Последние рейдеры Техаса. Из цикла DEEP FAIL STATE

Глава третья

делающая необходимое отступление

в историю картеля Тихуана, а затем

описывающая ситуацию, сложившуюся

с подготовкой, оснащением и снабжением

войск Директории

Руководствуясь желанием ввести читателя возможно глубже в круг вопросов и условий боевой деятельности техасских войск в данной кампании, авторы сочли необходимым предпослать изложению собственно боевых действий детальное описание противника. Как всем известно, Тихуанский картель проявил себя как влиятельная криминальная сила уже с первых лет после Катастрофы. Изначально картель происходил из южной Калифорнии (обширная местность на западном побережье, не являющаяся в настоящее время частью республики), но, будучи, как и прочие организации, законные или криминальные, совершенно разбит катастрофическими событиями Конца Света на множество осколков, выжил, вероятно, только на границе Техаса и старой Мексики. Нам, по крайней мере в настоящее время, неизвестно о существовании организации с подобным названием в Калифорнии или же в других частях страны. О ранней истории этого преступного образования почти ничего не известно, кроме того, что отряд полковника Джонса с военной базы Инглесайд вел с наркобаронами ожесточенную войну во второй половине 50-х годов. Результатом этого конфликта стало серьезное ослабление картеля, в результате чего до крайности обострились противоречия между его главарями. В 2062 году в своей резиденции в Нуэво-Ларедо с помощью подложенной бомбы был взорван тихуанский лидер по кличке Вега-Вега, а вместе с ним погибла и часть его прихвостней. Вскоре после этого захват власти в Нуэво-Ларедо совершил высадившийся на берега Рио-Гранде отряд командира О’Хисти из все того же Инглесайда. Вероятно, это была не санкционированная полковником Джонсом операция, поскольку помощи со своей базы отряд далее не получал и, по сути, являлся мятежным. О’Хисти пытался реформировать сам картель и прежде всего его вооруженные силы, восстановив производство оружия на заводе близ Нуэво-Ларедо и создав некое подобие регулярной армии. В это же время Даллас, а точнее обширная область его руин, был занят Директорией, а затем последовала кампания по покорению земель дикарей, продлившаяся до 2070 года. Таким образом, единственное законное правительство Техаса взяло под свой контроль район вплоть до Друзей. А поселок Добрые Друзья, как известно, находился уже в непосредственной близости от земель картеля.

В Тихуане же в 2066 году началась очередная междоусобица. В первой половине года вспыхнул бунт против военных, во время которого О’Хисти погиб, а его «новая армия» распалась. Нуэво-Ларедо на три года погрузился в хаос постоянных кровавых столкновений между бандами. В этот период среди прочих главарей и наркобаронов выдвинулась фигура некоей Терезы Виал, которую вскоре стали называть не иначе как «Королева Ягуар» и «Царица Картеля». Она взяла под свою руку значительную часть вооруженных бандформирований картеля и в ходе ожесточенной борьбы одержала победу, а затем смогла изгнать за пределы города объединенные силы так называемых «фамилий картеля».

Мы так подробно остановились на описании истории картеля лишь потому, что в описываемой нами кампании 2072—2073 годов значительную роль играла поддержка, оказываемая кланам рейдеров со стороны наркобаронов. Именно Нуэво-Ларедо снабжал неустойчивые формирования «полковника налетчиков» Грейс Хаммер боеприпасами и оружием (располагая, кстати, собственным производством легкого стрелкового вооружения), а также новобранцами. Поэтому было бы правомочным говорить о том, что соперничество Техасской Директории шло именно с картелем Тихуана, который использовал банды налетчиков лишь как иррегулярную часть своей вооруженной силы. Впрочем, отряды собственно картеля также принимали участие в боевых действиях, и мы подробно об этом расскажем в положенное тому время.

Вернемся же к описанию подготовки войск Техасской Директории к боевым действиям. С некоторым сожалением мы вынуждены констатировать, что снабжение армии Директории в этой кампании, по сути, не осуществлялось. Какие-то запасы были сделаны в опорных пунктах до начала похода на юг, но в целом отряды ветеранов-рейнджеров, как обычно, полагались только на собственные силы, а ополчение республики еще только начинало формироваться и еще не имело своих тыловых частей. Все это приводило к большому количеству ошибок и курьезных накладок в боевом питании и снабжении частей армии. В частности, минометы ополченцев были снабжены учебными минами вместо боевых, а значительная часть присланных интендантской службой Тристара в войска винтовочных патронов была марки». 303 British Mark VII» и не подходила к винтовкам «Гаранд», которыми были вооружены солдаты. При этом армии приходилось решать свои проблемы самостоятельно. Так, часть винтовок была кустарным образом переделана под новый патрон, а найденные на складах мины M50A2, снаряженные инертным составом вместо взрывчатки, планировали использовать как пристрелочные, поскольку они оставляли баллистический след и давали хорошо заметное облако от разрыва заряда черного пороха.

Как уже было упомянуто выше, в войска были переданы несколько тысяч британских патронов в коробках по 250 штук, соединенных матерчатой лентой. Как следует из интендантских документов того периода, «этот патрон образца 1910 года, с остроконечной оболочечной пулей массой 147 гран и зарядом бездымного пороха, снаряженный пулей с легким носиком и бакелитовым вкладышем, обеспечивает отличное поражающее действие». Но остается удивляться, как эти боеприпасы пережили Катастрофу и вообще как именно оказались на складах Директории. Существует версия, что они были обнаружены в запасах одного их техасских оружейных коллекционеров или же имеют свое происхождение из какого-нибудь исторического музея.

При этом руководство вооруженных сил Директории осознавало имеющиеся проблемы и уже начало готовить соответствующую инфраструктуру для будущих операций на западной границе. Позаботились и о пополнении: в Песчаных Озерах шло формирование второй и третьей рот ополчения, а в Далласе под руководством майора Энджела тренировались четыре разведывательно-диверсионных отряда («Остин», «Буллет», «Команч» и «Даллас»).

В это же самое время, то есть к началу декабря 2072 года, основные силы генерала Спринггета заканчивали сосредоточение у Добрых Друзей. Сюда прибыли штаб Спринггета и его личная охрана, а также группа союзных дикарей вождя Синие Ноги. Здесь они встретились с отрядом Сони (около 30 бойцов). Четыре взвода первой роты ополчения Песчаных Озер (еще около 90 бойцов) шли сюда же из поселка Григгинз пешим порядком. Сводная рота разведки Анкмана все еще находилась близ руин Дессы, но после ее зачистки также должна была выдвигаться на соединение с основными силами армии. Тем временем генерал Джон Спринггет и его офицеры приступили к планированию операции против рейдерского клана Гивин.

Зачистка Дессы. 29 ноября 2072 г.

Сорок лет – большой срок, и после четырех десятилетий, проведенных во власти пустошей, город было уже не узнать. Если бы житель небольшого городка Одесса в западном Техасе из какого-нибудь 1972 года переместился волшебным образом на сто лет вперед и очутился на заброшенных улицах руин Дессы, он бы даже не узнал родные места.

Город пострадал от пожаров, весенних паводков, гулявших по пустошам торнадо и был, в общем-то, полуразрушен. Уцелевшие улицы то зарастали травой и деревьями, то снова очищались огнем или раскаленным солнцем, и каждый раз от города оставалось все меньше. Даже сейчас, в конце засушливого сезона 2072 года, как минимум три четверти всех улиц, площадей и тротуаров Дессы были покрыты пожухшими растениями, терпеливо ожидавшими зимних дождей.

В руинах домов большая часть бытовых предметов была уничтожена временем или украдена бесконечными волнами мародеров, рейдеров, сталкеров и просто путешественников – в пустошах уже давно не было права частной собственности. Впрочем, и поживиться теперь тут было нечем: бытовая техника пришла в негодность от пыли и ржавчины, одежда и обувь почти истлели, а фотографии и старые купюры были разъедены прожорливой плесенью. Из неразумных тварей руины Дессы населяли ненормально большие пауки-скакуны и две разновидности ядовитых змей, а из разумных обитателей в бывшем городке обосновалась банда «Славные Ружья», и неизвестно, кто из них был хуже. Лилу открыла помятую и засаленную тетрадь на последней исписанной странице и с выражением прочитала:

– «Припорошенный пылью отдаленный городок, расположенный где-то на просторах Техаса, выглядит словно памятник своему собственному упадку. Здесь нигде не найти потоков жизни или даже искорки надежды. Вместо этого разрушение и опустошение царят во всей своей власти».

– Ну как? – заглядывая ей в глаза, спросил Бобби.

– Неплохо. Не скажу, что я книжный червяк, Бобби, но мне нравится. Про «потоки жизни» прям хорошо. Продолжай!

И с этими словами она было отдала тетрадку, но Косичка, сидевшая на торце обвалившейся стены и наблюдавшая за окрестностями, замахала на нее руками.

– Ты дальше почитай, командир! Там вообще закачаешься! – с восторгом сказала она, выпучив глаза. – Так складно слова ложит, что прямо… прямо… – Она затруднилась сформулировать и еще раз нетерпеливо помахала рукой с зажатым биноклем.

– Эй, ты смотри прибор мне не грохни! Шкуру спущу! – пригрозила ей Лилу и продолжила читать: – «В этом опустевшем месте, под пронзительным небом, настороженность таится на каждом шагу. Опасности могут поджидать из кустов, готовые напасть на бессильных или неосторожных. Здесь ходят дикие звери, неуправляемые и свирепые, способные истребить все, что кажется им уязвимым. Одичавшие люди роятся во мраке этого погребенного в забвении городка, утрачивая последние осколки человечности».

– Отпад! – сказала Косичка, закатывая глаза.

– Не, чё-то тут не так, – задумалась Лилу. – Ты извини, Бобби, но так не говорят. Это не по-людски.

– Что? – удивленно спросил Бобби.

– Ну вот это, например: «одичавшие люди роятся» – ну как так? Люди не роятся, Бобби, это же не ебаные муравьи или пчелы какие там.

Косичка хихикнула. Бобби задумался и сказал:

– Ну, ты, командир, прямо как этот… который всех обсирает…

– Кто?

– Ну этот – стендап-комик?

– Ага. Он самый!

– Ну да, – гордо сказала Лилу, – в точку! Самый настоящий комик. Я вам не рассказывала, как водила дружбу со знаменитой артисткой Бетти Фивер?

Прибывшая к заброшенному поселку Десса утром 25 ноября «сводная рейнджерская рота Анкмана – Лилу», численностью едва достигавшая взвода, обнаружила в развалинах лагерь банды «Славные Ружья» и стоянку еще одного отряда рейдеров – вероятно, уже из Мохока, бывшей столицы Конфедерации налетчиков. Общая численность бандитов превышала сотню голов, однако они были плохо организованы и весьма посредственно вооружены. И, поскольку Десса была важна силам Директории как база для действий против следующей цели кампании – Гивина, оставлять такой гнойник в тылу генерал Спринггет не пожелал, и здесь также началась операция «по зачистке территории от бандитских формирований и прочих нежелательных элементов». Анкман сформировал две группы по шесть опытных ветеранов, которые поочередно начали прочесывание развалин. Поскольку их снаряжение и количество боеприпасов также оставляли желать лучшего, рейнджерам приходилось использовать тактику «бей и беги», тревожа расположение бандитов и отступая, в каждом столкновении убивая одного или нескольких налетчиков. Освоившись таким образом на местности и немного испугав бандитов, бойцы Анкмана усилили свой напор и начали теперь уже дневные операции.

Последние несколько дней руины Дессы днем и ночью сотрясали грохот стрельбы и истошные крики раненых. Отряды разведчиков Директории расположились в пустошах вокруг поселка, блокировали банду и теперь вели планомерную осаду, понемногу пуская «Славным Ружьям» кровь. Старая и проверенная временем тактика, которую Анкман довел до идеала еще во время зачистки Далласа. Бандиты значительно больше любят грабить, чем сражаться, поэтому боевая стойкость – не их сильная сторона. Очень быстро они начинали нервничать и делать глупости, ссориться между собой и пытаться спасти свою шкуру, прорываясь из кольца небольшими группами. Как дикие звери на загонной охоте. Люди Анкмана были лучше подготовлены, хорошо мотивированы и готовы биться таким образом неделями, отстреливая зазевавшихся мародеров тут и там, вызывая у них панический ужас одним только фактом того, что теперь на них охотятся, как на животных.

Лилу облокотилась на кусок стены, служивший ей убежищем последние пару минут перестрелки, глухо стукнувшись о камень каской. В горле пересохло, но воды уже не было. Эта история все меньше и меньше ей нравилась. Наверное, впервые она так сильно кляла себя за то, что вообще вписалась в эту авантюру и пошла в армию Директории. Будучи вольной охотницей, она бы и на десять миль не подошла к «Славным Ружьям». Это сильная, большая и всем известная банда, рыл на сто, не меньше. Да даже когда она сидела в тюрьме у рейдеров в Ланкастере, она не чувствовала себя так безнадежно!

По стене сверху от нее снова прошла очередь, которую пустил засевший в руинах напротив рейдер с красным гребнем на голове.

– Да сколько же у него патронов?! – возмутилась Лилу, отряхиваясь от просыпавшейся на нее пыли.

– Я бы справа его взял. Прикрыть бы, – тихонько процедил лежащий рядом с ней Бобби. Свой дробовик он с самого начала боя хотел пустить в дело, но дистанция до Красного Гребня была великовата.

– Эй, пидор! Сдавайся! – крикнула Лилу через улицу, внимательно следя, чтобы не высовываться никакими частями тела.

– Отсоси у меня, шлюха! – заорал в ответ Красный Гребень и снова пустил длинную очередь.

Где-то справа послышались еще несколько суматошных выстрелов.

– Пора валить уже, с этим в другой раз поквитаемся, – прошептала Лилу, пригнувшись к Бобби. – Давай собирай ребят.

– Блядь, жалко-то как, там такой ствол у него валяется, – сокрушенно прошептал в ответ Бобби, но, ловко огибая кучи камней, ужом пополз в развалинах обратно, туда, где сидели, прикрывая другие сектора, Фингал и Билли.

Они натолкнулись на группу из трех рейдеров, как обычно, совершенно случайно и застали их врасплох: Красный Гребень отливал в руинах, пока двое его подручных изображали боевое охранение, торча истуканами прямо посреди улицы. Косичка могла бы снять их обоих одним выстрелом, но в последнюю секунду один из рейдеров сделал шаг в сторону, и ее пуля завалила только одного. Он сейчас и валялся посреди дороги, в луже крови и все еще сжимая в руке ненужный ему уже карабин. Бобби сильно приглянулся этот магазинный карабин под пистолетный калибр, он вообще любил легкие и компактные игрушки, но подобраться близко к трофею не получилось. Началась дикая стрельба и суматоха, у Красного Гребня с собой оказался пистолет-пулемет и внушительный запас патронов, и они все залегли в руинах, продвигаясь небольшими рывками. Второго рейдера все-таки завалили – кто это сделал, Лилу не видела, но слышала его истошные вопли. Он умер не сразу, а только после четверти часа надрывных криков, как будто их громкость что-то решала в его незавидной судьбе. И вот сейчас пора было уходить, так как обычно минут через пятнадцать-двадцать из лагеря налетчиков приходило внушительное подкрепление.

Действуя примерно таким же образом, нападая и отходя, они уже шесть раз атаковали лагерь рейдеров и к сегодняшнему дню уничтожили шестнадцать бандитов, не понеся потерь со своей стороны. И это, по крайней мере, тех, кого Лилу лично видела в состоянии совсем мертвых трупов или же слышала их предсмертные вопли и могла по своему опыту гарантировать неблагоприятный исход их бренной жизни. В этот раз они также организованно отступили, запутали следы и оторвались от преследовавших их рейдеров (те, надо сказать, не очень упорствовали и быстро повернули обратно в свое логово), а через пару часов дошли до укрытого в лощине лагеря разведки. Здесь Лилу аккуратно взял за рукав и отвел в сторону Анкман, командир их сводного отряда.

– Лилу, девушка моя любимая, моя роза пустыни… – начал он, поглядывая на нее своими кошачьими глазами, ковыряя одной рукой клочковатую бороденку, а второй продолжая держать ее за рукав.

– Ну что еще, блядь, случилось? – устало спросила Лилу, ослабляя ремешки шлема. После нескольких часов в каске ее шея и позвоночник были одним столбом боли.

– Ты же знаешь, как я тебя люблю! – совершенно искренне произнес Анкман. – Побудешь тут еще пару дней, а? Не больше! Продемонстрируешь, как говорит наш генерал Шрам, присутствие кадровых частей армии Директории в зоне операции?

– Дык я и не отказывалась – как и всегда, пойдем дальше выкуривать пидоров… – не понимала, к чему он клонит, Лилу. – Что меняется-то?

– А меняется, моя роза пустыни, то, что мы выдвигаемся на Гивин. Нужно блокировать его с запада, чтобы они не усилили гарнизон, пока генерал подтягивается туда основными силами. А с тобой я оставлю твоих ребят и, может, еще пару человек из больных и легких.

– То есть я должна с пятью людьми сдерживать сотню рейдеров? Ты чего, Анкман? Ты ебанулся? И еще раненых мне оставляет. Да забери их с собой, не очень-то и надо!

– Погоди, золото мое, не горячись! Во-первых, их уже не сотня, а человек семьдесят, и большая часть наложили в штаны – сидят в своей берлоге, не высовываясь. А во-вторых, тебе не надо их штурмовать, просто пугай их и выходи из контакта. Как обычно. И наконец, в-третьих, я сразу пришлю тебе в подкрепление человека три или четыре, как только оценю обстановку под Гивином. Договорились ведь?

Лилу развернулась и в бешенстве пнула ногой какую-то кочку, в сторону полетели мелкие камни, а ее ботинок стал еще более пыльным. Затем она села на землю, скинула уже свою каску и обхватила мокрую и горячую голову руками. Анкман все крутился вокруг нее и приводил все новые и новые доводы, что-то обещал и все увеличивал свое мифическое подкрепление, а у нее в голове крутилась одна мысль: «Ну зачем я только подписалась на эту долбаную армию?!»

В этот же день, а точнее с наступление темноты, основная часть отряда Анкмана двинулась на Гивин, для того чтобы блокировать его. Разведчики группы «Двойная Альфа» следовали впереди отряда и указывали местонахождение противника. Будучи обнаруженными, они должны были отступать к основным силам, не ввязываясь в длительную перестрелку. Эта тактика себя полностью оправдала: таким образом им удалось заманить в засаду патрульную группу из десятка рейдеров, следовавших из Гивина. Массированным огнем из автоматов, снайперских винтовок и гранатомета группа была уничтожена, восемь бандитов погибли на месте, но двое легкораненых сбежали.

А Лилу осталась со своими пятью бойцами в руинах Дессы и делала все, о чем попросил ее Анкман, хоть и проклинала его каждый день так, что даже Косичка со временем начала за него вступаться. К первому декабря в районе Дессы «разведывательными группами, демонстрирующими присутствие кадровых частей армии Директории в зоне операции» было уничтожено еще семеро бандитов, после чего оставшаяся часть банды «Славных Ружей» в панике неорганизованно покинула развалины и устремилась к соседнему заброшенному городу Любек, что милях в ста на севере. Через два дня этот район покинули и разведчики Лилу – они двинулись на Нью-Стоктон. Однако, так и не дойдя до расположения отряда Анкмана и обнаружив миграцию стай диких кабанов и больших групп дикарей, движущихся вслед за кабанами куда-то на север, они к седьмому декабря снова вернулись на свою стоянку у Дессы. Затем группа Лилу до Рождества оставалась близ поселка Река Бензина, куда отошла уже от Дессы. Бобби в эти дни сделал новую литературную запись в своей потертой тетрадке: «Все это становится живым олицетворением неописуемой трагедии, окутывая разрушение в своей мрачной пелене. Ни одно слово, ни одна человеческая душа не в силах вернуть этому ушедшему краю его былую жизнь и радость. Здесь остается только глухой шепот прошлого, исходящий от развалин и пустошей, затерянный среди одиночества в кровавой истории».

Безумец из Гивина. 1 декабря 2072 г.

Сложно сказать, был ли Псих действительно безумным в психиатрическом смысле этого слова или просто выделялся среди других налетчиков особенно буйным нравом, но называли его именно так. Как его назвала родная мать и была ли она у него – никто не знал. Многие считали, что Псих вылез из какой-то самой гнилой дыры или вышел прямиком из пламени преисподней. Любимым его развлечением было сталкивать пленников с обрыва над своим логовом так, чтобы они падали и разбивались на территории лагеря. Это не только запугивало других жертв, но и добавляло им работы – надо было счищать мозги и хоронить изувеченные, переломанные тела несчастных.

Подниматься на утес, где совершались экзекуции, изнутри крепости нужно было по выдолбленной в нем кривой извилистой тропинке, похожей на горный серпантин и местами даже снабженной перилами. Псих со свойственным ему своеобразным чувством юмора называл этот путь Тропой Свободы, а всех прошедших по нему в одну сторону – «освобожденными». Скоро в Гивине образовался свой жаргон, и слова «выпустить» и «освободить» получили разные значения. Освобожденных еще живые пленники отскребали от поверхности, а выпущенные покидали это неприятное место через ворота и старались больше тут никогда не оказываться.

У Психа также была настоящая «тюрьма», оборудованная в металлическом контейнере с толстыми стенками и подвешенная на цепях над землей. Выход из этой душегубки был только через узкий люк в полу, крохотное зарешеченное окошко под потолком не давало взглянуть на небо, а днем короб так нагревался, что находившиеся там несчастные не всегда дотягивали до ночи, когда леденящий воздух пустыни заставлял их стучать зубами от холода. А еще иногда под контейнером разжигали костер, чтобы повеселить Психа истошными криками пленников.

Несмотря на высокую стену и еще более высокий склон горы, крепость Гивин была не так уж хорошо приготовлена для обороны. Всего одна наблюдательная вышка, она же пулеметное гнездо, обеспечивала охрану поселения рейдеров. Псих не собирался тратить силы на улучшение обороны, уповая на то, что стоявшая на вышке «пятидесятка» успокоит любого желающего напасть на его логово. Почти вся банда Психа состояла из уже обзаведшихся семьями рейдеров, но их жены и подруги были ничем не лучше своих мужей. Жен называли «танцующими с лезвиями», и они действительно были вооружены в основном ножами. Из-за того что как минимум половина обитателей форта были женщинами, ни дня не происходило без громких скандалов и драк, но они Психа только забавляли, поскольку развлечений в Гивине (кроме полетов с утеса и поджаривания пленных) не было. Его личные апартаменты находились в еще одной металлической коробке, пристроенной прямо к склону горы на высоте метров в пять. Подниматься туда надо было по металлической лестнице, а места внутри едва хватало для трех или четырех человек.