АДАМина

Не склонна ко словам цепляться.

Не стерва, чистоплотна, аккуратна,

С такой легко достигнуть счастья.

Лицо сияет мягким лунным светом,

Душе подстать – ее прекрасно тело!

Дипломов, правда, нет, но ведь не в этом

Для счастья в доме, знаете ли, дело.

Во всех делах Киз наша мастерица,

Глаз радуют ковры ее работы.

Работоспособностью искрится,

С такой женой не победят заботы.

Бесценному она подобна дару,

Сокровищу в невзрачном мире тленном.

Непревзойденной будет парой,

Светилом дома – маленькой Вселенной.

Она украсит мужа дом сияньем,

С такою в дождь не будет сыро,

Наполнит дом взаимопониманьем

Гармонией и чувством мира.

Ну почему Рамиз не замечает,

Что рядом с ним такое счастье?

Вдругой сынок души не чает,

Быть может, та еще прекрасней?

И что есть счастье? В чем мерило?

Как измерять его стандарты?

Чем, Алтынташ Рамиза покорила?

Чем победила молодого нарта?

Не просто так ты увлекла Рамиза,

И тайна эта лишь двоим известна.

Ведь говорят – любовь капризна

Ты для него волшебная принцесса.

В глазах твоих, наверно, потерялся,

Найдя в них то, о чем мечтал ночами, -

Подобно звукам нежного романса,

Сродни приливам сладостной печали.

Или, быть может, только увлеченье

Вас узами непрочными связало?

Как здесь найти все корни уравненья,

Чтоб все кристально ясным стало?

Как «нет» сказать? И «да» не очевидно,

Как палка жизнь, о двух началах.

Но говорить о двух «любовях» стыдно.

Одна она, предписано Аллахом.

Тебя, Рамиз, нашла и захватила,

Такая, что приходит лишь однажды.

А тот, кому любовь двоих постыла,

Быть может дьяволом, слугою вражьим.

Кевсер, ты помнишь, поступила мудро,-

Его глаза, лучились счастьем,

И пил он воду из кувшина утром,

И ты сказала «да» и слились части

Двух половинок в новую «ячейку»,

Как о семье говорят теперь научно.

Ведь без семьи нет счастья человеку.

И нянчишь ты его внучков и внучек.

Любовь, неуправляемое чувство,

Ты селишься в таком ранимом месте!

И не даешь ему покоя, только пусто

Ему когда с возлюбленной не вместе.

Найдется ли, с любовью не знакомый,

Что не мечтает пламенно влюбиться?

Несет любовь сердцам двоих оковы,

И побуждает их в семье соединиться.

Для каждой пары есть свои преграды,

И многие сдаются – расставаясь.

Сердца таким предательствам не рады

Рубцы до самой смерти сохраняя.

Мелодия печали с сердцем слитно,

И днем и ночью ноет тихой болью.

И попрекает: «Как тебе не стыдно!

Ты предал чувство - истекаю кровью!»…

- Салям алейкум, дядушка Авай!

К тебе в село везу гостей солидных.

А ты - в Дербенте. Ну-ка, принимай,

Да так, чтоб не было сельчанам стыдно!

- Салям, сосед! Всегда гостям мы рады!

Что нового на свете из хабаров?

Я кратко рассказал все, что Аваю надо,

О журналистов из столицы паре.

Желают, мой сосед, собкоры эти

Знакомиться с твоей большой семьей.

Столь многочисленных семей на свете

Не так уж много, ты у нас герой!

- Да, хорошо. Но сможешь ли ответить,

Что-ж я-то? Разве нет других семей?

Не у одного меня ведь поженились дети,

Найди семью, да и пиши о ней.

- Какой же ты, Авай, некомпанейский!

Ты наш герой, мы за тебя горой!

Не обижай, Авай, гостей рассейских,

Зови, устроим пир вечернею порой!

Один юнец, второй москвич взрослее,

- Знакомьтесь – предложил им жестом.

- Я Павел, Слава, - и, лицом добрея,

-Авай, - сказал, смущаясь, как невеста.

В УАЗ забросили нехитрые покупки,

«Поехали?» - спросил лихач-водитель.

И повезла, надрывно кашляя, попутка

Нас всех в Аваеву хваленую обитель.

Беседой скрашивают путь обычно

И полились неспешно разговоры.

Для журналистов из газет столичных

В диковинку, что так обжиты горы.

Что деток по пятнадцать это в стиле

Табасаранских общества «ячеек».

А внуков за сто уж перевалило,

У персонажа будущих «статеек».

Красивый край, Табасаран, прекрасен

Весной особенно, притихли гости,

Припав к окошкам нового УАЗа,

Неописуемое! Загляденье просто!

Стоят рядами винограда лозы,

Как толпы страстных кралей кучерявых,

Что ждут свиданья в эпатажных позах,

Всех колеров – от блонда до чернявых.

Дугдуг – пригорок, а Дурцца – ущелье.

Натужно внедорожник в гору мчится.

Тебя, Дурцца, приняв хмельное зелье,

Совсем загадили «ответственные лица».

А раньше, помнится, раскинув кроны,

Стояли словно канатаходцы

Стволы дерев ореховых огромных,

И защищали путников от Солнца.

Чей мозг больной на это замахнулся,

Рубить деревья, жившие веками?

И вот, как труп оставшийся без пульса

Молчит ущелье голыми стенами.

Ни шороха, ни шелеста, ни тени

Ни аромата свежего ореха.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.