Тайна последнего завета

Как на Руси хлеб-соль несли почётным людям.

А рядом семенил какой-то хлипкий хлюст,

Макушкой норовя твоих коснуться грудей.

Да чёрт с ним, – что мне он? Такую б я не прочь

Разочек «заломать» в каком-нибудь сарае.

Разочек, впрочем, мало, вот нам бы целу ночь

Вопросам посвятить утех земного рая.

Мечтать не вредно…Я без лишних слов вдохнул

Весенний аромат, аж раскалились ноздри.

Эх, «кодекс Заратустры» – я б стариной тряхнул,-

Но, хватит,– это больно, когда в ладонях гвозди.

Уж лучше так, как есть: ты с ним, а я – один.

Любовь – она ведь чахнет от яда пресыщенья.

Пускай с тобою будет плюгавый господин,

А я смогу быть счастлив мечтой о возвращеньи.

2008

БАЛЛАДА О КИРПИЧЕ

Овладевший энергией «Чи»

Может пальцем дробить кирпичи,

Может взглядом пронзить облака,

Или выпить ведро молока.

Одолев трёхлитровый бидон,

И умяв на закуску батон,

Я пустился искать кирпичи,

Чтоб дробить их при помощи «Чи».

Чи-чи-чи, Чи-чи-чи,

Где вы, мои кирпичи?!

Вот увидел я первый кирпич

И издал торжествующий клич:

– Эй дружок, эй, дружок!

Ну-ка ложись на ложок!

Эх, и задал ему я «леща»!

До сих пор кулаки трещат.

Только этот коварный кирпич

Неразумен, аполитичен,-

Не поддался, остался цел.

Я другую увидел цель:

Словно лужи молока

По небу – облака.

Вперил в небо я

Взгляд свой не боясь:

Я ж владею энергией «Чи»,

Облака – это не кирпичи.

Щас я мигом вас разгоню,

Хоть проси, хоть канючь!

Я погодой могу управлять!

Но фиаско – опять:

Опустился такой туман,

Словно пал я в молочный жбан.

Ох, как магом быть нелегко!

Лучше попью молоко.

В этом то я мастак,

Эта задача проста.

Выпью ведро молока,-

Станет железной рука.

Лыко да мочало,-

Начнём с кирпичами сначала!

Чи-чи-чи! Чи-чи-чи!

Где вы, мои кирпичи?!

1997-2001

НАШИМ ДЕВУШКАМ

Жгучеокие девушки наши…

В Акаше

Я читал очень много о них.

Нет на свете, наверное, краше –

Я нигде не встречал таких:

И холодные, как бессердечность,

И горячие, словно Любовь.

И откуда такая беспечность?

А надменные – будь здоров!

Я не буду им петь дифирамбы,

И не буду журчать соловьём.

Вот возьму и женюсь! А ямбы

Ни к чему – мы хореем споём!

2009

МАЕТА

Именем «Эминем» мэн маневрировал,

Манипулировал, Маню маня.

Маня меняла малину на мыло,

Мило Милану о манне моля.

Манну Милана мерно мешала,

Меркой отмерив маленько крупы.

Маня манерно молвила: – Мало!

Матерно Милины меря труды.

Мэн моментально смекнул о Маняше:

Можно её за момент заиметь.

И умыкнул миску манной каши,

Чтобы с Маняшей вдвоём посидеть..

Маня и мэн и поныне не мыслят

Миг провести друг без друга. Мечта!

Это мелодии оперы мыльной.

Мило. Мажорно. Но всё – маета!

2007

ПРОКТОЛОГИЯ

А я в туалет – по делу.

Не по шуточному, по серьёзному.

Но ты на меня налетела

С прямыми угрозами.

Надо очистить кишечник.

И толстый, и тонкий.

А ты запустила подсвечник

Вдогонку.

Ну что здесь такого плохого?

Телу нужна очистка!

А ты привела управдома,

Лишаешь прописки!

Знаешь, так ведь не делают

Люди добрые.

Ты бы ещё надела

Форму солдата СОБРа!

Возьму и женюсь на цыганке

Из Кирова или Устюга.

У них туалет – на полянке,

В лесочке, под кустиком.

Разом решу все проблемы

Внутренней экологии.

Нет никакой дилеммы!

Прежде всего – проктология!

2008

ТЕЛЬНЯШЕЧКА

Ах, жизнь моя тельняшечка!

За светлой полосой

Опять все небо в «шашечку»,

Опять как в клетке пташечка,

Опять синющий слой!

Ах, жизнь моя убогая, -

Незрелый виноград!

Конца просил у Бога я,

Скотинушка двуногая,

А Он – «Терпи-ка, брат!»

Терпеть – делишко дельное,

Терпел – и нам велел,

Но муки запредельные,

Бессонница недельная, -

Уж лучше под расстрел!

И поведут в тельняшечке

Конвойные на двор.

Был я свободной пташечкой,

Дарил браслеты «машечкам»,

Был я бандит и вор.

Теперь я – мразь тюремная,

Бесплатная мишень.

И ждет меня подземная

Отсидка безвременная

По самый Судный день.

Прощай, моя тельняшечка!

Курки уж взведены.

Прощайте в небе пташечки,

Прощайте девки-машечки

И урки-друганы!

1986-2000

МОЯ ПЕСЕНКА

Я и мода – антиподы.

Рожа у меня

Как издевочка природы,

Шимпанзе – родня.

Углерода, кислорода

У меня в крови

Слишком мало. От народа

Я не жду любви.

И брожу по белу свету,

Песенки пою.

Больше всех люблю я эту,

Про печаль мою:

Печаль – мое несчастье и отрада.

Я пью тебя, как в горе пьют вино.

Тоску спиртным мне заливать не надо:

Когда грустишь – и сладко, и хмельно…

1989

ОНА УШЛА… (Т)

Она ушла… Я улыбнулся.

Захлопнул дверь и стал зевать.

Разочек сладко потянулся,

Чихнул и завалился спать.

А кто она? Зачем была?

К чему чихнул? – И сам не знаю!

Ведь просто все: она ушла,

И я о ней не вспоминаю…

1986

АМИНАТ (М.А.)

Красива и пленительна,

Загадочна, умна.

Улыбка ослепительна,

Как полная луна.

К чужой беде внимательна,

Способна сострадать.

И очень обаятельна –

В стихах не передать.

Как без хвоста комета

Поэт без авторучки.

Но ты спасла поэта,

Целую твои ручки.

Как жаль, что слишком беден я,

И нечего дарить.

Но это не трагедия,

И отблагодарить

Тебя решил я песнею, -

Пишу твоею ручкою,

Чтоб стала ты известною,

Купила ручек кучку.

Раздай ты их поэтам

И будут поминать

Они тебя за это

В стихах, о Аминат!

2000

КАЧЕЛИ

Жизнь – качели:

От отчаяния к надежде.

Зависнуть бы посередине.

Усталое выпрямить тело,

Расправить складки одежды

И улыбнуться – так, без причины…

1992

КРУТЫЕ ТОЖЕ ПЛАЧУТ

Моргало небо в три тысячи моргал.

И я тебе подмигивал с улыбкой.

И называл «Русалкой», «Рыбкой»,

А после матерно себя ругал:

Три «косаря» – не деньги, это факт.

Я много больше пропивал за вечер.

Но если б знал, что СПИД не лечат,

Я б разрядил в тебя свой автомат

1989-1991

«СМАК»-ФЭН (А. Макаревичу)

Не видя в жизни острых ощущений,

Он брал реванш за кухонным столом:

В вопросах харча яркий гений,

И с виду – вышибала костолом.

1995

ОКОЛОСПОРТИВНОЕ

Дитер болен «литроболил»,

Но перехимичил:

Не учел, что к алкоголю

Надо быть привычным.

1987

ПРОСТО…

Кто родился хулиганом,

Кто умрет бухариком,

Кто калекой стал в «афгане»,

Кто грызет сухарики.

Ну, а я родился милым,

Симпатичным пареньком.

Сразу руки драил с мылом,

Как попользуюсь горшком.

Только маме без папаши

Нелегко меня растить.

Трое деток, правда ваша,

Тут не грех бы и запить.

Не запила, не ломала

От отчаяния рук.

Пусть деньжонок было мало,

Пусть немало было мук, -

Я, старшой, уже кончаю

Нелюбимый институт.

Мой обед – горбушка с чаем.

Что роптать? Так все живут.

Может есть кто и получше, -

Тот получше может есть.

Я б такого рожей в лужу,

Чтобы сбить немного спесь.

Что ты сделал сам, родимый,

Чтобы в «мерсе» разъезжать?

Ты – нахлебник. Господином

Не рожала тебя мать.

А разденься? Скажем, в бане.

Мы с тобой – как два яйца.

Отчего ж так больно ранит

Безразличие отца?

Разве дети виноваты

В небогатости отцов?

Ран души не скрыть под ватой,

Не прикрыть ничем рубцов.

Мне не быть, увы, поэтом…

Что – талант? Он многим дан.

Да и речь ведь не об этом,

Посерьезнее беда:

Скажем, ты, к примеру, старший

Из семьи полусирот.

Туфли брата «просят каши»,

Так же, как его живот.

У сестры нет модных платьев,

Мама носит пятый год

Не пальто – одни заплатки,

Символ жизненных невзгод.

Что тут муза, что искусство?

Ясно всем, что не до жиру.

Коли уж в кармане пусто,

Получай, брат, по ранжиру.

А расклад весьма простой,

Не поймет лишь остолоп:

«Просто графом» был Толстой,

Да и Байрон «просто лорд»!

1989

Из цикла «Sevil»

СЕВИЛЬ (С.А.)

Я подумал – Судьба моя!

Ты плевала мне в душу.

Думал – самая, самая!

Оказалось – есть лучше…

Думал, нежность и ласку

Подарю Тебе, милая.

Ты – в штыки и с опаской,

Остудила пыл инеем…

Думал, строчки из сердца

Путь проложат меж душами.

Но язвительней перца

И трезвительней душа Ты…

Понял я: Богу – Богово.

Не тяну я на Кесаря!

Не суди меня строго,

В охмурении – бездаря!

Я отдамся Печали,

Бескорыстной подруге,

Что приходит ночами

Невзирая на вьюги,

Невзирая на бедность,

Невзирая на возраст,

Невзирая на этнос…

Вот она – БЕЗЫСХОДНОСТЬ!!!

2012

Из цикла «Marina»

ДО СВИДАНЬЯ! (М.В.)

Ухожу в неизведанный мир,

Переполненный жаждой познанья.

Вопросительный знак – мой кумир.

Дорогая моя, до свиданья!

Я тебе не скажу – прощай!

Без тебя моя жизнь, как без света.

Не бродяга я, не упрощай!

Просто, дом мой – сама планета.

Так хотелось-бы всё повидать,

Всё познать, всем побыть, всё пощупать.

А настанет пора увядать,-

Что-ж, когда-то побуду и трупом.

А настанет пора,– я вернусь.

Я смогу, только верь, мне по силам

Переплавить вселенскую грусть

В радость встречи, как ты попросила!

1991-2000

ТЕТРАДЬ

Я подарил цветы живые

Марине. Я её люблю.

Не из теплицы, полевые.

Она «сдала» их по рублю.

Я подарил стихов тетрадку,

Души измученной кусок.

Она, взглянувши для порядку,

Продолжила вязать носок.

Ну как тут быть? Плевки такие,

Пусть даже любишь,– не простить!

Я не уехал к дядьке в Киев,

Чтоб в огороде бузину растить.

Я лишь ушёл, ей не сказав ни слова,

И, плюнув на свою тоску,

Решил: не буду есть мясного,

Сменю постель на жёсткую доску.

И каждый раз, вернувшись из спортзала,

Беру перо, и ухожу в стихи.

Мне безразлично, что ты там сказала

Про то, что, мол, дела мои плохи.

Не беспокойся! Всё идёт, как надо.

Прошу тебя, не надо мне звонить!

Не ел ни разу с губ твоих помаду,-

Теперь и пряником меня не заманить!

Года идут… Уходят неудачи.

Приходят слава, гонорары и успех.

Я выстроил уже у моря дачу,

В моей квартире слышен детский смех.

Ничто уже не омрачает счастья.

Ты вышла замуж – что ещё желать?

И рву на крошечные части

Тобою возвращённую тетрадь…

1993

ГИТАРА

Я тоскливо бренчал на гитаре,

А гитара бренчала на мне.

Кто кого утешал? На пару

Мы рыдали, стенали, а звёзды в окне

Пригасив, в уваженье, пожары,

Бушевавшие в недрах своих,

Подпевали тихонько. Дрожали

Их лучи, обнимая двоих.

Обнимая меня и гитару,

Двух рыдающих, двух горемык.

Понимали они: мы – пара,

Наша песня – отчаянный крик.

Крик двух душ, одиноких и нежных,

Переполненных жаждой любви.

Звёздный дождь лил в окно белоснежный…

Я с гитарой в обнимку, а Вы?

Вы, моя госпожа и богиня,

Вы, причина моей тоски…

А богиня гуляла с другими,

А богиня на нас – плевки.

А богиня вертелась вихрем

На балах, среди мэнов лихих.

…Я с гитарой шептался тихо,

Декламируя ей стихи.

О любви, о далёких звёздах.

О росе на замшелых камнях.

Трепетал легкокрылый воздух,

Обнимая её и меня…

Ах, гитара, моя подруга!

Нам ведь так хорошо вдвоём.

Мы ведь любим, родная, друг друга,

Так давай о Любви споём!

2000

КРИЧАЩЕЕ МОЛЧАНИЕ

Кричащее молчание твоих поджатых губ.

Я ухожу в молчании, – ведь я тебе не люб.

Не о таком прощании мечтал я, уходя.

Сказать бы: – До свидания! До скорого свидания,

Желанного свидания, счастливого свидания! –

Вот это было – б, да!

1991

ЛЮБЛЮ И ЖДУ

Люблю и жду. Но не могу прийти,-

Мой каждый шаг приводит к униженьям.

И прошептать: – Любимая, прости!

Мне доведётся лишь в воображеньи.

И остаётся только лишь мечтать,

Как я с тобой, родная, встречусь.

И буду упоённо целовать,

Обняв за худенькие плечи…

1991

ЖАЛЬ…

Счастье – там, на другой стороне Земли.

В общем, не там, где мы.

Как с кошельком? – Давно на мели,

С самой, считай, зимы.

Личная жизнь? – Да какая «жизнь»!?

Правильней будет – «смерть».

Сила Земли тянет лишь вниз,

Вот бы скорей умереть!

Как на работе? – Да все «ништяк»!

Век бы ее не видать!

Видно, на свете что-то не так,

Что – не могу угадать.

Видимо, я неудачно рожден, -

Не к месту, да и не в срок.

Лучше б пролиться весенним дождем, -

Был бы какой-то прок.

А так, – ну какой от меня толк?

Пусть я умею любить, -

Доля моя – одинокий волк,

Жаль, не умею выть.

Жаль, не прощаю себе измен,

Жаль, что такой однолюб.

Жаль, не могу перерезать вен

Из-за марин или Люб.

Жаль, что любимой своей никогда

Я не скажу – «жена».

Женщина в доме – это беда

Если она неверна…

1991

МНОГОТОЧИЕ

Любовь прошла, как танк по мелколесью:

Вокруг, куда ни глянь, смолою плачут пни.

Мы пели слишком робко любви нежданной песню,

Не дорожили счастьем и не считали дни…

Текут года как бег границы дня и ночи.

Вращается Земля, без устали бежит…

Мы ставили над «и» излишне много точек,

И только многоточие в груди свинцом лежит…

1992

КТО ЗНАЕТ?

Кто знает, отчего мы умираем?

Быть может, от несбывшейся любви?

И мы, об этом не подозревая,

Стареем, и вздыхаем: «се ля ви»…

Кто знает, отчего мы умираем?

Кто знает, для чего дана любовь?

Как звёзды, в одиночестве сгораем,

Не исчерпав запаса нежных слов…

Кто знает, отчего мы умираем?

Кто знает, для чего нам умирать?

Как день и ночь уходят, возвращаясь,

Я вновь приду, чтоб вновь Тебя искать…

1991

ХОЛОДНАЯ ПЕСЕНКА (М.Б.)

Ветер, балуясь шторами мокрыми,

Дышит в форточку мелким снежком.

А Зима что-то шепчет за окнами,

Все полито вокруг молоком.

Я подумал – Зиме очень скучно

Оттого, что вокруг все бело,

Небо хмурится серыми тучами,

И дорожки в саду замело.

Не беда! Разрисую окошко,

Яркой краской деревья полью,

И очищу от снега дорожки,

Из бумаги цветов накрою.

Слово сказано – дело явилось.

Я старался, я бегал весь день.

И на двор наш Весна опустилась,

У забора зацвел старый пень.

Лег я спать с ощущением счастья,

Нежно-розовым теплились сны.

Я забыл о Зиме, о ненастье,

Улыбаясь приходу Весны.

А наутро, едва посветлело,

Подбежал, полусонный, к окну.

И застыл – все закрашено белым.

Спит природа в печальном плену!

Неужели любовь мою тоже

Слов холодных метель занесет,

И морозною плетью по коже

«Не люблю! Уходи!» – полоснет?!

1988

Из цикла «Горение»

ГОРЕНИЕ

Не бойтесь тоски, она – от Огня.

А значит,– она от Души.

И пламя тоски, что сжигает меня,

Ничем уже не потушить…

Не бойтесь Огня, и не бойтесь меня,-

Я ничего не сожгу.

Только, когда упаду с коня,

Знайте – уже не могу

Дальше гореть, – порох иссяк.

Здорово, подруга Смерть!

Осень. В выси – журавлей косяк.

Значит, пора умереть…

1991

КРЕМАТОРИЙ

Погиб я, Господи, раздавлен, уничтожен.

И жизнь моя не стоит и гроша.

Каков расклад? Давай-ка подытожим:

Всего-то и осталось, что душа.

Но и она, мятежная, стремится

Куда-то ввысь (а может, просто – вон),

Покинуть ненавистную темницу,