Царь-девица и Змиулан

Юноша махнул здоровой рукой.

– А, ладно, если тебе что-то в голову втемяшилось – топором не выбьешь. Когда это состязание?

– Утром.

– И чем я могу тебе помочь?

Шэна порывисто обняла его.

– Вот это другой разговор. Узнаю моего младшего братишку! Во-первых, достань из сундука мою старую одежду. Во-вторых, мне понадобится мой лук, стрелы и отцовская сабля. Их старик Мун где-то припрятал.

– Думаю, я смогу войти в его покои, не вызвав подозрений. Всё-таки я его ученик, – кивнул Шоно. – Что-то ещё?

– Спой мне на удачу, – попросила Шэна.

– Но… я же не могу играть на чанзе. Не знаю, смогу ли вообще когда-нибудь…

– А ты без музыки спой. Слово тоже имеет силу.

И Шоно покорно прочистил горло.

Сперва его голос был тихим, потом окреп и зазвенел, словно быстрый ручей по камням. Шэна аж заслушалась. Сама она не умела петь так, чтобы сомнения ушли, страхи отступили, а в душе проснулся охотничий азарт.

– Спасибо, братец. А теперь скорее принеси мои вещи. Уже светает. Нам сегодня нельзя опаздывать.

Шоно послушно растворился в предрассветных сумерках.

Ожидание было недолгим, но Шэне оно показалось вечностью. Кровь стучала в ушах, и ей пришлось приложить руку к груди, чтобы унять глупое сердце. А может, это вновь стучала прялка судьбы? Сквозь приторно-сладкий аромат липы пробивался знакомый запах гари. Он так и преследовал девушку с самого детства. Но Шэна привыкла к нему, как люди, живущие близ болот, привыкают к постоянной затхлости, и замечала лишь в те моменты, когда оказывалась на распутье.

– Как же ты долго! – несправедливо упрекнула она вернувшегося брата.

Тот, впрочем, огрызаться не стал – протянул свёрток.

Шэна юркнула за какую-то повозку и быстро натянула узкие штаны, а юбку располосовала ножом. Если уж она так нужна, чтобы умилостивить взгляды дивьих, – пусть остаётся, только в ногах не путается. С наслаждением девушка сбросила деревянные башмаки и сунула ноги в удобные кожаные полусапожки с бахромой. Сверху надела короткую тёмную рубаху и рыжий замшевый жилет – под цвет сапожек. Поправила на шее матушкин бисерный оберег с перьями. Вот и всё. Двигаться и дышать сразу стало легче.

Только выйдя из своего укрытия, она заметила, что Шоно тоже переоделся в привычное, степное, пока бегал домой. В ответ на её изумлённый взгляд он поспешил оправдаться:

– Ну не одной же тебе позориться. Вместе – так вместе.

– Пф! Оружие давай. И помоги с волосами.

– Я тебе что, матушка?

– Ты её здесь видишь? Кого мне ещё просить?

Шоно закатил глаза, но всё-таки помог ей переплести одну косу в десяток мелких косичек, которые Шэна стянула вместе той же голубой лентой.

К тому времени уже совсем рассвело. Бредущая по делам дивья тётка с корзинкой зелени посмотрела на них и неодобрительно цокнула языком. Шэна в ответ оскалилась (нахалка тут же ускорила шаг), а потом, повернувшись к брату, подбоченилась.

– Ну, как я выгляжу?

– Странно.

– Эх ты! А мог бы соврать, чтобы успокоить.

– Я не сказал, что это плохо. И я не люблю врать.

– Ладно, идём, – Шэна быстрым шагом устремилась вперёд.

Когда они дошли до рыночной площади, там было уже не протолкнуться. Девушке пришлось здорово поработать локтями, чтобы протиснуться сквозь торговые ряды ближе к помосту. Вдобавок – обложить степной бранью пару пытавшихся преградить им путь торговок, влепить затрещину мужичку, вздумавшему в толчее распустить руки, и грозно шикнуть на белобрысого мальчишку, показывающего на них с Шоно пальцем.