- -
- 100%
- +
– Бульвар Дудаева, дом семнадцать, – обратился он к таксисту.
Солнце стояло не так уж и высоко, но все равно жгло глаза, а от духоты я уже успел целиком вспотеть. Дряхлая машина такси была нагрета настолько, что выставить локти за спущенное окошко без ожогов было просто невозможно.
На Арби было темно-зеленое поло и тонкие льняные темно-бежевые брюки, а на ногах легкие кеды. Я коротко оглядел себя – все темное и грубое. Плотные штаны, от которых в такую жару прели ноги, длинная черная футболка и массивные темно-синие кроссовки с замшей на носках. Арби показался разумно подходящим к каждому аспекту своей жизни человеком, одевшись по погоде, в то время как я оделся так, словно на дворе стоит начало осени.
– Зачем мы едем туда, Саид? Ты сказал, что расскажешь по дороге.
– Да, точно. В общем, у моего отца немало знакомых и друзей, в том числе и полезных. Говорят, он в свое время очень многим помог и многие остались его должниками, хоть он ни от кого ничего и не требует. Они сами при удобном случае пытаются оказать ему помощь, подсобить где-то делом или своими связями и знакомствами. Один из таких его «должников» – директор Медицинского Института. Мы можем прийти к нему лично с документами и освободимся таким образом от того, чтобы стоять в очередях.
Водитель оскалил золотые передние зубы в улыбке и бросил на нас короткий взгляд через зеркало заднего вида.
– По-чеченски почему не говорите? – спросил он с сильным, но в то же время приятным акцентом.
– Никаких проблем, – улыбнулся Арби.
Дальше мы говорили только на чеченском языке.
– Так вот, – продолжал я. – Мне показалось, что я могу взять тебя туда с собой, чтобы ты не стоял и не парился в очереди.
– От такого я точно не откажусь, – он учтиво кивнул. – Если это не будет проблемой, то я был бы тебе очень благодарен.
– Я думаю, что никаких проблем не возникнет. Я же не толпу с собой притащу.
– Ты отцу сказал?
– Нет, а зачем?
– Он может посчитать, что это плохая затея, – стыдливо сказал Арби.
– Нет, тут никаких проблем не будет. Если что – я отвечаю. Но, опять же, никаких проблем.
Доехав и выйдя из такси, мы оказались у железных ворот с облезлой зеленой краской на прутьях. Молодые люди цепочкой продвигались от ворот в сторону учебных корпусов.
– И куда нам? – спросил Арби.
Я растерянно оглядывался, пытаясь понять, где тут приемная комиссия. Спрашивать никого вокруг я не решался. Хоть я и любил всех этих людей искренней, бескорыстной любовью, я всегда считал себя чужим среди них. Даже не столько чужим, сколько нежелательным.
– Туда, – сказал я, решив, что нам нужно следовать за цепочкой, что огибала ближайшее к соседней улице здание.
Пройдя немного, мы стали различать силуэт таблички, на которой большими буквами было напечатано «ПРИЕМНАЯ КОМИССИЯ». Картина была очень суетливой. Молодые ребята, сидящие на ступеньках, с прижатыми телефонами к одному уху, и рукой к другому; девушки, размахивавшие перед своими лицами сложенными в файле документами, отгоняя летний зной; крупные грузные мамы в длинных платьях и испаринами на лбах.
Я чуть потянул и растряс футболку над грудью, пытаясь охладиться.
– Ты бы в куртке еще пришел, – повел бровью Арби. – Зачем так утеплился?
– Утеплился? – хохотнул я. – Ты меня очень плохо знаешь. Я вообще почти не замерзаю никогда, и даже зимой хожу налегке.
– Значит, просто черное любишь?
– Да. Черные футболки – моя слабость.
Мы стали просачиваться через толпу гудящих абитуриентов и их родителей. Поначалу я пытался что-то бормотать в оправдание нашей наглости, но быстро понял, что никто не обращает на нас никакого внимания. Когда мы вошли в холл, то обнаружили, что людей здесь намного больше. Я стал оглядываться, прикидывая, кто мог бы помочь нам разузнать, где найти директора Медицинского Института. Лица посетителей были настолько напряженными, а лица принимающих были настолько суровыми, что я глубоко вздохнул: придется опять разговаривать с необоснованной позиции виноватого. Арби как хвостик ходил за мной, и я все ждал, когда он начнет что-нибудь расспрашивать, дополнительно сбивая меня с толку и раздражая. Но он молчал. Я уже было поднес палец к плечу стоявшего передо мной мужчины из приемной комиссии, как вдруг выхватил образ, не похожий на другие в этом суетливом месте. Единственное лицо в помещении, не выражавшее стресса. Эта молодая женщина, скрестив руки на груди, шла очень быстро. Промелькнув в коридоре, она скрылась за стеной.
– Пойдем! – поторопил я Арби.
Мы трусцой взбежали по лестнице и направились за женщиной. Она почти бежала, и мне пришлось буквально ее догонять, а ситуация в моих глазах стала потихоньку терять целесообразность. Но я зашел слишком далеко, окликнув ее.
– Йиша20! – позвал я.
Она обернулась, и я обрадовался, что на ее лице действительно нет теней раздражения или усталости. Она была взбудоражена и возбуждена, явно из-за чего-то переживая или чего-то боясь. Крупные подведенные карие глаза на красивом лице с некой опаской осматривали нас с Арби.
– Да? – отозвалась она с прислоненным к уху телефоном.
Мы с Арби нагнали ее.
– Извините, я не видел, что вы говорите по телефону.
– Ничего. Какой-то вопрос? – отвечала она с небольшой одышкой.
Она выглядела не старше тридцати. На ней был медицинский халат, а рыжие волосы накрывал платок. У нее были тонкие выразительные губы и очерченные скулы.
– Мы хотели узнать, где можно найти директора? Нам нужен директор…
– На втором этаже свернете направо, пройдете до упора, и потом налево. Там будет дверь с табличкой… ну, сами увидите.
– Как к нему обращаться? – подсуетился Арби.
– Расул Ахмедович, – ответила она, коротко взглянув нам за плечо. Улыбнувшись, она спешно удалилась.
Выдохнув с облегчением, я, дождавшись, когда она отойдет от нас на достаточное расстояние, подмигнул Арби.
– Красивая, да? Очень даже.
– Красивая, – повторил он.
– Кстати, я знал, как зовут директора.
Арби только пожал плечами, и мы поднялись по лестнице на второй этаж, разминувшись с пролетевшим мимо нас мужчиной в белом халате, который чуть меня не сбил. Мы дошли до нужной двери с надписью «Директор
Медицинского Института: Батаев Расул Ахмедович». Она была приоткрыта и по доносящимся оттуда голосам я понял, что там проходит что-то вроде собрания.
– Посидим где-нибудь тогда? – рассеяно предложил я, вспомнив, что видел буфет на первом этаже.
– Да можем и тут постоять, если хочешь. Мало ли, упустим его – и приходили зря, считай.
Мы прождали какое-то время, и это было довольно неловко. Несмотря на то, что нам удалось поладить сразу же после знакомства, мы все еще были на стадии притирки. Первое впечатление вполне может оказаться обманчивым как для него, так и для меня. В глаза сразу бросалось некое сходство в поведении, ведь иной непохожий на меня человек стал бы много разговаривать, пытаясь заполнить эти некомфортные паузы. Люди редко осознают – или же их редко волнует – что меня намного сильнее тяготит пустая болтовня, нежели нависшая тишина. Видимо, с Арби так же.
Голоса из-за двери стали приближаться, и оттуда вышло с дюжину мужчин и женщин. Судя по халатам и костюмам, я решил, что это преподаватели института. Проводив их всех взглядом, я осторожно заглянул в кабинет, и увидел, что кто-то там все же остался. Приглядевшись, я узнал в собеседнике Расула Ахмедовича своего дядю Сулеймана.
– …потому что в этом году его хотят сделать максимально серьезным! Тот, кто это придумал, на самом деле, большой энтузиаст… – говорил Расул Ахмедович и, едва завидев меня, отвлекся от разговора. – Чем могу помочь?
Сулейман обернулся.
– Да это же Саид! – громогласно объявил он.
– Ничего себе! – тотчас вскочил Расул Ахмедович. – Это Саид?! Вот этот вот здоровый мужик?! – он подошел ко мне и приобнял по-чеченски. – Да уж, не ожидал я увидеть такого здоровяка!
– Да не такой уж я и здоровяк, – смущенно улыбался я, приспустив глаза.
– А что поделать? Я-то видел тебя вот таким малышом в последний раз! – он установил ладонь на уровне своих коленей. – А теперь ты больше меня!
– Ну, Расул, быть больше тебя не так-то сложно! – хохотнул Сулейман и с оглушительным треском схватил меня за плечи.
– Это Арби, – представил своего спутника я.
Арби тихонько вошел за мной в кабинет и поздоровался с ними. Сулейман вдруг заторопился, вероятно поняв, по какому делу я пришел.
– Расул, ты мне и одного слова не дал сказать, наверное, боялся, что если я не дослушаю тебя, то обязательно откажусь. Но как только я услышал про эту идею, у меня не возникло никаких сомнений в том, что я хочу в этом участвовать!
Я не понимал, о чем они говорят, но увидел, как Расул Ахмедович удовлетворенно выдохнул:
– Точно? Ты уверен?
– Да, мне только нужно будет немного подправить свое расписание, чтобы не возникало никаких проблем.
– Отлично! Только постарайся, чтобы это совпало со сроками начала сезона. Я ведь могу на тебя рассчитывать?
– ДА! – провозгласил Сулейман своим громким раскатистым голосом. – Ладно! Вы тогда тут общайтесь, а я пойду! Расул, – он поочередно обнимался с нами. – Не грузи их так, как грузил меня, ладно? Они тебе не скажут, но ты абсолютно невыносим!
Они рассмеялись, и Сулейман вышел. Я был удивлен их отношениями, ведь мой дядя был гораздо моложе директора, с которым общался как с ровесником. Было очевидным, что они знакомы с давних времен.
Расул Ахмедович был мужчиной в возрасте, старше моего отца. У него были прямоугольные очки в тонкой оправе, а на стройные руки, ноги, и выпирающий под рубашкой живот был надет строгий серый костюм. Он был гладко выбрит, а на его голове прямо посреди поляны седых волос обосновалась залысина.
– Так, садитесь, – устраиваясь в своем кресле, указывал нам на стулья он. – Напомнишь мне, Саид, кем вы с Арби друг другу приходитесь?
Он говорил уже серьезно, деловито, как если бы мой дедушка рассказывал о том, как правильно лечить простуду картофельными ингаляциями.
– Это… – я подумал, что было бы нагло вот так привести с собой друга, и потому меня в какой-то момент подмывало сказать, что это мой родственник. Лгать я все же не взялся. – Это мой друг.
Расул Ахмедович снял очки, и, улыбнувшись, сложил руки на столе, как первоклассник за партой:
– Понял. У вас с собой все, что нужно?
– Да, – ответил я.
Мы положили на стол свои документы в файлах. Надев очки, он взялся изучать. Глядя на копию паспорта Арби, он задумчиво произнес:
– Абдуллаh не говорил, что с тобой будет друг.
– А он и не знал. Я и сам не знал, что Арби будет поступать сюда. А потом решил, что неплохо будет взять его с собой.
– И правильно решил! – улыбнулся он. – Только, надеюсь, у тебя больше нет друзей, поступающих в наш институт.
Это было довольно хлестко, хоть и подавалось дружелюбно, но перед Арби мне стало немного стыдно.
– Так как твой деваш попросил меня вас не грузить, могу лишь сказать, что вы, считайте, уже студенты ЧГУ! Поздравляю вас! – торжественно заявил он и снова снял очки.
– Дел рез хийл, – хором сказали мы с Арби.
Я был удивлен тому, как быстро все прошло. Спустя пару минут после того, как мы вошли в кабинет, мы с Арби встали и направились к двери, а директор, держа руки в карманах, провожал нас.
– Дома все хорошо? – спросил он, положив руку мне на спину. – Как отец? Мама?
– Да, все нормально, слава Богу.
– Тебя он сюда отправил, – недовольно нахмурился он. – А сам когда объявится?! Столько раз сюда приезжал, так и не увиделись мы с ним.
– Ну, вы оба уже занятые люди, а отец мой приезжает стихийно в основном. Последний раз он был тут, когда…
– Да, – сочувственно кивнул Расул Ахмедович. – У Висайта случилось горе. Это было ужасно. Мы ведь все с детства знакомы, я тоже знал его жену. Мы все в одной школе учились.
– Да, папа рассказывал. Он еще говорил о том, как вы всех пытались утащить за собой в мединститут.
– Ха! – нервно рассмеялся директор. – Жук! Он, может, никогда этого не покажет, но будь уверен, что он жалеет, что не послушался меня! – он утер глаза. – Ладно, Саид, Арби, еще не раз увидимся с вами, больше не гружу!
После того, как наша аудиенция у директора завершилась, мы спустились и были вынуждены вновь протискиваться сквозь столпившихся у входа в корпус абитуриентов.
– Ты просто не представляешь, как я благодарен, что ты помог мне избежать этих очередей, – сдержано говорил Арби, окидывая взглядом толкучку.
– Пустяки, – ответил я. – Ничего особенного в этом нет.
– Саид! – услышал я громогласного Сулеймана.
Он стоял, скрестив руки на груди и опираясь на свой заведенный автомобиль. Его широкая белая улыбка, казалось, отражает и отблескивает в лучах палящего солнца. Он почти всегда носил спортивный костюм, в котором не будет холодно в середине осени, пусть на улице и разгар лета.
– Я чуть не уехал, но потом решил, что хочу рассказать вам, о чем я общался с Расулом!
Автомобиль стоял прямо у шлагбаума, а парень, дежуривший на пропускном пункте, терпеливо ждал, когда Сулейман уедет.
– О чем же? – вопросительно уставился я на него.
– Он рассказал, что в этом учебном году будет организован какой-то обалдеть какой серьезный футбольный турнир. Участвуют три университета. Сначала заруба будет между факультетами в каждом вузе. То есть чемпионом вуза будет команда только одного факультета.
Я глянул за спину Сулейману – парень, держа палец над кнопкой шлагбаума, натянуто мне улыбнулся.
– А дальше будут полуфиналы, где зарубятся уже разные институты. Но институтов-то у нас тут всего три, поэтому ерунда какая-то получается. Либо двум командам позволят представлять один вуз – что очень тупо даже звучит – либо все соперники проведут между собой по два матча. Кстати, есть возможность, что финал будет проходить на главном стадионе, но это еще обсуждается.
Признаться, такого шквала информации я от него не ждал. Услышанное страшно взволновало меня, ведь я всегда очень сильно любил футбол.
– Балдеж, да? Ты много лет занимался футболом, Саид, и тебе должно это понравиться! – самодовольно вещал он. – А ты как, Арби? Интересно? Играешь?
– Играть умею, только я никогда не занимался.
– Ну, что скажешь, Саид?
– Да я просто поверить не могу, что здесь будет проводиться что-то подобное!
Сулейман хлопнул в ладоши, хвастливо приподняв подбородок:
– Я не сказал главное! Расул попросил меня тренировать какой-нибудь факультет из Медицинского Института! Но я еще не выбрал и не дал свой ответ.
– Все настолько серьезно, что у нас еще тренера будут?
– Совершенно верно! Ну, что? Будешь рад, если тебя будет тренировать твой дядя?
– Да, конечно! А что с твоей группой?
– Что-нибудь придумаем, нестрашно. Буду совмещать или меня кем-нибудь заменят.
– Понятно. Ну, – широко улыбнулся я. – Мы поступаем на факультет стоматологии, так что выбирай его!
– Решено! – он по-ребячески потер руки и заговорил на чеченском. – Какие планы? Давайте домой подброшу.
– Давай, – быстро среагировал я, подмигнув парню, что уже устал дожидаться нас за пультом шлагбаума. – Садись, Арби.
Адресом Арби была улица Трудовая, дом сорок три, и я отметил, что она крайне уютная. Она располагалась прямо за многолюдным «Гранд Парком», но находилась как бы на отшибе от него, оканчиваясь крутым склоном над мелководной Сунжей.
Вероятно уюта добавляла атмосфера миниатюрного городка, где всего хватает. Длиннющий пятиэтажный дом, в котором жил Арби, нависал над проезжей частью, а со стороны двора – по всей длине сорок третьего дома – стояло еще четыре здания. Три из них также были жилыми, а одно – крайнее, что располагалось ближе к Сунже – было медицинским центром. В самом сорок третьем доме на первом этаже последнего подъезда был продуктовый магазин, и я приглядел еще один позади медицинского центра. Тут были и банкоматы прямо посреди улицы, а, пройдя вдоль одного из домов, стоящих напротив дома Арби, можно было наткнуться как на палатки с фастфудом, так и на окошки с шаурмой. Такие улицы меня привлекают больше, чем крупные известные достопримечательности. А жить здесь, вероятно, очень атмосферно. Я второй раз за утро поставил себе цель посетить подмеченное место в городе.
Провожая Арби, я договорился встретиться с ним вечером после ифтара.
– Давай сами дома сделаем разговение водой и финиками, а вот когда увидимся, тогда и наедимся, – предложил я.
– Я стараюсь сильно не наедаться, но заметано.
Когда Сулейман привез меня к дому ваши, я стал приглашать его зайти, но он отнекивался и только просил передать приветствие всем домашним.
Ваша сдержанно, но с интересом воспринял новость о том, что Сулейман будет тренировать меня в университетской футбольной команде. А вот новость о серьезном футбольном турнире удивила его сильнее.
– Неплохо-неплохо, только вряд ли вам будут платить, как футболистам, тогда и смысла этим заниматься нет, – говорил он.
– Да ладно тебе. Интересно же все равно. Амир, вроде как, тоже играет в футбол у себя…
– Да, в ГГНТУ у них секция есть, играют. Видимо, тоже будут участвовать. Глядишь – друг против друга еще попадетесь.
– Ну тут загадывать рано… а где он, кстати?
– Они с Селимой поехали в магазин.
– Понял, ваша, я пойду посплю немного. Разбудишь меня на намаз?
Сон во время поста – дозволенная и приятная мера, позволяющая не голодать большую часть времени. Такая роскошь, конечно, была доступна не всем, ведь большинство людей занято либо домашними делами, либо работой. Дядя Висайт в месяц Рамадан всегда брал себе отпуск. Он вообще когда угодно мог себе его взять, потому что занимал на работе руководящую должность. Где и кем он работал меня никогда не интересовало, да и окружающие сами об этом не говорили, так что эта тема теряла для меня какой-либо интерес.
В этот священный месяц я довольно часто спал днем, а утверждали, что в будущем я еще успею сполна ощутить все испытания поста, когда не буду столь беззаботен, как сейчас. Постясь, я не мог сказать, что испытывал тяжелую жажду. Я по большей части испытывал голод, потому что всегда любил поесть, из-за чего в детстве был полным ребенком. Обмен веществ, доставшийся мне от отца, мог бы помочь мне сохранить полноту и сегодня, если бы я не взялся за себя три года назад. Лишние часы в спортзале на занятиях по футболу, а также преимущественно правильное питание позволяли мне держать себя в хорошей физической форме. Я был стройным и крепким, с объемными мышцами груди и плеч, но никогда не ставил себе цели выглядеть красиво или внушительно – я лишь хотел быть в крепком и здоровом теле. Мне нравилось это наивное ощущение постоянного пребывания наготове. Часто в автобусах сквозь мои мысли проносились различные возможные сценарии: автобус заваливается и грохается набок, а я благодаря своей сноровке и физподготовке по одному вызволяю застрявших пассажиров; бандиты захватывают всех пассажиров в заложники и во главе я – их спаситель, способный на быстрые атаки и грамотно использующий сильные ноги, выбивая автоматы у них из рук, и всякое такое. Расскажи я кому такое, точно стал бы посмешищем, но самому себе я представлялся очень крутым и сильным.
Проснулся я от звука азана на моем телефоне. Я сел в заправленной кровати и пусто смотрел перед собой, вспоминая, где я нахожусь и какой сегодня день. Я не выспался. Хотелось поспать еще, но было нельзя, и поэтому я лишь прилег обратно, глядя в потолок. В комнату бесцеремонно вошел ваша и хотел было начать меня будить, но заметил, что я не сплю. Когда он скрылся за дверью я встал, протер глаза и посмотрел в зеркало. Оттуда на меня глядело два покрасневших голубых глаза под нахмуренными густыми угловатыми бровями. Волосы были взлохмачены недавним сном, а нос немного помят из-за того, что спал я, погрузив лицо в подушку. На щеках, над и под губами прослеживалась редкая, ранняя и совсем еще зеленая щетина, которую пока и щетиной не назовешь.
Зевнув и потерев шею, я спустился вниз, застав домашних в хлопотах на кухне.
– Ваша, что ты делаешь? Давай помогу, – сказал я хриплым голосом, пытаясь перехватить у него из рук стулья, которые он расставлял. – Зачем их так много?
– У нас будут гости, – улыбнулась Селима, спешившая разложить еду на столе.
– Кто? Сулейман? Йохк деца?
– Да какой там, – послышалось бурчание Амира из кухни, который выкладывал очередную партию продуктов из пакетов на кухонном столе. – Друзья папины.
Ваша еще при жизни своей жены всегда помогал ей по дому. Тем более, если он принимал своих гостей. Он не позволял своей жене уставать из-за того, что он позвал к себе друзей. Теперь ее с ним нет, но привычки остались: он никогда не брезговал помощью по дому.
– Ты зануда, – весело отвечал он Амиру. – Тебе тоже никто не запрещает кого-то сюда приглашать!
– Я никогда никого не вожу!
– Я сказал, что водишь? – рассмеялся ваша. – Я только сказал, что тебе это не запрещено!
Предчувствуя их недовольство тем, что на ифтар я не останусь, я очень неловко, неаккуратно заговорил:
– Я бы хотел… я, наверное, хотел бы выйти… я только финики поем, ладно?
– В смысле? – продолжая копошиться в пакетах, спросил Амир.
– Ну я только воды попью и фиников поем, потому что потом поеду встретиться с другом. С ним и поедим.
– Ну, валяй. Дело твое.
Селима цокнула, недовольно взглянув на Амира.
– С нами тебе уже не интересно? – улыбаясь, спрашивал ваша.
Увидев, как он подвязывает подстилки к стульям, я решил не ждать его разрешения помочь, и самостоятельно забрал у него несколько штук.
– Интересно, конечно, – я присел, обхватывая веревками спинку стула. – Просто это мой новый друг, с которым мне еще учиться. Познакомился бы с ним поближе.
– Иди, иди, все равно у нас впереди не один совместный ифтар, дай Бог.
Когда подошло время вечернего намаза, я пожевал фиников, выпил стакан воды, помолился, а потом выбежал из дома к ожидавшему меня такси. Арби написал мне:
Едешь? 19:10
Да. Буду через 7-8 минут. 19:11
Второй раз за день я застал Арби ожидающим меня у «Гранд Парка». Он стоял на белых ступеньках, облокотившись на перила, и держался очень робко. Стоя прямо у центрального входа в торговый центр, он глядел прямо перед собой, не рассматривая окружающих. Руки были сложены и сцеплены в пальцах, а подбородок приспущен вниз. Он выглядел так, как чеченские мужья выглядят в гостях у родственников своих жен.
– Если тебе так безрадостно со мной видеться, ты мог бы просто об этом сообщить, – весело окликнул его я, подойдя к нему.
– С чего ты так решил? – усмехнулся он.
Мы поздоровались.
– Стоишь такой грустный.
– Я не грустный, а задумчивый, – ухмыльнулся Арби.
Что снаружи, что внутри самого торгового центра было так много людей, что казалось, будто тут собрался весь город. В «Гранд Парке» всегда было полно народу, но в праздничные дни тут небывалый ажиотаж. Мне всегда казалось, что в карусели мелькавших вокруг лиц я вижу некоторые знакомые мне, но такое явление для Грозного всегда было столь же нормальным, как, например, дышать носом.
– Что будем есть? – спросил я, когда мы поднимались по эскалатору.
– Не знаю. Ты выбирай.
– Я достаточно всеяден, – пожал плечами я. – Так что выбирать тебе.
– Так и я тоже, – ухмыльнулся Арби.
Он вел себя в точности, как вел бы себя и я, но почему-то изначально наше взаимодействие складывалось так, будто он мой гость. Мне не нравилась позиция нападающего: я всегда любил быть тем, кто отбивается от любезностей, а не придумывает их.
– Ну, смотри. Я в основном ем дома и стараюсь есть правильно, но, приезжая в Грозный, я всегда первым делом ем столько фастфуда, сколько хватит, чтобы мне это надоело…
– Потому что в Москве мало халяльного фастфуда? – повел бровью он.
– Да его там вообще нет, – подтвердил я. – В общем: гастритом не страдаешь?
– Нет.
– Тогда бургеры.
Он не стал отпираться, только развел руки.
В ресторанном дворике на третьем этаже расположилось множество стоек с самой разной кухней: тут и тандыр, и шашлычная, и суши, и национальная кухня нашей и соседних республик, и замороженные йогурты с прочими сладостями. Вкусно поесть чеченцы любили всегда.
– А вот и бургеры, – я ткнул пальцем в меню, висевшем над одной из стоек.
– Саид, если что, то платить буду я.
– Если «что» – ладно. А если «ничего» – то я. Сейчас именно «ничего», – отмахнулся я.
Он рассмеялся:
– Нет-нет, без условий. Я буду платить.