Безотцовщина (пьеса в 4-х действиях)
- -
- 100%
- +
Глагольев 1. Прекрасная девушка! Не взлюбил ее наш добрейший Михаил Васильич... Обижает...
Анна Петровна. Ни за что! Сегодня обижает, а завтра извиняется... Барская струнка!
Входит Глагольев 2.
Явление XVI
Те же и Глагольев 2.
Глагольев 2 (в сторону). С ней! Опять с ней! Это, наконец, уж черт знает что такое? (Смотрит в упор на отца.)
Глагольев 1 (после паузы). Что тебе?
Глагольев 2. Ты здесь сидишь, а тебя там ищут! Иди, тебя там зовут!
Глагольев 1. Кто меня там зовет?
Глагольев 2. Люди!
Глагольев 1. Знаю, что люди... (Встает.) Как хотите, а я не отстану от вас, Анна Петровна! Авось другое заговорите, когда поймете меня! Увидимся... (Уходит в дом.)
Явление XVII
Анна Петровна и Глагольев 2.
Глагольев 2 (садится рядом). Старый барсук! Осел! Его никто не зовет! Это я надул его!
Анна Петровна. Когда вы поумнеете, вы сильно ругнете себя за отца!
Глагольев 2. Шутите... Вот зачем я сюда пришел... Два слова... Да или нет?
Анна Петровна. То есть?
Глагольев 2 (смеется). Будто бы не понимаете? Да или нет?
Анна Петровна. Решительно не понимаю!
Глагольев 2. Сейчас поймете... При помощи злата все понимается... Если «да», то не угодно ли вам будет, генералиссимус души моей, залезть ко мне в карман и вытащить оттуда мой бумажник с папашиными деньгами?.. (Подставляет боковой карман.)
Анна Петровна. Откровенно... Да ведь за такие речи умным людям пощечины дают!
Глагольев 2. От приятной дамы приятно и пощечину получить... Сперва пощечину даст, а потом немного погодя и «да» скажет...
Анна Петровна (встает). Берите вашу шапку и убирайтесь отсюда сию же секунду!
Глагольев 2 (встает). Куда?
Анна Петровна. Куда угодно! Убираться и не сметь показываться сюда!
Глагольев 2. Фи... Для чего же сердиться? Я не уйду, Анна Петровна!
Анна Петровна. Ну так я прикажу вас вывести! (Уходит в дом.)
Глагольев 2. Какая вы сердитая! Я ведь ничего не сказал такого, особенного... Что же я сказал? Сердиться не нужно... (Уходит за ней.)
Явление XVIII
Платонов и Софья Егоровна выходят из дома.
Платонов. B школе я и доселе пребываю в качестве занимающего не свое место, а место учителя... Вот что было после того, как мы расстались!.. (Садятся.) Не говорю про людей, что я сделал лично для себя? Что я в себе посеял, что взлелеял, что возрастил?.. А теперь! Эх! Страшное безобразие... Возмутительно! Зло кишит вокруг меня, пачкает землю, глотает моих братьев во Христе и по родине, я же сижу, сложив руки, как после тяжкой работы; сижу, гляжу, молчу... Мне двадцать семь лет, тридцати лет я буду таким же – не предвижу перемены! – там дальше жирное халатничество, отупение, полное равнодушие ко всему тому, что не плоть, а там смерть!! Пропала жизнь! Волосы становятся дыбом на моей голове, когда я думаю об этой смерти!
Пауза
Как подняться, Софья Егоровна?
Пауза
Вы молчите, не знаете... Да и знать ли вам? Софья Егоровна, не жалко мне себя! Черт с ним, с этим мной! Но что с вами поделалось? Где ваша чистая душа, ваша искренность, правдивость, ваша смелость? Где ваше здоровье? Куда вы дели его? Софья Егоровна! Проводить целые годы в безделье, мозолить чужие руки, любоваться чужими страданиями и в то же время уметь прямо глядеть в глаза – это разврат!
Софья Егоровна встает.
(Сажает ее.) Это последнее слово, постойте! Что сделало вас жеманной, ленивицей, фразеркой? Кто научил вас лгать? А какой вы были прежде! Позвольте! Я сейчас отпущу вас! Дайте договорить! Как вы были хороши, Софья Егоровна, как велики! Голубушка, Софья Егоровна, может быть, вам еще можно подняться, не поздно! Подумайте! Соберите все ваши силы и поднимайтесь ради самого бога! (Хватает ее за руку.) Дорогая моя, скажите мне откровенно, ради того нашего общего прошлого, что заставило вас выйти замуж за этого человека? Чем прельстило вас это замужество?
Софья Егоровна. Он прекрасный человек...
Платонов. Не говорите того, во что вы не верите!
Софья Егоровна (встает). Он мой муж, и я просила бы вас...
Платонов. Будь он чем угодно, а я скажу правду! Сядьте! (Сажает ее.) Отчего вы не выбрали себе труженика, страдальца? Отчего не взяли себе в мужья кого-нибудь другого, а не этого пигмея, погрязшего в долгах и безделье?..
Софья Егоровна. Оставьте! Не кричите! Идут...
Проходят гости.
Платонов. Черт с ними! Пусть все слышат! (Тихо.) Извините меня за резкость... Но ведь я любил вас! Я любил вас больше всего на свете, а потому вы и теперь мне дороги... Я так любил эти волосы, эти руки, это лицо... Для чего вы пудритесь, Софья Егоровна? Бросьте! Эх! Попадись вы другому человеку, вы скоро бы поднялись, а здесь вы еще больше погрязнете! Бедная... Будь у меня, несчастного, силы, вырвал бы я с корнем и себя и вас из этого болота...
Пауза
Жизнь! Отчего мы живем не так, как могли бы?!
Софья Егоровна (встает и закрывает руками лицо). Оставьте меня!
B доме шум.
Отойдите! (Идет к дому.)
Платонов (идет за ней). Отнимите от лица руки! Вот так! Вы не уедете? Ведь нет? Будемте друзьями, Софи! Ведь не уедете? Мы будем еще беседовать? Да?
B доме усиленный шум и беганье по лестнице.
Софья Егоровна. Да.
Платонов. Будемте друзьями, моя дорогая... Зачем нам быть врагами? Позвольте... Еще пару слов...
Выбегает из дома Войницев и за ним гости.
Явление XIX
Те же, Войницев с гостями, потом Анна Петровна и Трилецкий.
Войницев (вбегая). Ах... Вот они, самые главные! Идем фейерверки зажигать! (Кричит.) Яков, к реке марш! (Софье Егоровне.) Не передумала, Софи?
Платонов. Не уедет, здесь останется...
Войницев. Да? B таком случае ура! Руку, Михаил Васильич! (Пожимает Платонову руку.) Я всегда верил в твое красноречие! Идем огни зажигать! (Идет с гостями в глубину сада.)
Платонов (после паузы). Да, такие-то дела, Софья Егоровна... Гм...
Голос Войницевa. Maman, где вы? Платонов!
Пауза
Платонов. Пойду-ка, черт возьми, и я... (Кричит.) Сергей Павлович, подожди, не зажигай без меня! Пошли, братец, Якова ко мне за шаром! (Убегает в сад.)
Анна Петровна (выбегает из дома). Подождите! Сергей, подожди, еще не все сошлись! Стреляйте пока из пушки! (Софье.) Идите, Софи! Чего приуныли?
Голос Платонова. Сюда, барынька! Затянем старую песню, не начиная новой!
Анна Петровна. Иду, моншер! (Убегает.)
Голос Платонова. Кто со мной в лодку? Софья Егоровна, не хотите ли со мной на реку?
Софья Егоровна. Идти или не идти? (Думает.)
Трилецкий (входит). Эй! Где вы? (Поет.) Иду, иду! (Смотрит в упор на Софью Егоровну.)
Софья Егоровна. Что вам нужно?
Трилецкий. Ничего-с...
Софья Егоровна. Ну так и отойдите! Я не расположена сегодня ни беседовать, ни слушать...
Трилецкий. Знаю, знаю...
Пауза
Мне ужасно почему-то хочется провести пальцем по вашему лбу: из чего он у вас сделан? Ужасно хочется!.. Не для того, чтобы оскорбить вас, а так... для контенансу...
Софья Егоровна. Шут! (Отворачивается.) Не комик, а шут, паяц!
Трилецкий. Да... Шут... За шутовство я и харчи получаю от генеральши... Ну да-с... И деньги карманные... А когда надоем, меня с позором выгонят из этих местов. Ведь верно говорю-с? Впрочем, это не я один говорю... Это говорили и вы, когда изволили гостить у Глагольева, этого масона нашего времени...
Софья Егоровна. Хорошо, хорошо... Очень рада, что вам передали... Теперь вы знаете, значит, что я умею отличать шутов от остроумных людей! Будь вы актером, вы были бы фаворитом райка, но партер шикал бы вам... Я вам шикаю.
Трилецкий. Острота удачна до сверхъестественности... Похвально... Честь имею кланяться! (Кланяется.) До приятного свидания! Побеседовал бы еще с вами, но... робею, поражен! (Идет в глубину сада.)
Софья Егоровна (стучит ногой). Негодный! Не знает он, какого я о нем мнения! Пустой человечишка!
Голос Платонова. Кто на реку со мной?
Софья Егоровна. Ээ... Чему быть, тому не миновать! (Кричит.) Иду! (Убегает.)
Явление XX
Глагольев 1 и Глагольев 2 выходят из дома.
Глагольев 1. Лжешь! Лжешь, скверный мальчишка!
Глагольев 2. Что за глупости? С какой стати я буду врать? Спроси ее самое, если не веришь! Как только ты ушел, я вот на этой самой скамье шепнул ей два-три слова, обнял, чмокнул... Попросила сначала три тысячи, ну а я поторговался и сошелся на тысяче! Дай же мне тысячу рублей!
Глагольев 1. Кирилл, дело идет о чести женщины! Не пачкай этой чести, она свята! Замолчи!
Глагольев 2. Клянусь честью! Не веришь? Клянусь всем святым! Дай же тысячу рублей! Я сейчас же поднесу ей эту тысячу...
Глагольев 1. Ужасно... Лжешь ты! Она пошутила с тобой, с глупцом!
Глагольев 2. Но... Обнял ее, тебе говорят! Что же тут удивительного? Все женщины теперь таковы! Не верь их невинности! Знаю я их! А ты еще тоже жениться хотел! (Хохочет.)
Глагольев 1. Ради бога, Кирилл! Ты знаешь, что такое значит клевета?
Глагольев 2. Дай тысячу рублей! Я при тебе вручу ей эту тысячу! На этой самой скамье я обнял ее, поцеловал и поторговался... Клянусь! Чего же тебе еще нужно? Для того я и прогнал тебя, чтобы с нею поторговаться! Он не верит, что я умею побеждать женщин! Предложи ей две тысячи, и она твоя! Знаю я женщин, брат!
Глагольев 1 (вынимает из кармана бумажник и бросает его на землю). Возьми!
Глагольев 2 поднимает бумажник и считает деньги.
Голос Войницева. Я начинаю! Maman, стреляйте! Трилецкий, полезай на беседку! Кто это на коробку наступил? Вы!
Голос Трилецкого. Лезу, черт меня подери! (Хохочет.) Кто это? Бугрова раздавили! Я Бугрову на голову наступил! Где спички?
Глагольев 2 (в сторону). Я отмщен! (Кричит.) Ура-а-а! (Убегает.)
Трилецкий. Кто это там орет? Дайте ему по шеям!
Голос Войницева. Начинать?
Глагольев 1 (хватает себя за голову). Боже мой! Разврат! Гной! Я молился ей! Прости ее, господи! (Садится на скамью и закрывает лицо руками.)
Голос Войницева. Кто веревочку взял? Maman, как вам не стыдно? Где моя веревочка, что тут лежала?
Голос Анны Петровны. Вот она, ротозей!
Глагольев 1 (валится со скамьи).
Голос Анны Петровны. Вы! Кто вы? Не топчитесь здесь! (Кричит.) Дай сюда! Дай сюда!
Вбегает Софья Егоровна.
Явление XXI
Софья Егоровна (одна).
Софья Егоровна (бледная, с помятой прической). Не могу! Это уж слишком, выше сил моих! (Хватает себя за грудь.) Гибель моя или... счастье! Душно здесь!.. Он или погубит, или... вестник новой жизни! Приветствую, благословляю... тебя, новая жизнь! Решено!
Голос Войницева (кричит). Берегись!
Фейерверк.
Картина вторая
Лес. Просека. У начала просеки, с левой стороны – школа. По просеке, теряющейся вдали, тянется полотно железной дороги, которое возле школы поворачивает направо. Ряд телеграфных столбов. Ночь.
Явление I
Саша (сидит у открытого окна) и Осип (с ружьем через спину, стоит перед окном).
Осип. Как это случилось? Очень просто... Иду я по узлеску, недалече отсюда, смотрю, а она стоит в балочке: подсучила платье и лопухом из ручья воду черпает. Зачерпнет да и выпьет, зачерпнет да и выпьет, а потом голову помочит... Я спустился вниз, подошел близко да и гляжу на нее... Она и внимания не обращает: дурак, мол, ты, мужик, мол, зачем же мне на тебя внимание обращать в таком случае? «Сударыня, говорю, ваше превосходительство, попить холодной водицы, знать, захотели?» – «А тебе, говорит, какое дело? Ступай отсюда туда, откуда пришел!» Сказала и не смотрит... Я оробел... Меня и стыд взял, и обидно стало, что я из мужицкого звания... «Чего смотришь на меня, дуралей? Не видал, говорит, никогда людей, что ли?» И посмотрела на меня проницательно... «Аль, говорит, понравилась?» – «Страсть, говорю, понравилась! Уж такая вы, ваше превосходительство, благородная, чувствительная особа, такая красавица... Красивей вас, говорю, отродясь не видал... Наша деревенская красавица Манька, сотского дочка, говорю, супротив вас лошадь, верблюд... Нежности в вас сколько! Поцеловал бы, кажись, говорю, да и помер бы на этом самом месте!» Она засмеялась... «Что ж, говорит. Целуй, коли хочешь!» Меня после этих самых слов в жар бросило. Подошел я к ней, взял Тихонько за плечико и поцеловал со всего размаху вот тут, в это самое место, в щечку и в шейку зараз...
Саша (хохочет). Она же что?
Осип. «Ну теперь, говорит, проваливай! Умывайся, говорит, почаще да ногти себе не запускай!» Я и отошел.
Саша. Какая она смелая! (Подает Осипу тарелку щей.) На, кушай! Присядь где-нибудь!
Осип. Не велик барин, и постою... Очень вам благодарен за ваше дружелюбие, Александра Ивановна! Я вам когда-нибудь за ваши ласки одолжение сделаю...
Саша. Сними шапку... B шапке грешно есть. Ты с молитвой кушай!
Осип (снимает шапку). Давно уж я этих святостей не соблюдал... (Ест.) И с той поры я как будто очумел... Верите ли? Не ем, не сплю... Всё она у меня перед глазами... Закрою, бывало, глаза, а она перед глазами... Такую нежность на себя напустил, что хоть вешайся! Чуть было не утопился от тоски, генерала хотел подстрелить... А когда овдовела, начал я всякие поручения исполнять... Куропаток ей стрелял, перепелов ловил, беседочку ей разноцветными красками выкрасил... Волка ей однажды живого привел... Всякое удовольствие ей доставлял... Бывало, что ни прикажет, всё исполняю... Приказала бы самого себя слопать, себя бы слопал... Нежные чувства... Ничего с ними не поделаешь...
Саша. Да... Я когда полюбила Михаила Васильича и не знала еще, что он меня любит, тоже ужасно тосковала... Несколько раз у бога, грешница, смерти даже просила...
Осип. Вот видите-с... Чувства такие... (Выпивает из тарелки.) Не пожалуете ли еще щец? (Подает тарелку.)
Саша (уходит и через полминуты появляется у окна с кастрюлькой). Щей нет, а вот не хочешь ли картофли? Жареная на гусином жиру...
Осип. Мерси... (Берет кастрюльку и ест.) Страсть, как наелся! И вот этак ходил я, как очумелый... Я все про то же, Александра Ивановна... Ходил, ходил... Приношу ей в прошлом годе после Святой зайчика... «Вот извольте, говорю, ваше превосходительство... Косого зверинца вам принес!» Она взяла его на руки, погладила да и спрашивает меня: «Правду ли говорят, Осип, что ты разбойник?» – «Истинная, говорю, правда. Не станут люди понапрасну говорить...» Взял и рассказал ей всё... – «Надо, говорит, тебя исправить. Ступай, говорит, пешком в Киев. Из Киева ступай в Москву, из Москвы в Троицкую Лавру, из Троицкой Лавры в Новый Иерусалим, а оттуда домой. Сходи и через год ты другой человек будешь». Напустил я на себя убожество, надел сумочку и пошел в Киев... Не тут-то было! Исправился, да не совсем... Славная картошка! Связался под Харьковом с почтенной компанией, пропил денежки, подрался и воротился назад. И пачпорт даже потерял...
Пауза
Теперь ничего от меня не берет... Сердится...
Саша. Почему ты в церковь не ходишь, Осип?
Осип. Я пошел бы, да того... Народ смеяться станет... Ишь, скажет, каяться пришел! Да и ходить около церкви днем страшно. Народу много – убьют.
Саша. Ну, а за что ты бедных людей обижаешь?
Осип. А за что их не обижать? Не вашего ума это дело, Александра Ивановна! Не вам рассуждать о грубостях. Не вам понять. А Михаил Васильич никого не обижает?
Саша. Никого! Он если и обидит кого-нибудь, то нехотя, нечаянно. Он добрый человек!
Осип. Я, признаться, его более всех уважаю... Генералчонок Сергей Павлыч глупый человек, неумный; братец ваш тоже неумный, хоть и в докторах, ну а в Михаиле Васильиче много умственных способностей! У него есть чин?
Саша. А как же? Он коллежский регистратор!
Осип. Ну?
Пауза
Молодчина! Так у него и чин есть... Гм... Молодчина! Доброты у него только мало... Все у него дураки, все у него холуи... Нешто можно так? Ежели б я был хорошим человеком, то я так бы не делал... Я этих самых холуев, дураков и жуликов ласкал бы... Самый несчастный народ они, заметьте! Их-то и нужно жалеть... Мало в нем доброты, мало... Гордости нет, запанибрата со всяким, а доброты ни-ни... Не вам понять... Покорнейше благодарю! Век бы целый такую картошку ел... (Подает кастрюльку.) Благодарю...
Саша. Не за что.
Осип (вздыхает). Славная вы женщина, Александра Ивановна! За что вы меня каждый раз кормите? У вас, Александра Ивановна, есть хоть капелька женской злобы? Благочестивая! (Смеется.) B первый раз такую вижу... Святая Александра, моли бога о нас грешных! (Кланяется.) Радуйся, святая Александра!
Саша. Михаил Васильич идет.
Осип. Обманываете... Он в настоящий момент с молодой барыней про нежные чувства рассуждает... Красивый он у вас человек! Коли б захотел, так за ним весь женский пол пошел... Краснобай такой... (Смеется.) Всё к генеральше ластится... Ну та и нос натрет, не посмотрит, что он красивый... Он хотел бы, может быть, да она...
Саша. Ты уж начинаешь лишнее болтать... Я не люблю этого... Иди с богом!
Осип. Сейчас пойду... Вам давно уже пора спать... Небось мужа поджидаете?
Саша. Да...
Осип. Хорошая жена! Платонов, должно быть, такую жену себе десять годов искал, со свечками да с понятыми... Нашел-таки где-то... (Кланяется.) Прощайте, Александра Ивановна! Спокойной ночи!
Саша (зевает). Ступай с богом!
Осип. Пойду... (Идет.) Пойду к себе домой... Мой дом там, где пол земля, потолок небо, а стены и крыша неизвестно в каком месте... Кого бог проклял, тот и живет в этом доме... Велик он, да негде голову положить... Только и хорошо тем, что за него в волость поземельных платить не надо... (Останавливается.) Спокойной ночи, Александра Ивановна! B гости пожалуйте! B лес! Спросите Осипа, каждая птица и ящерица знает! Посмотрите-ка, как пенек светится! Как будто мертвец из гроба встал... А вон другой! Моя мать мне говорила, что под тем пеньком, который светится, грешник зарыт, а светится пень для того, чтоб молились... И надо мной будет пень светиться... Я тоже грешник... А вон и третий! Много же на этом свете грешников! (Уходит и минуты через две свистит.)
Явление II
Саша.
Саша (выходит из школы со свечой и книгой). Как долго Миши нет... (Садится.) Как бы он себе здоровья не испортил... Эти гулянья ничего не дают, кроме нездоровья... Да и мне уже спать хочется... Где я остановилась? (Читает.) «Пора, наконец, снова возвестить о тех великих, вечных идеалах человечества, о тех бессмертных принципах свободы, которые были руководящими звездами наших отцов и которым мы изменили, к несчастью». Что это значит? (Думает.) Не понимаю... Отчего это не пишут так, чтоб всем понятно было? Далее... Ммм... Пропущу предисловие... (Читает.) «Захер Мазох»... Какая смешная фамилия!.. Мазох... Должно быть, не русский... Далее... Миша заставил читать, так надо читать... (Зевает и читает.) «Веселым зимним вечером»... Ну, это можно пропустить... Описание... (Перелистывает и читает.) «Трудно было решить, кто играл и на каком инструменте... Сильные величавые звуки органа под железной мужской рукой вдруг сменялись нежной флейтой как бы под прелестными женскими устами и наконец замирали...» Тссс... Кто-то идет... (Пауза.) Это Мишины шаги... (Тушит свечу.) Наконец-то... (Встает и кричит.) Ау! Раз, два, раз, два! Левой, правой, левой, правой! Левой! левой!
Входит Платонов.
Явление III
Саша и Платонов.
Платонов (входя). Назло тебе: правой! правой! Впрочем, милая моя, ни правой, ни левой! У пьяного нет ни права, ни лева; у него есть вперед, назад, вкось и вниз...
Саша. Пожалуйте сюда, пьяненький, садитесь сюда! Вот я вам покажу, как шагать вкось да вниз! Садитесь! (Бросается Платонову на шею.)
Платонов. Сядем... (Садится.) Ты чего же это не спишь, инфузория?
Саша. Не хочется... (Садится рядом.) Поздно же тебя отпустили!
Платонов. Да, поздно... Пассажирский уж прошел?
Саша. Нет еще. Товарка с час тому назад прошла.
Платонов. Значит, нет еще двух часов. Ты давно оттуда?
Саша. Я в десять часов была уже дома... Пришла, а Колька ревет на чем свет стоит... Я ушла не простившись, пусть извинят... Танцы после меня были?
Платонов. И танцы были, и ужин был, и скандалы были... Между прочим... знаешь? При тебе это случилось? С Глагольевым стариком удар случился!
Саша. Что ты?!
Платонов. Да... Твой братец кровь пускал и вечную память пел...
Саша. Отчего же это? Что с ним? Он кажется здоровый такой на вид...
Платонов. Легенький удар... Легенький к его счастью и к несчастью его осленка, которого он по глупости величает сыном... Домой отвезли... Ни один вечер без скандала не обходится! Такова наша судьба, знать!
Саша. Воображаю, как перепугались Анна Петровна и Софья Егоровна! А какая славная Софья Егоровна! Я таких хорошеньких дамочек редко вижу... Что-то в ней такое особенное...
Пауза
Платонов. Ох! Глупо, мерзко...
Саша. Что?
Платонов. Что я наделал?! (Закрывает руками лицо.) Стыдно!
Саша. Что ты наделал?
Платонов. Что наделал? Ничего хорошего! Когда я делал то, чего впоследствии не стыдился?
Саша (в сторону). Пьян, бедненький! (Ему.) Пойдем спать!
Платонов. Гадок был, как никогда! Уважай себя после этого! Нет более несчастья, как быть лишенным собственного уважения! Боже мой! Нет ничего во мне такого, за что можно было бы ухватиться, нет ничего такого, за что можно было бы уважать и любить!