- -
- 100%
- +
Кроме знаний о Боге в основы исламского вероучения входит вера в Пророков Аллаhа. А именно убеждение в избранности и правдивости Мухаммада – сына ‘Абдуллаhа, араба по происхождению. То есть убеждение в том, что он был Пророком и Посланником Аллаhа Всевышнего. И это то достаточное знание о Пророке Мухаммаде, мир Ему, которое вместе с истинными убеждениями о Боге входит в значение двух свидетельств Ислама: «Я свидетельствую, что нет создателя, кроме Одного-Единого Бога, и свидетельствую, что Мухаммад – Посланник Бога».
Урок продолжался еще какое-то время, и когда я услышал, что он сводит его к завершению, я затосковал – настолько интересно было его слушать.
Я всегда любил уроки по религии, это было привито мне моими родителями. Когда я был маленьким, они водили на меня в религиозное медресе получать знания, а когда я подрос – то уже сам стал регулярно их посещать. Осознание того, что я смогу и в Грозном регулярно – вот так из уст в уста, как это и необходимо – получать знания по Исламу, очень воодушевило меня и придало спокойствия.
Вознеся руки, мы читали молитву за этим молодым парнем, а когда старики вокруг стали немного отвлекаться, я решил заговорить с ним.
– Ас-саляму ‘алейкум, – поздоровался я, а вслед за мной это сделал и Арби.
– Уа ‘алейкум ас-салям, – ответил он, кивнув нам.
– Брат, ты регулярно даешь тут уроки?
– Да, – он улыбнулся мне. – Хочешь посещать?
– Очень.
– Получал знания?
– Да, слава Богу. Но не в Чечне. Я тут буквально пару дней.
– А откуда приехал? – заинтересованно вздернув подбородок, осведомился он.
– С Москвы.
– А тут надолго?
– Да, дай Бог. Поступил тут в университет и собираюсь тут учиться.
– Дал атто бойл28, – улыбнулся он. – А куда поступил?
– В Медицинский Институт. Мой брат – Арби – тоже. Будем учиться вместе.
– Ма ша Аллаh! – одобрительно закивал молодой учитель. – Какие вы молодцы! И ты, Арби, тоже не отсюда?
– Да. Я из Ростова.
– Это хорошо, что вы вернулись. Меня и самого тут долго не было, а вернулся я не так давно. Теперь, дай Бог, осяду тут насовсем.
– Дай Бог. Только я не возвращался, – виновато улыбнулся я. – Я тут никогда и не жил, а только гостил у родственников.
Он приподнял руку, будто бы останавливая мою речь:
– Это неважно, брат. Все мы – чеченцы, находясь где-либо, кроме Чечни – гости. А Чечня – наш дом. Так что ты вернулся домой, даже если и не жил тут никогда.
Соглашаясь с ним и кивая ему, я думал о том, что эти его мысли и умозаключения опирались на его опыт, на его собственные ощущения.
Вблизи он казался даже моложе, чем поодаль, когда мне указывал на него Амир. На его голове была надета темно-синяя тюбетейка, а на плечи был накинут красивый темно-зеленый арабский бишт с золотистой тесьмой на кромках.
– Как тебя зовут? – спросил он.
– Я – Саид. А это – Арби.
– С Арби ты меня уже познакомил, – озарился понимающей улыбкой он. – Саид, хорошо. А мое имя – Муса. Будем с вами знакомы. Приходите на уроки, когда сможете.
– Да, это я и хотел спросить. По каким дням ты их даешь?
– В любой будний день можно приходить. Откровенно говоря, у меня тут нет никакого графика, но он, вероятно, будет, потому что много людей начинают сюда ходить. Но одно могу сказать точно – по будням в первой половине дня уроки слушают в основном дети. Так что ты просто не пропадай, а я буду сообщать тебе об изменениях. Наверное, определенное расписание мы все же установим. Повторюсь: я тут недавно, так что хорошенько обосноваться еще не успел.
Ближе ко времени утреннего намаза в Мечети собралось довольно много народу: по крайней мере четверть главного зала мы заполнили.
На следующее утро я получил сообщение от своего дяди Сулеймана. Он рассказал о готовящемся отборе в команду стоматологического факультета, который пройдет на университетском футбольном поле. Я видел его, когда мы с Арби ходили к директору Медицинского Института, и еще тогда наметил себе цель пропадать там часами.
– Тогда какой у нас план? – спросил Арби.
– Поедем на отбор. Там соберутся все кандидаты. Наверное, стоит поторопиться, пока ребята со старших курсов не расхватали все места.
– Там, выходит, будут студенты нашего факультета?
– Получается так.
– Это хорошо, сможем познакомиться с будущими однокурсниками.
С этим было нельзя не согласиться. Мне не терпелось познакомиться с людьми, с которыми я буду учиться. Для меня в целом было в новинку учиться в Чечне, ведь прежде я никогда этого не знал. Я был в предвкушении, но единственное, о чем я думал и чего не хотел – новых приключений. Отец наказал мне быть незаметным, быть тихим, а я уже навел суеты, еще и с таким размахом – прямо на пороге торгового комплекса в центре города, с вовлечением почти всех, кто был неподалеку.
У нас с Арби не было футбольных бутс, и мы поспешили в первый попавшийся спортивный магазин в «Гранд Парке», чтобы приобрести себе минимально необходимую экипировку. Выиграв в очередной комичной борьбе за оплату, я заказал такси по тому же адресу, что и в прошлый раз. Доехав до места, еще в машине мы увидели много бегающих по полю ребят под руководством моего дяди. Казалось, уже тут я слышу его оглушительные выкрики.
Завидев нас, Сулейман коротко махнул и указал на будку рядом с небольшим количеством зрительских мест, расположенных под прозрачным навесом в три ряда, продолжая регулировать тренировочным процессом. Будка была очень маленькой и тесной, она была завалена рюкзаками и сменной обувью. В ней пахло искусственным газоном, песком и потом.
Переодевшись первым, я вышел из будки и стал осматривать игровую площадку. Футбольное поле окружалось беговой дорожкой из резиновой крошки в пять полос, а белая краска, разделявшая эти дорожки, была почти полностью стерта. Справа за воротами – ближе к выезду с территории – находилась баскетбольная площадка за зеленым сетчатым забором.
Пройдя к полю через беговую дорожку и небольшой участок сухой пожелтевшей травы, я вышел на идеальный, свежий искусственный газон. Арби поравнялся со мной, опустившись к своим шнуркам.
– Вот мы и тут, – облегченно проговорил я про себя, осматриваясь вокруг.
Народу и впрямь было довольно много. Кто-то тренировался, устало сощуриваясь в лучах солнца, а кто-то сидел по краям, не участвуя в процессе. Тут также лежало много рюкзаков и обуви.
Сулейман, вновь повернувшись к нам со свистком в руках, жестом погнал нас совершить пробежку.
– Погнали.
Мы стали бегать вокруг поля, а я вновь ощутил эту непередаваемую умиротворенность и увлеченность, которую давали мне футбольные тренировки. Я делал все привычные упражнения, отточенные годами, а Арби повторял за мной.
Для меня футбол был чем-то большим, чем просто спорт. Тут – на поле – я всегда растворялся. Конечно, это было ничем иным, кроме как отвлечением, но эти мгновения абсолютной душевной безмятежности, добываемые физическим трудом тела, уносили на своих волнах, завлекали глубже в свои недра, будто бы убеждая тебя не возвращаться в реальность как можно дольше. Это вполне можно назвать зависимостью. Когда ты можешь часами напролет носиться по полю и бить по мячу, не взирая на усталость. Тренера не разрешали нам играть в футбол за пределами тренировочной площадки спортивной секции из-за существующей опасности получить ненужную травму, но я все равно играл. Я будто бы не мог без этого.
Мучительнее всего для меня в тренировках было то, что они были ограничены по времени. Большую их часть мы проводили в оттачивании техники, развивали выносливость, а в саму игру вступали лишь в самом конце. Каждый раз это было чем-то вроде поощрения, и сам я любил ощущение тяжелого, порой нудного труда, за щедрое вознаграждение в конце. Тем ценнее были эти игры.
Глубоко уйдя в эти свои размышления, я продолжал машинально повторять все известные мне упражнения, а очнуться мне пришлось, когда в момент разворота для бега спиной я сильно обо что-то ударился. Это был человек.
– Охренеть… – взвизгнув, тихо выругался он, когда мы оба свалились на газон. – И где теперь моя сигарета?
Вокруг пробежал смешок, кто-то издевательски захлопал в ладоши. А тот, в которого я врезался, потирая поясницу, проползал на четвереньках к выпавшей сигарете.
– Извини! – раскраснелся я, тоже утирая сильно занывший копчик и протягивая ему руку. – Я случайно.
– Да я знаю, – выпрямившись с моей помощью, усмехнулся он, подувая на сигарету. – Только ты давай осторожнее, а то я и так в футбол играть не умею, не хватало еще сломаться.
Он был самую малость ниже меня, но шире в плечах, и в целом был атлетически сложен – скорее, как боксер, нежели футболист. Руки и плечи у него были объемнее моих далеко не маленьких рук, трицепсами выдавливая синюю футболку с длинным рукавом. Короткие, аккуратно уложенные волосы и щетина у него были черными, как смола, а под длинными, но не слишком широкими бровями улыбались чуть раскосые светло-карие – почти красные, как закатная полоса горизонта – глаза.
– Да, не держи обиды. Я просто задумался.
– Ничего, – отмахнулся он. – Не местный?
Я опасался, что этот разговор вновь ведет меня к гневу.
– Да. Ты тоже? – не без доли мести, но все же по делу спросил я, потому как он был не сильно похож на местного.
Он рассмеялся.
– Нет, я целиком и полностью отсюда, – кивнул он, опустившись на газон рядом со своими друзьями и закурив сигарету.
– Не стремно тебе вот так курить? Тут ходят много взрослых людей, да и дороги вокруг. А забор – не стена. Оттуда тебя тоже видно.
Сделав затяжку, он пихнул рядом сидящего парня в бок и кивнул на меня.
– Смотри, ему не все равно, что обо мне будут говорить. А вы сидите и хоть бы кто меня поправил! – он вновь добродушно рассмеялся, и в этот раз была явная разница с тем, как смеялся Мовсар.
Сидевший рядом с ним парень, отвлекшись от тренировочного процесса, шедшего под руководством Сулеймана, устало перевел взгляд с меня на своего друга.
– Да плевать, тебя и так поносят все, кому не лень, – он говорил с совершенно нетипичным акцентом, и я решил, что он не чеченец.
– Приятно слышать, – саркастически отозвался первый.
– А вы чего не тренируетесь? – спросил успевший самостоятельно позаниматься Арби, подойдя к нам.
– Я с лечебного факультета, – ответил парень в синей футболке, указав на себя. – У нас отбор уже прошел. Я, кстати, не попал. Да и не сильно хотел. А вот этот, – он вновь пихнул второго в бок, – он вообще не с нашего факультета, курса, универа и даже не с нашего города, только живет у меня. Но я все равно взял его с собой поиграть.
– А так можно? – нахмурился я.
– Мне можно, – подмигнул он.
Арби усмехнулся.
– Что такое? – улыбнувшись в ответ на смешок, спросил курящий.
– Ты так своего друга описал, – ответил Арби, начав разминать шею круговыми движениями головы. – Примерно так можно описать и меня.
Мы вопросительно на него уставились.
– Ну, – объяснял он, обращаясь ко мне, – я тоже с другого города, ты тоже позвал меня сюда…
– Тогда уж и меня можно так описать, – перебил его я. – Ведь я тоже с другого города. А еще это я у тебя поселился, а не ты у меня.
– Ты поселился у него? Ого, это круто, – закивал парень, задумчиво сделав затяжку. – Еще круче, учитывая, что учитесь вместе. Удобно, – он выдул дым и без слюны сплюнул себе что-то под ноги. – Вы кто? Стоматологи? Педиатры? Лечебники?
– Стоматологи, – ответил я.
– Вы знаете, что ваш факультет только в этом году открылся?
– Так бывает, когда министерство образования решает добавить студентам еще вариантов для денежных профессий, – вставил его друг.
– Да, знаем.
– Классно. По сути, вы что-то типа первооткрывателей. Готовьтесь, – он сделал последнюю затяжку съежившейся сигаретой и скинул бычок на беговую дорожку. – В следующем году вам придется отбиваться от бедолаг-первокурсников.
– В смысле? – спросил Арби.
– Вас начнут донимать расспросами о преподавателях, о предметах, какие экзамены тяжелые, а какие – нет. Всякое такое. Кстати, запомните имя Макаев Рамди Аминович. Этот тип вам нервы заживо сожрет.
– Понятно, – я заканчивал разговор, который и начал-то лишь из вежливости к пострадавшему от меня парню. – Ладно, пойдем мы дальше тренироваться. И кстати я – Саид, а это – Арби.
– Я – Ибрагим, – сказал он, привстав и пожав нам руки. – А это – Ренат.
Тот уже увлекся разговором с остальными ребятами.
– Будем знакомы, – кивнули мы с Арби, побежав на второй круг.
После разминки Сулейман скомандовал нам присоединиться к остальным ребятам, и мы еще немного потренировались с мячом.
– Ну! – крикнул мой дядя, громко хлопнув в ладоши. – Теперь будем смотреть, что вы можете показать в самой игре!
Он был одет в спортивный костюм, в котором не будет холодно зимой, и от одного этого вида мне становилось дурно и душно.
– Я вас в команду уже и так запишу, но хорошо, что вы пришли. Лишних вопросов не будет, – подойдя к нам, он установил по руке у нас на плечах.
– Как тебе пацаны? – запыхался я. – Хорошо играют?
– ДIавал, – он выпятил нижнюю губу, кивая. – Некоторые тут вообще талантище, не понимаю, что они забыли в медицинском институте.
Он подозвал к себе всех, и стал распределять нас на две команды, оставив одних в своих футболках, а другим кидая кислотно-желтые манишки.
– Играем на все поле, одиннадцать на одиннадцать!
– Нас тут больше, – щурясь от солнца, подметил невысокий полный паренек с манишкой в руках.
– Поиграть успеют все, не бойся! Так! – он снова громко хлопнул, докидывая последние манишки. – Асхаб, Хасан, Заурбек, Али…
– Он уже запомнил их имена? – удивленно прошептал Арби.
– Он ведь регулярно держит свою память в тонусе, тренируя малышню.
Мы с Арби попали в команду без манишек, и Сулейман определил нам и остальным наши позиции на поле.
– Усман, давай в защиту слева, Хусейн – направо, в центре… – он потрепал бороду на подбородке, глядя на нас. – Давайте, Арби, Саид – в центре защиты. Бауди – в нападение, Малик – в пару к нему…
Я не был защитником, а играть на последнем рубеже обороны было не самой надежной задачей для меня. Я играл в центре поля и привык руководить игрой, имея подстраховку сзади. Теперь же этой подстраховкой выпало быть мне, но я не стал спорить: мне просто хотелось играть.
– Чего так загрузился? – пихнул мое плечо Арби. – Что-то не так?
– Все нормально, задумался просто… тебе удобно в защите?
Сулейман скомандовал занять свои места по обе стороны центрального круга.
– Да мне на самом деле без разницы, – пятясь к воротам и разминая ноги говорил Арби. – Толкаюсь хорошо. Наверное, это то, что нужно. – Он кивнул на меня. – А тебе в защите как?
– Увидим. Никогда в защите не играл.
– Скажи ему.
Я отмахнулся и Сулейман начал игру.
Поначалу все было вполне нормально, но мяч доходил до меня редко. Учитывая, что я играл на непривычной позиции, это было неплохо: мало ли что я мог учудить, находясь в неудобной игровой ситуации. А вот Арби меня удивил. Он был очень резвым, быстрым; очень высоко выпрыгивал – забирая верховые мячи и каждый раз срывая аплодисменты Сулеймана – а также действительно очень хорошо толкался, в пределах правил выводя соперников из строя. В нашей команде был миниатюрный парнишка, которого звали Малик. У него были сбриты виски и длинная зачесанная поблескивающая челка. Его техника была на уровне профессиональной футбольной академии: он оставлял соперников не у дел почти каждый раз, когда принимал мяч. На вид ему было будто бы лет двенадцать, настолько молодым он казался.
– МАЛИК, ПАС! – кричал Сулейман всякий раз, когда парень входил во вкус, продолжая накручивать бедолаг в манишках. – ПРОСТО ОТДАВАЙ ПАС!
Обратил на себя внимание и Хусейн, игравший в защите справа. Он буквально вспахивал свой фланг, одинаково хорошо отбирая мячи и успешно протаскивая их на чужую половину поля. Но при всей добротной работоспособности Арби и Хусейна, при всей техничности Малика, лидером казался другой человек – Бауди. Этот грузный, крепкий парень действительно был прямо типичным нападающим-столбом. Он был далеко не так уклюж с мячом, как остальные ребята, но габариты позволяли ему бежать напролом, не замечая пытающихся отобрать у него мяч оппонентов. Он забил первые два гола в начальные десять минут игры. В первый раз он, оттесняя защитников, пробежал с мячом в ногах до вратаря и катнул его ему под опорную ногу. Второй раз он замкнул пас на пустые ворота, который выдал ему Малик, представивший буквально цирковое представление из накручивания всех встречных игроков.
– Вот он вытворяет, да? – бросил я Сулейману, пробежав мимо него.
– Далеко не пойдет с таким отношением, – грубо огрызнулся тренер.
В какой-то момент наша команда, можно сказать, «просела по дыхалке», и мы стали пускать соперников слишком близко к воротам. Закончилось тем, что двое из них, эффектно обыграв меня распасовкой, точно так же обставили оставшегося Арби, а потом вышли на нашего вратаря, не оставив ему шансов. Второй их гол тоже не заставил себя долго ждать, но это уже была моя грубейшая ошибка: мы, сбив темп игры, медленно, через короткий пас пытались подобрать момент для того, чтобы выброситься в атаку, но получив очередную короткую передачу от Малика в центре поля, я промахнулся по мячу, заранее высматривая адресата. Конечно же, быстрые ребята из противоположной команды не могли не воспользоваться таким подарком. Они вновь выбежали вдвоем на вратаря, а нам с Арби и Хусейном лишь оставалось пытаться умчаться за ними.
Позиционные атаки требуют серьезной концентрации, потому что замедлившийся темп игры может привести к тому, что соперник, дождавшись удобного момента, неожиданно вспыхивает и всплескивает скоростным выпадом. Я должен был играть защитника, а потеряв бдительность и ощутив себя профессионалом после серии коротких пасов, я старался удивить всех своим видением поля. Я увидел Бауди, путавшего своим движением защитников, и хотел бросить мяч ему на ход, но в итоге растерялся и допустил глупейшую ошибку из всех возможных.
Некоторые ребята подбадривали меня. Арби сразу втащил мне по плечу, убеждая в том, что это ерунда, а Малик сразу подбежал, начав винить себя за неудобный пас.
– Нормально ты пасовал, не наговаривай, – отвечал ему я, пытаясь отвязаться от шума в ушах.
Мне было жутко стыдно, все в глазах расплывалось и укрывалось туманом, а щеки, работая на пару с солнцем, нагревались теперь еще и изнутри. Все становилось хуже, когда я видел, как Усман и Бауди недовольно крутят головой, а Заурбек, игравший в чужой команде, самодовольно хихикал.
Сулейман не стал ничего менять, и я был ему несколько благодарен. Потому что поменяй он мою позицию сразу после этого казуса – на какой-то момент я оказался бы в центре внимания, а это то, чего бы мне хотелось меньше всего.
Когда короткая сорокаминутная символическая игра завершилась с тем же счетом, который образовался после моей ошибки, Сулейман выстроил нас в полукруг, а сам, встав перед нами, начал перечислять имена тех, кто попали в команду. Все те, кто играли мало-мальски сносно (а кто-то и великолепно) – оказались в команде. Как и обещал, Сулейман внес нас с Арби в список.
– На самом деле это жестко, что у нас был только один отборочный день, потому что тут очень много толковых ребят, – сглаживал углы он. – Поэтому не расстраивайтесь, это не означает, что вы чем-то хуже. Но сегодня мой выбор таков.
Далее он продиктовал всем номер своего телефона, и попросил кого-то из нас заняться тем, чтобы мы создали групповой чат для обсуждения командных мероприятий и тренировок. Он обещал, что будет тренировать нас по высшему стандарту, и что сделает все возможное, чтобы мы выиграли турнир.
Когда мы освободили поле, наблюдавшие за тренировкой ребята вскочили с мест и помчали гонять мячи.
– Полная хрень… – запыхаясь, злобно выдул я.
– Чего ругаешься? – говорил Арби, разглядывая играющих. – Нормально было. Может, пойдем еще поиграем?
– Ты оставайся, я пойду с Сулейманом поговорю.
Арби пожал плечами и вернулся на поле, начав чеканить свободный мяч.
Сулейман, окруженный, стоял и отвечал на вопросы пролетевших мимо команды ребят. Они спокойно, без какого-либо недовольства спрашивали у него, за что они оказались вне состава. Я присел на трибуну ожидая, когда он закончит. Мне жутко хотелось оправдаться перед ним, чтобы он не считал меня бездарным, а еще мне казалось, что ему было стыдно включать меня в команду при всех, когда абсолютно каждый видел тот самый момент.
– Сулейман, – обратился к нему я, привстав, когда он направился ко мне. – Я хотел сказать…
– Я надеюсь, – он жестом разрешил мне сесть обратно и сам устроился рядом, – что ты не думаешь, что я зол на тебя из-за той помарки.
– То, что зол, не думаю. Но я хотел сказать… я ведь не защитник. И тем более не последний защитник… это вообще не моя позиция…
– Ты издеваешься? – он весело воззрился на меня. – Я не знаю на какой позиции играет единственный из моих родственников, кто любит футбол так же, как и я?
– Мало ли…
– Это чепуха, Саид! Я знаю, на что ты способен, просто я не знаю способностей других пацанов так хорошо, как твоих. Я тебя туда поставил из-за того, что не было альтернативы. А, учитывая, что ты почти профессионал – ты справился бы лучше всех. Или мне надо было этого шкета с челкой в защиту поставить?
Я приложил усилие, чтобы не вздохнуть с облегчением прямо на его глазах.
– Вот твой друг Арби – это прямо идеальный защитник! И в команде, которая была против вас, ему отлично в пару зайдет Увайс. А тебе будет твое место в центре поля, не переживай, – он подмигнул.
Мы попрощались и я, окончательно успокоившись, побрел к очереди, столпившейся у будки. Все вокруг были как будто давно знакомы друг с другом. Они общались, обсуждая не только отборочный матч, но и справляясь о делах родных и близких. В целом, нет ничего удивительного, что едва знакомые чеченцы расспрашивают друг друга о здоровье членов семьи или делах на учебе – или сразу об успехах на работе, если речь о взрослых – но их общение было куда более близким.
– Зря он так, конечно… – разговаривали стоявшие передо мной Малик и еще один парень, имени которого я не знал. – Это же игра всего лишь.
Я обернулся и увидел, что ребята, оставшиеся на поле, стали делиться на две команды, чтобы поиграть еще раз. Арби, заметив мой взгляд, жестом предложил присоединиться к нему, но я, улыбнувшись, покачал головой.
– А что он сказал именно? – фоном продолжался разговор стоявших передо мной в очереди ребят.
– А тебе сколько лет, Али? – спросил Малик.
– Семнадцать, – отвечал второй.
– А, ну ты не сильно старше, так что могу повторить это перед тобой. Он сказал что-то, что он кусок дерьма, что играть не умеет, а его все равно взяли…
– А мне восемнадцать, – шуточно вмешался я. – Может, я не должен был этого слышать?
Они обернулись ко мне, и я понял, что собеседник Малика – Али – точно ингуш. У него были светлые вдумчивые глаза, рыжеватая копна густых волос и выразительные брови. Сам он был рослым и худым, с донельзя выпирающим кадыком и светлой щетиной.
– О, брат, тебе точно не следовало это слышать, – Али понимающе кивнул.
– Почему? Я просто пошутил, – приподнял руки я и вздернул подбородок в сторону Малика. – Вряд ли и я сильно старше тебя.
– Нет, брат, мне шестнадцать, но он говорит о другом.
– А. Извиняюсь, я случайно подслушал вас.
– Просто речь шла о тебе, это про тебя так сказали, – без особой надобности неуверенно продолжил Малик.
– Что… в каком смысле? – опешил я, округлив глаза. – Вот это сказали? Кусок д-дерь… – от неожиданности я заикнулся. – Эти вещи? Про меня?
– Да, – сочувственно ответил он.
– Зря ты это сказал, – предосудительно воззрился на него Али. – Тебя никто за язык не тянул.
– Кто это был? – уставившись на них, сурово спросил я.
– Ой, – Малик явно понял лишь сейчас, к чему мог привести его незапланированный донос. – Это неважно!..
– Смеешься надо мной? Спрашиваю – кто это сказал?
– Если бы он хотел сказать в лицо – он бы сказал…
– Что ты несешь? Просто скажи мне, кто это был!
Несколько впереди стоящих ребят стали оглядываться на нас. Очевидно, что Малик боялся прослыть ябедой и уже пожалел об этом разговоре, но под моим напором совсем зеленый мальчуган не смог бы держаться слишком долго. Он коротко дернул головой в сторону поля. Я обернулся, увидев, как парни разводят мяч с центра и начинают игру.
– Кто именно? – вернувшись к Малику, уточнял я.
Мне было жаль его, когда я увидел, как он, обреченно опустив глаза, тяжело выдохнул.