Огни у пирамид

Персидский лагерь обустраивался надежно. Копали рвы, землю из которых насыпали в виде валов. Ставили шатры и кузни, печи для хлеба и коновязи. Не было лишней суеты, никто никуда не спешил, методично делая свою работу.

Стратег Никомах наблюдал со стен за всем этим, а его беспокойство все усиливалось. Опытный воин чувствовал шкурой, что он для этих людей – словно дичь для искусного охотника. Сопротивление лишь приведет к задержке, но не изменит результат. Размеренная деловитая жизнь лагеря, что шла перед ним, точно давала понять, что это не ополчение из пастухов, а профессиональное войско, что воевать не только любит, но и умеет.

– Главк, ты видишь это? – спросил он стоявшего рядом военачальника, носившего звание таксиарха. Он командовал первой тысячей тяжелых гоплитов и был правой рукой Никомаха.

– Вижу, – хмуро ответил он. – Тяжело нам придется. Воины умелые. Ты посмотри, башни какие. Из досок сбиты. Да у меня дома стол и то хуже был сделан.

– Ну что ж, война есть война. Надо жертвы богам принести побогаче. Воинов много, еды много, удержим город.

– Гляди-ка, глашатай едет, – сказал таксиарх.

К воротам города подскакал перс на дорогущем жеребце, размахивая пучком веток.

– Переговоры! Главного зовите!

– Тут я. Говори! – крикнул Никомах.

– Великий царь предлагает сдать город. В этом случае воины получат по мине серебра, десятники – по две, сотники – пять. Тысячники – десять. Ты, стратег, получишь талант. В городе никого не тронут, и мы позволим вам отплыть из Египта.

– А если не сдадим? – издевательски спросил Никомах.

– Тогда мы придем и возьмем город, – сказал глашатай.

– Приходи и бери, – сказал стратег.

И ушел со стены. Он богами в верности клялся, а его купить, как девку портовую, хотят. Смешно.

* * *

– Нет, ну попробовать стоило, государь, – пожал плечами Хумбан-Ундаш.

– Что за люди? Как воюют? – спросил Ахемен.

– Воины отличные, государь. Бронзовый панцирь несут, щит тяжелый, и в них биться долго могут. Получают по сиклю в день, поэтому готовы сидеть тут до второго пришествия бога Энлиля. Тьфу ты, светлого Ахурамазды. Кстати, Великий, а когда мы его пришествия ждем? – это уже был вопрос в сторону Пророка.

– Не паясничай, Хумбан, – оборвал его Макс. – Там на стенах баллисты и катапульты. Когда на штурм пойдем, нас камнями и копьями встретят. Кровью умоемся. Не иначе, все про нас вызнали.

– Завтра обстрел начнем. Требушеты собрали почти, Великий. Никто воинов зазря класть не будет, – уверил Хумбан-Ундаш.

– Что с едой у них? – просил царь.

– Еды полные амбары, запасы воды есть. Подвоз зерна будут через порт вести, – уже не так бодро сказал Хумбан-Ундаш.

– Не угадал, Хумбан, – хохотнул царь, – скоро сюда корабль подойдет, который наш Наварх построил, и Ассархаддон с ним. Мы им один огнемет дали. Вот и посмотрим, как они сюда зерно привезут.

* * *

Через неделю. Сидон.

Под крики сидонской толпы Малх, помянув всех богов, каких знал, велел ставить малый парус. Корабль нужно было испытать в море. Соваться в такой поход, не узнав его, как собственную жену, стало бы полнейшим безумием. Это понимали все, а потому, поймав ветер, корабль медленно пошел от берега, подгоняемый восторженными криками толпы. Рулевого весла тут не было, и управлялся корабль вертикальным рычагом, который передавал усилие на широкий и высокий руль совершенно непривычного вида. Тот крепился на бронзовые штифты, вокруг которых и вращался. Управлять кораблем нужно, постоянно маневрируя в море и ловя ветер. К удивлению Малха, ветер не обязательно должен был быть попутным. Пророк называл это идти галсами. И сейчас опытнейший мореход наслаждался неведомым ранее ощущением огромного судна, которое, как живое существо, чутко отзывалось на движение руля, поскрипывая деревом бортов. Бирема порезвее будет, подумал Малх. Но на биреме великий океан не переплыть, это и ребенку понятно. И он поставил все три паруса, подхватив ветер. Каравелл рванула вперед, а команда заорала от восторга, устроив на палубе дикую пляску.

– Жертву! – крикнул Малх. Ахурамазда не обидится, ведь он тот самый морской бог Йам и есть. Истошно мемекающему барану перерезали горло, и кровь полилась в море. Туда же полетела и туша. Море осталось спокойным, а значит жертва принята.

Им теперь к Пер-Амону править, не давать зерно в город завозить. На носу сифонофор стоит. И сам Ассархаддон, сын повелителя мира, вокруг него, как голодный пес вокруг куска мяса ходит.

* * *

Через неделю. Пер-Амон.

Странное судно не давало покою Никомаху. Никогда ни он, ни люди его такого не видели. Три мачты и три паруса, и весел нет, чудно! Но судно то на диво резво туда-сюда ходило, иногда спуская паруса и бросая якорь. Для чего нужно было такой корабль строить, греки не знали. Прибрежный народ, который чувствовал шкурой морскую науку, никак не мог разгадать эту загадку. Весь в Средиземном море биремы с небольшим парусом куда как удобней были. А если бой, то гребцы бросали весла и брались за оружие. Город, в котором оставалось тысяч пять жителей и почти десять тысяч войска, пытался жить обычной жизнью. Зерна было в достатке, а на приступ персы не спешили, видно не хотели впустую людей терять. Греки поначалу даже довольны остались. Сидишь себе, а две драхмы в день идут. Но довольство это закончилось, когда в город камни полетели. Валуны весом почти в талант крошили стены, разносили постройки и убивали жителей. Те вскоре нашли слепые места и пытались прятаться там, молясь всем своим египетским богам. Даже воины были неспокойны. Камни не щадили и их. И уже то тут, то там оказались сбиты зубцы, а по камням стен поползли первые трещины. Значит, скоро приступ.

– Командир, скорее, на северную стену! – прибежавший воин смотрел на стратега дурными глазами.

– Что там? – удивился Никомах. Штурма оттуда он не ждал. Местность на редкость неудобная была, да еще и укрепления порта мешали бы.

– Там!!! – воин связно говорить не мог и просто тыкал пальцем.

Никомах бегом добежал на другой конец города и по лестнице забрался на стену. Зрелище, что он увидел, поразило его до глубины души. В тысяче шагов от берега пылала пузатая баржа. Этот корабль греки знали, он возил им зерно, и это было очень и очень скверно. Потому что через две недели они начнут урезать пайки, еще через две начнут жрать собак и ремни, а еще через месяц – умерших от голода товарищей. Слишком много людей было в городе.

– Мужичье надо из города гнать, – озвучил витавшую в воздухе мысль стоявший тут же Главк.

– Да что случилось то? – не выдержал Никомах.

– Огненный дракон на том корабле. Подошел на тридцать шагов и пламя выдохнул. Корабль как сухая трава вспыхнул. Беда, командир.

– Ночью выгоним всех отсюда, – подумав, сказал Никомах. – И гонца к фараону слать надо, чтобы осаду снимал, иначе передохнем тут от голода.

Ночью ворота заскрипели, и рыдающие жители, подгоняемые пинками и древками копий, повалили из города. Гоплиты, стоявшие на стенах, зорко вглядывались в темноту, чтобы затворить крепость при малейшей опасности.

Несчастные горожане робко столпились у стен, не зная, что им делать дальше. Ведь там, в темноте, в полутысяче шагов, был лагерь ассирийцев, которых многие помнили по прошлой осаде. Ох, и страху тогда натерпелись. Деваться некуда, и толпа людей со скудными пожитками потянулась на запад. А в лагере персов раздал гомон, и в их сторону покакало несколько всадников. Женщины зарыдали еще сильнее, прижимая к себе детей. Персы подскакали к толпе испуганных горожан, и один из них спросил:

– Кто главный? И кто понимает по-арамейски?

Вышел старый купец, глава местных торговцев, и почтительно склонился перед воинами.

– Мы просим не губить нас и дать уйти. Мы мирные жители, нас выгнали из наших домов эти негодяи, отважный господин. Смилуйтесь!

– Вас не тронут! – уверил перс. – Ваше имущество и жизни в безопасности. Куда вы пойдете?

– Мы пойдем в Пер-Рамзес или Танис, добрый господин, – склонился старик. – Но не все туда дойдут.

– Вы можете остаться в окрестных селениях, если есть возможность, их мы жечь не будем. Остальным мы выделим сопровождение, чтобы лихие люди не обидели по дороге. Пока оставайтесь тут, выйдете с рассветом.

– Господин, но почему?.. – старый купец был ошеломлен.

Слова перса передавались по цепочке теми, кто знал язык. Жители зашумели в изумлении. Они были готовы к чему угодно, к рабству, к смерти, к позору. Но только не к тому, что осаждающие выделят им охрану до Таниса. Это было неслыханно.

– Великий государь не воюет со своими подданными, – просто сказал безымянный всадник, сам не понимая, что этой фразой он только что сокрушил тысячелетний Египет.

* * *

– Командир, они уходят! – орал часовой на стене.

– Как уходят? – удивился Никомах. – Их что, не тронули?

– Да точно, уходят. Персидские всадники их охраняют, – сказал тот воин.

– Глазам своим не верю, – сказал Главк. – Великие боги, да они же могли их продать. Зачем отпустили, да еще и охрану дали? Командир, я не пойму ничего.

– Плохо, Главк, лучше бы они их купцам продали. Или на колья рассадили, как ассирийцы раньше делали.

– Почему это? – заинтересовался таксиарх.

– Да потому что они сейчас до Таниса дойдут, а персы с этим мужичьем еще и расцелуются на прощание перед городскими воротами.

– И что? – не понял Главк.

– Да ты не понимаешь, что ли? – разозлился Никомах. – Они же нас здесь перебьют, а Танис им ворота откроет, потому что эта шваль на каждом углу рассказывать будет, какой персидский царь добрый.

– Вон оно что, – почесал Главк курчавую голову. – Хитро. Я бы на их месте тоже город сдал.

Глава шестая, где Иудея опять кипит

Две недели назад. Иерусалим. Иудейское царство.

Первосвященник Иосия истово молился великому богу, и заранее просил у него прощения за то, что собирался сделать.

– Великий Яхве, я молю тебя! Прости мне мой грех, потому что я совершаю его во славу твою!

Он стоял в Святая Святых совершенно один. О том, что он хотел совершить, знали лишь двое самых доверенных людей, и им потом придется умереть. И этот грех Иосия тоже брал на себя. Египетские жрецы, с которыми, как ни странно, у иудеев всегда были прекрасные отношения, предложили выход из той ситуации, в которой оказалось Иудейское царство. Новоявленная империя без всякой войны держала страну в кулаке. Деньги были персидские, торговали с ними же, главный вельможа был перс, а теперь еще и священные книги из Ниневии прислали. Этого жрецы стерпеть никак не могли. Во все времена иудейские коэны отличались не только полетом мысли, создавая шедевры религиозной мысли, но и были беспредельно упрямы, следуя своим традициям. Многие цари разрушали Иерусалим и выселяли его жителей, но с невероятным упорством иудейский народ вновь собирался к Храму или к его руинам. Даже если для этого требовались многие сотни лет. Великий жрец Амона-Ра предложил немыслимое, но Иосия, подумав, согласился. Он шел на великое злодеяние, но шел на это во имя своего народа. Ведь царь Манассия обручен с персиянкой, которая вот-вот должна прибыть сюда для свадьбы. Будущая царица вошла в брачный возраст, и в Иерусалиме вовсю шли приготовления. А если так, то в самое скорое время она родит наследника, который не будет иудеем, согласно Закону. И это для очень многих истово верующих жителей царства было почти кощунством. Египтяне предлагали помощь, как и раньше, когда великий Яхве спас свой народ от нечестивого Синаххериба. И денег дали, и оружия. Сам великий фараон Тахарка под свою могучую руку возьмет царство Иудейское, и свои порядки навязывать не станет. В том он поклялся. Великий господь вновь явит милость свою, и они сокрушат проклятых язычников. В этом Иосия не сомневался ни капли.

Утром, перед началом воскресного богослужения, Первосвященник помолился вновь. Пора! Надо действовать!

Толпа, что стояла во внешнем дворе Храма, внимала происходящему. За последние годы многобожие в Иудее умерло почти совсем, не в пример Империи, где оно все еще процветало. И именно поэтому для многих иудеев соседнее государство считалось рассадником греха. Все ждали, когда произойдет принесение в жертву положенных агнцев. Но тут случилось немыслимое, и толпа замерла в ужасе. Двое нечестивцев тащили визжавшего поросенка, быстро опрокинули его, зарезали и бросили на священный жертвенник Мизбах-ха-ола, окропив его нечистой кровью.

– С сегодняшнего дня так, и только так, будут приноситься жертвы всесожжения. На то приказ самого царя Ахемена. Плачьте, люди! Гибнет народ иудейский, великий Храм осквернен по приказу нечестивого правителя!

Толпа возопила, кое-кто зарыдал в голос. В нечестивцев полетели камни, но в священный двор толпа зайти не посмела.

– К царю идти надо! Кощунство великое!

– Бей персов!

И толпа покатилась по улицам Иерусалима, обрастая людьми по пути, как снежный ком. Горожане, слыша безумные вести, брали в руки камни и колья, и тоже присоединялись к разгневанному потоку горожан. Встретившихся купцов из Финикии, Вавилона или Сирии рвали в клочья, топча окровавленные трупы в безумном исступлении.

За квартал от царского дворца ушлые люди скинули рогожу со стоявшей телеги и стали выдавать разъяренным людям копья. Толпа, получившая оружие, покатилась к главной площади, смяв жидкую охрану, не ожидавшую такого буйства.

– Царя!

– Пусть скажет царь!

– Царя сюда!

– Пусть к нам выйдет!

Рев толпы, бесновавшейся у дворца, перепугал Манассию до дрожи в коленях. Он не мог понять, почему в субботний день, когда должно молиться богу, происходит такое непотребство. Бледный как мел Манассия вышел к горожанам, подняв руки в знак примирения.

– Люди, что случилось? Почему вы оскверняете священный день? И как вы посмели прийти сюда с оружием.

Набежавшие воины пока держали толпу, подняв щиты. Лучники были готовы стрелять по команде.

– Свинья в храме!

– Приказ царя!

– Кощунство!

Вопли, которые раздавались вокруг, ничего Манассии не прояснили. Какая свинья? При чем тут Храм? Какое вообще отношение имеет нечистое животное к Храму? Толпа, не получая ответа, разъярилась еще больше. В воинов полетели камни. Сотник вкинул руку, и в толпу полетели стрелы. Самые смелые и горластые получили копьем в брюхо. После этого перед дворцом закипел настоящий бой. Два десятка человек с короткими мечами, что орали громче всех, подбивали людей идти на приступ. Через четверть часа воины были смяты. Во дворец вломились горожане и вытащили хазарапата, избивая его по пути.

– Вот он, перс проклятый! – завизжала толпа, протянув жадные руки к несчастному, который, вдобавок ко всему, оказался не персом, а вавилонянином. Его растерзали в считанные мгновения.

Манассию, что попытался спрятаться, догнали и закололи все теми же короткими мечами, нанеся два десятка ран. Беснующаяся толпа рассыпалась по городу, убивая всех иноземцев или тех, кто был на них похож. Должники расправились с кредиторами, а богатые купцы лишились товаров, потому что уже никто не разбирал, кто поклонник Баала, а кто такой же правоверный иудей.

Первосвященник Иосия шел по городу, смиряя толпу. Его слушались, и постепенно город утих. Первосвященник вошел в разгромленный царский дворец и осмотрел тело царя, велев прикрыть его саваном. Теперь нужно действовать дальше. Он свою часть договора выполнил, дело за египтянами.

* * *

Через неделю. Город Нуквета, Иудейское царство. В настоящее время – Бейт-Некофа, Израиль.

Роскошная крытая повозка катилась по пыльным дорогам Иудеи. До Иерусалима оставалось каких-то пару фарсангов, и к вечеру они должны были оказаться на месте. Пятнадцатилетняя Статира, дочь великого царя, ехала к будущему мужу с замиранием сердца. Какой он будет? Понравится ли она ему? Как он будет к ней относиться? Нет ли у него наложниц? И если есть, то сколько?

При ней был десяток служанок, что ехали сзади, а весь поезд состоял из двадцати повозок. Везли одежду, утварь, подарки и даже деньги. Царица не должна нуждаться ни в чем. Караван охраняла первая учебная сотня Царского отряда, в которой служили мальчишки, которым уже исполнилось пятнадцать. Статира видела тут нескольких братьев, но разговаривать им не разрешали, за этим строго следили злые как волки десятники. Ей даже жалко стало братиков, вот ведь мучения терпят. Парни шагали по сторонам, таща за спиной круглый щит и свои припасы. На поясе висели узкие мечи, а в руках были копья. Обычный, не сдвоенный переход особых трудностей не вызывал, кожа их была сухой, а грудь дышала ровно.

Парням оставался последний год учебы, а потом их ждал выпуск. Сам Пророк, говорят составлял для них программу обучения. Иначе откуда взялись зачеты, экзамены и оценки? Никто тут про такое и слыхом не слыхивал раньше. Юные, но гордые дети князей, сатрапов и высшей знати провинций расшибались в лепешку, чтобы получать пятерки, иначе как потом смотреть в глаза своим отцам. И те пятерки надо было заслужить. Первую сотню, как старших, погнали сопровождать дочь царя в Иудею, чтобы отработать длинный переход. Их все эти годы ограничивали во всем, кроме еды. Кормили, как раз, на убой. И пятнадцатилетние пацаны, живя в мире, где мало кто ел досыта, нарастили приличную мускулатуру, испытывая непомерные нагрузки на протяжении многих лет. Тейисп, что шел справа, старательно смотрел вперед, чтобы не засмеяться, видя, какие рожи строит ему сестра. Девчушка же еще совсем. А он воин. Ну почти…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.