Кощеевич и Смерть
- -
- 100%
- +
Воронёнок на всякий случай перелетел с шестка на подоконник и прокаркал оттуда:
– Спр-рашиваешь, как я узнаю р-руку судьбы? А как ты узнаёшь, что хочешь есть или пить? Это пр-росто пр-роисходит. Такова наша пр-рирода. В общем, ты пр-рав, есть пр-ророчество. Моё пер-рвое. И оно говор-рит, что тебя очень скор-ро ждёт смер-рть. Не смейся! Я знаю, что ты бессмер-ртный, но…
А Лис хохотал, не в силах остановиться.
– Ой, не могу! А ты ведь прав, пострелёнок! Только я её уже встретил. Во плоти, так сказать. Сегодня в саду.
– Ох, и кр-как? – Вертопляс чуть не навернулся с подоконника.
– Всё нормально, мы же взрослые люди. Поговорили – разошлись, – оскалил зубы Лис. – Ну, обручились мимоходом.
– Помолвку твою я тоже пр-редвидел. Только не понял, что за девица, – закивал вещун. – И что тепер-рь будет?
– Поживём – увидим, – Кощеевич пожал плечами. – Ты за меня не переживай. Я же бессмертный!
– Мне бы твою увер-ренность, – нахохлился воронёнок.
А Лису вдруг пришла в голову мысль о маленькой мести, и он хохотнул:
– Ты только Маю не говори, что всё разрешилось. Пусть помучается.
– Ковар-рный, – пожурил его Вертопляс, но Лису не было стыдно. Вот ни капельки!
– Ага. Я же Кощеев сын. Нечего было в молчанку играть за моей спиной. Слу-у-ушай, – его вдруг осенило. – Раз ты теперь такой знатный предсказатель, спроси у судьбы: кому из подданных я могу доверять? Кого вторым советником назначить? И на прочие дворцовые должности тоже посмотри. А то я не знаю, кто искренне со мной, кто ради выгоды, а кто подсидеть меня хочет.
– Это не так р-работает, – вещун нахохлился ещё больше. – Пр-редсказание сделать – это тебе не в амбар-рную книгу судьбы заглянуть. Озар-рение само приходит.
– Да? А у дядьки Ешэ, помнится, была ворона, которая по запросу поворожить могла.
– Ага. И знаешь, как мы её звали?
– Как?
– Вр-ракунья. Это от «вещунья» и «вр-раки». Ну, в общем, ты понял.
– Жаль, – Кощеевич разочарованно вздохнул, и воронёнок глянул на него сочувственно.
– Хочешь не пр-редсказание, а др-ружеский совет?
– Ну, давай.
– Ты в последнее вр-ремя везде видишь вр-рагов. Даже там, где их нет. Пр-рямо как твой отец. Попей р-ромашки. Она р-расслабляет.
Тут уже Лис не удержался. Стянул с ноги сапог и запустил в пернатого негодяя.
– Никогда! Слышишь? Никогда не говори, что я похож на отца!
Вертопляс, конечно, увернулся и с воплем «кар-раул!» вылетел в окно. Лис затворил ставни, и в комнате сразу воцарился полумрак.
Может, хоть теперь получится поспать?
Он смежил веки, но сон не шёл. В голове всё крутились тревожные мысли. Княжич натягивал одеяло на уши, пробовал считать овец, но воображаемые овцы так и норовили превратиться в ненавистных горынычей. И Лис содрогался. Все чешуйчатые-ползучие гады вызывали у него оторопь. Он сам знал, что это очень глупо – Кощеев сын, который боится змей, но при этом носит на плече отцов знак в виде двух переплетённых гадюк. Сама по себе метка достаточно удобная. С её помощью, например, можно без труда ориентироваться в пещерах под замком. А ещё ни один злыдень без почтения не подойдёт, ни один упырь – даже дикий – случайно не цапнет. Но почему нельзя было нарисовать, например, лисичку? Да хоть зайчика – и то было бы приятней…
Он вертелся ужом, сбил простыни, уронил подушку. Без одеяла было холодно, с одеялом – жарко. Наконец Лис отчаялся. Сел рывком на постели и с тоской молвил, глядя в потолок:
– Рена, ты же здесь? Давай поболтаем?
Смерть явилась в тот же миг. Просто возникла, сидя на кровати и болтая ногами:
– Отчего же не поболтать. Не спится, дружок?
– Угу, – он кивнул. – Надоело всё – хуже горькой редьки. Мне кажется, если бы я даже придумал заклятие, которое разделило бы меня на много маленьких Кощеевичей, они бы и то не справились.
– Ещё бы и передрались, кому страной править. И всё равно не стали бы друг другу доверять, – усмехнулась Смерть.
– Хочешь сказать, я сам себе не верю?
– Уж со мной-то можешь не юлить, я тебя насквозь вижу. И, знаешь, очень тебе сочувствую.
И Лис поперхнулся уже придуманным колким ответом. А потом как-то отстранённо подумал, что прежний Лис – тот, который ещё не добился вечной жизни, – услышав такое, непременно бы нюни распустил. Сейчас он стал сильнее, бесстрастнее. И это хорошо: от чувств только лишние хлопоты. Как здорово, что бессмертие замораживает слишком ретивые сердца.
Нельзя сказать, что Кощеевич совсем ничего не чувствовал. Он мог бы запросто различить свои чувства: вот это – гнев, это – радость. Но их будто бы присыпало пылью. А со временем этой «пыли» будет становиться всё больше. Не зря же его отца называли бессердечным и укоряли в неумении любить.
Но Лис точно знал одно: он должен спасти мать. Даже если ради этого понадобится разрушить города и перевернуть весь мир с ног на голову. Огоньку искренней сыновней любви никакая пыль столетий была нипочём!
– Ты говорила, что можешь помочь, – он улыбнулся Смерти.
– Да.
– То есть можешь сделать всё, что я захочу?
– Даже Смерть не всемогуща, – развела руками Марена. – Но мы можем договориться. Например, в рамках моего основного ремесла. Хочешь кого-нибудь убить?
– Наоборот. Разбуди мою мать, пожалуйста! Она спит вечным сном в башне, вмороженная в нетающий лёд.
– Узнаю Кощееву руку, – Смерть перестала болтать ногами, вдруг посерьёзнев. – Тут помочь не смогу, дружок. Она не жива и не мертва, понимаешь? В общем, не в моей власти. Придётся тебе справляться самому.
Что ж, этого следовало ожидать. Но попробовать стоило.
– Тогда, может, подскажешь, кому можно доверять и на должности назначать? Можно как-то отличить тех, кто мне желает зла и таится?
Марена ненадолго задумалась:
– Ну, дядьку Гидана можешь сразу не рассматривать. Я его сегодня заберу.
– Э-э… ладно. А это вообще кто? – Лис помнил в лицо и по именам многих своих подданных, но всё же не всех.
– Не знаешь? Ну и пёс с ним. А точных способов отличить врага от друга нет. Можно только слушать своё сердце. Оно тебе ещё что-нибудь подсказывает?
– Изредка.
– Вот и пользуйся, пока можешь. Потом перестанет. Думаешь, почему твой отец всех подозревал? Потому что сердце льдом покрылось, перестало биться. Ну и всё. Дальше кругом враги! – Марена протянула ему красное душистое яблоко.
– Это что? – Кощеевич с опаской покосился на фрукт.
– Бери, угощаю.
– Волшебное? А что оно делает?
– Да самое обычное яблоко, успокойся уже.
Лис потянулся, Смерть немного подразнила его, не давая взять угощение, но потом всё-таки отдала. Оно и правда оказалось вкусное. Сочное такое, со вкусом лета.
– Шпасибо, – пробормотал Кощеевич с набитым ртом.
– Вот и люди такие же, как это яблоко. Пока не попробуешь – не узнаешь, что под кожицей, – улыбнулась Марена.
– Знаешь, это немного помогло.
– Я рада, – она встала, собираясь уйти, но Лис, поражаясь собственной смелости, поймал её за рукав:
– Погоди!
– Чего-то ещё желаешь, дружок? – Нет, она всё-таки потешалась над ним. Но почему-то это не было обидно.
– Слушай, а можешь сделать, чтобы царь Ратибор согласился со мной встретиться? Я ему уже столько птичек-весточек отправлял, уж и просил, и угрожал – всё без толку. Между прочим, весточкам это ой как не нравится. От безответных писем они хиреют.
– Любишь птиц? – Смерть, казалось, удивилась.
Лис задумался.
– Наверное. Или раньше любил. В общем, птицы хорошие. Не то что люди.
– Да, эту просьбу я, пожалуй, могу выполнить. Ты только вот что сделай – отправь ещё одну птичку прямо сейчас. И вели передать царю то, о чём умалчивал ранее. Тогда дождёшься ответа.
«Что, например?» – хотел было спросить Лис, но Марена уже испарилась и больше на зов не откликалась. Вот несносная…
Вздохнув, он дошёл до стола, открыл ящик и достал берестяную птичку размером с ладонь. Прошептал заклинание, и игрушка ожила, моргнула глазками-бусинками. Он подставил руку, подождал, пока птичка поудобнее зацепится коготками за указательный палец, и насыпал в ладонь немного корма. А когда она склевала последнее зёрнышко, сказал:
– Слушай и запоминай, – это была колдовская фраза, после которой весточки бросали все свои дела и замирали, не в силах противиться голосу чародея. – Лети и передай царю Ратибору из Дивьего царства, что, если он согласится со мной встретиться, я не стану претендовать на Серебряный лес, о котором они издавна с Кощеем спорили. Пусть забирает себе ели с серебряными иголками все до единой. Ежели он согласен, пускай приходит через семь дней на закате на вершину Лысой горы, на границе наших земель расположенной, но никому не принадлежащей, там и грамоту подпишем, и потолкуем заодно.
Закончив послание, Лис отворил ставни. Птичка-весточка чирикнула, взмахнула крыльями и – фр-р-р, – вылетев в окно, вмиг затерялась на фоне огненного неба.
Глава третья. Терпение – княжеская добродетель
– Ты написал царю что?!
Лис не помнил, чтобы Май прежде хоть раз так орал.
– Что слышал, – он поморщился. – Считаешь, какой-то там лес стоит жизни моей матери? Да если Ратибор за него поделится перстнем Вечного Лета, то я и два леса отдам. И пять! К тому же, помнишь, из-за него всё и началось. Ну, я имею в виду прошлую войну.
– Серебряный лес был только поводом, княже, – вздохнул советник. – Кощей хотел развязать ту войну.
– Вот именно. А я не хочу. Много мы, что ли, хорошего видели в битвах? Люди устали, понимаешь. Я хочу дать им передышку.
Ещё больше Лис хотел передышки для себя, но говорить об этом вслух было как-то неловко. Хотя Май, конечно, понял бы.
– Я тоже не хочу воевать, – советник прошёлся взад-вперёд по комнате, собираясь с мыслями. – Но ты же знаешь Ратибора. Ему палец дай – он руку оттяпает.
– Нам так говорили. Дивьи люди – злые, мы – хорошие. Так было надо, иначе воевать бы никто не пошёл. Ну, кроме упырей и злыдней. Им всё равно, они хозяину подчиняются. Только против чародеев слабые, с ними много не навоюешь.
– Кстати, раз уж ты об этом заговорил, – Май резко остановился. – Что ты собираешься делать с упыриными фермами отца?
– Ещё этого не хватало! – Лис закатил глаза. – А можно ничего не делать? Пусть как-нибудь само…
– Сейчас они работают как при Кощее, потому что распоряжения остановиться не было. Скоро появится новая партия молодых упырей, которых надо обучать. Если пустить дело на самотёк, они начнут жрать кого ни попадя. А в замке и без того небезопасно…
Лис в сердцах стукнул кулаком по столу и заорал:
– Хватит!
Нет, он совсем не хотел вымещать гнев на советнике. Понимал, что Май ни в чём не виноват, но чем дальше, тем меньше хотел его видеть, потому что тот всякий раз приходил с мешком новых проблем.
Невольно княжич вспомнил, как в таких случаях поступал Кощей, и вкрадчиво, с отцовыми интонациями задал встречный вопрос:
– Вот ты мне и скажи, как быть. Кому поручить наставничество?
– Да закрой ты эту ферму, друг. Оставь старых упырей да злыдней, которые в замке служат. А новые нам не нужны. Молодёжь клыкастая только сражаться умеет, а мы учимся жить в мире, – советник почесал в затылке и добавил: – Кстати, в этом наша главная беда. Не умеем, не привыкли, не ведаем, что такое мирная жизнь и с чем её едят. Поразмысли об этом на досуге.
Кощеевичу его слова не понравились.
– Хватит. Не хочу ни о чём думать. Особенно о треклятых упырях.
– Лис, ты не сможешь вечно от всего отмахиваться.
– А я говорю, отстань!
– Думаешь, мне нравится тебя шпынять?
– Вот и не шпыняй! Фу, слово-то какое неприятное.
– Как скажешь, княже…
Таким тоном сказал, будто надулся. Ну и пожалуйста. На обиженных воду возят.
– Что-то ещё? – Лис сплёл руки на груди. – Я устал.
Советник пожал плечами:
– Уже? День только начался.
– Потому что у меня на сегодня были другие планы, – Кощеевич потёр руки. – Долой пустые разговоры. Позавтракаем – и на охоту! Надеюсь, у Айена всё готово?
Но советник и тут всё испортил:
– Мы поедем без тебя. Не княжеское это дело – огнепёсок по лесам гонять.
Вот заладил! Что за несносный человек.
– А какое тогда княжеское? – фыркнул Лис. – Для вас, между прочим, оно опаснее, чем для меня. И я могу быть полезным, ты же знаешь. Как начну чары петь – ни одна огнепёска не уйдёт.
– Мы справимся. А тебе вот – список дел начинающего правителя, – Май вручил ему свиток. – Как раз хватит, чтобы не заскучать, пока нас не будет.
Кощеевич обречённо смял свиток в ладони.
Нет, ну на что он надеялся? Сам же попросил Вертопляса не говорить советнику, что зловещее предсказание сбылось, со смертью они уже повстречались и обручились даже. Стоит ли удивляться, что Май везде пытается соломки подстелить?
«А вот возьму и не буду ничего делать, – мстительно подумал Кощеевич. – На гусельках поиграю или вон в библиотеку схожу, пока все по лесам шастать будут. Княжич я или кто? Что хочу, то ворочу!»
Но вслух, конечно, этого не сказал. Лишь улыбнулся и сладким голосом пожелал Маю доброй охоты.
После совместной трапезы навьи воины оседлали коней и покинули замковый двор. Большую часть из них Лис знал – вместе воевали. Хорошие ребята. Не без зависти он проводил их долгим взглядом со стены, посмотрел на мятый свиток в своей руке и отбросил его в сторону.
– Не хочу ничего решать.
Наверное, прав был отец. Не выйдет из него хорошего правителя. Ну так его не для этого растили, между прочим.
Наследник – это ведь так, название одно. Как ты можешь унаследовать трон, если твой папа собирается жить вечно?
Кощей прочил сыну наместничество в Дивьем царстве – когда война закончится. Никто не сомневался, что Навь победит, вот только… сколько лет они сражались? Уж точно больше, чем Лис на свете прожил. То наступали, то отступали. Порой казалось, что ещё немного – и захватят Светелград, дивью столицу. Но этого так и не случилось.
А ведь у Кощея и боевых упырей со злыднями была тьма-тьмущая, и горынычи на его сторону встали, и жар-птицы для него шпионили, и военачальников толковых хватало, а всё-таки победить не вышло. Теперь уже и не спросишь, почему…
– Ты что-то уронил, княжич, – раздался за спиной вкрадчивый голос, и Лис подпрыгнул.
Уф, нельзя же так подкрадываться!
Хотя нет, это мара, ей можно. Не Моревна, а самая обычная – из тех, что навевают людям кошмарные сны. Их у Кощея в замке тоже было предостаточно.
Мары издавна занимались охраной внутренних покоев. Все были как на подбор – черноволосые, скуластые, смуглые, гибкие, как речной тростник. У каждой за поясом две изогнутые сабли. А в широченных шароварах можно хоть яд спрятать, хоть дымовуху, хоть полюбовника. Улыбнётся такая, сразу увидишь: зубы острые, как у щуки, ещё и язык длинный, змеиный. Красотки, в общем. Нет, без шуток – бывает такая красота, от которой одновременно испытываешь и восторг, и ужас. Вот такие и были мары – два десятка сестёр, все на одно лицо. Впрочем, одну из них – Маржану – Лис отличал от других. И она его тоже привечала. Могло бы всё у них сладиться, но… эх, не срослось.
Кощеевич вздохнул. Он не любил вспоминать ту ссору. Потому что неизбежно приходил к мысли, что поступил плохо, и надо было бы извиниться. Но во-первых, извиняться его не учили, а обычного «прости» оказалось недостаточно – уж это он пробовал. А во-вторых, Маржана просто ушла, и где её теперь искать, Лис понятия не имел.
Глупое сердце ёкнуло: может, всё-таки вернулась? Но в следующий миг стало ясно – нет, это другая мара. Муна, или как её там?
– Угу, – буркнул он, принимая свиток из её рук, и тут же улыбнулся. Перед подчинёнными следовало держать лицо. Май – не в счёт. – Как служба идёт?
– Всё хорошо. Как обычно, – поклонилась Муна.
Кощеевич был готов её расцеловать (и непременно сделал бы это, будь на её месте Маржана). Хоть у кого-то в этом проклятом замке всё хорошо!
Но он рано обрадовался, потому что мара решила уточнить:
– А что делать с Кощеевыми узниками, княжич? Палачи интересуются: пытать али не пытать?
– С ума сошли? – ахнул Лис. – Отпустите всех сейчас же!
– А тех, кто сам идти не может? Может, того? – Муна положила ладони на рукояти сабель. – Из милосердия.
Кощеевич закатил глаза. Ну конечно, что ещё могла предложить мара!
– Нет, мы поступим иначе… – Он задумался: а что бы сделал Май на его месте? – Так, чтобы через три дня… нет, через два! – у меня был письменный отчёт. Сколько всего узников, их имена, возраст, кто таковы, давно ли в заключении и в каком они состоянии. Всех, кто может ходить, – выпустить. Кто не может – разместить в казармах и пригласить лекарей. Безумцев поселить отдельно. Всё понятно?
– Так точно. Вот только… – мара замялась.
– Что?
– Писать мы не обучены. Может, проще всех убить? С чистого листа так с чистого листа.
Лис шумно вдохнул, выдохнул. Терпение – княжеская добродетель. Помни, ты – правитель. Это звучит гордо (а ощущается жалко, но это ли не мелочи?).
– Возьми себе в помощники того, кто умеет писать.
Муна просияла:
– Ой, как же это я сразу не подумала!
Очень, очень не хватало Маржаны…
Он запоздало понял, что произнёс эту фразу вслух, и Муна тут же посуровела:
– Я не знаю, где наша старшая сестра, княжич. А если бы и знала – не сказала бы.
– Так-то ты мне служишь? – усмехнулся Лис.
Вроде не обиделся, а всё равно слова мары его задели.
– Семья – всегда на первом месте, – почтительно, но твёрдо пояснила Муна. – Она не хочет тебя видеть. Её воля – её право.
– Тогда всё, иди выполняй приказ, – Кощеевич махнул рукой, и мара растворилась, в мгновение ока слившись с тенями, что отбрасывали зубцы крепостной стены.
* * *Все следующие дни Лис прилежно изучал свиток, вычёркивая сделанное. Он почти ненавидел себя за ту минутную слабость. Просто раньше, на войне, всё было намного понятнее. Даже в момент, когда враги оказались не такими уж негодяями и с некоторыми довелось подружиться, он ловко лавировал между двух огней и хитрил, водя за нос самого Кощея!
Прав был Май – жить в мирное время им всем ещё предстояло научиться. Но оно того стоило! Вот проснётся от колдовского сна мать – непременно порадуется. А для этого к её пробуждению всё должно быть улажено.
Ухватившись за эту мысль, он принялся за дела с истинным рвением, позабыв про еду и сон. Вертопляс несколько раз напоминал ему:
– Сделай пер-рер-рыв, – но Лис только отмахивался. Не до того!
А на исходе второго дня вернулась весточка (говорят, никто на свете не летает быстрее, чем эти маленькие птички: даже горынычи за ними не угонятся). Её гранатовые глаза-бусинки сияли от счастья, а к лапке была привязана берестяная рулька, в которой коротко, но ясно значилось: «Приду». Вот так просто: без приветствий, без подписи. Но Лис всё равно на радостях закружился по комнате так лихо, что чуть не сбил со стола пару склянок с зельями. Похоже, ему наконец-то улыбнулась удача. Ай да Смертушка! Нашла подход к упрямцу Ратибору! Главное, теперь не упустить возможность. И плевать, если придётся отдать не только Серебряный лес, но и, скажем, изумрудные копи в Змеевых горах…
– Спасибо тебе, Рена! – шепнул он.
Смерть не появилась, но за спиной словно бы кто-то тихо хмыкнул. Не зря же она говорила, что теперь всегда будет рядом. Если бы ещё с указами помогла – цены бы ей не было.
Но, увы, тут придётся разбираться самому.
Княжич корпел над бумагами всю ночь. А на рассвете, когда кто-то осторожно постучал в дверь, сперва подумал, что ему чудится. Но стук повторился уже настойчивее.
– Войдите, – буркнул Лис. – Кого там принесло?
Он никак не ожидал, что бравые воины уже вернулись. Но ещё больше удивился, увидев в дверях не советника Мая, а запыхавшегося Айена. В крови. К счастью, в чужой, огнепёсьей.
– Здрав будь, княжич, – сотник вошёл с поклоном. А может, просто опустил голову, чтобы не задеть макушкой притолоку. – Ты велел доложить, когда охота закончится. Так вот – всё. Одиннадцать огнепёсок добыли!
– Молодцы, – Лис зевнул. Неловко получилось. Как будто ему дела нет. А на самом деле очень спать хотелось. – И много ещё осталось?
– В низине, почитай, всех истребили. Но в горах ещё полно. Так что переведём дух – и снова за дело.
– Будет вам подмога из местных, – княжич положил ладонь на стопку указов. – Я назначил хорошую награду за голову каждого пса. Твои охотники её тоже получат. Напиши мне имена особо отличившихся.
– Будет сделано! – здоровяк щёлкнул каблуками сапог. – Есть ещё одна идейка, княжич. Огнепёски зело любят, когда мясо подтухшее. Прям волю теряют. Ежели созвать мастеровых, наделать клеток да положить туда приманку, быстрее тварей переловим. Да людей не будем лишний раз опасности подвергать.
– Отличная идея! Вот ты и займись.
– Так точно!
Да, пожалуй, надо советником его сделать. Мужик толковый. А ещё на дядьку Ешэ похож. Такой же высоченный, длинноносый, и брови кустистые. Даже причёска та же: длинная косица на выбритой голове. Правда, моложе раза в два, ну так годы – дело наживное.
– Кстати, а где Май? – Прежде чем принимать решение, стоило всё же посоветоваться. Худо будет, если эти двое друг друга недолюбливают.
Айен состроил скорбную мину:
– Моя вина, княжич. Не уберегли!
– То есть как это – не уберегли?! – Лис вскочил.
Видать, он так сильно изменился в лице, что сотник в испуге замахал руками:
– Да живой он, живой! Тока ранен сильно. Самолично доставил в покои, позвал лекарей и сразу к тебе с докладом. Не вели казнить!
– Не велю, я же не Кощей. Только начинать надо было с этого, а не с дурацких клеток, – процедил Лис сквозь зубы, на ходу надевая жилет.
Всю сонливость как рукой сняло. Оттолкнув Айена с дороги, княжич скатился по лестнице и зашагал, нервно размахивая руками. Волнение скручивало внутренности узлом, и Лису это совсем не нравилось. Чтобы избавиться от неприятного чувства, пришлось призвать на помощь другое – досаду:
– Меня не пустил, значит. Вот и поплатился, болван самонадеянный! Так ему и надо!
Эта мысль настолько засела в голове, что, оказавшись у постели раненого, Лис сразу высказал её вслух – сухо и зло.
А в ответ услышал:
– Прости, княже. Оплошал. Спасибо Айену – это он меня вытащил.
Советник выглядел жалко и был бледен, как простыни, на которых лежал. Наверное, потерял много крови.
– Как же тебя угораздило? – Лис придвинул себе скамью и сел напротив.
– Огнепёска оказалась хитрее, – поморщился Май. – Выскочила совсем не с той стороны, откуда ждали. Обошла загонщиков.
– Но вы её убили, надеюсь?
– Да.
– Значит, ты отмщён, – Лис улыбнулся. – Надеюсь, с этой мыслью ты быстрее выздоровеешь. Ты нужен мне, Май.
– Спасибо, – советник попытался улыбнуться в ответ, но тут же скорчился от боли. – Сам-то как время провёл?
– Да уж не бездельничал, – княжич сиял от гордости. – Всё, что было в твоём свитке, выполнил. И даже больше. А ещё, представляешь, мне Ратибор ответил!
– И что сказал? – Май приподнялся на локте, но Лис, взяв его за плечи, бесцеремонно опрокинул на подушки.
– Лежи, кому сказано! Сказал, мол, приду. Получается, через три дня на закате встретимся. Как же не вовремя ты слёг – прямо перед важными переговорами.
– Я пойду с тобой!
– Ага, и помрёшь прямо там. Ещё чего не хватало!
– Не помру, не дождёшься.
– Это я тут бессмертный.
– А я – везучий.
– Эй, ты со мной спорить будешь? – Лис нахмурился, но Май не думал отступать:
– Говорят, для этого советники и нужны. Чтобы князья не зарывались.
– Если после каждого подвига будем советников хоронить, их не напасёшься. Да и не последние это переговоры, чует моё сердце. Успеешь ещё.
Май повесил нос:
– Только не делай глупостей, ладно?
– Пф! Можно подумать, я часто их делаю!
– Случается…
Нет, каков нахал! Скрипнув зубами, Лис мстительно заявил:
– Больше никакой охоты, ясно? Если мне шиш, то и тебе – шиш!
– Вот это и называется «долг перед страной и народом», – вздохнул Май.
– Кстати о долге… как ты смотришь на то, чтобы всё-таки назначить Айена вторым советником? Мне понадобится помощник, пока ты не поправишься. Не возражаешь?
– Он мне жизнь спас. Ещё бы я возражал! Единственное, что… – Май замялся, подбирая слова.
– Говори уж прямо, все свои.
– Айен – человек надёжный, но нравом горяч. Ему бы за языком последить поучиться.
– Ну, это дело наживное.
– Ты прав. Но просто держи это в голове… Сейчас меня больше твоя встреча с Ратибором беспокоит. Обязательно возьми мару-другую, и пусть они в тенях укроются. Мало ли…
– Думаешь, Ратибор посмеет замышлять против меня?
– А почему он раньше не отзывался, а теперь вдруг согласился встретиться? Наверняка что-то задумал.