- -
- 100%
- +
– Левиафан – это огромный змей! – убежденно ответил Лёха. – А ты какой-то рогатый поросенок.
– Я в истинном обличье почти две тысячи тонн вешу, – вздохнул демон. – Получки не хватает такую тушу кормить, приходится более энергоэффективную форму принимать. Тем более тут, в русскоязычном сегменте Ада, он же низкобюджетный.
– Русскоязычный сегмент Ада? Это еще что такое? – изумленно спросил Петров. – По-моему, в Библии такого нет.
– А ты ее читал? – презрительно спросил Демон.
Лёха покраснел. Он ее, конечно же, не читал, и не открывал даже, но был твердо уверен, что там такого быть не может.
– Ну ладно, нет там такого, – неохотно согласился демон. – Но жизнь то на месте не стоит. А Библия в первом приближении, на минуточку, еще в вавилонское пленение иудеев была составлена. А это две тысячи пятьсот лет назад. Слышал про вавилонское пленение, майор?
Лёха отрицательно помотал головой. Он об этом не слышал. А если и слышал когда-то, то немедленно забыл за ненадобностью. Все знания такого рода прочно хоронились в его голове под новыми делами, отказными материалами и горящими сроками.
– Ведомственный вуз, да? – сочувственно спросил демон. – Бывает.
– Кстати, а что за русский язык версии 2010+? – решил поинтересоваться майор. – Я сегодня эту фразу от беса-распределителя слышал, но как-то ее не понял. Мне кажется, я всю жизнь на одном и том же языке говорю.
– Тебе так только кажется, майор, – покровительственно сказал демон. – Вот тебе пример: В русском языке версии 1970 фраза «Вася склеил в клубе модель» имеет одно значение, а в версии 2000 уже совершенно другое. И они даже не имеют общей смысловой канвы. Еще проще пример. В версии 1990 года нет слова мерчендайзер, а в версии 2000 отсутствует понятия нарратив, контент и коронавирус. И поверь, если тебя забросить в 1941, как любят делать ваши придурки – писатели, то ты уже минут через пять будешь получать сапогом по почкам от местного особиста, а потом прогуляешься до расстрельной ямы. Потому что разговаривать будешь, как инопланетянин, у тебя же в речи куча англицизмов. Ты ригу от овина отличаешь? Нет? Ну, я так и думал. А особист отличает. Усёк?
– Усёк! – потрясенно сказал Лёха. Он как-то никогда не задумывался о таких вещах, хотя, грешным делом, почитывал иногда. Про попаданцев, в основном. Там, где взвод десантников с полным БК отражает нашествие хана Батыя, зная из русского языка версии 1200 года только «паки-паки» и «иже херувимы». Или, как прыщавый задрот попадает в магическую вселенную и становится там великим волшебником, полководцем и серийным осеменителем эльфийских принцесс. А те, что характерно, сами выстраивались в очередь, чтобы попасть к нему в гарем. Он таких книг штук сто уже прочел, и все равно интересно было.
– А что, есть еще нерусский сегмент Ада? – несмело спросил он. – И какая разница? Ад – это же сковородки там, вечные муки… Он замолчал, потому что на этом его познания о Преисподней закончились.
Демон посмотрел на него с жалостью, как на дефективного ребенка.
– Вот вы все-таки тупые, людишки, – сказал, как сплюнул, он. – Ну, представь, какие могут быть вечные муки, или вечное блаженство? Ты себе население Земли в первом столетии от рождества сам, знаешь кого, представляешь? Кстати, я тебе его по имени крайне не рекомендую тут называть, мы вообще-то в Аду находимся.
– Ну, миллиард, наверное… – протянул Лёха. – Или чуть больше.
– Чуть больше двухсот миллионов, – припечатал демон. – Из них треть китайцев. Ну, а сколько там было христиан? Да несколько тысяч всего! Вот и обещали всем налево и направо, и вечное блаженство, и вечные муки. А сейчас людей сколько?
– Восемь миллиардов, – Лёха начал понимать.
– Вот! – уткнул в него палец Левиафан. – А бюджет остался прежний! И если раньше мы каждого мужеложца могли целую вечность на вертеле жарить, то сейчас это и грехом то не считается, просто альтернативным вариантом сексуального поведения. Причем, вариантом, одобряемым на самом высоком уровне. В Европейский сегмент Ада уже от конкурентов нота протеста поступила. Требуют всех любителей однополого секса к ним перевести. Для них уже в Раю специальную локацию развернули, с блекджеком и шлюхами. Американцы сейчас туда отправляют всех негров-наркоманов, которые были застрелены полицией при задержании. Так что, майор, теперь вечные муки ограничиваются ста годами, и вечное блаженство – тоже. Это и есть стандартный срок.
– А потом? – спросил заинтригованный Лёха.
– А потом душа на перерождение идет, – пояснил демон. – Про реинкарнацию слышал? Вот, это оно и есть.
– Так чем русский сегмент Ада от нерусского отличается? – спросил Лёха.
– Культурными особенностями, вот чем, – пояснил демон. – Вот у викингов был свой рай – Вальхалла…
– Это я слышал, – перебил его Петров. – Там они пировали, все время дрались и совокуплялись с валькириями.
– Точно! Молодец! – похвалил его демон. – Вот ты в такой рай хочешь?
– Наверное, не хочу, – подумав, сказал Лёха.
– И никто вот не хочет, – вздохнул демон. – Викинги то закончились, и Вальхалла в простой ушла на восемьсот лет. Вот конкуренты нам его и сбагрили по дешевке, как неликвид. У нас начальник отдела логистики чуть не спятил, пока не придумал, как эту площадку загрузить. Полноценный Рай, с пройденным техобслуживанием, на гарантии, с оригинальной концепцией, отличным маркетингом, с валькириями опять же. Ты знаешь, сколько эти валькирии жрут? Простой этих мощностей просто безумно дорог.
– Отдел логистики? Простой мощностей? – хлопал глазами Лёха.
– А ты думал, тут тебе ларёк на рынке? – искренне возмутился демон. – Тут миллиарды душ томятся, да еще и в сотнях вариантов Ада. Это же тебе не Рай с их клиентской базой, которая меньше, чем у Нетфликса! Это огромная корпорация, на минуточку…
– Почему в сотнях вариантов? – майор запутался окончательно.
– Поясняю, – вздохнул демон. – Взять вот типичного олигарха с постсоветского пространства. Жил себе мальчик Сёма, ходил в музыкальную школу, учился на пятерки, и был единственной радостью любящей мамы Доры Моисеевны. Закончил вуз с красным дипломом, поступил в аспирантуру, а тут – бац! Союз развалился! И внезапно обожаемый мамин сыночек Сёма стал владельцем металлургического комбината. Знакомая картина?
– Еще бы, – мотнул головой Лёха. Он иногда почитывал журнал Форбс.
– И вот он получил пулю от конкурента, или был затрахан насмерть женой, двадцатилетней фотомоделью, или просто помер от инфаркта, не суть. Куда его? В Ад или в Рай?
– В Ад, конечно, – не задумываясь, ответил Лёха. – Куда же еще?
– А вот и нет! – торжествующе заявил демон. – Да ему после того, что он в девяностые пережил, наши раскаленные угли – на один зуб. Он попадет в Вальхаллу!
– В Рай? – изумился Лёха. – Но это несправедливо!
– Вот ты все-таки некреативный, – вздохнул с сожалением демон. – Задача Ада какая?
– Ну, чтобы клиент побольше мучился… – предположил майор.
– В точку! – щелкнул пальцами Левиафан. – А теперь представь себе приличного еврейского мальчика, который сто лет подряд вынужден есть жареную свинину, бухать с утра до вечера и непрерывно получать по лицу. А каждую ночь его трахают агрессивные мускулистые тётки. А у него с пяти лет плоскостопие, близорукость, сколиоз и гастрит. Представил?
– Гениально! – выдохнул Петров. – Индивидуальный подход, значит? Поэтому сотни вариантов?
– Ну конечно! – воскликнул демон. – Или вот, возьми бабульку – ровесницу революции, которая умерла в конце девяностых, что для нее будет Раем?
– Не знаю, – честно признался Лёха.
– Поздний Леонид Ильич. Лето семьдесят девятого, Геленджик по профсоюзной путевке, – пояснил демон.
– Логично, – сказал, подумав майор Петров.
– А теперь возьми топ-менеджера Газпрома. Что для него будет Адом?
– Не знаю, – снова признался Лёха.
– Поздний Леонид Ильич. Лето семьдесят девятого, Геленджик по профсоюзной путевке, – снова пояснил демон. – Приходится, так сказать, допускать пересечение клиентских потоков, и у основных конкурентов мощности арендовать. Это и есть высший пилотаж в адской логистике. Иначе для всех мест не напасешься. Дошло?
– С ума сойти, – выдал от души Лёха. – А адом для той бабульки что будет? Я даже представить не могу, что ее напугать могло бы.
– И никто этого представить не может, – со вздохом признался демон. – Их сразу амнистируют, и на перерождение отправляют. Вселяют в мальчиков, которым предстоит в спецназе служить. Грех такой материал портить.
– Как все сложно-то! – вздохнул Лёха.
– А то ж! – выдал самодовольный демон. – Ладно! Разговорились мы с тобой, майор. Дело у меня к тебе. Предлагаю работу по специальности.
– Чего? – выпучил глаза Лёха. – Я же умер вроде! И тут тоже по специальности? Да за что? Я не согласен, лучше вечные муки!
– Майор, майор! Не горячись! – примиряюще поднял руки Левиафан. – Ты не понимаешь, от чего отказываешься!
– У меня до выслуги две недели! – Лёха уже завелся. – У вас тут что, других ментов нет?
– Рабочих нет, – признался демон, – только начальство, вроде Козопупенко твоего. Да только оно бесполезное, начальство это. А мне человек с земли нужен, который работу розыска знает.
– Тут что, ни одного опера нет? Во всем Аду? Ты что демон, меня за дурака держишь? Ты хочешь сказать, что все опера в Рай идут?
– Идут, – обреченно махнул головой демон. – Все опера и следаки сразу идут в Рай, как великомученики. Считается, что искупили все грехи при жизни. Палочная система приравнена к пыткам во всей цивилизованной галактике. Ты что, не знал?
Глава 3
– А какой он, Рай для оперов? – поинтересовался Лёха.
– Та-а-ак! – на носу демона появились очки, а в руках огромный фолиант. – Опера, на «О», вот вы где! Год рождения твой тогда посмотрю. Та-а-а-к! Ага! Твой Рай – это прожить жизнь топ менеджера Газпрома с января по июнь 2008. Ну, там нефть по сто сорок, доллар по тридцать. Откат от поставщиков уже получил, годовой бонус будет в марте. Жене говоришь, что уехал в тайгу на буровую, и там телефон не ловит, а сам – на Мальдивы с секретаршей Людочкой. Она тебе намекает, что не против тройничка, и есть подходящая подружка-мулатка без комплексов, которая тоже мечтает на острова слетать. Особенно, если кто-то все это оплатит. Ну а дальше по программе – рассветы, закаты, безудержный секс, наркотики и безлимитный алкоголь высшего качества. Ты ж топ-менеджер Газпрома, а не какой-нибудь несчастный академик.
– И так сто лет? – ошалело спросил Лёха. – Охренеть!
– Ну да! – ответил Левиафан. – У нас на небесах все по-честному. Великомученики по высшему разряду в Раю пребывают.
– А что тогда я тут делаю? – с подозрением спросил Лёха. – Я не искупил, что ли?
– Ну, – заюлил демон, – пьянство, суицид…
– Так это ты все подстроил, сволочь! – заорал Лёха, у которого оперская чуйка и логика были на высоте. Двадцать лет в органах – это вам не фунт изюма.
– Я давал тебе шанс! – начал отбиваться он. – Без шанса запрещено новых сотрудников вербовать.
– Так это ты меня вербовал? – возмутился Лёха. – И какой же ты мне шанс давал?
– Да такой! – торжествующе сказал демон. – Если бы ты дураком, слабаком и алкоголиком не оказался, то вся твоя последующая жизнь была бы потом просто райской. Это и был твой шанс, понял?
– Не понял! – признался Лёха. – Поясни. Меня же уволили!
– А ты приказ подписывал? – поинтересовался демон. – Ты его вообще видел?
– Хм, не видел, – задумался Лёха. – Но можно и акт об отказе от подписи составить.
– Да его никто подписывать не стал. Мужики все, как один, отказались. Полковнику твоему пришлось вид сделать, что это он тебя так попугать решил.
– Вот черт! – Лёха был в шоке. – А банк, в котором мои деньги пропали?
– Ты бы следующую статью прочел, майор. Там опровержение было. Ты в сам банк позвонил хоть? Или, может, заехал?
– Не позвонил и не заехал, – мрачно согласился Петров.
– У этого банка лицензию отберут, но позже. Банчишко и, правда, мутный. Но ты бы свои деньги с процентами получить успел.
– А Наташка? – воскликнул Лёха. – Она же меня бросила!
– Она Виолеттку встретила, одноклассницу, и та ее накрутила. Я тебе по секрету скажу, эта корова всю жизнь Наташке завидует, и когда та мужика путного находит, начинает ей на мозги капать. А Наташка – чистая душа, ты же сам знаешь, вот и повелась. Она уже пожалела о своих словах.
– Врешь! – хмуро заявил Петров.
– На, читай! – демон запустил по столу целый и невредимый Лёхин смартфон. Тот вошел в мессенджер и начал читать сообщения, начиная с самого раннего.
«Лёша, прости, я такая дура!»
«Лёшенька, родной, ответь!»
«Ты на меня обиделся?»
«Петров! Ты почему не отвечаешь?»
«Петров, я тебя бросаю! Ты жалкий неудачник! Не звони мне больше!»
«Лёша, прости, я такая дура!»
«Лёшенька, я же тебя люблю!»
«Ты сволочь бездушная, Петров! Я тебя видеть больше не хочу!!!!!!!!!»
«Лёшенька, ну почему ты не отвечаешь?»
– Вот блин! – потрясенно сказал Лёха. – Ну, а то, что я двадцать четыре этажа залил? Это как?
– А ты к себе домой зашел хоть? – презрительно сказал демон. – Там протечка в стыке между плит. У тебя даже ламинат не вздулся. Гарантийный случай в чистом виде.
– Нет, я не зашел! – на Лёху было больно смотреть. – Но ведь Управляющая компания звонила… Они сказали, что это я… Там же батареи…
– Они все жулики, – отмел аргумент демон. – Уж кому, как не тебе, это знать.
– А я сразу на крышу… – схватился за голову майор. – И я так понимаю, что мелкая авария на дороге – это уже не в счет.
– А вот и нет! – торжествующе сказал демон. – Это было самым главным во всей этой истории! Я же сказал, при вербовке всегда дается шанс. Мы свято блюдем мировое равновесие, раз что-то забираем, значит, что-то должны дать взамен.
– Да что вы тут дали-то? Я же новый Крузак разбил! А этот амбал мне потом по морде врезал.
– Ориентировки вспоминай, долбодятел! – не выдержал демон. – Ну!
– Гоги Кутаисский! – простонал Лёха. – Он же в федеральном розыске! Вот я осёл!
– Да тебя полковник Козопупенко после этого на руках носил бы, майор! Вы бы на него все глухари отдела повесили, понимаешь? Козопупенко бы тебе и звание, и медаль, и даже новую квартиру пробил бы через тестя.
– Твою дивизию! – простонал Лёха. – Вот я дурак!
– Да, неумён, это факт. И сразу в бутылку ныряешь, – удовлетворенно сказал Левиафан. – Ну что, все по-честному было? Претензии есть?
– Да вроде нет, все по-честному, – хмуро согласился Лёха. – Да только я на вашу вербовку согласия никакого не давал. Это всё равно подстава получается.
– Конечно, подстава. Но ты не забывай, что я все ж таки демон, а тут тебе таки Ад, а не кадровое агентство, – самодовольно сказал Левиафан. – Может, ты мне про трудовой кодекс еще чего скажешь? Так его и в МВД не соблюдают, почему же я должен?
– Чего тебе от меня надо? – хмуро спросил демона Лёха.
– Найти нужно кое-что, – признался тот.
– А что именно?
– Да так, безделица одна, – заюлил демон. – Но подробности только после подписания контракта. У тебя пока допуска нет.
– Ну, показывай свой контракт! – заявил Лёха, который твердо решил, что теперь-то его уж точно никто не облапошит.
Контракт оказался пергаментным свитком длиной метров десять, исписанным мелкими буквами, да еще и готическим шрифтом, отчего читать его было форменным мучением. Продравшись через хитросплетения юридических формулировок, Лёха понял следующее:
Ближайшие сто лет он служит оперуполномоченным в ранге младшего беса с возможным повышением в званиях. Довольствие – согласно штатному расписанию, отпуска и наказания – согласно приказу номер (он его не запомнил, тем более тот был написан латинскими цифрами). Вроде бы контракт, как контракт. В МВД почти такой же.
– Где тут подписывать?
– Внизу, конечно, – удивился демон. – Где же еще? Там еще слово есть «подпись». Видишь?
– Вижу. А где ручка? – поинтересовался Лёха.
– Кровью, майор! – над головой Левиафана полыхнуло пламя. В руке Петрова оказалось старинное перо, острое, как игла. Он бестрепетно уколол себе палец и приложил отпечаток к пергаменту.
Раздался гром, а темноту за окном расчертили ветвистые молнии.
– Контракт подписан и засвидетельствован небесами! – Левиафан ничуть не напоминал мелкого красномордого поросенка. Напротив, он вырос впятеро и был сейчас демоном с хвостом, рогами и клыками, торчащими во все стороны. И он был, воистину, ужасен. – Добро пожаловать в АД!
– Да где же я это слышал? – мучился Лёха. – Вспомнил! Когда в отдел лейтенантом пришел после универа, вот именно так все и было. И даже слова те же. Начальник розыска так и сказал: Добро пожаловать в Ад. Это я, получается, опять в райотдел попал, только до выслуги не две недели, а сто лет? Так что найти-то надо?
– Жезл Вельзевула, – честно признался демон. Он резво залез под стол, в который немедленно ударила ослепительная молния. Видимо, произносить всуе имя данного персонажа было чревато. – Его украли на позапрошлой неделе.
– А что произойдет, если я его все-таки не найду?
– Как что? – удивился Левиафан. – Апокалипсис случится, что же еще? Солнце превратится в сверхновую звезду, и планета, которую ты знаешь под именем Земля, погибнет в пламени. На розыск тебе дается семь дней, так что, лучше его все-таки найти. Потому что иначе ты, за срыв сроков расследования, ближайшие сто лет проведешь, сидя голой жопой на раскаленной сковороде.
– Да, ситуация, – почесал затылок Лёха. – Слушай, а ради интереса, а что было бы, если я тот контракт не стал подписывать? Сразу на сковороду, без права на обжалование?
– Да с чего ты это взял? – изумился демон. – Да ничего бы тебе не было. Контракт – это продукт свободного волеизъявления двух договаривающихся сторон. Он не может быть навязан, в противном случае считается юридически ничтожным. Гражданский Кодекс, часть первая. Вот, ты все-таки неуч.
– А что, так можно было? – раскрыл рот Лёха.
– Ну да! Ты же опер! – с недоумением ответил демон. – Я бы тебя тут же на сто лет в твой оперской Рай отправил. Тот, который на Мальдивах, с двумя телками и бухлом.
Ничего этого Лёха уже не слышал. Он потерял сознание. От чувств-с.
– Так, ладно, – принял неизбежное майор Петров, когда очнулся. – Что случилось, то случилось. А где этот жезл пропал?
– Да я не в курсе, – развел руками Левиафан, снова приняв свою энергоэффективную форму.
– А как он хоть выглядел? – спросил Лёха.
– Ни малейшего представления не имею, – пожал плечами тот. – Я его ни разу не видел.
– Да как же я тогда его искать должен? – изумился Лёха.
– А я откуда знаю? – искренне изумился демон. – Ты у нас опер или я?
– Понятно, – вздохнул Лёха. – Где терпила? Ну, этот ваш Вельзевул. Мне его опросить надо. Эй, Левиафан, или как там тебя? Ты где?
Демон несмело выглянул из-за стола, под который только что залез, ожидая неминуемой кары. Но молния ударила вхолостую, оставив на столешнице лишь черное пятно.
– Ты, придурок, кого терпилой назвал? – прошипел он. – Князя тьмы? Ты что, совсем больной?
– А что не так? – удивился Лёха. – Потерпел, значит, терпила. Это профессиональный сленг. Эй, ты куда опять делся?
– Я под столом сижу, – признался демон.
– А почему ты под столом сидишь? – задал Лёха резонный вопрос.
– Потому что страшно до усрачки, – любезно пояснил тот.
– А что, этот самый Вельзевул такой серьезный чувак?
– Да, и он нас прямо сейчас слышит, – прошипел демон, напоминающий по цвету полотно. – Он всегда слышит, когда его имя произносят. Конечно, серьезный! Ты же про ассирийского царя Синаххериба знаешь? Так вот, он был его земным воплощением.
И демон торжествующе посмотрел на майора, ожидая увидеть восхищение и ужас в его глазах. Он этого не дождался, а лицо опера выражало полнейшее недоумение. Леха отрицательно помотал головой. Он такого царя не знал, и откровенно говоря, не знал даже, для чего ему о нем знать надо было.
– Да как же тяжко с тобой, – вздохнул демон. – Сейчас я тебе аналогии полегче подберу. Представь себе Ивана Грозного, Лаврентия Палыча и Влада Цепеша в одном лице. Представил?
– Почти, – признался Лёха. – А Влад Цепеш – это кто?
– Hijo de la chingada! Idiota de los cojones. Hijo de mil putas. La mierda del toro. Un burro sabe mas que tu! – Левиафан от чувств перешел на испанский, и начал бегать по кабинету, вздымая руки. Впрочем, он вскоре успокоился и сел в свое кресло.
– Это прообраз графа Дракулы. Господарь Валахии, прославившийся своей беспримерной жесткостью, – ответил он абсолютно спокойно, и даже как-то буднично. – Теперь представил?
– Теперь представил, – сказал Лёха.
– И умножь на сто! – припечатал Левиафан.
– А, так это почти как зам начальника главка, только в хорошем настроении, – успокоился майор. – Ну, так бы сразу и сказал. А то ты каких-то давно умерших людей приплетаешь с именами, которые я даже выговорить не могу.
– Porca madonna mia, – обреченно произнес демон. – Да за что мне это? Ладно, тебя к переброске готовить надо. Свободен, майор! – его глаза внезапно сверкнули и приняли размер суповой тарелки. И это было последним, что Лёха видел в этом кабинете.
Почему в этом? Да потому, что он оказался в полутемном помещении, где даже окна не было с красивыми видами. Судя по всему, это был подвал. Покрашенные масляной краской стены, стеллажи, уходящие в бесконечность, письменный стол с доисторическим ламповым монитором и мрачный тип с зеленой мордой, рожками и пятачком, не оставляли сомнений в том, что это склад материальных ценностей. Почти как оружейка в родном отделе. А мрачный тип – местный каптёр, получить с которого хоть что-то полезное будет подвигом, сравнимым с покорением Эвереста. Голым, в одиночку и без альпинистского снаряжения.
– Кто такой? Почему не знаю? Чё тут забыл? – доброжелательно поинтересовался каптёр, капая с клыков слюной, которая шипела на полу, разъедая дешевый линолеум. – Если появился тут без допуска, я твоей пропитой печенью Цербера накормлю. Понял, чучело безрогое?
– На себя посмотри! – возмутился Лёха. – И есть у меня допуск, я только что контракт подписал.
– А, новый терпила! – понимающе протянул каптёр.
– Кто терпила? – возмутился майор. – Я терпила?
– Ну, не я же! – развел руками бес. – Ты контракт подписал? Подписал! Значит терпила. Нормальные опера сейчас на Мальдивах с двумя разноцветными телками кувыркаются, причем все трое пьяные и обнюханные вдрабадан. И как тебя угораздило-то, касатик?
– Да, так получилось, – со свистом втянул в себя воздух Лёха. – Набор счастливых случайностей.
– Ладно, говори, чего тебе надо? – спросил каптёр.
– Да я и сам не знаю, – честно признался Лёха. – Я тут подрядился за неделю стыренный у местного начальства жезл найти. Как же его зовут? Вельзевул, вот!
Лёха растерянно огляделся. Каптёр куда-то исчез. Но Лёха уже был опытным, и подошел к столу, под которым ожидаемо и нашел кладовщика, трясущегося, как осиновый лист.
– Вылезай! – сказал ему Лёха.
– Ты совсем дурак? – поинтересовался каптёр. – Ты зачем высокое руководство всуе поминаешь? Оно же нас слышит.
– А как я его жезл буду искать, если его поминать нельзя? – удивился Лёха.
– Да откуда я знаю? – удивился каптёр, вылезая из-под стола и отряхивая пыльные коленки. – Ты у нас тут опер или я?
– Да мне вообще-то его опросить надо, Вельзевула вашего! Таков порядок! – заявил Лёха. – Да где ты опять? Вот пропасть! Вылезай, давай!
– Не вылезу! – упрямо заявил каптёр, сменивший зеленый цвет кожи на бледно-голубой. – Ты психбольной, я тебя боюсь.
– Ладно, вылезай, я не буду больше, обещаю, – поклялся Лёха.
Каптёр вылез, вновь отряхнул колени и вопросительно уставился на Петрова.
– Ну? – с недоумением сказал он.
– Что ну? – спросил майор.
– Ладонь давай! Да не эту, дубина, левую! Правая – это у конкурентов!
Леха механически протянул бесу левую ладонь, над которой тот провел рукой, после чего на ней появилась адская пентаграмма, которая вспыхнула малиновым цветом и пропала, оставив после себя только легкий зуд.
– Это что такое? – удивился Лёха.
– Адская метка, – пояснил каптёр. – Ксива, если, по-вашему.
– Удобно, – восхитился Петров. – И не потеряешь.
– Да, – подтвердил каптёр, – хорошо в техотделе придумали. Эту форму ввели, когда предыдущие корки вконец замучились менять. То в желудочном соке растворяются, то в пламени напалма сгорают, одна морока с ними была. А тут, даже если от трупа одна кость осталась, опознание элементарно проводится. Очень удобно!
– От трупа? – изумился Лёха. – У вас тут что, сотрудники при исполнении гибнут?
– Конечно! – удивился бес. – Это же служба, можешь при задержании на ненормального волшебника нарваться, а он тебя молнией приложит. Или мантикора какая-нибудь сожрет. Всякое бывает, это же служба…