Ведьма и закон. Игры вестников

Лои не осознавал ни себя, ни действительность. Весь его мир стал одной-единственной девушкой, жить без которой сделалось бессмысленно…

– Покажи мне, чего ты хочешь? – От неожиданности Лои задержал дыхание. И прежде чем ему удалось справиться с собой и не позволить ей получить ответ на столь каверзный вопрос, перед глазами успела промелькнуть красочная картина из ночных полубредовых видений, где Всемила ласкает его так, как совсем несвойственно роду волкодлаков. По ее едва уловимому растерянному вздоху Лои понял, что в своей опрометчивости зашел опасно далеко. Пора было уходить.

– Я тебя не отпускала, – от звонкого властного тона лугару вновь застонал, омытый волной блаженного удовольствия. Мила тихо рассмеялась.

– Так вот как это работает! Ты никуда не пойдешь, пока я не скажу, – тут же опробовала она свою окончательно оформившуюся догадку.

«Не пойду», – услышала она четкий ответ в его мыслях. И было в этом ответе что-то восхитительное. А может, это просто Всемиле самой сделалось восхитительно. Этот сильный, красивый волк целиком подвластен ей. А еще он старше и опытнее…

– Я всегда тебе нравилась? – девичье самолюбие предвкушало сладкий ответ.

– Я ненавидел тебя.

Ответ оказался совсем не сладок.

– За что?! – искренне поразилась она.

Лои наконец поднял веки и взглянул затуманенным взором на растерянную девушку.

– За то, что из детской прихоти привязала и выбросила, не освободив.

Ее испуганные расширенные в немом удивлении глаза лучше всяких слов изложили вопрос.

– Желая доказать братьям свою взрослость, ты втайне от них пришла ко мне. Сколько кругов ты описала вокруг меня, прежде чем отрезала от всех окружающих запахов, кроме своего? Сколько раз ты смотрела в глаза, прежде чем я перестал отводить взгляд?

– Я ведь просто уговаривала, – едва слышно прошептала Мила. – Еще в детстве обратила внимание, что с волками противоположного пола почему-то только так и можно нормально говорить, ну, кроме родных. Ты не соглашался, но я ничего не имела в виду плохого… Ты… Как мне… Я не…

Лои прекрасно понял ее вопрос. Теперь, зная истину, ей бы стоило попытаться узнать, как отпустить привязанного зверя. Однако маленькая эгоистка совсем не желала дать волю. Это желание легко читалось на ее смущенном лице.

– А сейчас? – отважилась она на иной вопрос.

– Что сейчас?

– Сейчас ненавидишь?

Гийом нарочито задумчиво отвел глаза в сторону, медленно потянулся и заложил руки за голову. Отвечать он, кажется, и не собирался, что смутило Милу сильнее.

«А ты не спросишь, как отпустить?»

Серебряная волчица вздрогнула и совсем перестала смотреть куда-либо еще помимо своих рук, теребящих подол юбки.

– Как? – ей вдруг подумалось, что он нарочно добился ее, чтобы затем отомстить, причинив ту же боль, что и она ему.

– В ближайшие часы после того, как привязала, оскалиться, – ответил Лои, – а потом уже бесполезно.

Мила подняла взгляд на его лицо и только теперь заметила немного хитрую, ласковую улыбку.

«Значит, отпустить ты меня не хочешь».

– Нет. А ты не хочешь от меня бегать.

Лои никак не ожидал нападения. Как-то неоправданно расслабился, получая удовольствие от проявившихся в ней эмоций. Когда долго о чем-то мечтаешь, затем, получив, смакуешь неустанно. Слабость, да и только.

– Не хочу.

– А зачем бегаешь? – Мила была полна решимости поставить его на место, туда, где он подчинится ее власти.

Гийом неожиданно сел. Теперь их лица разделяло не больше десяти сантиметров, и выражение его глаз слегка пугало. Волчица никак не ожидала, что он вдруг выйдет из себя.

Он молчал, но Миле вовсе не требовались слова. Там, внутри его головы, словно спущенные с цепи голодные собаки, ожили яркие красочные образы. Эти образы он обернул в кокон собственной уверенности, что главная их участница испугается отведенной ей роли. И Мила испугалась… в первое мгновение. Затем испуг прошел.

Волкодлаки, рождаясь с территориальным инстинктом и инстинктом первого в стае, отводили своей паре строго ограниченную роль. Самка волкодлака всегда находилась под защитой, но одновременно имела массу табу, оспорить которые означало стать изгоем. Мила не была исключением. Главенствовал Беримир, он и устанавливал границы ее свободы. Затем его место займет самец, которого она изберет в пару. Большего о похожих созданиях волчица не знала и, как выяснилось, напрасно.

Лугару, хоть и оборотень, а совсем иного от нее хотел. Неожиданно иного. Было чудесно осознать, что он ждет ее внимания под окном, и еще более потрясающе видеть свою власть над ним, но то лишь верхушка айсберга. Кабы она сейчас изодрала его, сделав своей дичью, показав, что поймала, и он не может и не имеет права уйти – так удовольствие бы ему доставила несравненное. Она наблюдала как-то пару лугару: тихая, спокойная женщина, не посягающая на права мужа, и вспыльчивый, временами агрессивный мужчина. Кажется, все как у всех волков. Мила и разницы тогда не увидела между своим видом и их. Разве только не в стае живут. Отличий оказалось чуть больше.

– И так всегда? – тут же с энтузиазмом взялась выяснять волчица.

Злость Лои прошла мгновенно.

– Что всегда?

– Ну, в ваших парах так всегда?

– Всегда.

Гийом ожидал чего угодно, но никак не уточняющих вопросов.

– И до конца жизни?

Взгляд Милы излучал живое любопытство. От волнения она немного вперед подалась, так что теперь расстояние между их лицами сократилось еще больше.

– До конца, – осторожно ответил комиссар.

Губы волчицы растянулись в хищной довольной улыбке.

Костя чувствовал себя в этом чудесном удобном кресле, как баран на вертеле. Хозяин кабинета с понимающей улыбкой взглянул на своего не в меру нервного гостя. Жаль, что гостю от этого легче не стало. Косте, как и всякому нормальному созданию, и уж тем более человеку, в присутствии Ярослава делалось неуютно. Если бы его заставили выбирать между Ярославом, внимательно и сурово изучающим что-то в своем планшете, и Ярославом, ласково глядящим в глаза собеседнику, Костя выбрал бы первое. Полцарства за невнимание этого нечеловека.

Конечно, обозначение «нечеловек» было чисто эмоциональным, поскольку внешне Ярослав представлял собой моложавого седого мужчину, яркого, элегантного, очевидно, не чуждого спорту. Такой окажется во вкусе подавляющего большинства человеческих женщин за тридцать, если бы не одно «но». Во взгляде спокойных темных глаз скрывалась бездна в буквальном смысле.

– Ты не обращай внимания на глаза. Они у всех старцев такие.

– Старцев? – осторожно уточнил Костя, не слишком удивившись, что его мысли стали предметом обсуждения. С местными в принципе удивляться становилось сложнее каждую прожитую минуту.

Ярослав отложил планшет и вновь взглянул в упор на своего гостя.

– Ну, это значит, что некоторые из нас динозавров лично по холке трепали.

Парень незаметно потер ладони о джинсы, обдумывая новую информацию.

– Как самоощущение? – не стал дожидаться ответа старец.

Косте, наверное, впервые за все время задали правильный вопрос. Он пожал плечами.

– Не знаю. Я и понять-то не могу, не то что в словесную форму облечь.

– Неправильно они с тобой. Давай так: пока пристальное внимание Трикуписа отложим, походишь со мной, поглядишь что к чему, пообвыкнешься. Я на вопросы поотвечаю, а потом уже сядешь за учебники. Как предложение?

– И какая лично вам выгода?

– Лично мне – большая, – спокойно проговорил Ярослав. – Ты парень у нас особенный, подающий большие надежды, а я дальновидный работодатель.

– И все? – Костя приподнял брови, выказывая искреннее недоверие.

– И все. Или ты хотел услышать что-то вроде: я великий и всемогущий, я играю судьбами мира, мне скучно, а ты такой новый плюшевый мишка.

– Ну…

– Так согласен?

– А если нет?

Ярослав тяжело вздохнул, словно уже разочаровываться начал в потенциальном кадре.

– Тут уже твоя воля. У нас силой никто не тянет. Поступай, как видится.

Костя представил, как выходит из кабинета и вновь попадает в ручищи деда-полевика, буквально помешанного на человеческой расе. Мыслями завладело уныние. Уж лучше в местном Интерполе торчать, чем от Трикупа наставления слушать. Говорили на комиссии, что дадут лучшего педагога. Лучшего и дали, но вот что он убитый на всю седую голову, не предупредили. Костя с ним меньше недели мучается, а жалеть начал о решении приобщиться к культуре нового мира. Жить, игнорируя целую реальную параллельную вселенную, оказалось ничуть не сложнее, чем снести тяготы изучения новых основ жизни в этой вселенной с нуля.

– Только защитника моего в известность поставьте.

– Поставил уже. Без его согласия эта встреча не могла состояться.

– Быстро вы, – рассеянно отметил Костя.

– Не отнять. Женя! – последнее обращение Ярослав выкрикнул, так что посетитель буквально вжался в кресло от неожиданности.

Дверь кабинета распахнулась, и на пороге появилась миловидная русая девушка. Забранные волосы, строгий черный костюм, суровое выражение лица – все выдавало в ней добросовестного секретаря. Разве только молодость слегка портила классический образ. Косте девушка показалась ровесницей.

– Ярослав Сергеевич, в стол встроена панель, на панели кнопочка вызова…

– Ты же меня и так слышишь, – возразил руководитель.

– Я-то слышу, но посетителям, думаю, не слишком приятно.

Ярослав только рукой махнул в ее сторону.

– Доверяю тебе важного гостя, сделай ему пропуск. С нами пока пообитает, осмотрится, поразмыслит на судьбоносные темы.

Женя кивнула начальнику, затем выжидательно взглянула на Костю.

– Да, да, – пробормотал парень и, выбравшись из своего ненадежного убежища, направился к выходу. Даже выйти почти успел. Почти…

– Женя, доброго дня. Мы к шефу, – на ходу строго проговорил Лик. – Здравствуй.

Костя не сразу сообразил, что «здравствуй» относилось к нему. Он как застыл на пороге, так и остался стоять, пока мимо него не протиснулись четверо: Лик, киборг, черт и неведомая сморщенная ерунда на воздухоплавательной каталке.

– Чем обязан?

Ярослав с любопытством осматривал труп.

Бог убедился, что дверь кабинета наконец закрылась за спинами молодых людей, и лишь тогда заговорил.

Костя одновременно делал несколько вещей. Во-первых, прислушивался к неразборчивому бормотанию в кабинете. Во-вторых, старался не глотать слишком громко любезно предложенный чай. Шумное проглатывание жидкости – такая же проблема, как урчание в животе посреди пары. В самые неподходящие моменты приходит. Ну, и в-третьих, отчаянно старался не таращиться на секретаршу, которая пока не проронила ни слова. Она даже чашку с напитком перед ним поставила без вопросов.

– Красивый цвет, – Костя кивнул на ярко-синие ногти девушки. – Свой?

Женя отвлеклась от заполнения анкеты на временный допуск и оторопело уставилась сначала на свои ногти, затем на гостя, который ей для надежности указал на тему своего вопроса повторным кивком. С ней по-всякому заигрывали, но чтоб вот так… это впервые.

– Судя по взгляду, либо цвет свой, и вообще про такое спрашивать неприлично. Либо цвет совсем не свой и быть своим не может, – самостоятельно определил ответ гость.

– Ой, не подумала. Извини, – улыбнулась Женя, сообразив, в чем подвох. – Это краска, самый обычный земной лак для ногтей. Я человек.

– О! – от всей души обрадовался Костя. – Я тоже. Профессор вроде твердил, что тут нет людей.

Девушка подперла щеку кулаком и так ласково, забавно засмеялась.

– Человек, говоришь?

– Ну… Почти, – смутился Ивченко, вспомнив, по какой причине вообще узнал о существовании параллельной вселенной. – А как тебя сюда занесло?

Женя сощурилась. Парень явно не слишком отличает, что стоит говорить или спросить, а чего не стоит. Ярослав через неделю будет скрежетать зубами.

– Девушки нет любимой?

– Не-а, – не уловил подоплеки вопроса Костя. – Не сложилось как-то.

– С легендой для родных нет проблем? – перешла Женя к необходимым вопросам. Раз парень намеков не понимает, не стоило на него давить. Мало ли. Быть может, он под влиянием стресса стал невосприимчив, а минует первый шок – вернется чувство такта. В жизни всякое бывает.

– Не-а, – не удивил формулировкой ответа Костя. – Слушай, а можно вопрос не по теме вообще?

– Ну, давай. – Женя готова была рассмеяться. Отчего, правда, и сама толком не знала. Забавный он, этот юный леший-человек. Может, возраст спросит или на свидание пригласит.

– Я не понял всю эту канитель про ангелов и демонов. Трикупис что-то неясное пробурчал и все. А я знать хочу. Ну там про бога единого и всякое такое.

Или и вправду вопрос не по теме задаст. Женя даже расстроилась немного. Обычно представители противоположного пола ею интересуются больше, чем историей.

– Единый, он был, – не отрываясь от экрана, начала Женя. – Тебе говорили про пять игроков?

– Да.

– Ну вот. Если вкратце, то этот пятый. Когда-то давно он удалился из мира нашего погулять по-вашему. Погулял, детей, сторонников, почитателей, знахарей нажил и снова удалился. На этот раз в неизвестном направлении.

– А ангелы?

– А ангелы – общее название сторонников из созданий.

– А демоны?

– Все остальные создания.

– Все остальны… Разве черти и демоны не одно и то же? – искренне озадачился Костя.

– Провидение убереги! Нет, конечно. Если бы все черти демонами стали – конец жизни в обоих мирах. Демоны – людское название всякого создания-угнетателя, будь то черт, русалка, бог, маг или оборотень. Наша братия в те годы чего только не вытворяла в Иномирье. Дай волю бесстыднику, и он резвиться станет в меру своей бесстыдности. Силы-то неравные.

– И теперь он, этот пятый, неизвестно где?

– Теперь так. Люди оказались такими же. Чего только под видом его идей не творили, да и до сих пор творят.

– Понятно.

– Ты, кстати, теперь формально тоже демон, если исходить из этой теории.

– Радость-то какая. – Костя задумчиво потер затылок. – А ангелы с ним ушли?

– Большая мировая загадка. Он их наделял силой, так что эти создания от подобных себе отличались не только взглядами. Все пропали, ни свидетельств, ни хроник. Были, и нет.

– Может, они и не выжили?

– Вот не знаю и не интересно мне. – Женя оторвалась от монитора, в голосе ее послышалось легкое раздражение. – Лучше руку дай.

– Зачем?

– Пропуск поставлю.

Костя понял, что терпение собеседницы исчерпал, так что руку протянул быстро, невзирая на страх.

– Ладонью вниз и рукав закатай, – продолжила командовать Женя. – Не дергайся. Резать и вживлять ничего не собираюсь.

Несмотря на предупреждение, Костя дернулся, когда чуть выше запястья ему вдруг приспособлением похожим на толстую шариковую ручку нанесли оранжевый рисунок.

– Все. – Женя убрала чудо-прибор в ящик своего стола и отпустила руку Кости. – Можешь дышать. Конечность уцелела.

Парень не обратил внимания на сарказм. Его полностью увлек овальный замысловатый узор из точек, черточек и завитков, красовавшийся на коже в качестве своеобразной татуировки.

– Теперь в любой непонятной ситуации свети этим документом.

– У тебя такой же?

– У постоянных сотрудников прозрачные и процесс нанесения сложнее.

Пока Женя занималась оформлением нового подопечного отца, сам Ярослав в кабинете задумчиво изучал другую татуировку. При этом он мгновенно понял, с чем столкнулся, но вместо озвучивания догадок углубился в размышления.

– Ну что ж, мальчики и девочки, знакомьтесь, – наконец спокойно, практически равнодушно произнес Ярослав. – Нефилим собственной персоной.

– Да? – Зверобой склонился над каталкой. – Надо же.

– А кольцо?

Маруся взглянула на Лика, взявшего нужное ему направление. Ярослав только плечами пожал.

– Никто не завещал им хранить круг отца. Дело добровольное.

– Он огнем управлял? – предположила Козлова.

– Скорее заклинал, – махнул рукой Атум. – Обычные знахари. Физически только превосходили людей да жили больше столетия.

– Никакого нашего маниту, – подсказал Лик. – Наполнение полностью иномирное. Тогда рановато он концы отдал для своего вида.

– Сорок лет из положенных средних ста двадцати. М-да… Я б на его месте расстроился. – Зверобой засунул руки в карманы брюк. – И змий меня задери, никогда не стал бы повторять Иму, однако, учитывая род парня, отверстие от топора действительно смущает.

Маруся не знала, что там говорил без нее аниото, но со Зверобоем она была согласна. Нефилим от роду был знахарем. Сила его исходила не от него самого, а окружала его словно панцирем. В рубашке родился – это о них. Даже спящий нефилим не мог быть убит. Его обходили болезни. Смерть настигала только за порогом ста десяти, когда панцирь начинал истощаться. А у этого посреди лица рана чудовищная.

– Порешила его не рука человека, – подытожил Лик, тяжело вздохнув.

– Потрясающе! – Черт, словно вторя шефу, легко постучал носом ботинка об пол.

– Вот сейчас не поняла, – прошептала Руся, вопросительно глядя на единственное спокойное создание в кабинете, на Ярослава.

Атум ласково улыбнулся.

– Срока давности в подобных случаях нет, поскольку некоторые из нас живут неприлично долго. Не найдете хозяина руки с топором, а вы его вряд ли найдете, будет плюс одно открытое дело за душой.

– У нас уже есть открытые? – удивилась Козлова.

Зверобой рассмеялся. Лик устало покачал головой.

– Что? – не поняла ведьма.

– Идите, пока она еще чего не ляпнула. – Ярослав осторожно подтолкнул каталку к выходу. – Лучше мне в свете последних событий пока некоторых вещей о ней не знать.

– Солнышко наше бесценное, – склонился к уху Руси Зверобой, когда они ступили за порог кабинета, – тебе Мос дала в начале первой недели документацию. Ты ее открывала?

– Открывала, – кивнула Маруся, чувствуя, как кровь приливает к щекам, а в приемной становится чуточку душно.

– А читала? – Черта уже просто забавлял диалог сам по себе.

– Не-ет, – предельно честно и нагло созналась Козлова, усилием воли погасив приступ стыда.

– Надо бы прочесть.

– Я уже к тому же выводу пришла.

– Какой план? – обратился Зверобой к шефу.

– Ты сдаешь нефилима под опеку шестого и с результатами Маруси отправляешься к археологам. Все под неразглашение. А мы выясним насчет браслета.

Черт на мгновение удивленно взглянул на Лика, затем прищурился, лукаво улыбнулся Русе и в компании нефилима отправился исполнять поручение.

Маруся проводила коллегу задумчивым взглядом, затем, спохватившись, побежала вслед за шефом. Он, конечно же, ожидать подчиненную не собирался и уже успел дойти до подъемников, на ходу заказывая документы.

– Мы куда?

– В гости к моему другу.

К сожалению, это все, что он сказал, а спрашивать подробнее Руся не отважилась. Шеф все-таки, к тому же она снова сглупила с этими открытыми делами. Кто ж знал?

Через полчаса они уже проходили контроль в телепорту, а еще через полчаса стояли перед внушительного вида замком, а если точнее – форнборгом. Округлые каменные стены с жалким подобием окон, покатые крыши, ров…

– Гостеприимненько. – Руся поправила сумочку на плече и опасливо заглянула за край обрыва. В воде, что заполняла каналы под древними неприступными стенами, вполне могло водиться что-нибудь плотоядное.

– Ты идешь? – окликнул подчиненную Лик.

Козлова только тогда заметила, что в воротах открылась маленькая калитка, а через ров протянулся узкий мост. Все произошло беззвучно и быстро. Ну а Руся современной технике в беззвучности и быстроте проиграла. По узкому прозрачному мосту без перил она шла далеко не тихо и не быстро.

– Это что? – Хозяин дома с любопытством натуралиста рассматривал надвигающуюся гостью.

– Это моя новая сотрудница. – Лик тоже наблюдал за Козловой, правда, по большей части с опасением. – У тебя там внизу плавает кто?

– Рыбки, – Локи скрестил руки на груди. Внимание друга к новоявленной барышне уловить было несложно.

– Безобидные?

– Не очень.

На середине моста ведьма неодобрительно оглядела двоих мужчин, что, стоя бок о бок, сосредоточенно наблюдали за ее телодвижениями.

– Сильно ценная подчиненная?

– Ты ее зарплату не видел. – Лик чуть дернулся, когда Маруся, дойдя до конца, все же умудрилась споткнуться.

– Осторожнее, – невозмутимо произнес Локи и исчез в калитке.

Козлова стушевалась. Вообще не часто хозяева удаляются до того, как им представят гостя. Этот удалился. Она вопросительно взглянула на шефа. Лик только рукой махнул, чтоб ведьма вперед проходила.

Внутренний двор представлял собой очаровательный ухоженный сад с несколькими все такими же невеселыми и внушительными строениями. От внешних стен их отличали лишь окна нормальные, в остальном все, как водится, в достойном укреплении. К счастью для Руси, в помещение идти не пришлось. Гостей проводили к изящной летней беседке.

– Ульв, – невысокая блондинка встретила Лика радостным восклицанием. – Чем тебя угощать?

– Чем найдется, – искренне заулыбался бог в ответ.

– А это кто? – обратила хозяйка взор на его спутницу.

– Маруся, новый мой сотрудник.

– Добрый день, – Козлова завороженно смотрела в зеленые глаза женщины и фразу выдавила с трудом. Красивая – это, пожалуй, самый ничтожный эпитет, которым можно было бы охарактеризовать хозяйку. Потрясающая, невероятная… Как порой в нетрезвом виде говаривала баба Беря, «была б парнем, влюбилась бы без памяти». Правда она это своему отражению говаривала, но не суть важно.

– Рада знакомству, Маруся, – заулыбалась Сигюн.

В том, что это была именно Сигюн, у Козловой сомнений не осталось. Лицом прекрасна, и имя шефа в «Ульв» переиначила, выдав свой родной язык. Впрочем, факт знакомства с богиней – ерунда в сравнении с личностью ее мужа. Кабы Руся знала, что начальство потянет ее в чертог к Локи, вприпрыжку поскакала бы за Зверобоем. Локи – создание вполне предсказуемое: найдет у нее какой порок, и все… поминай, как звали. Говорят, он до сих пор в Иномирье над людьми шутит, только правда это или нет неизвестно – никто не поймал. Он сам себе и закон, и порядок, и справедливость.

– Ты ко мне не просто так.

– Нет, конечно, – не стал спорить Лик. – Я перед твоими из старого Асгарда светиться не хочу. Мозги промоют, сказать ничего толком не скажут, еще и в расследование кого-нибудь впихнут наблюдателем.

– Так я тоже любопытства ради могу влезть, – Локи проследил за женой, которая взмахом руки организовала в беседке прохладительные напитки.

– Ты – без проблем. Любой другой Гюд – уволь.

– Смотри. Я предупредил.

– Памятуя прошлые случаи, я сам тебя втяну, – рассмеялся Лик, и Локи вторил ему: – Марусь, покажи обе находки.

Руся, которая в этот момент самозабвенно наслаждалась вкусом домашнего лимонада со льдом, поперхнулась. Она, конечно, ожидала, что ее будут использовать как передвижной кинотеатр, но предполагала, что кинотеатр понадобится на десяток минут попозже после общих объяснений или хотя бы вводного слова. Ведьма выдавила сиплое «секунду», откашлялась и полезла в сумочку за пылью.

– Ну, что думаешь?

– Забавная игрушка, – Локи поднялся над землей к лицу Козловой и заглянул в покрытые пленкой глаза. – Она не видит?

– Нет.

– А слышит?

– Зависит от нагрузки. Так что скажешь по делу?

Лик краем глаза следил за реакцией Сигюн. Она была словно чистая призма, через которую можно было смотреть на ее мужа. Если богиня спокойна, значит, и Локи не замышляет ничего, но если она приглядывается или насторожена – стало быть, супруг ее любопытствует. А когда Локи проявляет любопытство, жди приключений. Сейчас на лице Сигюн читалось умиротворение – четвертая свободная не скрывала в душе никаких истинных пороков, кои мог бы обернуть против нее старый хитрец.

– По делу? – Локи перестал парить. – Нефилимов встречал не раз. Жрецы, ведуны, ведьмаки, волхвы – вера была не важна, они в любой вере добирались до корней, уходящих в наш мир. Этого парня не знаю, а вот символ огня на нем звался «небесный». Сложный рисунок и очень точный до определенного момента.

– Твой?

– Нет. Не мой, – Локи отмахнулся. – У меня намного сложнее. До определенного момента, я же сказал. Твой нефилим, видимо, создавал некий собственный магический род. «Братство крови» точно воспроизвел, а дальше не персонификация животного мира, а замах на природную стихию. Места своего в мировом укладе он явно не ведал. Зато браслет хорошо знаю. Мимир такие в награду отшельникам давал.

– В награду за что?

– За стойкость в желании познать истину всего сущего. Браслеты были именные и силу свою теряли со смертью владельца.

– На этом имени я не нашел.

– А ты и не найдешь, зато я могу. Дай только подержать в руках, – Локи чуть нахмурился, неотрывно изучая изображения бронзового украшения.