Избранница бессмертных

Глава IX. Багровый огонь Сола

Аспид, до этого застывший, словно мраморная статуя в храме Юпитера, вдруг начал медленно, почти церемонно разминать свою шею. Этот жест был так чужд его обычной неподвижности в маске и мантии, что по моей спине пробежал холодок, хуже, чем от зимнего ветра с Альп. Он стянул свои перчатки из тончайшей черной кожи, и я увидела не просто ногти, а обсидиановые когти, острые, как кинжал ассасина.

Но самым ужасным было другое: кожа под его перчатками не была обычной. Она отливала перламутровой, влажной чешуей, словно он был не человеком, а древним змеем из самых глубоких подземелий.

Сол неожиданно вскочил с такой скоростью, что воздух вокруг него затрещал. Его глаза, мгновение назад цвета темного янтаря, вспыхнули чистым, расплавленным золотом — свечением, достойным самого Аполлона. Но в этот раз их свет погас так же быстро, как загорелся, стоило ему перевести взгляд на меня.

— Я отведу тебя обратно в твою каюту, Атилия, — его голос был низким, лишенным всякой юношеской мягкости. — И буду охранять тебя до рассвета. Снаружи этой ночью будет опасно.

Малак, который до этого напоминал мне переросшего сатира, усмехнулся.

— Ох, я бы с радостью взял это задание на себя! Защищать такую драгоценную вазу, как наша Атилия, — это честь.

Аспид издал звук, похожий на шорох змеиной кожи, скользящей по сухому песку.

— Ты и пяти минут не справился с охраной такой хрупкой вазы, Малак. Разбил её сразу же. Забыл уже?

В этот момент корабль качнулся. Но не так, как от обычной волны. Это было похоже на то, как если бы огромный морской левиафан, спящий в бездне, внезапно повернулся на другой бок, задев наше судно хвостом.

Я потеряла равновесие, и мои тонкие сандалии скользнули по полированному дереву.

Сол среагировал быстрее всех. Он схватил меня за талию, притягивая к себе. Его рука была сильной, как стальной обруч, а тело — невероятно твердым. Чересчур для юноши, который, по моим расчетам, едва ли достиг возраста, когда римляне надевают toga virilis* («мужская тога», которую юноши в Древнем Риме надевали после достижения совершеннолетия). От Сола пахло дымом, озоном и чем-то сладким и густым… Ладаном.

Он повел меня по коридорам, его шаг был уверенным, не подвластным безумной качке судна. Он открыл дверь моей комнаты, пропустил меня внутрь, и вошел сам. Дверь захлопнулась за ним с глухим, окончательным стуком, и я услышала щелчок замка.

Он не оборачивался. Стоял спиной ко мне, его широкие плечи были напряжены, словно он готовился принять удар от центуриона.

— Сол, все хорошо? — прошептала я, слыша, как штормовой ветер гудит за окном. Я видела его преображение, но мой разум отказывался верить в то, что я видела. Это был не юноша, что недавно вправлял мне кости. Это был кто-то другой…

Сол хмыкнул, разминая пальцы, словно готовясь к бою или... к чему-то иному.

— Теперь да. Все хорошо. — его голос был низким, глубоким, и в нём звучала странная, пугающая нотка, словно натянутая тетива. — Лучше ты скажи мне… Чем бы ты хотела заняться этой ночью, Атилия? Ведь ночь будет очень долгой.

Я почувствовала, как моё сердце забилось чаще, словно птица, пойманная в клетку.

Сол медленно повернулся ко мне лицом.

Его глаза… Они были уже не цвета расплавленного золота. Теперь они горели багровым огнём, словно два тлеющих угля, а на его губах играла улыбка, сквозь которую чуть торчали острые, белые клыки, слишком длинные для человеческого рта.

— …Что с тобой, Сол? — прошептала я, отступая назад, пока не почувствовала холодную стену за спиной. Страх перед его перевоплощением сковывал меня.

Юноша сделал шаг ко мне, и я ощутила, как воздух в каюте стал густым и тяжёлым.

— Что со мной? — он растянул слова, будто наслаждаясь моим ужасом. — Ты, фемина, видишь лишь оболочку. Я — Сол, дитя Света, изгнанное из своего родного Пантеона за грех, который смертные зовут Mors Amoris — Смертью Любви.

Он приблизился, и я, не в силах оторвать взгляд от его багровых глаз, сделала шаг в сторону, обходя его по дуге.

Мы начали ходить по кругу каюты, словно два зверя перед схваткой.

— И в чем же был твой грех? — запинаясь спросила я, переступая по мягкому ковру.

— Мой грех, Атилия, был в том, что я слишком сильно полюбил все смертное. Не просто полюбил, а пристрастился к великим смертным удовольствиям людей. К той чувственности, к тому огню, что горит в ваших коротких жизнях. В моих землях, где время течёт вечно, это было запрещено. Это считалось осквернением, падением. За это меня лишили моего божественного начала, моей силы. — Сол остановился, его взгляд был полон горькой иронии. — Представь. Ты — бессмертная, чьё тело было сосудом для чистой, неиссякаемой энергии. И вдруг эта энергия вырвана из тебя, словно сердце из груди. Дыра в теле бессмертного сравнима с мощной воронкой. И когда из неё забирают все божественное, что может прийти на замену?

Я удивленно рассматривала его, ловя каждое слово. Неужели передо мной действительно сейчас бывшее божество?

Сол лукаво ухмыльнулся, и его клыки блеснули в полумраке. Он сделал ещё один шаг, сокращая расстояние между нами.

— Скажи мне, Атилия, дитя Рима, что приходит на замену пустоте, оставленной Богом?

Я почувствовала его жар, его хищную энергию. Мой разум, как ни странно, оставался пустым, его мысли были по-прежнему запечатаны, но инстинкт кричал об опасности.

— Я... не знаю, — прошептала я, пытаясь перевести дыхание. — Желание мести? Чувство опустошения?

— Близко, фемина, очень близко. — Он наклонил голову, его седые пряди, обрамляющие лицо, придавали ему вид падшего ангела. — Приходит то, что может заполнить эту воронку. То, что горит ярко и быстро. То, что убьет любого смертного.

Он протянул руку, но я увернулась, прижимаясь к стене, рядом со шкафом.

— Ты хочешь мне показать? — мой голос был твёрд, несмотря на дрожь в коленях.

— Хочу. Но хочешь ли ты?

Я быстро схватилась за возможность уйти от этой опасной темы.

— А что сейчас происходит с кораблём? — спросила я, стараясь говорить громче, чтобы заглушить стук своего сердца. — Что в него врезалось? Почему все разбежались?

Сол раздражённо отмахнулся, словно от назойливой мухи.

— Пустяки. Обычная ночная охота. Мы летим слишком низко. Нас атакуют Гарпии Эфира — мерзкие твари, что питаются энергией полёта. Или, быть может, это Теневые Скорпионы — они любят цепляться за корпус, чтобы пробраться внутрь и полакомиться служанками.

Он говорил о них с такой беспечностью, словно речь шла о крысах в римских подвалах.

— Этериум и не такие качки переживал. Малак, хоть и любит отлынивать от патрулей, но в стачках он жаден до последней крови. А Капитан наш… — Сол усмехнулся, и в его глазах мелькнула гордость. — Он сочтёт за честь отрубить пару голов у врага.

Я застыла в ужасе. Гарпии? Скорпионы? Кровь?

— Но почему на корабль нападают?

Сол откинул свои темные пряди со лба, вдыхая полной грудью.

— Потому что мы — сокровище, Атилия. И мы — тюрьма. — Он снова сократил расстояние, и теперь я не могла отступить. — Все, кого ты успела встретить — узники этого корабля. И не просто так. Нас лишили наших божественных начал, но оставили достаточно, чтобы мы могли защищать Этериум — это судно. Наше искупление за грехи, которые мы совершили будучи бессмертными — это охрана этого корабля и его тайн. Мы отвечаем головой за него. Поэтому ни одна тварь, ни одна Гарпия, ни один Скорпион, не доберётся до его глубин. Поэтому… Пока мы живы, ты в безопасности от внешнего мира на этом борту. Но не от меня…

Сол резко атаковал. Резкое, молниеносное движение, и его тело прижало меня к стене. Его губы настигли мои, грубые, требовательные, а его руки впились в мои плечи. Я почувствовала, как его клыки слегка царапают мою нижнюю губу, требуя доступа.

В этот момент, когда я уже была готова утонуть в этом багровом огне, за дверью раздался грохот. Не просто удар, а звук борьбы, лязг металла, яростный крик, полный боли и ярости.

— Проклятие! — прорычал Сол, отрываясь от моих губ, его глаза всё ещё горели багровым огнём.

Борьба была прямо за дверью. Звуки были ужасающими. Но это был шанс.

Мой шанс решить, чего я хочу.

Бежать или оставаться?

Глава X. Под маской служанки

Крик оборвался, сменившись лязгом бронзы и глухим ударом. Сол, оторвавшись от меня, метнулся к двери, его багровые глаза горели нетерпением. Но прежде чем он успел дотянуться до засова, дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стену.

В проёме стояла фемина. Черноволосая, с глазами, тёмными как ночь, и лицом, перепачканным сажей и кровью. Её простое платье из грубого льна, казавшееся мне до этого коричневым, теперь было пропитано свежей, тёмной кровью.

— Каэлен и Аспид всех на куски порезали там, — выдохнула она, делая шаг внутрь. — Скоро всё утихнет. Я пришла, чтобы забрать гостью, Сол. Знаю я твои паршивые нравы.

Сол повернулся к ней, его багровый огонь в глазах медленно угасал, сменяясь золотистым свечением. Он усмехнулся, но в этой усмешке не было злобы.

— Это ты? Как всегда вовремя. И как всегда портишь мне всё веселье.

Я, воспользовавшись моментом, выскользнула из-под его руки и кинулась к незнакомке, чувствуя облегчение.

— Вы... вы служанка? — спросила я, хватаясь за её окровавленную руку.

Девушка кивнула, её тёмные глаза внимательно осматривали меня.

— Да. Я пришла, чтобы увести тебя в безопасное место.

Я почувствовала, как её руки обнимают меня, крепкие, но нежные. Она провела пальцами по моему плечу, и я вздрогнула. В её прикосновении было что-то знакомое, что-то, что заставило меня нахмуриться.

— Мне кажется, я вас где-то видела, — пробормотала я, пытаясь вспомнить. — Мы не встречались раньше?

Девушка улыбнулась, и её улыбка была слишком широкой, слишком сладкой.

— Нет, милая. Ты просто устала и напугана. У нас на корабле много черноволосых фемин бывает. Пойдём.

Она поспешно потянула меня за собой.

Сол разразился раскатистым хохотом позади нас.

— Беги, фемина! Беги! Но вернуться ты захочешь уже совсем скоро!

Служанка не обернулась. Она хлопнула дверью, и мы снова оказались в тёмном, извилистом коридоре.

— Куда мы идём? Что там происходит? С остальными всё в порядке? — вопросы сыпались из меня, как денарии из прохудившегося кошелька.

— Тише, тише, — успокаивала она меня, ведя по лестнице вниз. — Идём в мою каюту. Там безопаснее. А что с остальными... Каэлен и Аспид — лучшие воины на корабле. Они справятся.

Её ответы были поверхностными, но я была слишком измотана, чтобы настаивать. Мы спустились на этаж ниже. Здесь было тихо, полутемно. Служанка провела меня в каюту, которая была больше моей, но обставлена более аскетично. Но это была комната воина или торговца, а не скромной служанки.

— Садись, Атилия, — сказала она, усаживая меня на широкий диван, застеленный шкурами. Она закутала меня в толстое, мягкое шерстяное одеяло. — Тебе нужно согреться.

Пока я приходила в себя, служанка суетилась у небольшого очага, заваривая чай. Воздух наполнился ароматом чабреца, мяты и чего-то терпкого и успокаивающего.

— Ты не любишь Сола? — спросила я, наблюдая за ней.

Девушка фыркнула, её плечи напряглись.

— Этот дрянной сын солнца! Он думает, что ему всё дозволено. Его изгнали за его пристрастия, но он не изменился. Он — огонь, который сжигает всё, к чему прикасается. Поэтому, и ты к нему лучше не приближайся, дорогуша.

Её слова забавляли меня. Я почувствовала, как напряжение медленно отступает.

Она подала мне глиняную чашку с горячим чаем. Я сделала глоток. Настой был крепким, сладким и обжигающим.

Служанка села у огня, достав из-за пояса маленькую дудочку. Мелодия, которую она начала играть, была меланхоличной, словно плач по ушедшему гладиатору. Она была такой сонной, такой убаюкивающей, что мои веки стали тяжёлыми.

— Пей, Атилия, — прошептала девушка, не отрываясь от игры. — Тебе нужно успокоиться. Пей, дорогая.

Я допила чай, и сон навалился на меня с неимоверной силой. Я попыталась встать, но мои ноги не слушались. Моё тело стало ватным, тяжёлым.

— Я... не могу встать, — пробормотала я, чувствуя панику.

Служанка отложила дудочку. Встала и подошла ко мне.

— Конечно, не можешь. Это сильный настой.

— Настой? Что там было?

Но она не ответила, а начала меня раздевать. Её пальцы расстегнули застёжки моего шёлкового платья, и оно соскользнуло на пол.

— Как тебя зовут? — спросила я, пытаясь сфокусировать взгляд.

Девушка медлила, её тёмные глаза изучали моё тело.

— Ты уже спрашивала, дорогуша. Я Лита.

— Нет, — покачала я головой, — Ты мне врешь… Я чувствую, когда мне врут. Как тебя зовут на самом деле.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.