Там, где плачет перелётная грусть

– Дикие, почти непроходимые места. Мох – иной раз до колена проваливаешься. Глухомань кругом. Здесь в деревнях медведи выходят из тайги запросто так! Лось, марал, косуля, глухарь – любого зверья и птицы полно. Зайцы, барсуки, волки – всё есть, – произнёс Саша и искоса, пряча улыбку, украдкой глянул на жену.

– Ой! – глаза Насти округлились. Она невольно прижала руки к груди и, неподдельно встревожившись, повернулась к мужу. – Это же страшно-то как, Саша? Волки, медведи… Не дай Бог!

Саша посмотрел на супругу и, нахмурив брови, изобразил потерянную обречённость на своём лице:

– Так оно всё и есть, любовь моя. Права ты… Жуть жуткая! Ужас тихий! Все люди здесь в постоянной опасности, и жизни их висят на волоске…

Он замолчал, насупившись, и, поджав губы, словно бы его охватила тоскливая безнадёга, стал смотреть только вперёд на дорогу. Жена не сводила с него обеспокоенных глаз.

Вдруг он неожиданно просиял и хитро подмигнул ей:

– Но это все люди, кроме нас! А с нами же мужественный охранник! Он порвёт всё зверьё и швырнёт к твоим ногам, милая!

Настя поняла, что муж смеётся над ней. Лицо её сразу облегчённо просветлело, а сама она только и смогла, что с упрёком покачать головой. Всё же на радостях, подхватив шутливый настрой мужа, обернулась и ласково потрепала пальцами щенка по загривку:

– Ага, как же! Будет бежать без оглядки впереди нас этот охранник, знаем мы таких!

– Смотри, малыш, мы уже почти приехали, – Саша показал рукой вперёд на деревеньку, крыши домов которой стали видны вдалеке из-за пригорка. – Но это пока ещё Благовещенка. До Ильино-Посадского тоже всего ничего осталось, километра три или четыре.

Въехав в деревню, они сразу почти остановились. Пропускали небольшое стадо коров, неторопливо бредущее прямо посреди дороги. Флегматичные животные не спешили освобождать путь. Позади семенил крошечный телёнок, смешно помахивая тоненьким хвостом из стороны в сторону.

– Что тут за люди живут, интересно? Чем они занимаются? – тихо и задумчиво произнесла Настя, с любопытством глядя в окно машины на деревенскую улицу.

– Как чем? Работы здесь хватает, моя хорошая. Землю пашут, скот растят. Детей рожают. Вон, смотри, – Саша кивнул головой на дом с синими воротами.

Там, на полянке перед калиткой, девочка-подросток в лёгком платьице держала за ручку полностью голого и чумазого малыша, судя по всему, едва начавшего ходить. Дети бросили свои дела и с интересом уставились на машину, которая медленно проезжала мимо. Карапуз при этом мусолил грязный палец во рту и смешно выпячивал вперёд круглый животик, пошатываясь на кривых своих ножках.

…Настя отрешённо смотрела по сторонам. Молчала. Она не понимала, что-то исподволь, но ощутимо нахлынуло на неё. Что-то… Ничем необъяснимое и беспокойное… Пришло откуда-то само собой. Непонятное волнение? Но от чего? Она не могла осознать до конца. Похоже было, словно повеяло из разогретой духоты холодной сыростью… Вдруг возникшая какая-то смутная тревога, что ли? Сердце тут же заколотилось, как пойманная птица в силках. Не разобравшись, Настя испугалась. Неожиданно и довольно сильно. Она перестала воспринимать всё, что было вокруг. Погрузившись в себя, не слышала ничего и просто замерла, вжавшись в сиденье.

…Не могла сейчас предполагать она, недоуменно глядя на пустую улицу, просто не помышляла, что ждёт её впереди совсем скоро. Она не знала, что уже вот-вот судьба, круто очертив вираж, с размаху швырнёт её в ужасную бездну, названия которой нет. Сведёт с людьми этой неизвестной глухой деревеньки, о существовании которой она раньше даже не догадывалась. И ещё со многими, кто протянет руку бескорыстной помощи и станет союзником в схватке с беспощадным страхом…

Заревел протяжно, с надрывом бык, задрав кверху огромную голову, хлестанул себя тяжёлым хвостом по курчавым бокам.

Настя вздрогнула, посмотрела, моргая, на Сашу. Тот что-то со смехом рассказывал. Она на время перестала слышать, что? Куда сейчас увели её мысли? Что за беспокойство прокралось исподтишка? Откуда взялось это проклятое предчувствие и невидимой тупой иглой больно упёрлось в сердце?

– …и мужик продолжает: я снимаю ремень, привязываю корове за хвост, поднимаю, значит, через перекладину вверх. Штаны падают, а тут входит жена… Вот ведь бывают же в жизни ситуации, которые невозможно объяснить! – Саша, поворачиваясь к жене, захохотал, хлопая ладонями по рулю.

Она растянула губы в улыбке. Качнула головой, прогоняя пугающие мысли…

– Через пять минут будем на месте. Нежность моя, где ты? – Саша осторожно потряс жену за коленку. – О чём задумалась?

– Я не знаю… Устала что-то, видимо… – Настя потирала виски. – Жара ещё эта…

– Конечно, моя хорошая, двести пятьдесят километров отмахали! Шутка ли? Но уже всё. Посмотри, мы у цели!

Лес после крутого поворота дороги внезапно кончился, отступил. Только теперь стало понятно, почему: внизу, среди отлогих берегов текла река.

Остановились. Над водой раскинулся блестящий новизной мост с голубыми металлическими ограждениями.

Подъехали остальные. Вышли из машин. Склонившись на тёплые перила, тихо любовались сверкающей гладью неспешного течения, уходящими вдаль сопками, которые покрывала тайга. Видно было другую деревню на той стороне. Единственной улицей прижалась она к реке. В небольшой протоке, ответвившейся от неширокого русла, уткнулись носами в берег несколько длинных деревянных лодок. Почти у каждой сзади был прикреплён мотор. Людей нигде не было. Только нарушали тишину вокруг невидимые птицы и слышалось, как на чьём-то дальнем подворье истошно надрывается во всё горло петух.

– Вода маленькая, – Борис свесил голову и плюнул сквозь зубы вниз.

– Вижу, – Саша глядел на оголившиеся берега и удлинившиеся косы, которые ещё недавно были дном. Небольшие галечные островки белели проплешинами даже посреди реки, там, где их раньше не было и в помине. – Но для нас это даже лучше, так ведь? Рыбу быстрее найдём. Эх, нам бы на жарёху да малость посолить. Зачем ещё? Больше и не нужно. Где вставать будем? Показывай.

– Поехали в конец деревни. Поляна там. На месте определимся, – Боря плюхнулся в машину и захлопнул дверь.

* * *

Решили обосноваться на живописном крутом берегу на краю убранного покоса. Место понравилось всем.

Большой луг вдалеке окружала тайга. К реке вёл обрывистый спуск, почти полностью заросший ивняком. Только прямо напротив предполагаемого лагеря откос был свободен от кустарника. Здесь поле, поросшее мягкой травкой, резко обрывалось почти отвесным трёхметровым яром к воде. Спускаться можно было без особого труда по нашедшей отлогий путь тропинке. С высоты этой небольшой кручи открывался замечательный вид на реку, которая сейчас, в полдень, манила прохладой и слепила солнечным отражением глаза.

Крайний деревенский дом остался всего в паре сотен метров позади. Сама деревня, как и улица, повторяла изгибы реки и казалась довольно большой. Но так было только на первый взгляд. Просто дома в ней стояли редко, будто сторонясь друг друга. Обитаемых из них было немного. Несколько. Больше половины, очевидно, оказались давно заброшены и утопали в бурьяне и крапиве по самые крыши.

Когда медленно улицей проезжали деревню, не встретили ни единого человека. Может быть, от этого показалось, что стёкла домов неприветливо смотрят вслед чужакам? Даже чёрный кот на какой-то скамейке изогнул спину дугой, выпучил жёлтые глаза, зашипел на незваных гостей и принялся угрожающе бить хвостом по сторонам.

* * *

Весело балагуря, выгружали вещи, смеялись и громко обсуждали дальнюю дорогу. Отличное настроение было у всех, не исключая Пирата. Он, высунув язык, носился за бабочками, совершенно ошалев от обрушившейся свободы. Саша забавлял Настю нелепой потешной походкой, уморительно при каждом шаге балансируя руками и задерживая ногу над травой, откуда зелёными брызгами, напоминая крошечный салют, разлетались по сторонам кузнечики. Специально делал так. Ему было жалко ненароком наступить на маленьких попрыгунчиков.

Жаркий августовский полдень во всю грудь дышал горячим зноем. Аромат свежего покоса густо пьянил хмельным духом, словно вокруг набросали благовоний. Где-то в кустах, в тени рассыпались переливистыми трелями невидимые птахи, устроив людям восхитительный концерт. Белый солнечный диск словно замер, переваливая свой предел, полыхал, хоть кричи! Пот заливал глаза, одежда липла к телу.

Саша взял ведро, спустился к реке. Отставил его в сторону, звякнув металлической дужкой. Присел, наклонился. Осторожно коснулся ладонями воды. Сразу ощутил движение и напор. Прозрачная сила толкала и гладила колючим холодом. Он улыбнулся и что-то неслышно, едва лишь приметно прошептал губами. Глаза были закрыты, а лицо его в это мгновение приобрело умиротворённое выражение, да таким и оставалось ещё какое-то время. Сейчас его никто не видел, и это было как нельзя кстати. Долго пришлось бы объяснять кому-то, поэтому он просто блаженно замер, предоставив это единение одному себе.

Дело было в том, что он суеверно ощущал, пожалуй, даже был уверен, что река живая. Он никому не говорил об этом, не видел смысла. Просто знал для себя, и всё. Любил и почти что боготворил её.

Наконец он свёл ладони в пригоршню и, несколько раз быстрыми движениями черпая воду, ополоснул себе разгорячённое лицо и шею, наслаждаясь прохладным упоением будто благословенным поцелуем. Не спешил уходить.

Подняв голову вверх, он прищурился и увидел, что на полыхающем небе то тут, то там уже начали громоздиться белёсые кучевые облачка, предвещая неизбежные перемены уставшей от зноя земле…

Саша распрямился, вытер с лица капли. Наполнил своё ведро, повернулся и двинулся по склону вверх.

Внезапный порыв ветерка, взявшись ниоткуда, зашевелил листья, едва касаясь, потревожил траву. Встрепенулись волной и зашептали кусты, застигнутые врасплох. Вздрогнула река. Рассерженно позеленела, покрывшись стремительной тенью. Выдохнула прохладой в спину.

Саша резко оглянулся, остановившись на полпути. Не понял, что произошло? Растерянно смотрел на течение… Хмурился, потому что не смог найти объяснения странному предчувствию, льдинкой скользнувшему в грудь. Пожал плечами, вздохнул.

– Дождь будет. Не ошиблись синоптики в этот раз, – негромко сказал он сам себе и понёс дальше воду, предназначавшуюся для приготовления обеда.

* * *

В лагере тем временем вовсю кипела работа. Никто здесь не слонялся без дела.

Настя с Борисом и Ромой раскладывали по размерам металлические трубки каркаса большого шатра. Он должен был служить кухней, где за столом могли поместиться все разом. По сторонам уже стояли две небольшие палатки, закреплённые на тугих как струны растяжках. Наташа с Юлей, переговариваясь, встряхивали и размещали внутри них тёплые подстилки и мягкие подушки.

Юра успел натаскать хвороста, ворожил на коленях у костра. Небольшое сооружение из тонких веточек с берестяной стружкой внутри взгромоздилось на земляном пятачке. Луговой дёрн был аккуратно снят с этого места, лежал в стороне, напоминая толстую квадратную зелёную заплатку.

Саша поставил ведро у палатки, наклонился, зачерпнув поилкой воды. Подозвал Пирата. Пёс прибежал и принялся торопливо лакать студёную воду из чашки, брызгался, чихал, фыркал, тряся головой. Саша улыбался, ласково поглаживая собаку по загривку, а сам чуть задержался: наблюдал с любопытством за будущим костром. Не хотел пропустить любимого им момента.

Наконец зажжённая быстрым, скользящим движением спичка поднесена к деревянному шалашику. Юра, склонившись, застыл. Робкое крохотное пламя, колыхаясь, осторожно коснулось тонких былинок и хрупких сухих стебельков. Занялась, защёлкала от перекинувшегося огня податливая береста, закорчилась, запыхтела, скручивая тугие чёрные спирали. Голубой ароматный дым рождающегося костра потянулся вверх. Юра распрямился, убрал голову в сторону. Снаружи огня ещё не было видно. Он поедал сухие ветки в глубине, хрустел и причмокивал, демонстрируя возрастающий аппетит. В какой-то момент клубами дыма заволокло всё вокруг, а потом неожиданно ах-х! Набравшее силу пламя вырвалось на свободу и красными языками жадно кинулось лизать аппетитный хворост. Охнула деревянная постройка, накренилась, просела, разбрасывая со звонким пощёлкиванием искры. Юра, будто кормя с рук дикого зверя, принялся осторожно выкладывать поверх новую замысловатую композицию из более толстых веток. Он напоминал колдуна, занятого волшебным обрядом.

– Боря, давай я лодкой займусь, чего мне с вами толкаться? – сказал Саша и одновременно звонко хлопнул себя по руке, оглушив овода размером с перепелиное яйцо. Тот дал резкий крен в сторону, но потерял управление и плюхнулся в ведро с водой.

– Иди, пробуй, я же не против. Посмотрим, что у тебя выйдет. Вон она, в багажнике у меня, – Борис показал в сторону своей машины.

Раньше он всегда делал это сам. На правах главного и знающего. Саша, конечно, помогал, но был лишь на подхвате. А чтобы в одиночку – нет. Задача была не такой уж простой, как могло показаться со стороны.

– Если не получится, то хотя бы начну. Потом проще будет в любом случае, – Саша глянул на овода, который гудел изо всех сил, накручивая по воде круги на спине, и кружкой выплеснул его из ведра.

Уже через пять минут почти четырехметровая ПВХ – лодка серого цвета – была развёрнута на траве. С помощью маленького аккумулятора и электрического насоса Саша наполовину наполнил воздухом борта. Главная сложность заключалась в установке твердого дна из толстой слоёной фанеры. После того как разборные элементы были тщательно сопоставлены по длине, Саша изловчился и защёлкнул боковые лаги, скрепив всю конструкцию по месту.

– Вот так-то оно будет лучше! Глаза боятся… – поднявшись на ноги, самодовольно хмыкнул он, отряхивая ладони и критически осматривая результат своих стараний.

Самое трудное было позади. Оставалось накачать до барабанного звона баллоны, что уже являлось сущим пустяком.

– Молодец, Шура, делаешь успехи, – скупо похвалил его Борис.

С кухней к этому времени закончили, и он подошёл, чтобы помочь. В помощи, как оказалось, не было нужды, и Саша увидел, что Боря искренне удивлён, потому как не ожидал такого достижения от своего малоопытного друга.

– Саша, мойте руки и идите сюда, всё почти готово у нас! Сейчас будем обедать! – весело крикнула Настя, призывно махая им из столовой.

Установленный на поляне шатёр с зелёной крышей и сетчатыми стенами быстро сделался обжитым. Закончив основную работу и оставив недоделки на потом, все собрались вокруг большого туристического стола, который разместили по центру кухни. Не прекращая оживлённых разговоров, шелестели пакетами, что-то доставали, раскладывали, нарезали, откупоривали. Всего лишь через несколько минут стало казаться, что здесь раскинули скатерть-самобранку.

– А, где Борис? Давайте уже садиться! Все проголодались давно! – поторапливала Юля.

Она намешивала в большой пластмассовой чашке кусочки огурцов и помидоров вместе с майонезом. Потом добавила сверху щедрую горсть нарезанного укропа, петрушки и зелёного лука. Затем с громким треском покрутила над салатом перцовую мельницу, засыпая его душистым крошевом.

– Вот всё домашнее, прямо с грядки! – и она торжественно водрузила чашку посреди стола.

– Саша, зови Бориса. Чего он там копается? – Настя посмотрела на мужа и кивнула в сторону склонившейся над лодкой фигуры.

– Боря-я, сколько можно уже тебя ждать?! – Саша сделал руки рупором и, задрав голову вверх, стал зычно кричать. – Есть охота! Быстро сюда! Ну а иначе – «я убью тебя, лодочник!»

С хохотом расставляли стопки, бокалы под вино.

Борис ввалился в шатёр, на ходу вытирая мокрые ладони о перед спецовки, на мгновение загородив грузным телом весь входной проём.

– Наливай, а то уйду! – радостным громким голосом предупредил он о своих намерениях. Это была его любимая рыбацкая прибаутка. Сейчас он улыбался до ушей, нисколько не сомневаясь в том, что обозначенного им повода для ухода сегодня не предвиделось.

– Давайте, ребята, за хорошую компанию! И, конечно же, ловись рыбка большая и всякая! – Саша поднял стопку вверх, и все весело и одобрительно загудели, по очереди начав касаться друг друга разномастными посудинами, радуясь долгожданному первому тосту.

Обедали и шутили, с удовольствием утоляя разыгравшийся на таёжном воздухе аппетит. Наслаждались сполна долгожданным отдыхом.

– А вот ещё случай из жизни вам расскажу, – продолжал Саша, хитро улыбнувшись, когда за столом поутих смех от какого-то не слишком культурного анекдота. – Поехали, значит, как-то два мужика на рыбалку. На хариуса. В точности, как мы нынче. На лодках заплыли на реку и встали на якорях неподалёку друг от друга. Не клюёт. Делать нечего, давай они разговаривать. Один кричит другому: «Слышь, Колян, а если поймаем что, а мимо рыбнадзор проплывать будет? Что тогда? Вдруг оштрафуют?» Второй отвечает: «А чего нас штрафовать-то? Мы не нарушаем ничего, норму вылова не превышаем. Ты только, смотри, мелких хариусов не бери. За них вот нагреют точно! Запомни, по закону не меньше двадцати трёх сантиметров». Второй подумал, подумал и начал возмущаться: «Интересно, как я им должен распознать, какого брать, а какого отпускать? Линейку что ли с собой возить ещё?!» А приятель с юмором был и орёт ему на полном серьёзе: «А ты, Ванюша, так делай: поймаешь, да если сомневаешься, то штаны расстегни и сравни рыбку с причинным местом – в которой восемь твоих размеров в длину помещается, – смело бери! В тютельку попадёшь!»

Все громко захохотали, но Настя всё же нравоучительно хлопнула мужа по спине:

– Саша, ну что ты как маленький, в самом деле? Рассказал бы лучше что-нибудь приличное. Ну так же?

Она, словно ища поддержки, обвела взглядом всех.

– Саня, давай неприличное! – ответом был звонкий смех с разных сторон.

Настя только и могла, что безропотно и сокрушённо покачать головой.

– А вот ещё была история, – начал с воодушевлением муж…

…Плавно двигался полдень. Застыли в пике короткие тени, ещё пока не качнулись вниз. Зыбкой размытой дрожью висело жаркое марево над водой и высушенной землёй…

– Нам, пожалуй, пора выдвигаться, – сказал Саша, обращаясь к Боре.

– Шура, пока ведь особо спешить некуда. Раньше трёх на реку выходить нет смысла. Клевать не будет абсолютно, – Борис сыто икнул и бережно отбросил нетвёрдой рукой пустую бутылку, которая мягко шлёпнулась в траву.

– Чтобы в три оказаться на реке, нужно уже сейчас стаскивать лодку на воду. Мотор устанавливать. Самим собираться. Знаешь же, сколько можно провозиться с этим. Ты бы лучше пореже наливал, Боря, – Саша с этими словами укоризненно посмотрел на него. – Ты же самый главный рыбак среди нас. Налижешься, а кто потом ловить будет? А Роме давай, уменьшай вполовину, что, не видишь? – наклонившись, добавил он вполголоса.

Роман, высокий и худой, сейчас обмяк в раскладном кресле и, чувствовалось, будто совсем обессилел. Глаза были прикрыты. А подняться на ноги без посторонней помощи, казалось, не смог бы вовсе.

– Вот ты у нас и будешь ловить, – Борис посыпал солью разрезанный повдоль огурец, с аппетитом громко захрустел, закусывая душистый самогон. – Ладно, так уж и быть. Это всё! Больше не будем. Но с собой обязательно захватим! Юля, добрейшую самогоночку твой дед производит!

* * *

Лодку тащили к воде, давая внушительный крюк, чтобы обогнуть стороной крутой спуск. Пришлось с трудом продираться по заболоченному участку с горбатыми кочками, утопая выше колена в вязкой грязи, густо поросшей травой, где почти что не было видно воды. Пират гавкал, кидался вслед за Сашей, но его прогоняли криками.

На берегу возле машины Настя раскрыла рюкзак, перебирала тёплые вещи. Помогала собраться мужу.

Саша вернулся с реки и, открыв пластмассовый рыбацкий сундучок, менял снасть на удочке.

– Наденешь тёплые штаны, две кофты и шерстяные носки, – задумчиво разглядывая одежду и что-то прикидывая сама себе, наконец вынесла свой вердикт жена.

– Ага, – чуть помедлив с ответом, Саша сплюнул с губ кусочек откушенной лески. – А почему бы не фуфайку ещё сверху? Я на всё это смотреть-то не могу, чувствую, что тепловой удар случится и сознание потеряю! А ты говоришь – наденешь. Для чего всё это в такую жару, дорогая? Поясни, будь добра?

– А для того, что на реке прохладно. В воде же будешь стоять, не дай Бог, простудишься. Давно не кашлял? – Настя, не обращая внимания на замечания, и не думала принимать возражения. Она отложила всё, что считала нужным аккуратной стопкой в сторону, а рюкзак закрыла и сунула в багажник. Улыбнулась и с довольным видом посмотрела на мужа.

Саша покачал головой и, улыбнувшись в ответ, сделал озабоченное лицо:

– Малыш, почему ты твердишь своё и даже не допускаешь другого мнения? Лапочка моя, я простужусь обязательно, если буду мокрый и потный на лодке плавать. А во всём этом я буду таким, даже не сомневайся.

После непродолжительной примирительной дискуссии оставили тонкое нижнее бельё, зелёную флисовую кофту с замком впереди вместо пуговиц и шерстяные носки с пушистым начёсом.

– Дождевик я брошу в лодку на всякий случай, – клятвенно пообещал ей Саша, натягивая на себя резиновый комбинезон, который напоминал детские ползунки с лямками.

Настя подошла к нему, поправила бейсболку на его голове, обняла и прижалась к груди. Он нежно погладил её.

– Будь осторожен, прошу тебя. Не пей на реке больше.

Саша молча утвердительно кивнул головой в ответ.

– Ой, Сашенька, что ещё хочу сказать, – она оглянулась, с тревогой поглядывая на пустынную улицу. – Мне эта деревня кажется какой-то странной. Беспокойно мне почему-то… Ни единого человека за всё время… Разве так бывает? А ещё этот злой чёрный кот с жёлтыми глазищами, помнишь же? Мистика какая-то, да и только.

Саша прижал её к себе, касаясь губами светлых мягких волос. Подержал так, потом немного отстранился. Улыбнулся, гладя по плечам:

– Ничего я не вижу здесь мистического. Ты просто фантазёрка у меня. Люди на работе. Среда сегодня, будний день, середина недели. Сейчас конец августа. Это у нас выходные, а в колхозе самая страда теперь. Уборочная… А вот кот… – Саша внезапно запнулся, прикусил губу и нахмурился. Казалось, что беспокойство жены передалось и ему, а во взгляде промелькнуло волнительное смятение. – Этот страшный чёрный свирепый кот… Вот тут я с тобой полностью согласен. Это уже вам не шутки! Этому объяснения нет никакого… Конечно, правда твоя, с какой стати ему злиться на проезжающих мимо людей? Здесь никак без нечистой силы не обошлось!.. А может быть, обошлось? О, эврика! А, может быть, он просто испугался того, что увидел Пирата в машине? Как тебе моя версия? – муж засмеялся глазами, игриво притягивая к себе супругу за талию.

– Ну что ты меня пугаешь? – Настя, через силу улыбаясь, слабо пыталась вырваться. Саша ещё сильнее обхватил жену и, царапнув колючей бородой, поцеловал в губы.

Возле моторки на воде у Бориса всё было готово к отплытию. Поставив на борт пластиковый бензобак, он изо всех сил раскачивал его из стороны в сторону, чтобы перемешать масло с бензином. Юра с Ромой уже сидели на носу лодки. Саша торопливо спустился с удочкой в руке, перевалился через надувной баллон и разместился полулёжа на средней скамейке.

Плыть решили вниз по течению. Борис привстал и, держась за удобную рукоятку, резко дёрнул верёвку стартера. Раз, другой. Вдруг мотор мгновенно ожил и деловито заурчал, заклокотал водомётным механизмом, разгоняя позади себя пузырящиеся водовороты. В воздухе вокруг пластами повисла голубая дымка, застелила по воде, расползаясь по сторонам и нехотя растворяясь в липкой, неподвижной жаре.

Саша улыбнулся сам себе, прикрыв глаза. Он обожал и этот момент: головокружительно пахло далёким детством, отцовским мотоциклом…

Борис, понемногу увеличивая обороты, огибал мель, правя на русло. Выходил на глубину. Медленно стал заваливаться вбок и назад высокий яр, на котором остались Настя, Юля и Наташа.

Они стояли и смотрели на уходящую лодку.

Саша весело вскинул вверх руку. Ему тут же замахали в ответ. Гавкал изо всех сил Пират, крутился и тянул поводок, но Настя крепко держала его возле себя.

Борис тоже оглянулся назад. Криво усмехнулся. Чтобы быть громче работающего двигателя, прокричал Саше, склонившись:

– А что, Шура, бабёнки-то ваши одни остаются. Деревенские мужики придут, могут и побаловаться…

Без сомнений, это был перебор. Саша спокойно на глаз оценил расстояние до Борьки, а потом согнул в колене ногу и сердито, не раздумывая, рывком лягнул воздух в его направлении. Не дотянулся, а только ударился о перекладину сам, провалившись в пустоту. Доходчивое внушение не состоялось, но намерения выглядели всё равно весьма убедительно.

– Ладно, ладно, Шура, ну чего ты? Девки же ваши пользованные! Шучу ведь я! – Борис поднял вверх брови и миролюбиво отвёл в сторону свободную от руля руку. Заёрзал на месте, неестественно и натянуто хохотнул. Заметил Саша, как всё же промелькнула в его глазах гадливая, пакостливая искра.