such a moment even less so. Добряк доктор вообще не был злопамятен, а в такой момент и подавно. As soon as Mr. Chillip, in his turn, was free, he sideways made his way into the living room where his aunt was, and with the most good-natured air said to her: Как только мистер Чиллип, в свою очередь, освободился, он бочком пробрался в гостиную, где была тетушка, и с самым добродушным видом сказал ей:

- Well, ma'am, I'm happy to be able to congratulate you. — Ну, мэм, я счастлив, что могу поздравить вас.

“With what?” — С чем? – the aunt asked sharply. — резко спросила тетушка.

Miss Betsey's severity again disconcerted Mr. Chillip, and to soften it somehow he bowed with a smile. Суровость мисс Бетси снова смутила мистера Чиллипа, и, чтобы как-нибудь смягчить ее, он, улыбаясь, поклонился.

- Lord, have mercy! — Господи, помилуй! What is wrong with this man! Да что же творится с этим человеком! - the aunt exclaimed with irritation. — с раздражением воскликнула тетушка. - Is he mute or something? — Немой он, что ли?

"Calm yourself, ma'am," said Mr. Chillip in his sweetest voice, "there is no more reason to be alarmed now. — Успокойтесь, мэм, — проговорил мистер Чиллип самым сладким голосом, — теперь больше нет оснований тревожиться. Calm yourself now!" Успокойтесь же!

It was later considered almost a miracle that the aunt did not grab the doctor by the collar and shake out of him what he had to say, but limited herself to shaking her own head, though she shook it so hard that the poor man's heart sank into his heels. Впоследствии считалось почти чудом что тут тетушка не схватила доктора за шиворот и не вытрясла из него то, что он должен был сказать, а лишь ограничилась тем, что потрясла собственной головой, правда, так потрясла, что у бедняка душа ушла в пятки.