- -
- 100%
- +
– Магазин, который был на входе, это магазин твоего дяди? – перебил он, указывая пальцем на прилавок.
– Да.
– Оказывается, я уже заочно гостил у тебя раз десять за последние дни.
– Вот как, то есть мы могли бы увидеться и пораньше, – я нервно почесал затылок. – Извиняй. Я как комнатное растение – люблю стены, тепло и окна.
За обедом мы много общались и веселились. Мои родственники оказывали Арби много внимания, демонстрируя гостеприимство и пытаясь его раскрепостить. Бека только и делал, что подкалывал меня, чтобы рассмешить Арби, да и я был не против.
– Если что, Арби, то знай – наш Саид ненавидит друзей, – ерничал Бека.
– Так и рождаются слухи. Испорченный телефон, – пожал плечами я, выловив взглядом смеющуюся Барет.
– Ну а что? Ты же у нас такой весь волк-одиночка.
– Поживи в Москве всю свою сознательную жизнь, окруженный людьми, которые не принимают тебя, не понимают твоего мировоззрения, и, что ужаснее – пытаются навязать свое. Посмотрим, как ты запоешь, – шутливо хмурился я, сильно преувеличивая.
– Все у тебя виноваты, кроме тебя самого, – подыгрывал Бека. – Да и у тебя причины и посерьезнее были, насколько я помню.
– Да, только давай ты будешь копаться в куске торта на своей тарелке, а не в моей голове? – угрюмо сказал я на чеченском, и все, включая молча наблюдавшего за нами с неприкрытым умилением ‘Абдул-Малика, засмеялись.
Дом дяди был намного ближе к выезду в город, и потому отъезжать мы решили именно отсюда. Бека выгнал машину Зелима во двор, а Ясин открыл ворота. Я решил, что не стану предлагать Арби садиться за руль – как сделал бы это в любой другой ситуации – потому что мне не хотелось нагружать его ответственностью за любое теоретическое происшествие, которое может настигнуть нас в дороге. Попрощавшись со своей родней, я закинул наши с Арби рюкзаки на заднее сидение внедорожника. Сев на водительское место, я настроил его поудобнее под себя, выверил зеркала заднего вида, а затем пристегнул ремень.
– Плохой знак, – дразнил Зелима Бека. – Он пристегнулся. Значит, планирует не жалеть твою ласточку.
– Он с Москвы, – устало отмахнулся Зелим. – Они там все пристегиваются.
– Как вы надоели! – засмеявшись, громко выкрикнул я через опущенное окошко, выезжая на проселочную дорогу.
Когда мы благополучно добрались до Грозного, я, высадив Арби на Трудовой, отправился отдавать ключи от машины другу Зелима. Он был на Бульваре, где машины не ездят, потому пришлось оставить ее на Проспекте и дойти до него пешком. Встретившись с ним и отдав ему ключи, я завидел Лиану, выходящую из кофейни с прозрачным стаканчиком в руках. Цвет содержимого доверия не внушал.
– Девушка, а что это вы пьете? Краситель с красителем, заправленный сливочным красителем?
Лиана, широко округлив глаза, стала искать источник звука и, обернувшись, нашла меня.
– Бесишь! – крикнула она.
– Пугаю, скорее, – иронично скорчил гримасу я. – Только вот загвоздка: меня ты боишься, а этой синей воды с пузырьками – нет.
– Отвянь от моего лимонада.
– Что делаешь тут? Грустно видеть тебя одной, но оно и закономерно.
– В смысле?!
– Ну, я все понимаю и совсем не удивлен, что у тебя нет друзей.
Она сильно размахнулась своей дорогой декоративной сумочкой, поместиться в которую может разве что горсть ватных палочек, и ударила меня по голове. Лиана, увидев, что угодила мне прямо над бровью, схватилась руками за свое лицо, выражавшее ужас и досаду.
– Прости-прости-прости-прости-прости!.. – заверещала она.
– Да все нормально, не парься, – я растирал бровь.
– Я такая дура! Хотела пошутить, прости меня, Саид, прости, пожалуйста!..
– Ну и юмор у тебя…
– Ого! – послышался знакомый голос. – Значит, это у вас семейное! А я все думал, Саид, на кого же ты так сильно похож, и кого ты мне напоминаешь!
Лиана, оцепенев, посмотрела мне за спину. Продолжая растирать больно пульсировавшую бровь, я обернулся и увидел Ибрагима.
– Что именно «семейное»? – спросил я.
– Ну, во-первых: ас-саляму ‘алейкум! Во-вторых: Марханш Дал къобал дойл35! А в-третьих: я про вашу тягу к дракам и насилию!
Ответив на его приветствие и поздравление, я пожал протянутую им руку.
– Так вы родные брат с сестрой?
Лиана тоже украдкой ответила на его поздравление и сразу немного отстранилась, делая вид, что ищет что-то в своем футляре для зубочисток, которым огрела меня секундами ранее.
– Нет, двоюродные. А что? Откуда вы знаете друг друга? – бесстрастно спросил я.
– Да я не поверю, что она ничего обо мне не говорила, – несколько печально отвечал он. – Но если так, то тогда отвечу сам: мы вместе учились.
– Понял. Ладно, у тебя там дела видимо… – я ткнул пальцем в телефон, который он держал в руках. Судя по написанному большими буквами имени по центру экрана, и по таймеру со сменяющимися числами, кто-то висел на звонке.
– Слушай, может соберемся парнями и посидим где-нибудь? Ты же тут недавно. Познакомлю тебя с ребятами! – улыбаясь, предлагал он. – Позовешь еще своего друга, будет здорово! Давай свой номер.
– Давай, почему нет, – невозмутимо и почти грубо отвечал я. – Записывай.
Я продиктовал ему свой номер, и мы попрощались. Когда он удалился, ко мне подбежала недовольная Лиана.
– Может тебя еще по второй брови треснуть?! – от ее былого сожаления не осталось и следа. – Я тебе что говорила?!
– Я обязан тебя слушаться, ты так думаешь?
– Оф-фай, Саид! – недовольно восклицала она. – Даже один тот факт, что он подошел к нам при всех и говорил с тобой – это уже может нанести тебе вред! И вот эти «во-первых», «во-вторых», так и знала, что ты у него нахватался! Когда успел?!
– Да не глупи ты. Я сам разберусь, что мне делать и с кем разговаривать. Мне без разницы, кто и что будет об этом говорить. Я о нем ничего не знаю. Ни плохого, ни хорошего. Хотя из-за твоих слов уже отношусь к нему предвзято.
– Ладно, Саид. Ладно. Ты только оглянись вокруг. На тебя уже пялятся.
И правда, люди вокруг стали с интересом вглядываться в нас с Лианой, стоило Ибрагиму отойти.
– Он и впрямь знаменитость? – неприкрыто и намеренно в ответ таращась на нагло взиравший на меня народ, спросил я Лиану.
– Да, самая ненавистная местная знаменитость.
Я обернулся к ней, желая пристыдить за такие крепкие слова, которые она себе позволяла, но передумал. Теперь меня переполняло любопытство, которое очень хотелось скрыть даже от самого себя, но не получалось. Мне всегда почему-то хотелось влезать в чужие дела. Почти всю мою жизнь меня раздражало любое популярное в обществе мнение, и почти всегда моя душа требовала идти ему наперекор. Я понимал, что у меня не может быть лишь одной точки зрения о том или человеке, пока я не удостоверюсь лично. В любой другой день я отказался бы от любой встречи с малознакомыми людьми, но особенно агрессивная прыть Лианы буквально заставила меня выяснить все самому.
Мы с Лианой решили вновь прогуляться по городу. В отличие от нашей предыдущей вылазки – эта была при свете дня, так что людей вокруг было также немало, только они не развлекались, как вечером, а были погружены в свои дела.
– Он, вдобавок ко всему, еще и известный торчок.
– ЧТО?! – подавился я кукурузой, которую Лиана предложила купить на Площади перед Мечетью. – Ты как разговариваешь? Ты вообще… – я прокашлялся, – …вообще уже за языком не следишь. Я же твой брат.
– Бу-бу-бу, как мило ты возмущаешься.
– И в каком это смысле «торчок»?
– Говорят, он что-то там курит. Что-то необычное.
– А-а, – протянул я, запивая кукурузу водой. – Так и говори: «говорят». Хотя после этих слов можно и не продолжать.
– Саид, не могут же ошибаться абсолютно все! – воскликнула она.
– Я не думаю, что Ибрагим на языке абсолютно у всех. И меня очень напрягает, что сейчас он на языке у нас.
– Ладно, я больше ничего тебе про него не скажу. Твое дело. Просто…
– Ты за меня переживаешь, я это уже слышал, – я умиротворенно ей кивнул, – Я только… погоди, – я увидел кукурузу на уголке ее губ и протянул ей салфетку. – Я только попытаюсь уверить тебя, а ты уже думай, как хочешь, – она утерла губы салфеткой и вопросительно на меня посмотрела. – Да, да, убрала. Так вот. Если я увижу, что он действительно так плох, как о нем говорят, я буду избегать его, не переживай. Мне такие знакомства не нужны.
Я решил прогуляться с ней до «Гранд Парка» – где всегда стоит импровизированный таксопарк – и отправить ее домой. Я ходил мимо машин, вглядываясь в лица водителей, чтобы найти таксиста постарше. Пройдя почти за угол торгового центра, я увидел старичка с сухим морщинистым лицом за рулем видавшей виды покоцанной машины. Я назвал ему адрес Лианы и заплатил заранее, а моя сестра, попрощавшись со мной, уселась сзади. Я провожал их взглядом, пока они не скрылись за поворотом.
– Вот так встреча, – послышалось прямо сзади меня.
Я не вздрогнул, хоть это и было внезапно и неожиданно.
– Ага, потрясающе, мы ведь так давно не виделись, – я пожал свободную руку Арби. – Что это он у тебя делает?
– На улице ему страшно, поэтому пошли домой скорее, пока этот здоровяк совсем не потерял уважение местной кошачьей братвы.
Арби забрал Боксера у родственников, у которых кот находился во время праздников. Он сидел в контейнере-переноске, и его напуганные глаза метались из стороны в сторону. Он очень жалобно и громко пищал, облизываясь после каждого громкого выкрика. Зрачки его расширились донельзя, и он сделался безумно красивым, даже красивее, чем обычно. Давно заметил, что красота кошачьих мордочек прямо пропорциональна размеру их зрачков.
У Арби за спиной был рюкзак, и я взял у него переноску с котом.
– Ух, вот он тяжелый, конечно… Что у тебя с рукой?
Правая рука Арби была перевязана эластичным бинтом в локте.
– Тетя попросила помочь ей дома, – взвел брови Арби.
– Получилось, как я смотрю.
– Ага, со стремянки свалился.
Придя домой, мы помолились, а затем я улегся на диван в своей комнате, чтобы вздремнуть. Мне еще не доводилось раскладывать его в спальное место, потому что гораздо сильнее нравилось спать вот так. Правда, из-за того, что я был длиннее, чем диван, я мог несколько раз за ночь проснуться от болей в коленях, обнаружив свои ноги на дальнем подлокотнике. Видимо мои колени прогибались, не имея опоры, и сквозь сон я всегда очень медленно сгибал ноги, боясь резким движением порвать связки. Было странно, что при этом я все равно не выдвигал диван, чтобы спать по-человечески, но в этом не было лени: мне просто было менее уютно спать на широкой постели.
Разбудил меня Арби, который протягивал мне мой вибрирующий от звонка телефон.
– Извини, но это уже четвертый или пятый звонок, – оправдывался Арби. – Может, что-то срочное.
– Ничего, – просипел я, еще не отойдя от сна. – Нормально… спасибо.
Я принял дребезжащий телефон из его рук, взглянув на экран, обжигавший мои глаза светом. Номер был незнакомый.
– Алло.
– «Брат, это Ибрагим. Мы с тобой договаривались…»
– Иб… да, да, помню.
– «Ты где сейчас?»
– Дома.
– «Я в «Гранд Парке». Знаешь, где это?»
Я усмехнулся.
– Да. Живу в двух шагах.
– «Отлично. Подходи тогда. Буду ждать».
– Когда подходить?
– «Я уже тут, так что в любое ближайшее время».
Он сбросил трубку, и я посмотрел на время: девятнадцать ноль пять. Арби, вышедший из комнаты во время моего разговора, вошел обратно и предложил выйти на улицу прогуляться.
– Ты прямо вовремя. Мне звонил Ибрагим, я видел его сегодня, и теперь он хочет встретиться.
– Зачем?
– Понятия не имею.
Помолившись, мы вышли из дома и направились к торговому центру через его задний двор, а не через Проспект. Солнце село, но его красноватый свет все еще задерживал наступление ночи. Рабочий день еще не закончился, и люди пока не возвращались в свои дома. В такие моменты жизнь на Трудовой была нетороплива. Городские шумы добирались сюда сквозь преломление вязкой зернистой жары, и затухали в ее волнах. Иногда тишину нарушали громко спорящие дети в футболках, достигавших их тоненьких коленок. Они носились друг за другом и дрались, пискляво возмущаясь друг на друга либо за украденное мороженое, либо за отказ поделиться велосипедом. Вот женщина выуживает постиранные вещи из объемного таза и вывешивает на леске, протянутой между двумя столбами прямо напротив дома. Тут же неподалеку с телефоном у уха стоит смуглый лысоватый молодой мужчина, зачем-то старательно пытаясь удержаться на потрескавшемся бордюре в своих кожаных шлепанцах с ремешками. Все это было мне настолько по душе, что, казалось, мне никогда не избавиться от этого «синдрома гостя». Или же такая моя большая любовь ко всему вокруг и является следствием осознания того, что я дома? Возможно, и так. Только мне всегда казалось, что, находясь на родине, ты перестаешь относиться ко всему с особенным трепетом, считая это обычным делом.
Подходя ближе к «Гранд Парку», я увидел Турнене.
– Очуметь…
Арби сначала вопросительно взглянул на меня, а потом устремил взор туда, куда смотрел я. Знаменитый автомобиль стоял на парковке, находящейся ровно на середине пути между нашим домом и торговым центром. Вокруг него бегали дети, а ребята постарше, как бы невзначай, фотографировали, умело пытаясь это скрыть. Были и те, кто, ничего не стесняясь, щелкали себя на фоне Турнене. Только лишь девушки, старательно делая вид, что безразличны к этой провозглашенной обществом достопримечательности, самоотверженно проходили мимо. Не иначе, как думали, что сам владелец сидит там за затонированными стеклами, безусловно обращая внимание на их неприступность.
– Она просто обалденная… – продолжал я.
– Да, вживую намного впечатляюще, чем на фотографиях, – кивнул Арби. – Интересно, что она тут делает.
Нахмурившись, я воззрился на него, а потом меня осенило.
– А-а-а, я же не рассказывал тебе. Это машина Ибрагима.
Арби не сильно удивился.
– Здорово. А ты откуда знаешь?
– Мне моя сестра рассказала.
– Понятно. А сам он, получается, внутри? – он кивнул в сторону «Гранд Парка».
– Да, ждет нас.
На входе в торговый центр я набрал номер Ибрагима, но дожидаться его ответа мне не пришлось: он сидел в открытом ресторане, расположенном по центру вестибюля на первом этаже.
– Вон он.
Ибрагим, казалось, с завершения нашего телефонного разговора просидел вот так, как сейчас: вполоборота на стуле, обняв спинку, потрясывая ногой и закусывая губы. Завидев нас, он очень резко вскочил, приманил нас рукой и, широко улыбнувшись, стал дожидаться, пока мы к нему подойдем. Мы поздоровались.
– Садитесь тут, братья. Как у вас дела? Не оторвал вас ни от каких важных дел?
– Нет, все нормально, – ответил Арби.
– Будете что-нибудь? Я пока только кофе попил, но я ужасно голоден!
Он сильно нервничал, о чем свидетельствовал его неуверенный, блуждающий взгляд. Ибрагим поеживался, хрустел пальцами, и мне стало его немного жаль. Я решил не смущать его отказом.
– Вот меню, – он суетливо протянул нам с Арби глянцевый лист.
– Пицца же тут есть? – с напускным участием интересовался я.
– Да, должна быть. Тоже буду пиццу, хороший выбор!
Мне становилось все более некомфортно.
– Я буду суши, – добавил Арби.
Отправив официанта с надиктованным заказом, Ибрагим стал много разговаривать. Это выглядело похожим на то, будто он показывает какой-то фокус, и потому вынужден отвлекать наше внимание своей речью – настолько она казалась странной и необязательной. Он начал рассказывать нам об университете, в котором он уже проучился год, и осенью начнет обучение на втором курсе; поведал о каких-то коррумпированных схемах по сдаче экзаменов, и что он знает людей, которые ими промышляют, на случай, если кто-то из нас захочет получить отметку в зачетке таким способом; стал говорить о каком-то своем друге, который уехал в Европу и пропал, и что это самый близкий его человек и чуть ли не единственный друг. В какой-то момент он вскользь упомянул о том, что сейчас общество в Грозном настроено по отношению к нему очень враждебно, но, даже без нашего с Арби внимания к этому, все же произнес фразу: «Я не очень хочу об этом говорить».
– А, значит, про это и говорил твой друг на отборе? – поинтересовался лишь я.
– Ты про Рената? Да, он любит подшучивать над этим.
– Как-то лицемерно, что к тебе якобы все настроены недружелюбно, а от твоей машины не отлипают никак, – я пожал плечами.
– Ого, а откуда ты знаешь, что «Турнене» – моя? – небывало просиял Ибрагим.
Я запнулся, потому что мой ответ мог вызвать в нем мысли, которые я бы не хотел поселять в его голове. Но, судя по выражению лица Ибрагима, было уже поздно.
– Лиана рассказала?
Он продолжал улыбаться, и улыбка эта больше походила на защитную реакцию. Еще на тренировке я сразу отметил, что он выглядит каким-то поникшим. Если смотреть только на его глаза, может показаться, что ему лет пятьдесят, настолько печальный и уставший у них был вид.
– Да. Мы же сегодня с тобой как раз столкнулись.
– Она говорила что-нибудь еще?
– Да. Например, попросила меня купить кукурузу. Еще мы обсуждали с ней вред кино и сериалов… или ты спрашиваешь меня не об этом?
Ибрагим рассмеялся, явно все поняв.
– Ладно, не буду тебя мучить.
Нам принесли заказ, что было как нельзя кстати, потому что разговор заходил в тупик. Я был очень голоден, и со своей небольшой пиццей я расправился очень быстро. Ибрагим с Арби продолжали есть.
– Вас ведь в итоге обоих взяли в команду? – откусывая горячий дымящийся кончик пиццы, спросил Ибрагим.
– Да, – кивнул Арби.
– Команда крутая у вас, хорошо играли.
– Ага, только не особо дружная, – ухмыльнулся я.
– Кстати об этом. Забудь о Бауди. У него не все дома.
– Ну и что? – я сложил руки на столе. – Он же не сумасшедший, а здоровый и отвечающий за свои слова и поступки человек. Не маленький же.
– Я помню его со школы. Он всегда был малость придурковатым. Иногда он такие шалости проворачивал, после которых проблеваться хочется.
Арби приподнял зажатый между китайскими палочками ролл.
– Спасибо.
Ибрагим рассмеялся.
– Прости, брат. А представь, каково мне? Ведь я все это своими глазами видел. Как я вообще вырос адекватным после такого?
Арби подавил смешок.
– Серьезно, – улыбнулся Ибрагим, – если я что-то и знаю, так это то, что его не исправить никакими избиениями. Он очень-очень мутный тип. Его разве что только игнорировать смысл имеет.
Я кивнул хоть и не был согласен, просто он как-то уж слишком сильно привязался ко мне на тему этого Бауди. Было ощущение, что он хватается за эту тему разговора, как за спасательный круг, который вывел бы его из бездны абсолютного отсутствия любых других пересекающих нас поводов для общения. Или же он просто пытался подобраться к какому-то определенному разговору.
Только мне в голову пришла эта мысль, как я решил напрямую его об этом спросить.
– Слушай, Ибрагим, ты же не просто так нас сюда позвал… – начал было я, но он, пережевывая пиццу, посмотрел мне за спину, улыбнулся и встал.
Я обернулся и увидел Джохара. Удивившись, я ткнул Арби и кивком головы указал ему на идущего прямо к нам парня.
– Джохар! – громко поприветствовал его Ибрагим, раскинув руки, словно принимал его в гости. – Как ты, брат?
Я и Арби тоже привстали со своих мест, чтобы поздороваться.
– Да ладно?! – Джохар широко округлил глаза. – Ты ничего не напутал, Ибрагим? Ты говорил, что встретишься с тем, кто на тренировке побил Бауди. Ты хочешь сказать, что это он?! – он указал на меня, недоумевающе таращась на Ибрагима.
– Да, а что? – весело ответил тот.
– Никого я не… – пытался вставить я, но их диалог слишком разогнался.
– Так это он и есть, кто Мовсара вырубил тут несколько дней назад!
Теперь уже и Ибрагим вылупился на меня, а потом, поставив руку мне на плечо, начал смеяться.
– Саид, тебя что, без наручников из дома выпускать нельзя?
Я был слегка выведен из себя и очень хотел это ненавязчиво продемонстрировать. Совершив небольшое усилие над собой, я постарался негрубо, но акцентированно убрать его руку со своего плеча.
– Да уж, он будто приехал всех тут поработить грубой силой, – Джохар шутил, но в нем прослеживалось некоторое недовольство мной. – Это очень плохо, не стоит наживать себе врагов. Тем более, если ты тут не так давно.
Мне хотелось сказать «плевал я на твое мнение», но меня перебил Ибрагим, и то, что эти слова столпились у меня в глотке, было на пользу, потому что к Джохару я относился нормально, и он в целом казался довольно положительным парнем.
– Ты сегодня придешь, Джохар? Все в силе?
– Да, думаю. Не очень люблю твоих друзей, но да, приду. Только чтобы тебя не обижать.
– Ну, мое окружение – это мое окружение. Я тебя ни с кем из них близко сближаться не призываю, – учтиво кивнул Ибрагим.
– А вы? – обратился к нам Джохар. – Придете?
– Мы ничего об этом не знаем, – ответил Арби.
– Вот как только ты нас оставишь, я их позову, а согласились они или нет – узнаешь вечером, – сказал Ибрагим.
Джохар кивнул и, резко посерьезнев, озираясь, приблизился к Ибрагиму и говорил уже тише, словно рассказывает секрет:
– Слушай, а ты хорошо все обдумал? Я считал, что ты решишь завязать с этими посиделками после случившегося.
Ибрагим, переведя хмуроватый улыбчивый взгляд с него на нас – и обратно, ответил так же тихо:
– Ты же видишь, что нас слышат два этих ни в чем не повинных джентльмена, да? Мы можем перенести этот разговор?
Они нервно посмеялись, и Джохар, попрощавшись с нами, удалился, а мы вернулись за столик.
Народу вокруг становилось все больше: вечер. Чем больше молодых людей появлялось в торговом центре, тем меньше трепета и любви к окружающим во мне оставалось. Но одна картина привела меня в неистовство. Парни с наглыми ухмылками, со вздернутыми почти параллельно полу и потолку подбородками, костыляли отвратительными вальяжными походками за девушкой, выглядевшей так вульгарно, что меня ударило замешательством: как это вообще возможно в Чечне? Ее платье тесно обтягивало ее формы, а раскачивающиеся бедра заставили меня отвернуться в противоположную сторону.
– Что это с тобой? – настороженно спросил Ибрагим, не спуская с меня глаз.
– Что?
– У тебя челюсть гуляет, – он погладил свой подбородок и указал на мой. – Насколько я могу судить – у некоторых людей так выглядит агрессия.
– Я просто… – я не знал, стоит ли вообще затрагивать эту тему, но я просто не сумел ничего придумать, что можно было бы подставить вместо моих реальных размышлений. – Я немного в шоке. Там у девушки видны очертания белья под платьем, и это я заметил при том, что сразу же взгляд убрал… а парни вместо того, чтобы ее игнорировать, ходят за ней с телефонами.
– Тебя это так озлобило?
– Да, оно…
– В таком случае привыкай, – он глубоко вздохнул. – Тут есть и такие девушки.
– Девушки? – встрепенулся я, почувствовав, как к моим голосовым связкам стремительно рвутся всеми силами удерживаемые мною ругательства. – Девушки что-то решают тут? Женщины вообще что-нибудь решают? Как я знаю, всем заправляют мужчины. Ведут общество и направляют его – мужчины. И для этого не нужно издавать какие-то писанные указы или законы. Достаточно вот так, как поганый, подлый, ничтожный ублюдок бегать и пялиться на задницы вот этих вертихвосток, чтобы они решили, что им это позволено, и что именно это нужно этим подобиям мужчин.
– Ого, – Ибрагим, приподняв брови, закивал. – Знаешь, я полностью с тобой согласен. У меня точно такие же мысли. Только, к сожалению, не все так идеально.
– Это не означает, что надо пускаться во все тяжкие! – возразил я. – Оно и не будет идеально в наше время. Человек ведь, зная, что он не сумеет несметно разбогатеть – не перестанет работать, чтобы зарабатывать хоть что-то. Разве есть лишь две крайности, при которой либо все люди тут обязательно должны быть святыми, либо же должны быть вот такими – отвратительными и мерзостными?!
Ибрагим, будто сраженный, признательно закивал.
– Ты затронул такую тему, с которой не поспоришь, – вмешался Арби. – И говоришь правильно, но забивать свою голову этим не стоит. Я вижу то же, что и ты. Конкретно с этими людьми нам с тобой и Ибрагимом ничего не поделать. Единственное, что мы действительно в состоянии сделать – контролировать самих себя.
– Ладно, я и впрямь разошелся, – согласился я и повернулся к Ибрагиму. – Я хотел спросить у тебя, почему ты нас позвал?
Он отложил свою тарелку и, сцепив пальцы, опустил руки на стол.
– Я к вам, на самом деле, с просьбой хотел обратиться. И она будет довольно наглой, но не настоятельной. Дело в том, что я…