Планета СССР. Прерванный полёт. Очерки неравнодушного человека

Избранный в 1985 г. Генеральным секретарем ЦК КПСС М. Горбачев предложил партии и стране другой, антикоммунистический, антинародный путь движения, усыпанный привлекательными лозунгами, но ложный, разрушительный по существу, о чем свидетельствуют результаты затеянной им перестройки. На апрельском 1985 г. пленуме ЦК КПСС он неверно, в черном цвете охарактеризовал предшествующие этапы развития страны как «сталинщина» и «застой», провозгласил курс на ускорение экономического и социального развития СССР, суть которого, по его определению, заключалась в соединении социализма и демократии. Для реализации намеченных целей он предложил провести радикальные изменения во всех сферах жизни партии и страны.

Этот подход, названный затем «перестройкой», получил более широкое толкование и некоторую конкретизацию в докладе Горбачева на XXVII съезде КПСС и его решениях. Съезд позитивно воспринял доклад Горбачева, поскольку в нем вроде шла речь о совершенствовании социалистического строя страны, необходимости решения некоторых реально назревших задач социалистического строительства, улучшения деятельности партийных организаций. Да и кто мог возразить против предложений Горбачева о демократизации всех сторон жизни страны и партии, об ускорении социально-экономического развития страны, более широком освещении в средствах массовой информации происходящих в стране и мире событий, о необходимости бороться с догматизмом, развивать критику и самокритику, ограничить срок пребывания работников на выборных должностях в партии и государстве. Позитивными были заявления о необходимости структурной перестройки народного хозяйства, все большей ориентации производства на удовлетворение потребностей граждан.

На наш взгляд, принципиально важным было уяснение того, насколько выдвигаемые Горбачевым предложения отвечали социалистическим началам советского общества и насколько практические шаги прорабов перестройки соответствовали публично декларируемым целям и потребностям страны.

Рассмотрение с этих позиций анонсированных Горбачевым предложений и целей показывает, что они не предусматривали решение реальных проблем, тормозящих развитие общества, устранение которых было обязательной предпосылкой для ускорения его развития, проведения реформ.

Экономические реформы

Как отмечалось выше, накануне перестройки в стране в расстроенном состоянии находились финансово-денежная, кредитная система, были нарушены товарно-денежные пропорции, рубль во многом утратил свои функции в связи с неоправданным избытком платежных средств, возникли дефицит государственного бюджета и большой внутренний государственный долг перед населением. Наличие указанных проблем признавалось партийными и государственными органами и отражалось в принимаемых ими постановлениях. Однако при этом не принимались действенные меры по их решению. Как известно, из четырех фаз воспроизводственного процесса важнейшим, первичным является производство, и только осуществление коренных сдвигов в нем ведет к заметному повышению эффективности экономики. Объявленные же экономические реформы были направлены в основном на перестройку вторичных фаз воспроизводственного процесса, что могло в лучшем случае дать лишь незначительный и кратковременный эффект при условии их обоснованности. Главный же, принципиальный порок затеянных реформ заключался в том, что они были направлены на подрыв экономического базиса страны, слом существующей системы централизованного планового управления экономикой и в конечном счете на смену ее экономического строя. Такие цели инициаторов перестройки предопределили содержание реформ и порядок их проведения, что проявилось задолго до официального объявления о переводе экономики на рыночные рельсы, а именно, в принятых в 1987 г. постановлениях ЦК КПСС и Совета Министров СССР о коренной перестройке управления экономикой СССР и новом «Законе о государственном предприятии (объединении)».

Концептуальная ущербность указанных актов заключалась в том, что в них отсутствовали положения о принципиальной направленности экономических реформ, сохранении роли централизованного планового управления экономикой. Ход же реформ позволяет сделать вывод, что отсутствие в принятых документах указанных положений не случайно. Это сделано осознанно, с целью скрыть истинные цели реформ и их достижение посредством осуществления завуалированных, пошаговых мер для формирования рыночных отношений в экономике.

Такими мерами были перевод общественной собственности в государственную с последующей ее приватизацией, предоставление права трудовым коллективам самим избирать своих руководителей, утверждать производственные планы и, что самое опасное, лишение контрольных цифр, выдаваемых предприятиям, директивного характера. По существу предприятия освобождались от контроля со стороны общества в лице отраслевых органов управления за использование ими ресурсов. Существенно расширялись права предприятий по установлению цен на выпускаемую продукцию. Обобщающим же показателем оценки их деятельности становилась прибыль, а не выполнение планов и договорных обязательств по выпуску конкретной продукции, рациональное использование живого и овеществленного труда, повышение производительности. В дальнейшем предприятиям было разрешено создавать производственные кооперативы, осуществлять внешнеэкономическую деятельность, брать в аренду или выкупать предприятия.

Все эти и другие аналогичные меры, предусмотренные в принимаемых постановлениях и законах, были в основном сориентированы на превращение предприятий, являющихся составной частью единого народнохозяйственного социалистического комплекса, в атомизированную единицу с коллективной или индивидуальной частной собственностью на средства производства вместо социалистической собственности. Таким образом, в конечном счете ликвидировался социалистический экономический базис страны, создавались предпосылки для организации производства на основе частной или коллективной собственности на средства производства.

Такая ориентация экономических реформ предопределила и подход их авторов к определению места отраслевых и центральных органов управления в системе функционирования экономики. Министерства и ведомства в соответствии с принятыми постановлениями переставали быть государственными органами управления отраслями и превращались в некое подобие консультативно-методологических центров. Были подорваны основы централизованного планового управления экономикой. Плановое управление ею со стороны государства по существу заменялось косвенным регулированием посредством экономических рычагов.

На разрушение советского экономического уклада и создание капиталистической экономики было направлено введение в оборот новых методов хозяйствования – создание кооперативов, коммерческих банков, торговых бирж, совместных предприятий, а также легализацию внешней торговли, т. е. отмену государственной монополии на эту деятельность. Законом, открывающим прямой путь передачи социалистической собственности в частные руки и формирование класса эксплуататоров, стал закон об аренде собственности с правом полного или частичного ее выкупа.

Разрушительный характер экономических реформ, к тому же поспешное, непоследовательное и неумелое их проведение, привели к потере управления экономикой, хаосу, анархии, падению всех видов дисциплины, разрыву связей между предприятиями, превращению некогда единого народнохозяйственного комплекса в конгломерат отдельных производств без гарантий востребованности их продукции. Все это привело к тяжелым социально-экономическим последствиям, что стали признавать и сами инициаторы и проводники реформ.

Особенно зримо нарастание кризиса проявлялось в денежнофинансовой сфере. Так, секретарь ЦК КПСС Н. Н. Слюньков, курировавший экономическую сферу, заявил: «За 4 года денежные доходы превысили расходы на покупку товаров, услуг, платежей и взносов почти на 160 млрд рублей. В 1988 г. зарплата в народном хозяйстве выросла на 7,0 %, а производительность труда только на 4,7 %, объем производства в промышленности – на 3,9 % (16) В 1989 г. ситуация еще больше усугубилась». Прирост продукции промышленности по плану должен был составить 4,0 %, но фактически он вырос только на 1,6 %. Средняя же зарплата увеличилась на 9,4 %, а все денежные доходы населения вместо 6,2 % – на 13 %. Таким образом, рост денежных доходов населения опережал рост производства в 8 раз, рост заработной платы в промышленности – в 5,9 раза (199).

Бывший секретарь ЦК КПСС В. Медведев, сторонник рынка, в 1994 году писал, что к 1989 году развился настоящий экономический кризис, оказавший значительное влияние на потребительский рынок, со сбоем поставок продовольствия и ажиотажным спросом населения, в том числе на продукты первой необходимости. Он признавал, что денежные доходы населения не контролировались, увеличивалась инфляционная спираль.

Открывшийся 9 июня 1989 г. съезд народных депутатов СССР в своем постановлении отметил, что перестройка не оправдывает вызванные ею большие надежды и не принесла желаемых результатов. Многие проблемы обострились, усилилось социальное напряжение в обществе, расстроилась финансовая система, разбалансировался рынок, увеличился дефицит многих товаров и услуг, острыми остаются продовольственная и жилищная проблемы, не повышается технический уровень и эффективность производства, продолжается распыление капитальных вложений, растут объемы незавершенного производства.

Отмечая столь тревожное положение дел в стране, тем не менее, съезд ушел от выяснения истинных причин его возникновения. Об этом свидетельствует то, что, в качестве причины деградации экономики он назвал, разумеется с подачи прорабов перестройки, «живучесть старых структур и методов работы», «стереотипы мышления», «сопротивление консервативных сил», «сковывание экономического развития приспособившимся к условиям перестройки аппаратом управления» и высказался за «неуклонное проведение в жизнь радикальной экономической реформы». Такие оценки и призыв съезда свидетельствовали о неспособности Горбачева и его окружения, готовившего материалы съезда, реалистично мыслить или признать провал проводимых реформ.

Нарастание кризисных явлений в социально-экономической сфере вызвало определенную озабоченность Горбачева и его окружения.

«В конце 1989 – начале 1990 года, – писал Горбачев, – экономический кризис в стране начал вступать в свою острую фазу. Уже в декабре произошло абсолютное снижение промышленного производства, ускорился развал потребительского рынка, быстро обесценивался рубль. Стало ясно, что экономика стоит перед серьезными потрясениями» (208). В этих условиях по инициативе Горбачева и Председателя Совета Министров СССР Н. Рыжкова 24 июля 1989 г. была создана Государственная комиссия Совета Министров СССР по экономической реформе под председательством академика АН СССР, заместителя председателя Совета Министров СССР Л. А. Абалкина, ставшего к тому времени либералом, ярым противником социалистической системы хозяйствования и приверженцем курса Горбачева. Комиссии поручалось подготовить предложения о дальнейших шагах в экономической сфере. 13 декабря 1989 г. Предсовмина СССР Н. Рыжков представил II Съезду народных депутатов СССР проект программы новой экономической реформы, суть которой заключалась в переводе экономики страны на рыночные рельсы. Предложенной программой предусматривалось, что именно рынок должен стать главным регулятором экономических процессов, инструментом координации деятельности производителей. Регулирование развития народного хозяйства намечалось осуществлять посредством индикативного планирования, (т. е. рекомендательного характера). Принципиальным было то, что предусматривалось легализовать частную собственность на средства производства, т. е. изменить экономическую основу государства, создать капиталистическое производство. В соответствии с выбранной «стратегией» предусматривалось развивать рынок труда и капитала, создавать рыночную инфраструктуру. Вхождение в рынок планировалось осуществить в два этапа по три года каждый. Однако радикально настроенная часть депутатов съезда не согласилась с предложенным планом, посчитав названные сроки перехода к рынку слишком долгими.

Выступивший на съезде Ельцин настаивал на немедленном переходе к рынку, фактической ликвидации коллективных хозяйств на селе, упразднении министерств, выведении из подчинения Совмина СССР Госбанка СССР, самостоятельности автономий в составе РСФСР, реформе армии, МВД, КГБ. Это означало, что руководство РСФСР требовало не только ускорения рыночных реформ, но и проведения политических реформ, ведущих к ослаблению союзного государства, его расчленению и ликвидации.

Съезд одобрил предложенный Рыжковым план перехода к рынку, означающий отказ от советской системы хозяйствования, социалистических экономических основ государства, закамуфлированных под словесную аббревиатуру «переход к рынку». Таким образом, стало ясно, что перестройщики не допускают мысли о необходимости сохранения социализма в стране и ее будущее видят в переходе к капитализму, называя это переходом к регулируемой рыночной экономике. При этом такой переход планировалось провести в ускоренном темпе, на чем настаивал Горбачев. Выступая в апреле 1990 г. на XXI съезде ВЛКСМ, он сказал: «Проанализировав обстановку, мы пришли к выводу о необходимости ускорить проведение экономической реформы уже в этом году и в начале будущего года осуществить основные мероприятия в этом направлении, которые намечались на 1992–1993 годы» (243).

Нередко высказываются ошибочные суждения, что именно II съезд народных депутатов положил начало перехода страны к рынку. В действительности же, как было показано выше, этот курс был намечен давно, он проявился уже в постановлениях ЦК КПСС и Совета Министров СССР 1987 года о коренной перестройке управления народным хозяйством и внедрении новых форм хозяйствования. Именно в этих постановлениях провозглашалось развертывание кооперативного движения, создание совместных предприятий, коммерческих банков, бирж, а также либерализация деятельности госпредприятий, внешней торговли. В них четко проявился надлом плановых начал экономики, отраслевого управления ею.

Горбачев и Ко использовали Съезд народных депутатов как трибуну для официального объявления своего давнишнего плана, его юридической легализации, создания правовых основ для решения главного вопроса – передачи народной социалистической собственности в частные руки.

На сессии Верховного Совета СССР 24 мая 1991 г. Н. Рыжков выступил с уточненным планом перехода к рынку, предусматривающим более быстрый переход к рынку с 1991 года. Верховный Совет в целом одобрил предложенную Рыжковым концепцию. Однако и этот план перехода не был одобрен российским руководством во главе с Б. Ельциным как недостаточно радикальный, с медленными темпами перехода. Поэтому Верховный Совет РСФСР с подачи Ельцина одобрил Программу «500 дней», подготовленную экономистами С. Шаталиным и Г. Явлинским, согласно которой такой переход должен был быть осуществлен за 500 дней. Эта программа отличалась от союзной программы не только более сжатыми сроками перехода к рынку, но и тем, что в ней намечалось осуществление принципиальных политических и государственных преобразований. В программе предусматривалось проведение либерализации цен (т. е. отмена государственного управления ценами), приватизации государственной собственности, отмена дотирования убыточных предприятий, предоставление союзным республикам полного суверенитета, установление приоритета республиканского законодательства над союзным. Предлагалось также ликвидировать СССР и вместо него создать экономический Союз суверенных государств, в которые преобразовывались союзные республики.

Ельцин потребовал республиканскую программу признать союзной программой. В противном случае он грозил приступить к реализации своей программы без одобрения союзного правительства. Предпринимаемые попытки создать общую программу на базе союзной программы не увенчались успехом. Этому помешала крайне радикальная, политизированная позиция, занятая Ельциным и его окружением. Он обвинил союзные органы всаботаже курса на переход к рынку. По его настоянию, Верховный Совет РСФСР принял постановление начать переход к рынку согласно программе «500 дней».

Однако ни союзная, ни республиканская программы не были реализованы, в т. ч. как нереальные. Деятельность союзной власти и власти РСФСР в основном ограничилась созданием правовой базы для развития рыночных отношений, ликвидации социалистической системы хозяйствования. Самым радикальным и разрушительным был принятый Закон «О разгосударствлении и приватизации промышленных предприятий», принятый в июне 1991 г. «В принципе уже принятие этого Закона, – считает С. Г. Кара-Мурза, – означало фактическую ликвидацию СССР и его общественного строя… Этот закон в равной степени подрывал основы и советского народного хозяйства, и социальной системы, и государства СССР. Закон был проведен через голосование в Верховном Совете СССР, притом без прений». (11)

Поддавшись массированной идеологической обработке прежде всего посредством проведения кампании гласности, многие в СССР приняли идею перехода к рынку. Однако и в этот период потери массой людей здравомыслия было немало тех, кто доказывал несостоятельность, гибельность перевода страны на рыночные рельсы. Наиболее полно и доказательно такая точка зрения была представлена в трудах видного советского ученого – провидца, доктора экономических наук М. М. Голанского, которую он активно отстаивал.

В своем докладе, представленном Совету Министров СССР, в подготовленной на его основе книги «Будущее мировой экономики и перспективы России», он обосновал неправомерность разрушения централизованного управления социалистической экономикой и показал, к каким катастрофическим последствиям для страны, ее экономики и людей приведет отказ от социалистической системы хозяйствования. По его мнению, основанному на научных расчетах, «переключение на капитализм полностью расстроит финансирование экономики Советского Союза. Она войдет в систему мирового капиталистического хозяйства в качестве отсталой страны, способной поставлять на мировой рынок лишь сырье да продукцию совместных предприятий. Страна окажется пораженной широкой безработицей, будет страдать от роста социальных бед, падения рождаемости, роста преступности и массовой миграции. Бедственное положение экономики будет сопровождаться национальной деградацией и фактическим распадом страны. Вся нынешняя экономическая система страны окажется разрушенной, а взамен возникнет симбиоз сырьевых монополий – анклавов транснационального капитала и отсталого мелкотоварного производства».

Голанский в весьма резкой форме дал отповедь апологетам рынка, уповавшим на его «всемогущую руку» в деле построения современной экономики. «Вызывает удивление, – писал он, – та легковерность, с которой авторы различных программ перехода нашей страны к рынку уповают на самовозрастание новых предприятий в условиях частной собственности. Они действительно верят, что достаточно разрешить стране существование частной собственности и «процесс пойдет» сам». Жизнь подтвердила правоту выводов и предостережений Голанского, которые были проигнорированы руководством страны.

Объявление Горбачева о переходе к рынку было критически воспринято многими зарубежными учеными и государственными деятелями. Так, видный американский ученый-экономист Д. Гелбрейт, ознакомившись в Москве с содержанием экономических реформ рыночной направленности в СССР, уничижительно заявил в интервью газете «Известия»: «Говорящие – а многие говорят об этом бойко и даже не задумываясь – о возвращении к свободному рынку времен Смита не правы настолько, что их точка зрения может быть сочтена психическим отклонением клинического характера. Это то явление, которого у нас на Западе нет, которое мы не стали бы терпеть и которое не могло бы выжить».