Ярмарка Фей

Анастасия (Gvaelit) Иванушкина Иллюстратор

Мария Мельникова Редактор

© Алан Чароит, 2022

© Анастасия (Gvaelit) Иванушкина, иллюстрации, 2022

ISBN 978-5-0056-6055-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие

Сказки спасают в тёмные времена. От них становится светлей на душе, они рождают надежду.

Сказка – это не обязательно история в прозе, она может принимать разные обличья: стихотворение, песня, басня.

Книга, которую вы держите в руках, – это сборник сказочных баллад.

Одни вдохновлены мотивами британских легенд, другие подсмотрены в старых городских переулках, третьи пришли во сне и рассказали себя сами…

В детстве я очень любил книгу «Чудесный рог» – сборник английских, шотландских, немецких, бретонских и датских баллад. Я зачитывался историями о жителях Полых Холмов и балладами о Робин Гуде, рисовал в школьной тетрадке хитрых лепреконов и мечтал найти четырёхлистный клевер, исполняющий заветное желание.

Зерно волшебства упало в добрую почву – теперь я писатель-сказочник.

Эта книга во многом привет самому себе – в детство, до востребования. Но сказки нужны не только детям. Порой мне кажется, что взрослым они еще нужнее.

Скорей перелистните страницу, и… добро пожаловать в Волшебную страну.

Чудеса всегда рядом – нужно только приглядеться!

Ярмарка фей

Однажды по старой кружной дороге

(Веришь мне или нет?)

Ехали феи верхом на сороках

На ярмарку в Сомерсет.

Златом сияли поводья-нитки,

Бился огнём флажок,

И каждый встречный бросал пожитки

И следом за ними шёл.

Ночь будет длинной: горят рябины —

Пей, пой, пляши.

Пенни за чудо – совсем не худо —

Пей, пой, пляши.

Купи у феи пыльцы волшебной

И пей, пой, пляши!

До самой зимы открыты холмы,

Гостям очень рады мы.

Смотри, торгуйся, гони монету,

Только столбом не стой!

Лучше бодрящий отвар отведай:

Боярышник с бузиной.

Ты станешь ростом немного ниже

И скоро вольёшься в круг.

А на заре, как рожок услышишь,

Сороку седлай, мой друг!

Хэй! На рассвете поднялся ветер —

Плачь, пой и пей.

Ты стал невидим, ты стал бессмертен —

Плачь, пой и пей.

Прости Сомерсет, прощай Сомерсет,

Плачь, пой и пей —

За прежний дом, что там за холмом,

За новый – что здесь, в холме.

Небо Британии не принадлежит никому

Знай, всё проходит. И это тоже

Скоро пройдёт, мой друг.

То, что сегодня твой сон тревожит,

Завтра отпустит вдруг.

Помнишь, в былых преданиях

Свет побеждает тьму?..

А небо Британии

Небо Британии

Не принадлежит

Никому…

Король сказал: «Я созвал на пир

Лучших своих людей.

Все ли, кто в радости рядом был,

Мне присягнут в беде?

Враги уже подступают к сёлам,

И вскорости быть войне…

За верность короне

И трону что вы

Потребуете взамен?».

Тот, кто желал серебра и злата,

Первым покинул зал.

А юный рыцарь в зеркальных латах

Вышел и так сказал:

«Рядом с тобою встану я,

Но всё же спросить позволь:

А не подарит ли

Небо Британии

Мне щедрый наш король?».

Грянул под сводами дружный хохот,

Ядом сочится двор:

«Надо быть полным безумцем, чтобы

Выдумать этот вздор!».

Смеётся король: «А не мало ли?

Впрочем, давай, бери!

Пусть небо Британии,

Небо Британии

Будет теперь твоим».

В неравной битве сражались все —

Словно в последний раз.

Но, говорят, даже град и снег

Были в те дни за нас.

Противники в страхе бежали, хэй!

А нам сотни раз везло…

Над нашей старой

И доброй Британией

Дождь лил врагам назло.

Только таился злодей меж нас,

Он выжидал не зря.

Лук натянул и в недобрый час

Выстрелил в короля.

Казалось, уже предрешён исход,

Казалось, проигран бой…

Но рыцарь неба

Шагнул вперёд,

Закрыв короля собой.

Увы, бесконечно везти не может,

Он выронил меч из рук:

«Знай, всё проходит. И это тоже

Скоро пройдёт, мой друг»…

Король над смертельно раненым

Горькие слёзы лил.

И небо Британии

Небо Британии

Плакало вместе с ним.

Там, где звенели мечи, смотри —

Тянутся ввысь леса…

Но всякий раз, как король грустит,

Хмурятся небеса.

Он спорит с небесным пламенем,

И гром отвечает ему…

А небо Британии

Небо Британии

Не принадлежит

Никому.

Воронья верность

– Край солнца за холмами

Уже почти исчез.

Зачем уходишь, Анни,

Одна в дремучий лес?

Луна светила ярко,

Я ночь провёл без сна

И слышал: ворон каркал

У твоего окна.

– О, Томми, я хотела,

Пока деревня спит,

Собрать орехов спелых

И ягод принести.

Но все пути размыли

Осенние дожди,

Поэтому, мой милый,

За мною не ходи.

– Стоят в полях туманы,

Но не приносят дождь.

Скажи мне правду, Анни,

Я знаю, что ты лжёшь.

Я вижу холод зимний

И страх в твоих глазах,

А мы ведь обручились.

Всего три дня назад.

– Прости, я не сумею

Сдержать внутри огонь,

Ведь он горит сильнее

Любой любви земной.

Там на лесных просторах

Бубенчики звенят:

Отец мой – чёрный ворон,

К себе зовёт меня.

Сказано – сделано.

Солнца погас свет —

Значит, дороги назад

Мне в мир людей

Нет.

– Жаль, я не понял сразу…

Знать, такова судьба:

Тебе затмила разум

Чужая ворожба.

Но помнишь, я дал слово

Быть вместе навсегда —

И ворону лесному

Тебя я не отдам.

– Глазам не хочешь верить —

Поверь хотя бы мне.

Ты видишь эти перья

И крылья на спине?

Того, что здесь случится,

Понять не в силах ты:

Я стану чёрной птицей,

Предвестницей беды.

Сказано – сделано.

Солнца погас свет —

Значит, дороги назад

Мне в мир людей

Нет.

– Я всё прекрасно понял:

Что ж, так тому и быть.

Где Анни, там и Томми, —

Вслед за иголкой нить.

Не жалко было мне бы

Жизнь за тебя отдать.

Нас обвенчает небо —

Летать уж – так летать.

Летать уж – так летать.

– Теперь, мой милый Томми,

И ты не человек.

А значит нас с тобою

Не разлучить вовек.

Воронью верность знает

Не каждый из людей.

Но воронёной стали

Она в разы прочней.

(О лебедях прежде в балладах пелось

Но всё же прочнее стали воронья верность).

Сказано – сделано.

Скоро придёт рассвет —

Значит, дороги назад

Нам в мир людей

Нет.

Нам в мир людей

Дороги назад

Нет.

Феи и мост

Случается людям на верном пути

Стать жертвою колдовства.

Бывало, желаешь ручей перейти

И валишься в воду с моста.

Какой же таится злой умысел в том?

Ответ очевиден и прост:

Коварные феи живут под мостом

И не пускают на мост.

Неважно, каков ты: смельчак или трус —

Для всех одинаков итог:

Шагнул, пошатнулся, ругнулся от чувств,

Упал и до нитки промок.

В колючем песке от макушки до пят,

И тина блестит в волосах,

Коварные феи в осоке сидят,

Хохочут на все голоса.

Что делать теперь – непонятно, хоть плачь,

Но верно сказал старый Том:

«Приехал на ярмарку Вилли-скрипач,

А значит, и скрипка при нём.

Он может сыграть для народа холмов,

И если есть феи средь нас,

Заслышав лихие мотивы его,

Они тут же пустятся в пляс.

Ещё можно хором заклятия петь

Из старых магических книг:

Раз силой не можем мы фей одолеть,

То хитростью выманим их».

С восторгом его поддержала толпа:

Тут было бы спорить о чём?

«Пусть будет по-вашему», – Вилли сказал,

Взяв скрипку и верный смычок.

Немногие помнят, что было потом:

Не менее дюжины дней

Наш старенький мост весь ходил ходуном,

Видать, от обилия фей.

Плясали в садах даже ветви дерев

И камни в дорожной пыли.

И всякого кто, услыхал тот напев,

Остановить не могли.

Когда, наплясавшись, под тем же мостом,

Упали селяне без сил.

Усталые веки поднял старый Том

И что это было спросил.

Скрипач, улыбаясь, ответил: «Кровей

Эльфийских повсюду не счесть.

В любом из живущих на этой земле

Пусть капля, а всё-таки есть.

Сплетает судьба крепко-накрепко нить,

Но истину не утаишь.

И прежде, чем ветку сухую пилить,

Проверь, не на ней ли сидишь.

Но поделюсь – ведь задача легка —

Я способом верным одним:

Оставьте для фей под мостом молока —

Шалить перестанут они.

Вы спросите верно, а в чём же мораль?

Морали тут нет никакой,

Но, если жалеешь для фей молока,

Ходи по дороге другой».

Немало с тех пор унеслось славных дней,

А в графстве, где тёк тот ручей,

Боятся не фей, а учёных людей.

Особенно скрипачей.

Лианнан Ши

Когда опустится туман,

На яблони в цвету,

Проснётся дева Лианнан,

И будет петь в саду.

Капелью тешит слух весна,

Играет в листьях свет.

Звенит ручей… но, путник, знай,

Туда дороги нет.

Ты слов не сможешь разобрать,

В журчании ручьёв,

И будешь в двух шагах блуждать,

Не помня ни о чём.

Но коль не в шутку, а всерьёз

Решишься в сад войти,

Тебе в долину ярких грёз

Откроются пути.

Здесь жарок зной, здесь крепок мёд

И ежевичный дух,

А дева Лианнан поёт:

«Послушай, милый друг,

В узор мелодий колдовских

Вплетаются слова.

Кто хоть однажды слышал их,

Давно сошёл с ума.

Будь ты сказитель иль поэт,

Певец иль музыкант —

Не оградят тебя от бед

Смекалка и талант.

С годами лишь сухой песок

Останется в горсти…

А знаешь, как в короткий срок

Бессмертье обрести?

Пусть говорят, что ты рождён

Не в лучшем из миров,

Зато чудесней день за днём

Мы сделаем его.

Узнай же вкус судьбы иной,

Прими бесценный дар.

В моих ладонях жар хмельной,

А вовсе не вода.

Испей, узнаешь, как горит,

Даря любовь и боль,

Огонь в глазах, огонь в крови —

Творения огонь.

Огонь отчаянных идей,

Огонь твоей души…

По капле жизнь твою взамен

Возьмёт Лианнан Ши.

В любви любой бывает глуп —

Но что ты скажешь тут,

Когда слова слетают с губ

И более не лгут?

Ты мне отдашь свой громкий смех,

И снов ночную тишь.

Ты превзойдёшь в искусстве всех!

Но сам в огне сгоришь.

Глянь, поутру расцвёл цветок —

А к вечеру поник…».

И Лианнан добавит: «Ох,

Как краток счастья миг…

Но будут видеть люди, знай,

И через сотни лет

Твоей звезды на небесах

Неугасимый свет».

Баллада о лесных стрелках

Налейте эля лучнику: рука его легка.

Он след олений увидал в лесу у родника.

И схвачен был, и ждал петли, сжимая кулаки,

Но от беды его спасли весёлые стрелки.

Налейте эля йомену, пускай расскажет всем,

Как с песней поле он пахал, как сеял по весне.

Но поднял вновь король налог – вмиг опостылел

труд,

И принял беглеца в свою ватагу Робин Гуд.

Ещё налейте леснику: он любит добрый эль.

В сторожке старой от облав скрывал своих друзей;

Когда же стражники пришли искать лесных

стрелков,

Он принял бой, а после в лес ушёл – и был таков.

Налейте рыцарю, чей путь был долог и тяжёл.

Он из святой земли с войны домой живым пришёл,

Но нет земель и замка нет – в лесу нашёл приют.

Ведь мести выполнить обет поможет Робин Гуд.

Барону знатному налей, его здесь всякий знал:

Он добрых саксов на борьбу с норманнами поднял.

Мятеж подавлен был, в тюрьме ждала смутьяна

смерть,

Но помогли ему стрелки сбежать и уцелеть.

Норманну будет горек эль, но пусть он тоже пьёт

До той поры, пока в глуши стрела его найдёт.

Пусть пьют Гай Гисборн и шериф, но вскоре выйдет

срок —

И станет эль английский им в гортани поперёк.

Коль так, друзья, то палачу налейте кто-нибудь!

Чтоб не сумел он нам петлю на шее затянуть.

Ведь знает в Англии любой достойный человек:

Норманну сакса – я клянусь – не перепить вовек.

Мы чашу, что на всех одна, поднимем

в добрый час.

Сильнее всякого вина пьянит свобода нас.

Восславим вместе край родной – обычай наш

таков —

И братство Шервудских лесов, и всех лесных

стрелков.

Ода элю

Пусть я наук не изучал,

Одно я знаю точно:

Что в старом замке есть подвал,

А в том подвале – бочки.

Я не держал в руках свирель,

Я не стрелял из лука.

Зато весь день готов пить эль —

Вот вся моя наука.

Лишь тем легко на свете жить,

Кто с детства твердо знает:

Нехватка эля может быть,

Избытка не бывает.

Будь ты бродяга или лорд,

Крестьянин или рыцарь,

Ты все равно хотя б раз в год

Не можешь не напиться.

Глоток-другой – и жизнь проста,

Но грань увидеть трудно

Между веселием без сна

И пьянством беспробудным.

Учитесь сердцем не стареть

И пить с особым чувством:

Не для того, чтоб захмелеть,

А из любви к искусству!

Энни и король

Король на охоту поехал весной.

В лесу по дороге размытой

За ланью погнался, звеня тетивой,

Отстал и остался без свиты,

Один потерялся без свиты.

Пришлось в чаще тёмной ему ночевать,

Укрывшись плащом средь деревьев.

А утром, явившись на берег ручья,

Он встретил красавицу Энни,

Он встретил прекрасную Энни.

«Не бойся, тебе я не сделаю зла,

Я лишь заблудился немного…».

«Тебя провожу я, – сказала она, —

Но мы пойдём длинной дорогой,

Пойдём самой длинной дорогой».

Весь день прогуляли по тропкам лесным

И к вечеру вышли к деревне.

Там юный король, улыбаясь, спросил:

«Ты станешь женою мне, Энни?

Пойдёшь под венец со мной, Энни?».

Ему рассмеялась красотка в лицо,

Сказав: «Мне бродяга не пара.

Когда б сам король предложил мне кольцо,

Ему бы я не отказала,

Ему бы я не отказала».

Цветные шатры показались в полях,

И в воздухе реяли флаги…

«Скажи, чем я хуже того короля

И чем король лучше бродяги?

И чем король лучше бродяги!».

Ответила Энни: «Пожалуй, ничем!

Узнать тебя в общем-то просто…

Но плащ королевский подходит тебе

Чуть больше, чем эти обноски,

Чуть больше, чем эти обноски».

На свадьбе весёлой три ночи, три дня

Гуляли в окрестных селеньях.

И славили вслух своего короля,

А вместе с ним умницу Энни,

Прекрасную мудрую Энни.

Энни и дракон

Сражались рыцари, словно львы,

И вот завершён поход!

Король вернулся с войны живым,

Ликует простой народ.

Над башней реет лазурный стяг,

Героям несут вина.

Но ходят слухи: не дремлет враг,

И снова грядёт война.

Соратников старых зовут на пир,

Съезжается в замок знать…

Лорд-канцлер молвит: «Простите, сир,

Вам кое-что нужно знать:

Вчера у нас на исходе дня

Случилась ещё напасть».

Король бледнеет: «Ужель меня

Энни не дождалась?»

«Она ждала вас, сто дней подряд

Бегала на балкон,

А на сто первый спустилась в сад —

Её утащил дракон…».

Король ударил рукой о стол

И закатил глаза:

«Хочу, чтоб он к нам на пир пришёл

Мне есть, что ему сказать!».

Дрожит от топа копыт земля,

Посланники весть несут

Дракону. Лично. От короля.

С припискою: «Сэр, вы плут!

Таскать без спросу чужих невест

Очень нехорошо.

Я жду от вас извинений. Здесь!».

И… в общем, дракон пришёл.

«Прошу простить, – поклонился он,

Пряча зелёный хвост. —

Вернуть вам Энни готов давно,

Но есть небольшой вопрос:

Она в пещере моей сейчас

Довольна судьбой вполне.

Послала к чёрту меня и вас,

И жить больше негде мне».

Сказал король: «Чтобы я простил,

В верности мне клянись:

Тогда я точно смогу спасти

Шкуру твою и жизнь.

Годы сплетутся в века – пускай,

Но если придёт война

В мой бесконечно любимый край —

Ты станешь защитой нам».

«Клянусь, клянусь! – закричал дракон. —

Сил моих больше нет»…

А что же Энни? Пришла домой

С мешком золотых монет.

И ключ от пещеры отдав из рук,

Сбила с дракона спесь:

«Будет наука тебе, мой друг,

Не обижать принцесс».

Уводящая Скот

А ту, что ходит в полях босой,

Зовут Уводящей Скот.

Она умоет коней росой

И в гривы им дождь вплетёт.

От хитрых эльфов не жди добра —

Ищи потом тех коней…

Но говорят, что её сестра

Уводит в холмы людей.

У первой голос смешлив и тих,

Вторую боятся все…

Однажды встретил одну из них

Бесчестный торговец Сэм.

Трясётся, бледный: «Не тронь меня!».

Но поздно, спасенья нет.

А та смеётся: «Продай коня!

Я дам целых пять монет».

«Какое счастье, – подумал Сэм, —

Ей нужен совсем не я…».

И тут же молвил: «Не пять, а семь

Хочу за сего коня».

Она хохочет: «Бери хоть всё,

Но не жалей потом…».

И сто монет по одной кладёт

Всё ближе ко входу в холм.

Карманы нового сюртука

Не тянет приятный груз.

Мечтает Сэм: «Вот пойду в кабак —

На месяц вперёд напьюсь.

Ах, только б листьями и трухой

Мой клад поутру не стал…».

Он спрыгнул прямо в открытый холм

И там навсегда пропал.

Ещё с неделю соседи вслух

Судачили: «Ну дела!

Выходит, это не та из двух —

Другая сестра была».

Но всё же доподлинно ни один

Не был уверен в том:

Ведь Сэм, по признанью его жены,

Был ещё тем скотом.

Грайне и Диармайд

– Ты меня любишь, Грайне? – спрашивает король.

Она отвечает:

– Конечно. Я – птица, а ты моё небо.

Если ты кубок, то я вино. Если ты хлеб – я соль.

Впрочем, с тобою рядом не нужно хлеба.

Страстью твоей сыта я, счастьем хмельным пьяна;

Ты мой любимый муж, я – твоя жена.

– Может, станцуем, Грайне? – радуется король.

– Чтобы не зря музыканты терзали тугие струны.

Грайне плывёт, как лебедь, косы черны, как смоль,

С ней так легко считать себя снова юным.

– Ах, кто же там с ритма сбился, стройный

нарушив круг?

– Это герой Диармайд, он мой лучший друг.

Позже, когда король танцевать устал,

Грайне идёт с Диармайдом в весёлый пляс.

– Я королева. Значит, ты мой вассал.

И подчинишься – я не приму отказ!

Кто от постылого мужа меня спасёт?

В сказках твердят: любовь побеждает всё!

Значит, безлунная полночь поможет нам —

И пусть это будет только моя вина.

Смущён и бледен Диармайд – решиться нелегко.

Подносит чашу королю нетвёрдою рукой.

И пьёт с улыбкой сюзерен, не чуя подлой лжи.

Заснули гости за столом.

– Бежим, бежим, бежим!

Чаща влюбленных скроет. Ветер развеет боль.

Грайне с утра прошепчет:

– Я – птица, а ты моё небо.

Если ты кубок, то я вино. Если ты хлеб – я соль.

Впрочем, с тобою рядом не нужно хлеба.

– Ты меня любишь, Грайне? – хмыкает Диармайд.

Он ей не верит. Но был бы поверить рад.

Король, проснувшись, был взбешён. Кричал:

– Не может быть!

Велел за другом и женой погоню снарядить.

– Нам всем ни отдыха, ни сна не знать, пока я жив!

– О, Грайне, что же делать нам?

– Бежим, бежим, бежим!

Долгие годы странствий прошли, как миг.

Скалы крутые встали к плечу плечом

Двух беглецов у моря король настиг —

Вышел навстречу ему Диармайд с мечом.

И опустил клинок, мол, давай руби!

Пусть твою месть направит рука судьбы.

Дружбу былую выжег любовный жар.

Король замахнулся… но не нанёс удар.

– Был ли ты счастлив, друг мой?

Вроде простой вопрос.

Но Диармайд не в силах выдавить даже слово.

Он промолчит, а Грайне… Грайне не сдержит слёз.

Молвит король:

– Нам уже не вернуть былого.

Вас ненавидеть должен, но не хватает сил…

Честно признались бы – я бы вам всё простил.

Не мне судить, кто виноват, – пускай решает

жизнь

Какие всходы прорастут на почве вашей лжи.

Он спрятал в ножны острый меч, вздохнул и прочь

ушёл.

А Грайне всхлипнула:

– Теперь всё будет хорошо.

Луна, смотревшая с небес, вершила колдовство:

Зайчонком стала Грайне вдруг, а Диармайд —

лисой.

Под звёздным небом не дано им встретиться опять,

Лишь до скончания веков —

Бежать, бежать, бежать.

Август и Августина

– Запустим круговую всем на радость,

А первым отхлебнёт трудяга Август.

Пусть осень будет сытной, не дождливой.

Что у тебя в корзинке, расскажи нам?

– Я вам принёс туман и ветер свежий,

Ворчащий гром, зарницы, вкус надежды,

Звон колокольцев, пряный запах яблок —

Берите что угодно, мне не жалко!

– Всё хорошо… Вот только сердце сжалось.

Скажи, о чём ты плачешь, добрый Август,

Когда дождит холодными ночами?

Давай, излей друзьям свои печали!

– Легко спросить, куда трудней ответить:

Она была мне ближе всех на свете.

Я буду вспоминать, пока не сгину,

Упрямую сестрицу Августину.

Мы выросли из сумерек июля,

В пшеничном море, как в волнах, тонули,

Зарянок озорных кормили просом…

Потом она влюбилась – и серьёзно.

– Ты говоришь так, будто это плохо!

– Сперва никто не ожидал подвоха,

Но нашептали мне лихие ветры:

«Твоя сестра якшается со смертным».

Довольно глупо из-за дел сердечных

Лишаться колдовства и жизни вечной…

Мне, может, лучше было промолчать бы,

Но я сказал, что запрещаю свадьбу!

Стал взгляд её острей калёной стали…

А после мне полёвки рассказали,

Что обвенчались двое над обрывом

Среди чертополоха и крапивы.

Они ушли, не размыкая руки,

Состарились среди детей и внуков,

А мне, покуда жив, жалеть придётся,

Что я не смог смирить дурную гордость.

Я каждый год надеюсь, что не поздно:

Натягиваю лук, сбиваю звёзды —

Увы, они скрываются за краем,

Всегда мечты чужие исполняя.

Теперь ты знаешь, что в моей корзине:

Непрожитые годы Августины

И горький мёд незавершённых судеб…

Но урожай, поверь, богатым будет!

Почему святой Патрик изгнал из Ирландии змей?

Змея говорит: эй, Патрик! Ну что ты тут

начинаешь?

Нормально сидели вроде – и вдруг «выходи

за дверь!».

Готова поспорить, Патрик, что всякий, кого ты

знаешь,

От виски будет шипеть и ползать —

Шипеть и ползать – поверь.

Змея говорит: послушай, я прямо не знаю даже:

Хоть ты из Рима, но в целом милый, хотелось бы