Безотцовщина (пьеса в 4-х действиях)
- -
- 100%
- +
Платонов. Подлый человек... Нельзя ли повежливей? Ничего я не знал! Я знал и знаю из всей этой истории одно только то, что я никогда не желал ему и тысячной доли того, что он теперь переносит!
Анна Петровна. И кроме этого, вам, друг, не мешало бы еще знать, что жена одного друга не должна и не может быть игрушкой другого! (Кричит.) Не любите вы ее! Вам скучно было!
Войницев. Спросите его, maman, зачем он пришел?
Анна Петровна. Подло! Подло играть людьми! Они такие же живые существа, как и вы, чересчур умный человек!
Войницев (вскакивает). Пришел сюда! Дерзость! Зачем вы явились сюда? Знаю, зачем вы явились, но не удивите и не поразите нас своими громкими фразами!
Платонов. Кого это «нас»?
Войницев. Знаю я теперь цену всем этим громким фразам! Оставьте меня в покое! Если вы пришли многоглаголанием искупить свою вину, то знайте же, что пышными речами не искупишь вины!
Платонов. Как пышными речами не искупишь вины, так и криком и злостью не докажешь ее, но я ведь, кажется, сказал, что я застрелюсь?
Войницев. Не так искупают свою вину! Не словами, которым я теперь не верю! Презираю ваши слова! Вот как искупает вину русский человек! (Показывает в окно.)
Платонов. Что там?
Войницев. Вон у колодезя лежит искупивший свои вины!
Платонов. Видел... А вы-то зачем фразерствуете, Сергей Павлович? Вы ведь, кажется, теперь в горе... Вы весь обратились в горе и в то же время театральничаете? Чему это приписать: неискренности или же... глупости?
Войницев (садится). Maman, спросите его, зачем он пришел сюда?
Анна Петровна. Платонов, что вам здесь нужно?
Платонов. Вы сами спросите, зачем беспокоить maman? Всё пропало! Жена ушла – и всё пропало, ничего не осталось! Прекрасная, как майский день, Софи – идеал, за которым не видно других идеалов! Без женщины мужчина – что без паров машина! Пропала жизнь, улетучились пары! Всё пропало! И честь, и человеческое достоинство, и аристократизм, всё! Конец пришел!
Войницев. Не слушаю я. Можете оставить меня!
Платонов. Разумеется. Не оскорбляй, Войницев! Я пришел сюда не за тем, чтобы меня оскорбляли! Не дает тебе права твое несчастье топтать меня в грязь! Я человек, и обходись же со мной по-человечески. Несчастлив ты, но ничего ты не стоишь со своим несчастьем в сравнении с теми страданиями, которые вынес я после твоего ухода! Была страшная ночь, Войницев, после того, как ты ушел! Клянусь вам, филантропы, что ваше несчастье не стоит и тени моих мук!
Анна Петровна. Очень может быть, но кому какое дело до вашей ночи, до ваших мук?
Платонов. И вам нет дела?
Анна Петровна. Уверяю вас, что и нам нет дела!
Платонов. Да? Не лгите, Анна Петровна! (Вздыхает.) А может быть, вы по-своему и правы... Может быть... Но где же людей искать? К кому идти? (Закрывает лицо руками.) Где же люди? Не понимают... Не понимают! Кто же поймет? Глупы, жестоки, бессердечны...
Войницев. Нет, понимаю я! Понял я! Не к лицу вам, милостивый государь, мой бывший друг, это казанское сиротство! Я понимаю вас! Вы ловкий подлец! Вот кто вы!
Платонов. Прощаю тебе, глупцу, это слово! Побереги себя, не говори больше! (Анне Петровне.) Вы-то чего торчите здесь, любительница сильных ощущений? Любопытно? Нет вам здесь дела! Свидетелей не нужно!
Анна Петровна. И вам здесь нет дела! Можете... убираться! Нахальство! Нагадить, напакостить, наподличать, а потом прийти и на муки свои жаловаться! Дипломат! Впрочем... извините меня! Если не хотите выслушать еще что-нибудь, то уходите! Сделайте милость!
Войницев (вскакивает). Что ему от меня нужно еще, не понимаю! Что ты хочешь, что ты ждешь от меня? Не понимаю!
Платонов. Вижу, что не понимаете... Прав тот, кто с горя не к людям идет, а в кабак... Тысячу раз прав! (Идет к двери.) Жалею, что говорил с вами, унижался... Имел глупость считать вас порядочными людьми... А вы те же... дикари, грубое, неотесанное мужичье... (Хлопает дверью и уходит.)
Анна Петровна (ломает руки). Мерзости какие... Изволь сию же минуту догнать его и сказать ему... Скажи ему, что...
Войницев. Что я могу ему сказать?
Анна Петровна. Найдешь, что сказать... Что-нибудь. Беги, Сержель! Умоляю тебя! Он приходил сюда с хорошим чувством! Ты должен был понять его, а ты был жесток с ним. Беги, мой родной!
Войницев. Не могу! Оставьте меня!
Анна Петровна. Но да ведь не один же он виноват! Сержель, все виноваты! У всех есть страсти, у всех нет сил... Беги! Скажи ему что-нибудь примиряющее! Покажи ему, что ты человек! Ради бога... Да ну же! Ну! Беги!
Войницев. Я с ума схожу...
Анна Петровна. Сходи с ума, но не смей оскорблять людей! Ах... но беги же, ради бога! (Плачет.) Сергей!
Войницев. Оставьте меня, maman!
Анна Петровна. Я сама пойду... Что же я сама не бегу? Я сама...
Платонов (входит). Ох! (Садится на диван.)
Войницев встает.
Анна Петровна (в сторону). Что с ним?
Пауза
Платонов. Рука болит... Я голоден, как самая голодная собака... Холодно... Лихорадка трясет... Больно! Поймите вы, что мне больно! Жизнь моя пропадает! Что вы хотите от меня? Что вам еще нужно? Мало вам той проклятой ночи?
Войницев (подходит к Платонову). Михаил Васильич, простим друг другу... Я... Но вы поймете мое положение... Разойдемся, как следует...
Пауза
Я прощаю... Честное слово, прощаю! И если б я мог забыть всё это, то был бы счастлив, как никогда! Оставим друг друга в покое!
Платонов. Да.
Пауза
Нет, развинтился... Испортилась машина... Спать хочу ужасно, глаза слиплись, но нет сил уснуть... Смиряюсь, прошу прощения, виноват, молчу... Делайте, что знаете, и думайте, что знаете...
Войницев отходит от Платонова и садится за стол.
Платонов. Не уйду отсюда, хоть дом зажгите! Кому неприятно мое присутствие, тот может выйти из этой комнаты... (Хочет лечь.) Дайте мне чего-нибудь теплого... Не есть, а укрыться... Не пойду я к себе... На дворе дождь... Тут лягу.
Анна Петровна (подходит к Платонову). Ступайте, Михаил Васильич, домой! Я пришлю и принесу то, что вам нужно. (Трогает его за плечо.) Идите! Идите домой!
Платонов. Кому неприятно мое присутствие, тот может выйти из этой комнаты... Дайте мне воды напиться! Пить хочу.
Анна Петровна подает ему графин.
(Пьет из графина.) Болен... Совсем болен, милая женщина!
Анна Петровна. Идите к себе!.. (Прикладывает руку к его лбу.) Голова горяча... Идите домой. Я за Трилецким пошлю.
Платонов (тихо). Худо, ваше превосходительство! Худо... Худо...
Анна Петровна. Мне-то каково? Идите! Я вас прошу! Вам во что бы то ни стало уехать нужно! Слышите?
Входит Софья Егоровна.
Явление VIII
Те же и Софья Егоровна.
Софья Егоровна (входит). Потрудитесь взять ваши деньги обратно! Что за великодушие? Я же сказала вам, кажется... (Увидев Платонова.) Вы... здесь?! Зачем вы здесь?
Пауза
Странно... Что вы здесь делаете?
Платонов. Я-то?
Софья Егоровна. Да, вы!
Анна Петровна. Выйдем, Сергей! (Выходит и через минуту входит на цыпочках и садится в углу.)
Платонов. Всё кончено, Софья!
Софья Егоровна. То есть?
Платонов. Да, то есть... После поговорим.
Софья Егоровна. Михаил Васильич! Что значит это... всё?
Платонов. Ничего мне не нужно, ни любви, ни ненависти, дайте мне одного только покоя! Прошу... И говорить даже не хочется... Довольно с меня и того, что было... Пожалуйста...
Софья Егоровна. Что он говорит?
Платонов. То говорю, что довольно. Не надо мне новой жизни. И старой девать некуда... Ничего мне не нужно!
Софья Егоровна (пожимает плечами). Не понимаю...
Платонов. Не понимаете? Узел разорвался, вот что!
Софья Егоровна. Вы не едете, что ли?
Платонов. Не нужно бледнеть, Софья... впрочем, Егоровна!
Софья Егоровна. Вы подличаете?
Платонов. По всей вероятности...
Софья Егоровна. Подлец вы! (Плачет.)
Платонов. Знаю... Сто раз слышал... После бы поговорили и... без свидетелей.
Софья Егоровна рыдает.
Шли бы к себе в комнату! Самая лишняя вещь в несчастье – это слезы... Должно было случиться и случилось... B природе есть законы, а в нашей жизни... логика... По логике и случилось...
Пауза
Софья Егоровна (рыдает). Я же тут при чем? Какое дело мне, какое дело моей жизни, которую вы взяли, до того, что вы утомились? Я же тут при чем? Вы не любите больше?
Платонов. Утешьтесь чем-нибудь... Хоть тем, например, что этот скандал послужит уроком для вашего будущего?
Софья Егоровна. Не уроком, а гибелью! Вы смеете это говорить? Подло!
Платонов. Для чего плакать? Как всё это мне... опротивело! (Кричит.) Болен я!
Софья Егоровна. Он клялся, просил, он первый начал, а теперь вот пришел сюда! Я вам опротивела? Вам нужна была я только на две недели? Ненавижу я вас! Не могу я видеть его! Убирайтесь вон отсюда! (Рыдает сильней.)
Анна Петровна. Платонов!
Платонов. А?
Анна Петровна. Уйдите отсюда!
Платонов встает и медленно идет к двери.
Софья Егоровна. Подождите... Не уходите! Вы... правда? Вы, может быть, не трезвы... Вы сядьте, подумайте! (Хватает его за плечо.)
Платонов. Сидел я уже и думал. Избавьтесь от меня, Софья Егоровна! Не ваш я человек! Я так долго гнил, моя душа так давно превратилась в скелет, что нет возможности воскресить меня! Закопать подальше, чтоб не заражал воздуха! Верьте мне в последний раз!
Софья Егоровна (ломает руки). Что же я буду делать? Что делать мне? Научите! Ведь я умру! Я не переживу этой подлости! Я не проживу и пяти минут! Убью себя... (Садится в кресло, стоящее в углу.) Что вы делаете со мной? (Истерика.)
Войницев (подходит к Софье Егоровне.) Софи!
Анна Петровна. Бог знает, что делается! Успокойтесь, Софи! Дай воды, Сергей!
Войницев. Софи! Не убивайте себя... Перестаньте! (Платонову.) Чего вы ждете здесь, Михаил Васильич? Уйдите, бога ради!
Анна Петровна. Будет, Софи, будет! Довольно!
Платонов (подходит к Софье Егоровне). Ну чего? Э-э... (Быстро отходит.) Идиотство!
Софья Егоровна. Отойдите от меня прочь! Все! Не нуждаюсь я в вашей помощи! (Анне Петровне.) Отойдите прочь! Я вас ненавижу! Я знаю, кому я обязана всем этим! Не пройдет это вам даром!
Анна Петровна. Тссс... Не следует браниться.
Софья Егоровна. Не будь над ним вашего развращающего авторитета, не губил бы он меня! (Рыдает.) Прочь! (Войницеву.) И вы... и вы отойдите!
Войницев отходит, садится за стол и кладет голову на руки.
Анна Петровна (Платонову). Ступайте отсюда, вам говорят! Удивительный вы идиот сегодня! Чего вы еще хотите?
Платонов (затыкает уши). Куда же я пойду? Я окоченел от холода... (Идет к двери.) Хоть бы черти прибрали скорей...
Входит Трилецкий.
Явление IX
Те же и Трилецкий.
Трилецкий (в дверях). Я тебе задам такого доклада, что ты и своих не узнаешь!
Голос Якова. Барин приказали...
Трилецкий. Пойди и поцелуйся с своим барином! Он такой же болван, как и ты! (Входит.) Неужели и здесь его нет? (Падает на диван.) Ужасно! Это... это... это... (Вскакивает.) Ох! (Платонову.) Трагедия на исходе, трагик! На исходе-с!
Платонов. Что тебе?
Трилецкий. Что ты здесь проедаешься? Где ты шляешься, несчастный? Как тебе не стыдно, не грешно? Философствуешь здесь? Проповеди читаешь?
Платонов. Говори по-человечески, Николай! Что тебе?
Трилецкий. Это скотство! (Садится и закрывает руками лицо.) Несчастье, какое несчастье! Кто мог ожидать?
Платонов. Что случилось?
Трилецкий. Что случилось? А ты и не знаешь? Тебе и дела нет до этого? Тебе некогда?
Анна Петровна. Николай Иваныч!
Платонов. Саша, что ли? Говори, Николай! Этого еще недоставало! Что с ней?
Трилецкий. Спичками отравилась!
Платонов. Что ты говоришь?
Трилецкий (кричит). Спичками отравилась! (Вскакивает.) На, читай! Читай! (Подносит к его глазам записку.) Читай, философ!
Платонов (читает). «Самоубийцев грешно поминать, но меня поминайте. Я лишила себя жизни в болезни. Миша, люби Колю и брата, как я тебя люблю. Не оставь отца. Живи по закону. Коля, господь тебя благословит, как я благословляю материнским благословением. Простите грешную. Ключ от Мишиного комода в шерстяном платье»... Золото мое! Грешная! Она грешная! Этого еще недоставало! (Хватает себя за голову.) Отравилась...
Пауза
Саша отравилась... Где она? Послушай! Я к ней пойду! (Срывает с руки повязку.) Я... я воскрешу ее!
Трилецкий (ложится на диван лицом вниз). Прежде чем воскрешать, не нужно было убивать!
Платонов. Убивать... Зачем ты, безумец, говоришь... это слово? Да разве я убивал ее? Разве... разве я хотел ее смерти? (Плачет.) Отравилась... Этого еще недоставало, чтоб переехать меня колесом, как собаку! Если это наказание, то... (машет кулаком) это жестокое, безнравственное наказание! Нет, это уж выше сил моих! Выше! За что? Ну грешен, положим, подл... но всё-таки ведь жив еще!
Пауза
Глядите на меня теперь все! Глядите! Нравится?
Трилецкий (вскакивая). Да, да, да... Будет теперь плакать... Кстати, глаза на мокром месте... Выпороть бы тебя хорошенько! Одевай шапку! Едем! Муж! Хорош муж! Погубил женщину ни за что, ни про что! Довел до чего! А эти и держат его здесь! Нравится он им! Оригинальный человек, интересный субъект, с грустью благородной на лице! Со следами когда-то бывшей красоты! Поедем-ка! Посмотришь, что ты наделал, интересный субъект, оригинал!
Платонов. Без слов... без слов... Не нужно слов!
Трилецкий. Счастье твое, живодер, что я сегодня чуть свет домой заехал! Ну что было бы, если бы я не заехал, если б я не захватил? Умерла бы она! Понимаешь ты это или нет? Ты обыкновенно всё понимаешь, кроме самых обыкновенных вещей! О, я бы тебе тогда задал! Я не посмотрел бы на твою жалостную физиономию! Если бы ты поменьше болтал своим окаянным языком да побольше сам слушал, то не было бы этого несчастья! За нее я и десять не возьму таких умников, как ты! Едем!
Войницев. Не кричите! Ах... Как надоели все...
Трилецкий. Едем!
Платонов. Постой... Так она... не умерла, ты говоришь?
Трилецкий. А тебе хотелось бы, чтоб она умерла?
Платонов (вскрикивает). Не умерла! Я не пойму никак... Не умерла? (Обнимает Трилецкого.) Жива! (Хохочет.) Жива!
Анна Петровна. Не понимаю!.. Трилецкий, извольте сказать толком! Все они сегодня как-то особенно глупы! Что же значит это письмо?
Трилецкий. Она написала это письмо... Если б не я, она успела бы умереть... А теперь страшно больна! Не знаю, вынесет ли ее организм... О, пусть она только умрет, тогда... Отойди ты от меня, пожалуйста!
Платонов. Напугал ты меня как! Боже мой! Жива она еще! Значит, ты не допустил ее умереть? Милый мой! (Целует Трилецкого.) Дорогой! (Хохочет.) Не верил в медицину, но теперь даже и в тебя верю! Что с ней теперь? Слаба? Нездорова? Но мы поднимем ее!
Трилецкий. Вынесет ли она еще!
Платонов. Вынесет! Не она вынесет, так я вынесу! Зачем же ты сначала не сказал, что она жива? Анна Петровна? Милая женщина! Воды стакан холодной, и я счастлив! Простите меня, господа, все! Анна Петровна!.. Я с ума схожу!.. (Целует у Анны Петровны руку.) Жива Саша... Воды, воды... моя дорогая!
Анна Петровна выходит с пустым графином и через минуту входит с водой.
(Трилецкому.) Едем к ней! На ноги ее, на ноги! Вверх ногами всю медицину от Гиппократа до Трилецкого! Всё переворочаем! Кому же и жить на этом свете, как не ей? Едем! Но нет... подожди! Голова кружится... Я страшно болен... Постой... (Садится на диван.) Отдохну и едем... Очень слаба?
Трилецкий. Очень... Обрадовался! Чему он обрадовался, не понимаю!
Анна Петровна. И я испугалась. Говорить нужно потолковей! Пейте! (Подает Платонову воду.)
Платонов (пьет с жадностью). Спасибо, добрая женщина! Негодяй я, необыкновенный негодяй! (Трилецкому.) Сядь возле меня! (Трилецкий садится.) И ты весь измучился... Спасибо тебе, друг. Много она хватила?
Трилецкий. Хватило бы на тот свет отправиться.
Платонов. Экая... Ну, слава богу. Рука болит... Дайте мне еще пить. Я сам ужасно болен, Николай! Еле голову на плечах держу... Того и смотри, что свалится... У меня, должно быть, горячка будет. Солдатики в ситцевых мундирах, с острыми шапочками так и мелькают перед глазами... Желто и зелено кругом... Закати мне chinini sulphurici...
Трилецкий. Закатить бы тебе сотню-другую горячих!
Платонов (хохочет). Шути, шути... Я иногда смеюсь твоим остротам. Ты мне деверь или шурин? Боже мой, как я болен! Ты представить себе не можешь, как я болен!
Трилецкий щупает ему пульс.
Анна Петровна (тихо Трилецкому). Везите его, Николай Иваныч! Я сама к вам сегодня приеду, поговорю с Александрой Ивановной. Что это ей вздумалось нас так пугать? Не опасно?
Трилецкий. Нельзя еще ничего сказать. Отравиться не удалось, но в общем... беда!
Платонов. Что ты ей дал?
Трилецкий. То, что следует. (Встает.) Едем!
Платонов. А генеральше что ты сейчас дал?
Трилецкий. Бредишь... Едем!
Платонов. Едем... (Встает.) Сергей Павлович! Брось! (Садится.) Брось! Чего пригорюнился? Точно солнце у земли украли! А еще тоже философию когда-то учил! Будь Сократом! А? Сергей Павлович! (Тихо.) Впрочем, я сам не знаю, что говорю...
Трилецкий (кладет ему на голову руку). Ты еще заболей! Ну да тебе для очистки совести не мешает поболеть!
Анна Петровна. Платонов, езжайте с богом! Пошлите в город за другим доктором... Консилиум не мешало бы... Я сама, впрочем, пошлю, не беспокойтесь... Успокойте же Александру Ивановну!
Платонов. У вас, Анна Петровна, по груди ползет маленький фортепьянчик! Комизм! (Смеется.) Комизм! Сядь, Николай, сыграй что-нибудь!.. (Хохочет.) Комизм! Я болен, Николай... Серьезно говорю... Не шутя... Едем!
Входит Иван Иванович.
Явление X
Те же и Иван Иванович.
Иван Иванович (растерянный, в халате). Саша моя! (Плачет.)
Трилецкий. Тебя еще недоставало здесь с твоими слезами! Ступай отсюда! Чего прибежал?
Иван Иванович. Умирает она! Исповедоваться хочет! Боюсь, боюсь... Ох как боюсь! (Подходит к Платонову.) Мишенька! Умоляю тебя господом и всеми святыми! Дорогой, умный, прекрасный, честный человек! Пойди ты, скажи ей, что ты ее любишь! Брось ты все эти романы паскудные! Умоляю тебя коленопреклоненно! Помирает ведь! Одна у меня... одна! Умрет... погибну! Без покаяния погибну! Скажи ты ей, что ты ее любишь, за жену свою считаешь! Успокой ты ее ради Христа! Мишенька! Ложь бывает во спасение... Видит бог, что ты справедлив, но солги для спасения ближнего! Поедем, сделай милость! Подай ты мне эту милостыню Христа ради, старику! Сторицею господь воздаст тебе! Трясусь ведь, трясусь от ужаса!
Платонов. Уже успел клюкнуть, полковник? (Смеется.) Вылечим Сашку и вместе выпьем! Ах, как пить хочу!
Иван Иванович. Поедем, благороднейший... Праведнейший! Скажи ты ей два слова, и она спасена! Не спасут медикаменты, когда психиатрия душевная страдает!
Трилецкий. Выйди отсюда, отец, на минутку! (Ведет отца за рукав.) Кто тебе сказал, что она умрет? Откуда ты это выдумал? Вовсе не опасно! Подождешь в той комнате. Сейчас поедем к ней с ним вместе. Постыдился <бы> в таком виде вваливаться в чужой дом!
Иван Иванович (Анне Петровне). Грех вам, Диана! Не простит вас бог! Он молодой человек, неопытный...
Трилецкий (вталкивает его в другую комнату.) Подожди там! (Платонову.) Желаете ехать?
Платонов. Страшно болен... Болен я, Николай!
Трилецкий. Желаете ехать, я вас спрашиваю, или нет?
Платонов (поднимается). Поменьше слов... Что делать, чтоб во рту не сохло? Едем... Я сюда, кажется, без шапки пришел... (Садится.) Поищи мою шапку!
Софья Егоровна. Он должен был это предвидеть. Я отдавалась ему, не спрашивая... Я знала, что я убиваю мужа, но я ни перед чем для него не остановилась. (Поднимается и подходит к Платонову.) Что вы сделали со мной? (Рыдает.)
Трилецкий (хватает себя за голову). Комиссия! (Ходит по сцене.)
Анна Петровна. Успокойтесь, Софи! Не время... Он болен.
Софья Егоровна. Можно ли, человечно ли издеваться так над целой человеческой жизнью? (Садится рядом с Платоновым.) Ведь вся жизнь теперь моя пропала... Я уж не жива теперь... Спасите меня, Платонов! Не поздно! Платонов, не поздно!
Пауза
Анна Петровна (плачет). Софи... Что вы хотите? Успеете еще... Что он вам может сказать теперь? Разве вы не слышали... не слышали?
Софья Егоровна. Платонов... Еще раз прошу... (Рыдает.) Нет?
Платонов отодвигается от нее.
Не нужно... Хорошо же... (Падает на колени.) Платонов!
Анна Петровна. Это уже слишком, Софи! Не смеете вы этого делать! Никто не стоит того, чтоб... на коленях... (Поднимает ее и сажает.) Вы... женщина!
Софья Егоровна (рыдает). Скажите ему... Уговорите...
Анна Петровна. Призовите к себе все силы вашего ума... Надо быть... стойкой... Вы женщина! Ну... полноте! Идите к себе в комнату!