Хроники АСБ. Планета женщин

Мой психиатр молча пил свой кофе, даже не пытаясь смотреть на меня или завести разговор. Молчание затянулось, но неловким я бы его не назвала. Тишина была приятной и комфортной, журчание воды разбавляло эту пустоту, наполняя пространство между нами чем-то отдаленно материальным. Нам словно не нужно было ни о чем говорить. Мы пришли к водопаду попить кофе и помолчать. Успокоить нервы, так сказать. А что, хороший психиатр, и терапия интересная.

Я украдкой изучала доктора Рауна С. Б. Его внешность притягивала взгляд, мимо этого парня в толпе так просто не пройдешь, скажу я вам. Большие зеленые глаза, легкая небритость, модельная стрижка, когда виски короткие, а макушка длинная такая, лоснящаяся, зачесанная вверх и на бок. Оправа очков могла стоить около полтинника, а могла и вовсе оказаться подделкой, но выглядела шикарно. У него плохое зрение, или это хипстерская фишка?

«Анна?»

Меня передернуло. От доктора это не укрылось, и он с любопытством посмотрел мне прямо в глаза. Мое сердце дрогнуло от такой пронзительной личной и даже немного интимной ситуации. Щеки мои внезапно потеплели, и я опустила взгляд. Покраснела, как школьница! Позор! Чтобы скрыть дрожь в руках, я сжала стакан и поднесла его ко рту максимально собрано, медленно сделала глоток. Вкус карамельного латте из понтовой кофейни ничем не отличался от вкуса карамельного латте из «королевского» фастфуда, хотя, я вообще не фанат кофе, откуда же мне знать?!

Перевела взгляд на окно, служившее одновременно и стеной. Немного страшно, но в то же время невообразимо прекрасно. Мой любимый город как на ладони там внизу. Пятый этаж, конечно, не пятьдесят пятый, как в «Высоцком», но уже и не первый. А пятый этаж на Эльмаше и пятый этаж в Центре – это, извините меня, две разные высоты и абсолютно разные виды.

– Вы можете подойти к окну, – словно прочел мои мысли доктор. Мужчина обладал приятным тембром голоса, таким мужским, мягким, бархатным, как прикосновение широкой мужицкой ладони, неожиданно мягкой и нежной, такой теплой и приятной. Голос не был нежным, он был… черт, он был просто усладой для ушей, вот и все. Мне понравился. А его дикция была такой хорошей, что я слово общалась с кинозвездой.

«Скажи что-нибудь, Анна, ты позоришься!»

Я резко повернулась к доктору и выпалила:

– Док, у меня шизофрения.

«Нет у тебя шизофрении, какая же ты тупая!»

– Вот как? – с улыбкой сказал док. Мне внезапно стало неловко за свою фамильярность.

– Простите, могу я звать вас док»? – уточнила я. Он снова улыбнулся.

– Как вам будет угодно, Анна.

Меня покоробило это его «Анна». Прозвучало прямо как у Друга. Такое презрительное, чуждое «Анна». Я юзаю полную форму имени, чтобы отгородиться от человека, показать ему и самой себе, как он далек от меня. Я немного социофоб, знаете ли. И эта «Анна» выглядит так, словно от меня хотят поскорее избавиться, словно я тут чужая. Я чужая собственному мозгу. Грустно это как-то.

– Давай перейдем на «ты», Аня, – предложил док. Я улыбнулась немного натянуто, наверное, и кивнула. Горло слишком пересохло, чтобы я могла что-то сказать. Кофе оказался просто спасением. – Почему ты считаешь, что у тебя шизофрения?

«У тебя нет шизофрении! Пойдем домой, он же не врач нихрена ни разу! Попроси его показать диплом!»

– Я все равно не смогу его проверить, черт бы тебя подрал, как же ты меня затрахал, заткнись, а то я не знаю, что… – я в ужасе выронила стакан и сжала рот руками.

Как он это сделал, я так и не поняла. Не успела понять. Диплома врача у доктора, может, и не было, а вот реакция была феноменальная. Не успел стакан пролететь и половину своего пути до моих ног, как цепкая хватка доктора остановила этот полет. А я все так же офигевала, но теперь уже не от себя, а от него.

– Любопытно, – только и сказал док, аккуратно ставя стакан на край водопада. В нем абсолютно ничего не изменилось, ну, либо он отменный пиз… ну, то есть сказочник, так как выражение его лица не выдавало никакой смены эмоций. Может, это выдержка психиатра, а может… что – может? Да хрен его знает! Я прокололась.

– Дайте мне минуту, док, – сдавленно произнесла я.

– Сколько угодно, оплата по прайсу, – деликатно напомнил он мне.

Я нервно усмехнулась и поднялась с пола. Мягкий ворс ковра приятно обнимал мои ступни, пока я бесшумно прошагала к окну. С этой стороны окна выходили прямо на «продажное» сердце города, как я его называла. Центральный торгово-развлекательный центр. Люди, словно муравьи, суетливо и целенаправленно двигались туда-сюда по своим супер важным или не очень делам. Машины двигались, словно по кругу, но каждый круг – новые. Трамваи изредка возмущенно трезвонили, пытаясь отогнать нерадивых автомобилистов, что перекрывали пути. Жизнь внизу кипела. Обычный день.

– Док, что со мной будет? Меня запрут? Скажите, только честно, не надо меня жалеть, это важно, – бросила я, стараясь скрыть дрожь в голосе.

– Скажи, – поправил меня он.

– Да. Скажи, – исправилась я, немного подернув плечами. Док поднялся и подошел ко мне, встал немного поодаль и, попивая кофе, тоже принялся изучать муравейник внизу.

– Ты слышишь голоса, – констатировал он.

– Голос, – поправила я.

– Уже неплохо. Расскажи о нем.

– Сначала скажи, меня запрут в дурку? Это очень важно.

– Тебе потребуется пройти ряд процедур, – уклончиво ответил доктор.

Я сглотнула нервно.

– Лоботомия? Шоковая терапия? Таблетки? Уколы?! – руки затряслись, покрылись ледяным потом, я сжала кулаки и сунула их в карманы.

– Нет, это варварские методы. Больно не будет. Знаю, как это звучит, но поверь мне. Я сам прошел через это, – он осторожно положил руку мне на плечо и тепло, по-отечески улыбнулся, заглянув в глаза. Почему-то мне не пришло в голову сомневаться.

«Ложь», – коротко констатировал Друг.

– Он зовет себя Другом. Говорит со мной. Он не хочет, чтобы я рассказывала о нем тебе или кому-то еще. И говорит, что я не больна, – тихо сказала я. – И тебе не верит.

Доктор приподнял брови, но улыбка все еще была полна тепла и участия. Мне стало легче.

– Не бойся, Аня. Все хорошо. Тебя никто не обидит.

– У меня кот. Кроме него у меня никого нет. Я не могу его бросить.

– Ты не бросишь. Терапия займет не более трех дней. Я все время буду с тобой. Мы изучим природу твоего голоса и путем новой методики медитативно заставим его замолчать.

– А еще он хочет, чтобы я пошла на какую-то базу и…

Доктор внезапно сжал мое плечо так, что я вздрогнула и отстранилась.

– Прости, – тут же извинился он. – Надеюсь, я не причинил тебе боль?

– Нет, просто… – я не знала, что сказать. Он и правда не сильно сжал плечо, но что-то в выражении его лица промелькнуло. Что-то странное. Легкая тень, словно он на мгновение нахмурился.

«Ох, зря ты это сказала. Очень зря», – занудно проворчал Друг.

– А знаешь, ну его к черту, я пройду терапию, – сказала я, пристально наблюдая за доктором, но он уже снова тепло улыбался. Эта шиза сделала меня параноиком. А может это тревожно-параноидальная шизофрения?

– Последний вопрос, если ты не возражаешь, – голос его был напряженным или мне кажется?

«Дилетант!» – презрительно фыркнул Друг.

– Что это значит? – спросила я. Но ответили сразу оба.

«Не отвечай, и пойдем отсюда. Они не помогут».

– Это значит, что ты можешь идти, тебя никто не запрет. Ты не опасна, но ни в коем случае не позволяй голосу тебя направлять. Ты можешь попасть в неприятности, – заботливым тоном произнес доктор.

«Ты уже в неприятностях, если не уйдешь. Не оставляй своего адреса, не давай телефон. Хотя, они все равно тебя найдут. Я говорил, ты не слушала. Это конец. Финиш. Поздравляю, ты все запорола!»

– Какой вопрос? – нетерпеливо спросила я, глядя на дверь.

– Твой голос рассказывает что-то про базу, где она, что за база, кто он? Возможно, в этом кроется причина твоего недуга, – добавил доктор. – Знаешь, как во снах, порой они значат куда больше, чем нам кажется.

Звучит очень логично, но я уже не могу ему доверять. Что-то здесь не чисто.

«Анна, я обещаю молчать, когда попросишь, только не говори ему ничего, прошу тебя, это жизненно важно!»

– Нет, он ничего не говорит. Знаешь, на самом деле, мне пора идти. Я оплатила сеанс заранее, если нужен чек…, – я полезла в карман за телефоном, но док остановил меня.

– Не нужно, я получил оплату. Все в порядке.

– Спасибо, – бросила я, направляясь к двери. Быстрее хотелось уйти.

– Стой, – голос доктора прозвучал резко, словно приказ. Я замерла, не оборачиваясь. Стало страшно. Я молча ждала, чего он еще хочет. – Ты забыла свой кофе, – с улыбкой, он проворно подхватил его и принес мне. – Запишись на повторный сеанс, пожалуйста, Аня. Я – твой друг. Мне ты можешь доверять.

«Ага, как же. Не пей кофе, он мог туда что-то подсыпать. Я олух, должен был сразу догадаться».

– Ссспасибо, – сбивчиво сказала я, рывком напяливая обувь. – Я вообще-то не люблю кофе. Открой? – я взялась за ручку двери.

– Ах, да! – хлопнул себя по лбу док. Пошарив по карманам, он извлек ключ, но открывать не спешил, все смотрел на меня и улыбался. Я начала нервничать.

– Что? – спросила я, применив все свое самообладание, на которое была способна.

– Что делаешь сегодня после шести?

«Даже не думай!»

Я обернулась, продолжая крепко стискивать ручку двери.

– Ты зовешь меня на свидание? – в делах сердечных я всегда стараюсь все говорить прямо. А то сидишь потом, гадаешь, встречаетесь вы или тупо время тратите на ерунду.

– До шести я твой врач, а после – простой парень, которому ты понравилась, – он игриво подмигнул мне. Что здесь, черт возьми, происходит?!

«С козырей пошел, дилетант!» – усмехнулся с презрением Друг.

– Не думаю, что нам стоит это делать, док, – ответила я.

– Оставь свой номер, я заеду за тобой, поедем, куда захочешь.

Мужчины его породы не привыкли к отказам. Я напряглась.

– Открой дверь, пожалуйста, – выделяя каждое слово, сказала я.

Док колебался недолго, а потом сделал шаг навстречу. Его лицо оказалось прямо напротив моего. Я приготовила колено: если поцелует, сразу заеду по шарам и закричу. Его дыхание гладило кожу, он, не открываясь, смотрел мне прямо в душу. Зеленые глаза не улыбались, хотя на губах играла соблазнительная улыбка. Раздался щелчок, я рванула ручку и унеслась из кабинета быстрее, чем несется собака, когда слышит слово «гулять». Сердце колотилось где-то в горле, мне было страшно, дыхание сбилось. Я бежала по коридору, не оглядываясь, словно док мог меня преследовать. Лифт шел очень долго, я постоянно оглядывалась на дверь, боясь увидеть это красивое лицо за стеклом и его ледяные глаза, не согласные с отказом. Меня била дрожь.

«Анна, дыши глубже. Он не посмеет, здесь кругом люди», – успокаивал меня Друг.

– Что это блять еще такое было?! – спросила я, истерически отбивая сигнал SOS на кнопке вызова лифта. Я даже не стала прятать свой обычный мат за блинами, потому что это было чертовски страшно.

«Он – не врач. Тебе следует опасаться его», – ничуть не убавил моей паники Друг.

– Я напишу жалобу, оставлю отзыв на Флампе, – пробормотала я, нервно переминаясь с ноги на ногу.

«Нам нужен план. Теперь они знают. Тебе нужно явиться на базу, они могут защитить тебя».

– Какая еще нахрен база?!

«Не здесь».

Двери лифта разъехались, и я вскрикнула от испуга, увидев в кабине мужчину.

– У вас все в порядке? – участливо спросил он. Это, конечно, был не док, а обычный офисный работяга. Возможно, менеджер, возможно – миллионер. Рубашка, джинсы, ботинки, портфель – стандартный набор. Просто я была напряжена, как перетянутая струна, готовая вот-вот лопнуть.

– Простите, был трудный день, – бросила я, заходя. Ватные ноги не слушались, поскорее бы этот кошмар закончился. Единица на панели кнопок уже горела, поэтому я просто нажала кнопку закрытия дверей. Блестящий металл мягко заскользил, пряча за собой нейтрального цвета стену коридора, как вдруг в лифт просунулась рука. Я вздрогнула и вжалась в стену – это был док.

– Фух, с трудом успел, спасибо, что подождали, – сказал он с улыбкой, откидывая назад свои роскошные волосы. Я выдавила из себя улыбку и уставилась в пол. Мы ехали молча. Напряжение между нами было осязаемо настолько, что мужчина, ставший моим спасителем, то и дело поводил плечами, с недоумением хмуря брови. Телефон в моем кармане внезапно зазвонил. Я достала его – номер незнакомый.

– Алло? – хриплым голосом ответила я.

– Говори так, словно я твой друг, – прозвучал в трубке незнакомый голос. Я даже не поняла, мужчина это или женщина. Слишком много у меня «друзей» завелось внезапно.

«Делай, как говорят», – посоветовал Друг.

– О, привет! – сказала я как можно приветливее. – Как дела, куда пропал? Я уж думала, что ты обо мне забыл совсем.

– Когда лифт остановится, дай им обоим выйти, жми на все кнопки разом, комбинация сверху вниз ускорит закрытие дверей, он не успеет среагировать, выходи на четвертом этаже, дальше следуй до конца коридора.

– Ого, вот это нифига ты жгешь! – воскликнула я. Док смотрел на меня через зеркало, я ощущала его взгляд. – Вот ты лошара, конечно. А потом что было? – как можно беззаботнее произнесла я, приняв непринужденную позу. Сделать это в таком напряжении было практически нереально, но я справилась.

– Готовься, – прозвучала команда. Я рассмеялась, лифт с легким толчком остановился, голос произнес «Первый этаж», двери с тихим шуршанием разошлись. Док вышел первым. Как только мужчина оказался между мной и доком, я молниеносно прошлась по кнопкам, как приказал голос – сверху вниз, и дверь закрылась так быстро, что могла бы, наверное, сломать руку доктора, засунь он ее снова. От скорости подъема у меня заложило уши. На четвертом этаже лифт резко замер, придавив меня к полу, двери разошлись в очередной раз, и я вывалилась из лифта.

– Двигай, быстрее, направо и до конца, – скомандовал голос в трубке. Теперь я разобрала, что он был мужским.

Рывком распахивая стеклянную дверь, я ринулась по коридору. Проход был загорожен предупредительными полосатыми лентами, огромная надпись на белой шторе гласила: «Идет реконструкция». Этаж был пуст и безлюден. Только стук моего сердца, казалось, эхом отдавался повсюду, но это, скорее всего, были мои шаги.

– Здесь перекрыто все! – крикнула я, готовясь замедляться.

– Все в порядке, там никого нет, шевелись, – бесцеремонно скомандовал незнакомец.

Я оглянулась затравленно, боясь погони, но проскочила под лентами, отодвигая пыльную штору, почти не сбавляя хода.

– Что дальше, Морфиус?! – крикнула я в трубку. Ситуация до боли напоминала сюжет «Матрицы», если меня заставят прыгать с крыши, я не справлюсь. Да и я не настолько больная, чтобы прыгать. Зачем я только ввязалась в это дерьмо!

– Ха-ха, очень смешно, – иронично бросил голос, ничуть не оценив мой юмор. Вот это уже было обидно, шутка-то была годная. В этом была я вся – даже находясь в самой жопе, я умудрялась шутить. – Беги на лестницу, тебе нужен пролет между шестым и седьмым этажами.

– Что происходит?! Я вам что – атлет?! Я не могу так много бегать еще и вверх по лестнице! Объясни сейчас же кто ты такой и чего вам всем от меня надо?! – закричала я, не сбавляя при этом хода. Это и стало моей ошибкой.

Дверь, ведущая на лестницу, куда мне нужно было попасть, по словам моего таинственного собеседника, внезапно распахнулась, и я на полном ходу врезалась в того самого работягу с портфелем. Только теперь он был без портфеля. Он крепко схватил меня за плечи, я выронила телефон, и он разбился на моих глазах.

– Нееееет! – хотелось мне кричать и драматично тянуть руки к своему разбитому телефону, если бы только я не была до чертиков напугана. Сердце вот-вот готово было выскочить из груди, я тяжело дышала и смотрела испуганными глазами на этого мужчину.

«Ударь его в пах» – скомандовал Друг. Два раза меня просить не пришлось, я собрала волю к жизни в кулак и со всей силы пнула незнакомца в самое слабое место. Он скривился, вскрикнула и я. Никогда не подумала бы, что это будет так больно. Мужчина скорчился, отпустил меня и осел на пол. Я потерла ногу, но быстро собралась и кинулась на лестницу. Пролет между шестым и седьмым, я находилась на четвертом. Мне нужно было пробежать два с половиной этажа, это 5 пролетов, если не ошибаюсь. Бегать я вообще не люблю, но тут творится что-то странное.

– Что происходит? Кто эти люди? – спросила я, тяжело дыша на бегу.

«Думаю, это агенты», – ответил Друг.

– Какие к херам агенты?!

«Уж точно не агенты «Орифлейм!»

Я неожиданно для себя усмехнулась. Этот парень начинал мне нравиться.

– Они хотят убить меня?

«Не думаю, ты нужна им живой».

– Ну, спасибо, блин, утешил.

«Будь здорова».

Начав подъем на очередной пролет, я вскрикнула от ужаса: со скучающим видом меня ждал док. Как он успел так быстро подняться и откуда знал, где меня искать? Я резко развернулась и кинулась вниз, перепрыгивая через перила и больно приземляясь на ступени.

– Аня, стой! – крикнул док, кинувшись за мной. – Я хочу помочь, клянусь!

– Отстань от меня!

Я чувствовала себя загнанной дичью на охоте. Что, если тот тип уже оклемался и преследует меня? Мне будет некуда деться. Голоса и шум на лестнице снизу заставил меня остановиться. В просвете перил я встретилась взглядом с другим мужчиной.

– Вон она! – крикнул он, и толпа, толкаясь и пыхтя, ускорила свой подъем.

«Ну, все, мне капец!» – подумала я.

– Аня, идем со мной, – схватив меня за руку, док поволок меня наверх и затащил на какой-то этаж, наверное, на пятый. Вернулись туда, откуда начали. Прекрасно, блять! Больше никогда в жизни не пойду к мозгоправам!

– Пусти! Мне больно! – попросила я.

– Отпущу, если не будешь убегать! – заявил док.

– Не буду убегать, если объяснишь, что происходит!

– Я – хороший. Они – плохие. Я помогу. Они – скорее всего, нет.

– Как я могу тебе верить?!

– Я знаю, чей голос ты слышишь.

Вот это был уже аргументный аргумент.

– Это правда, Друг? – спросила я, уже не стесняясь, что меня могут услышать. Ситуация критическая, я только что мужика покалечила, не до таких мелочей.

«Скажи ему, что я выполнил задание. Они должны мне помочь»

– Он выполнил задание, вы должны помочь!

– Ты знаешь Кодекс, Тор, мы не можем рисковать, – ответил док.

– О, так, значит, его зовут Тор, ну хоть что-то.

«Это мое агентское имя».

– О каком агентстве вы все время толкуете?! Стой! Остановись! – я с силой выдернула руку и остановилась посреди коридора. – Не двинусь с места, пока мне не объяснят, что здесь творится!

Люди выглядывали из кабинетов и с любопытством смотрели, кто дебоширит в полумрачном коридоре. Док остановился, затем решительно подошел ко мне и, притянув к себе за шею, поцеловал. Я даже не успела ничего понять и стояла в шоке. Меня впервые целовали против моей воли. Глаза я не закрывала и вот стояла, как дура, смотрела, как красивый парень целует меня. У него что, брови выщипаны? И кожа такая чистая, ухоженная, я видела каждую пору, каждую веснушку, но из-за такой близости в глазах двоилось. Такая лютая несправедливость, женщины бы убили за такую кожу, почему у парней вот так все просто? Ах, ну да, конечно, и ресницы густые длинные, как же без этого. Нафига парням вообще такие ресницы?!

«Гадость» – констатировал Тор.

Люди, смущенно улыбаясь, попрятались обратно по своим кабинетам. Кто-то одобрительно аплодировал, кто-то кричал «Молодец, парень!». Я ждала. Отвечать на поцелуй я и не планировала. Ну прям сцена из мелодрамы на «Домашнем», ни дать, ни взять. Когда люди рассосались, он прекратил меня целовать. Я замахнулась, чтобы дать ему пощечину, но руку он перехватил. И колено мое тоже перехватил. И вторую руку. Тогда я злобно плюнула ему в лицо. Тор засмеялся.

«А ты молодец!»

– Да, я это заслужил, – согласился док, вытирая лицо.

– Ублюдок, – презрительно бросила я. – Отпусти меня, или я закричу.

Док ослабил хватку.

– Не убегай, мне просто нужно было убрать любопытных. Прости, другого способа я не нашел.

– Мразь, скотина, урод! Как ты мог?! – распалялась я.

– Тихо, а то снова поцелую.

– Я тебе язык откушу, только попробуй.

Док усмехнулся.

– Идем.

– Нет.

– Послушай, я обещаю тебе все рассказать. Тор был моим коллегой. Он знает меня.

– Это так? – спросила я.

«Да, к сожалению. Мне стыдно за него, прости», – ответил Тор.

– Прекрасно! А раньше ты не мог сказать?

«Я пытался! Ты не слушала меня!»

– Вы оба – уроды. Я вас ненавижу. Я иду домой, – но док остановил меня. Сорвал лист бумаги, служивший чем-то вроде вывески, с двери своего кабинета и втолкнул меня внутрь. Оглядел коридор и запер дверь на ключ, затем произнес:

– Нет, Аня. Ты не можешь. Дома тебя уже ждут.

Я прищурилась, пытаясь понять, врет он или нет.

«Скорее всего, он прав», – произнес Тор.

– А Хэми? – спросила я упавшим голосом.

– Его они не тронут. Мы заберем его, когда ты будешь на базе.

– Если ты тоже ведешь меня на «базу», то почему так занервничал, когда Тор о ней заговорил?

– Я не был уверен, что это он, – уклончиво ответил док. – Но тебе нельзя домой. Они тоже знают, что Тор с тобой связался.

– Кто они?

– Агенты. Внутренняя безопасность. Я – агент Нуар, специалист по установлению контакта.

«Хреновый из тебя специалист».

– Такой себе специалист, – подтвердила я.

– Ну знаете! У меня не такой большой опыт! – вспыхнул Нуар.

– Ты обещаешь, что ни мне, ни моему коту не причинят вреда? – спросила я, прищурившись.

– Я постараюсь все сделать для этого, – ответил Нуар.

– Так не пойдет. Попробуй еще раз. Обещаешь? Клянешься?

Нуар глубоко вдохнул. Он, видимо, правда не мог обещать. Мне стало страшно.

– Что теперь с нами будет? – тихо спросила я.

– Я отвезу тебя на базу. Там мы снимем показания Тора. Вся информация, которая у него есть, нужна нам. А потом мы сотрем твою память и отпустим домой.

– Всю память? – спросила я, ошарашенно.

– Всю, где есть Тор и я. И Агенты.

Я осела на ковер. Руки дрожали. Такого поворота событий я не ожидала.

– Но почему я?

«Так получилось. Прости», – сказал Тор.

Повисло молчание. Водопад журчал, сердце колотилось, в животе все переворачивалось от страха, руки похолодели. Я тупо смотрела в пол и думала. Док стоял у дверей и прислушивался.

«Ты потеряла свою кепку, Анна», – заметил Тор.

– Что? А, да. Хрен с ней, черт. У меня тут дела поважнее этой сраной кепки, все равно она мне не нравилась. Ты мог бы раньше сказать.

«Ты бы запаниковала».

– Тоже верно. Тогда зачем ты мешал мне идти сюда?

«Я не знал, что Нуар хочет помочь. Для меня они все враги».

– Почему?

Док, наконец, отошел от двери и сел напротив.

– Тор был на задании и не вышел на связь. Все считали, что он провалился. А если агент попадает к врагу, он сам становится врагом, – сказал он своим приятным голосом.

– Вы что, шпионы? Что за советская политика? Враги, враги, кругом одни враги.

«Все куда сложнее. Если мы расскажем тебе, то простым стиранием памяти не обойдется. Чем ты меньше знаешь, тем лучше для тебя».

– Тебе не нужно знать, Аня, – присоединился Нуар.

Я вздохнула и легла на ковер, вытянув руки. Потолок был натяжной в виде облачного голубого неба. Я улыбнулась.

– Просто, блять, прекрасно, – сказала я. – Затащили меня в неприятности, испортили мне жизнь, даже поцеловали против моей воли, заставили бегать по лестницам, напугали до сердечного приступа. А теперь от меня зависит жизнь агента.

– Ну, не совсем, – возразил Нуар, поправляя очки.

«Я надеюсь, что решение будет принято в мою пользу».

– А что за Кодекс? – спросила я, переведя взгляд на «дока-который-не-док».

– Свод правил АСБ. Каждый агент обязан им следовать.

– А что такое АСБ?

«Не нужно тебе это все, Анна».

– Не задавай вопросы. Тебе нужно будет только передавать ответы Тора на допросе. А потом все закончится. И ты больше никогда о нас не услышишь.

– Так и знала, что ты звездобол еще тот, – с досадой ответила я.

– Прости? – не понял Нуар.

– «До шести я твой доктор, а после – простой парень, которому ты понравилась», – передразнила я его слова.

– Ах, это, – смутился Нуар, потирая затылок. – Да, прости за это.

– Мудила, – бросила я презрительно. Затем села. – Ну что, веди меня на свою чертову базу. И я не заговорю, пока моего кота не привезут ко мне. А еще, – громко заявила я, ткнув пальцем в его сторону, – вы должны мне новый телефон.