Опасный защитник для беглянки
- -
- 100%
- +
– Доброе утро, Алекс! – окликнул меня один из охранников, Виктор кажется, – Вы оказывается довольно шумная соседка. А так и не подумаешь.
Мужчина стоял в другом конце коридора в обществе Лори и Эми и все они дружно рассмеялись, испытывая мое и без того слабенькое душевное равновесие.
– Прошу прощения за беспокойство. Просто случился какой‑то сбой в медиа блоке отсека и пришлось его спешно устранять.
– Ага, мы слышали, – фыркнула блондинка. – На будущее: может, стоит пользоваться наушниками или тогда уже звать соседей по блоку посмотреть кое‑что горячее за компанию. Вдруг вы там привезли что‑то такое новенькое, что и нам есть чему поучиться.
– Я ничего такого не привозила. Говорю же – какой‑то сбой.
– Ну если сбой, то его обязательно нужно устранять, – раздался голос Зигфрида за моей спиной. – Доброе утро, Алекс. Позвольте поздравить вас с первым рабочим днем. Теперь‑то вы уже полноценный член нашего небольшого коллектива.
Обернувшись к нему, я внезапно ощутила себя попавшей в ловушку в этом коридоре. В одном конце Виктор и охранницы, позади – Яцес. Сердце скакнуло, плеснув в разум волной краткой паники, хоть никто не делал ничего угрожающего. Черт, может все же стоит зайти в местный медблок и попросить что‑то новое от тревожности, раз мое успокоительное, похоже, перестало снимать все симптомы.
– Доброе утро всем и спасибо за поздравление. Я готова приступить.
– Ну раз так, то идемте, – сказал Виктор. – Сегодня мы с Лори ваши ангелы‑хранители.
– Мы входим первыми, осматриваемся, – сообщила мне охранница перед тяжелой дверью учебного отсека. – Вы входите по нашей команде.
Первое же изменение, которое я заметила, как только откатилась дверь – запах.
– Гребаный зверинец из голодных озабоченных скотов, – негромко сказала Лори, вдохнув шумно и, как мне почудилось, с удовольствием, прежде чем шагнуть внутрь.
Аромат и правда был… специфическим. Не смердело, само собой, как в зверинце, но нервы будоражило, давая понять что прямо за стеной в ограниченном пространстве заперто много именно мужчин.
– Можно!
Я шагнула внутрь, глядя исключительно перед собой в сторону подиума, но игнорировать звуков шумных выдохов, шепотков, ерзанья не могла.
– Сладка‑ая‑а‑а… – шепотом протянул кто‑то, но голос сразу оборвался болезненным вскриком.
– Первое и последнее предупреждение, урод! – рявкнула Лори, но я к тому моменту уже взбежала на подиум и включила излучатели силового поля.
– Здравствуйте! Меня зовут Алекс Нортон, – я сосредоточила взгляд исключительно на своем рабочем экране, так что сидевшие передо мной заключенные были только ярко‑оранжевой безликой массой. – Ближайшие месяцы я буду обучать вас всем тонкостям добычи руды для корпорации “Метлис” и, очень надеюсь, что большинство из вас успешно пройдут это обучение.
– Мисс Нортон, переходите сразу к делу, – неожиданно вмешался Виктор. – Нефиг расшаркиваться перед этими скотами.
Невольно все‑таки глянула, среагировав на голос охранника и вздрогнула. Во втором ряду сидел он. Тот самый заключенный, чей взгляд приморозил меня к месту в день прилета. В оранжевой робе, как и все, такой же неподвижный на фоне остальных ерзающих и даже демонстративно облизывающихся, он не отрываясь глядел на свои здоровенные ручищи в кандалах, сложенные на столе. А мне вдруг стало душно, и щеки запылали, а все оттого, что в памяти вспыхнуло воспоминание, как он так же без единого движения стоял обнаженным у прозрачной стены своей камеры.
– Все в порядке, мисс Нортон? – спросила Лори, я опомнилась и перевела на нее взгляд, нарвавшись на усмешку, отчего мои щеки окончательно запылали. Торопливо затараторила заготовленный текст введения в обучающую программу.
Охранники медленно расхаживали по классу, тыкая иногда в спины зеков. Горло пересохло от почти сорокаминутный говорильни, и я мысленно поблагодарила того, кто позаботился поставить на стол бутылку с водой.
– Если есть какие‑то вопросы – пишите, и я отвечу, – сказала заключенным, скручивая крышку с бутылки и ткнув в активацию функции, позволяющей им отправлять мне сообщения. Заключенные снова оживились, заерзали и забормотали, наклоняясь к своим экранам.
№ 12. Санчес: “Любишь глотать, чика?” – прилетело первым, и я чуть не подавилась водой.
№ 5. Беркли: “Ты там тоже рыженькая и пушистая или вся гладенькая?”
№ 38. Моэм: “Сядь мне на лицо, рыжуля”
№ 16. Грэхольм: “Не будь жадной сучкой, разошли нам фото твоей сладкой киски”
Ну и как мне на это реагировать? Полным игнором или тут же нажаловаться, чтобы вышибли этих зеков из группы? Не сочтут ли зеки оба варианта показателем того, что меня легко смутить или запугать, а значит станут делать постоянно, что в итоге обернется полным срывом всей программы обучения? О таком, естественно, Ларсон обязан будет сообщить срочно на Землю, инициируя разбирательство. Конечно, коммуникация на подобных расстояниях дело не быстрое, но все же имеется большая доля вероятности, что станет известно о том, что я самозванка, раньше, чем истечет срок контракта, и я улечу отсюда.
– Скажу один раз: каждый, кто напишет мне еще хоть раз не по теме обучения будет немедленно выдворен из группы, – сообщила я громко, собрав всю решимость в кулак, стерла сообщения и посмотрела на обучающихся грозно, надеюсь.
Он теперь сидел, выпрямившись, и смотрел на меня. Тяжело, неотрывно и как будто зло. Как если бы я сделала что‑то, вызвавшее его гнев. А потом отвел глаза и буквально просеял взглядом всех окружающих и неожиданно стало тихо‑тихо.
– Группа вопросов не имеет, мисс Нортон, – произнес он вроде бы негромко и глухо, но в тишине совершенно отчетливо, отчего у меня по позвоночнику сверху вниз пробежал ледяной электрический ручеек.
И действительно, все значки с личными номерами и фамилиями, оповещающие о процессе написания сообщений, что мигали на моем экране, стали стремительно исчезать.
– Тогда я объявляю наше первое вводное занятие успешно завершенным и прощаюсь с вами до завтра, – ответила, уставившись исключительно на экран.
Не слушая нестройный хор ответных голосов, поддалась импульсу и ткнула в экран, выводя на него все личные номера. И выходя из учебного отсека я наконец знала как зовут мужчину, что действовал на меня так странно. Впрочем, судя по реакции остальных зеков, не только на меня. Номер тридцать седьмой. Конрад. И глава у него тревожно‑серые. Как тучи грозовые, из которых вот‑вот начнут лупить испепеляющие молнии живущей в нем стихии.
По коридору к своему личному отсеку не шла – неслась прямо. Конрад… Почему мне это имя кажется знакомым? Это ведь имя явно, а не фамилии, как у других. Почему так?
– И снова поздравляю вас, Алекс, с успешно проведенным первым занятием!
Я с воплем отпрыгнула от дверей своего отсека, откуда навстречу мне вышел ухмыляющийся Зигфрид.
– Какого черта?! Что вы делаете в моем личном отсеке? – не сдержавшись закричала на него. – По какому пра…
– Тише, Алекс! Вы же сами утром сказали, что возникла неполадка в системе управления.
– И что? Вы тут при чем?
– Да просто я совмещаю две должности, Алекс. Охранника и техника‑ремонтника. Не знали?
– Нет. Откуда бы. Но все равно, кто вам право дал входить без моего разрешения?
– Начальник Ларсон и жесткий протокол местной безопасности насчет возникновения любых аварийных ситуаций, Алекс.
– Аварийных? Да это просто был глюк медиа блока!
– Неполадки техники имеет свойство накапливаться и нарастать, вам ли этого не знать, Алекс! Поэтому реагировать на любую жалобу необходимо моментально, – ответил Яцес, и в его глазах уже явственно читалась насмешка. Ну еще бы, я, получается, сама дала ему повод вторгнуться в мое личное пространство. – Мы тут живем в замкнутой системе посреди враждебного космоса, знаете ли, каждая неисправность техники угрожает всем, а не только кому‑то единолично. – Зигфрид действительно подхватил с пола кейс, в каких обычно носят набор инструментов, и пошел к выходу из моего отсека, а я торопливо шарила глазами повсюду, выискивая признаки обыска. – А то мало ли, пожар или сбой общий начнется, эскин колонии решит воздух откачать. Но теперь все в порядке, и можете не благодарить даже.
Мой взгляд наткнулся на голо на полке, которого там раньше не было, и в животе все заледенело. На объемном изображении были мы в обнимку с Руфом, запечатленные в день нашего выпуска с техно‑потока со светящимися картами наших дипломов в руках. Ее, видимо, как и много всего другого, закинул в спешке сборов в мою сумку сам Руф. Болталась где‑то там на дне, до которого я еще и не добралась, разбирая вещи. А вот Яцес добрался, сволочь.
– О, пока я не ушел! – сунулся обратно Зигфрид. – Подумал тут, что вы наверняка любите записи с пением птиц, Алекс. Малиновки, скажем. У меня есть парочка подобных. Вы же не откажетесь послушать ее сегодня вечером в моем отсеке.
Он вовсе не спрашивал. И ушел, не дожидаясь моего ответа, что‑то довольно насвистывая себе под нос.
Глава 7
Судьба – коварная сучка с извращенным чувством юмора. Ты можешь строить планы и выжимать из себя все терпение по капле, собираясь долго и мучительно ждать подходящего момента для действий, а она запросто берет и подкидывает тебе шанс внезапно. И решай, готов ли ты им воспользоваться сию же секунду или пропускай и жди еще хрен знает сколько, рискуя так и не дождаться.
Все было просто до безобразия. Установленный прямо перед нашим заселением в отсек утилизатор перестал подавать признаки жизни как только мы потянулись к нему с подносами после ужина. Само собой, охрана отдала приказ нам всем нацепить опять кандалы и выстроиться строем мордами в дальнюю стену, прежде чем ввалиться под предводительством Яцеса. Этот ублюдок совмещал ставки старшого службы безопасности и техника‑наладчика оборудования жизнеобеспечения. Как я догадываюсь – не просто так он трудился пчелкой на два фронта. Походу, козлина многое лично контролировал в нашем зверинце, причем по обе стороны прозрачных перегородок. Как‑то наблюдал мельком за его общением с Ларсоном. Слышать ничего не мог, но по тому, каким опущенным стал после него выглядеть наш начальник, и так многое понятное, стало очевидно.
– Если я обнаружу, что это кто‑то из вас, сволочей, накосячил… – раздраженно пробормотал Яцес, подступаясь к утилизатору. – Кожу с тварей спущу… заняться мне как будто сейчас нечем…
Они, конечно, могли бы запросто оставить нас тут до утра с кучей грязной посуды и подносами, но прекрасно знали, что даже из тонкого пластокартона упаковок и некоторых объедков шаловливые ручки зеков способны создать нечто опасное и даже смертоносное. А значит, кому‑то придется возиться с тщательным подсчетом того, что поутру станет отправляться в утиль и, в случае недостачи, предстоит устраивать обыск отсека, тряпья, обуви и даже всех дырок в наших телах, где это нечто можно спрятать. Короче – куча никому не нужной суеты. Вот почему процедура нашего кормления тут должна быть под жестким контролем и куда как проще разобраться с неполадкой сразу.
– Твою мать, он сдох с концами! – в ярости грохнул кулаком по металлу утилизатора Яцес. – Нужно разбирать тут полстены, этот демонтировать и новый со склада тащить и устанавливать. Сука!
– Это надолго, – заметил Малкольм, как мне почудилось, с каким‑то злорадством.
– А то я сам не знаю! – огрызнулся Яцес. – Проще вынести сейчас мусор самим.
– А утром опять? И нам еще уборщицами за этим зверьем шуршать?
– Ладно! Сделаю! – зло оскалился Зиг.
Что‑то он какой‑то дерганый, обычно выглядит же как рептилоид бесчувственный. Смотрит по‑змеиному и ухмыляется, что бы ни происходило.
– Всем стоять без движения! – рявкнул Яцес, как только громоздкий короб погрузили на гравиплатформу.
Зигфрид ушел и еще двое вертухаев, помогавших с погрузкой, с ним, следить за нами остались пятеро.
– Зиг‑то бесится как, придурок, – фыркнул один придурок с оружием минут через пятнадцать, устав зевать и переминаться с ноги на ногу.
Я же судорожно размышлял стоит ли рыпаться. За сутки в общем отсеке мне удалось отобрать ударную группу в девять человек, с которой мы добазарились о совместных действиях для освобождения по моей команде. Общаться приходилось в основном знаками, читая по движениями губ, отворачиваясь от всех четырех камер, та еще задача и степень понимания. И я не исключал вероятности, что кто‑то окажется стукачом. Но компаньонов целенаправленно выбирал с безнадежными статьями и набором из нескольких пожизненных. Тех, кому, как и мне, освобождение не светило ни при каком раскладе, а значит шанс выйти из этого гадюшника только один – побег. Ближе всего из них ко мне сейчас стоял Прэтт, который одними губами и произнес: “Давай?”
Я еще раз до предела скосил глаза в одну сторону, потом, слегка повернув голову, в другую. Дожидаясь возвращения Яцеса, охранники не блокировали двери отсека, просто стояли там шеренгой, направив в нашу сторону станеры и расстегнув кобуры игольников на всякий. Даже при максимальном заряде положить из данной модели станера каждый сможет человек по восемь, и это при условии точной стрельбы с обязательным попаданием. А если вокруг начнется хаос, и никто не будет изображать неподвижные мишени… Поймав взгляд Прэтта, я дважды опустил веки, давая команду к началу действий.
– Ну еще бы, – продолжили болтовню от скуки вертухаи. – Его же, считай, с этой новенькой Нортон стянули. У него, небось, только самая потеха с дрессировкой пошла, а тут такой облом.
Это они о нашей училке что ли? Эта грязная паскуда Яцес ее… с ней… Прэтт, будто устав стоять в одном положении, подвигал скованными руками, шаркнув дважды по стене.
– Да куда она все равно денется‑то? – не обратив внимания на звук и то, что в ответ то тут, то там звякнуло железо, охранники увлеченно включились в беседу. – Интересно, а на чем он ее прихватил, что так бодро к нему в отсек потопала?
– Ага, на вид такая вроде кукла наивная. Глазками хлопает, прям ангелочек.
– Да эти ангелочки юные сейчас самые прожженные и есть. А Зиг это и раскопал видать.
Прэтт дважды глубоко вдохнул и выдохнул, давая понять, что все наготове и ждут команды.
– А мне пофиг, – послышался голос Малькольма. – Я хочу знать, когда он делиться начнет и к кому первому ее с заданием отправит.
Что, сука?!
– К тебе, причем с заданием отстрапонить, – был ему ответ, и все они заржали.
– Да пошли вы! – озлился Малькольм, отворачиваясь от нас и угрожающе шагнув к своему коллеге.
Секунда отвлечения, минус как минимум один ствол, направленный на нас, все взгляды охраны в этот момент на нем.
– Пошли! – рявкнул я.
Толкнул плечом стоявшего по левую руку зека, заставляя отшатнуться и пихнуть соседа, прыгнул со всей силы, на разрыв мышц, одновременно с разворотом в воздухе, бухнулся боком на пол, не щадя себя, покрывая максимум расстояния и уходя из‑под первых плевков станеров. То же самое сделали и остальные, создавая движняк из кучи отвлекающих мишеней. Вопли, мат, треск станеров, стоны тех, в кого попали, звон кандалов. Стремительный перекат, удар скованными ногами, опрокинувший ближайшего стрелка как кеглю на еще двоих, и тут же их буквально втоптали в пол мои подельники и все оперативно подключившиеся к ним.
Но расслабляться некогда, один из наших тюремщиков, чьего лица не вижу, рванул в панели двери. Успеет ударить по здоровенной кнопке экстренной блокировки, и мы в полной жопе. Все напрасно и обратно в сраные аквариумы. Взревев, я взлетел на ноги и снова прыгнул, занося скованные руки для удара. Мгновенье – и бездыханное тело лежит у моих ног. Разворот, чтобы подавить остатки сопротивления, но давить уже некого. Не мешкая, схватил за шиворот охранника с разбитой башкой, потащил его к сенсору сраной машины, что размыкала наши кандалы, рыча в бешенстве от необходимости все еще двигаться мелкими шажками из‑за ножной цепи. Прыгнуть‑то с ношей чужого тела на прицепе – не вариант.
– Прэтт, оружие! – кинул через плечо, прижимая палец своей жертвы к сканеру генкода.
Избавившись от оков, тоже забрал станер и игольник под все усиливающийся торжествующий гул голосов зеков.
– Что дальше делаем? – спросил, перекрывая нарастающий шум Ланг Лоу, тоже член моей команды. Остальные тоже сходились ко мне, торопливо снимая кандалы.
– Открываем двери и выпускаем их. – кивнул я на остальную толпу. – Пусть валят громить и отвлекают на себя внимание, а мы должны добраться до эвакуационного катера раньше, чем туда добегут Ларсон со своими, как тревога поднимется.
– А где он? Катер, – уточнил Гленн Вакслер – однозначный кандидат на устранение, как только мы будем в безопасности. Выпускать своими руками обратно в мир маньяка‑детоубийцу в мои планы точно не входит.
– Хрен знает, – ответил, отслеживая толпу, что тоже потянулась за освобождением от кандалов. – Но быть должен.
– Сука, надо было значит кого‑то из вертухаев в живых оставить! – скривился Вакслер.
– Интересно как? – спросил у него Лоу, покосившись на нескольких зеков, что никак не могли угомониться, пиная уже остывающие телам вертухаев и прыгая по ним с нечеловеческим хохотом.
– Значит, надо выйти и кого‑то захватить живьем, – сказал Прэтт.
– Не просто захватить, а еще и сохранить, ведь, сто процентов, хрен мы катер откроем так просто без кого‑то из персонала. Придется взламывать защиту, а это время, которого нет, нам хвостопады не нужны, – добавил я. – Так что выпускаем зверинец.
Глава 8
– Это что, блин, карма во всей своей лютой красе? – пробормотала, едва отойдя от шока после ухода Яцеса. – Не захотела позволить однократно поиметь себя уроду боссу, так теперь придется лечь под другую мразь, причем явно не разово, и прибить этого гада нельзя, ведь сбежать отсюда невозможно.
Паника нахлынула, затянула жесткую петлю на сердце и легких, мешая вдохнуть, и я метнулась в санузел. Холодная вода, которую плескала в лицо, помогла, возвращая способность дышать и соображать более‑менее спокойно.
– Нет! Я позволю! – сказала зеркалу. – Вот что он может мне сделать? Рассказать всем, что я самозванка? И что? Меня за это в камеру запрут? Или в открытый космос выкинут без скафандра?
Нет, за это не запрут и не выкинут. А вот за убийство, о котором хоть и не быстро, но неизбежно узнают – да. И сообщат о моем местонахождении родне убиенного босса, а им не оттянет карман снарядить за мной суперскоростной корабль, и не факт, что вот с него меня не отправят в вакуум погулять с концами.
– Ну и что теперь? Смириться и терпеть? – глядя в собственные глаза с огромными сейчас зрачками, спросила тишину. – А где гарантия, что эта сволочь меня все равно не выдаст, когда придет время улетать или если не получится ему в чем‑то угодить. Нет ее. Вряд ли в этой ситуации можно составить договор о неразглашении.
Вытерла лицо и помчалась из своего отсека. Добежав практически до двери в отсек Ларсона, ткнула в кнопку переговорника.
– Кто? – сипло ответил голос начальника из динамика.
– Нортон. Мне нужно с вами поговорить.
– Я болен и не в форме для разговоров. Увидимся позже, Нортон.
– Мне нужна ваша помощь, Ларсон!
– Вам нужно было никогда не прилетать сюда.
– Но я уже тут! А вы – чертов начальник и власть в этом поганом месте и обязаны защитить меня! Вы ведь знаете, что происходит, так? Не можете не знать.
– Уходите, Нортон. Я не тот, кто может сделать что‑либо.
– Вы – трус! Дверь откройте и скажите мне это в лицо.
Но вместо этого Ларсон просто заблокировал переговорник, и я дальше могла хоть разбиться о железную дверь, но ничего бы не добилась.
Закипев от гнева, обернулась и увидела в коридоре нескольких охранников, что с ухмылками и мерзким любопытством наблюдали за мной. Они мне напомнили стервятников каких‑то, ожидающих скорой поживы.
– Где отсек Яцеса? – спросила их и один указал мне на дверь за их спинами.
Когда шла, они и не подумали посторониться и пришлось прямо проталкиваться, все больше закипая от их гадкого хмыканья.
Дверь отъехала прежде, чем я даже нажала кнопку. Выходит, Яцес слышал, что я ломилась к Ларсону. Наверное, повеселился даже, скот.
– Я не ждал вас так скоро, Алекс, – мерзко‑мило оскалился мне навстречу он. – Но сетовать на это не собираюсь. Если девушке не терпится, нужно этому радоваться, верно?
– Не верно! – дверь прошелестела за моей спиной, отрезая от свидетелей и перекрывая путь к бегству. – Я не позволю вам… принуждать меня! Горло перегрызу зубами, если попытаетесь изнасиловать! Или сама за борт выброшусь, но не позволю!
– Изнасиловать? Я? – Зигфрид расхохотался заливисто, а у меня нутро заледенело от этого его жуткого веселья. – Ну что вы, Алекс, я никогда в жизни никого не насиловал. Ведь тогда бы я сидел среди этих голых обезьян в камере, разве нет?
– Тогда что это все значило? – опешила я. Что, если я себе сама все придумала на пустом месте, потому что из‑за месяцев страха нервы ни к черту. Может, я сама выставила голографию на автомате и забыла? Что если упоминание малиновки просто совпадение? – Зачем же вы…
– Я никогда никого не насилую, Алекс. Я исключительно за добровольность во всем. Если у вас есть такая фантазия – быть изнасилованной, то воплотить ее в жизни проще простого.
– Что? – снова вспыхнула я. – Вы с ума сошли? С чего бы мне фантазировать о подобном?
– Само ваше появление в подобном месте намекает на это, дорогая Алекс, ведь на такое потребовались усилия и немалые. – Зигфрид шагнул ко мне, но я выставила руку, запрещая приближаться, пусть и понимая, насколько силы не равны.
– Вы не понимаете о чем говорите. Я не знала, что тут все… так, – возразила ему.
– Не знали, что летите в мужскую колонию? Где возможно всякое, например, оказаться в лапах похотливых зверей? Да бросьте! К тому же, я наблюдал за вашим лицом сегодня во время занятия. Вас очень волновало такое близкое присутствие голодных самцов, готовых в любую секунду пустить вас по кругу, верно? Ваше лицо буквально полыхало от возбуждения. Наверняка вся промокла.
– Что за дичь? Мне было страшно! И как вы могли… – камеры повсюду, конечно. – Не важно. Вы ошибаетесь насчет меня.
– Хм, а то, что вы буквально ворвались в мою комнату, запыхавшаяся и раскрасневшаяся, с требованием не насиловать, тогда как я всего лишь предложил вам послушать пение птиц. Разве это не выдает вашу тайную сексуальную фантазию быть взятой силой?
– Чушь! – отрезала я и отступила к самой двери.
– Да ладно! Вам просто нужна достоверность, факт реального насилия, чтобы снять с себя ответственность за последствия и избавиться от чувства вины. – Зигфрид не стал приближаться. Наоборот, сел и вальяжно развалился в кресле, проходясь по мне вверх‑вниз таким взглядом, что захотелось съежиться и прикрыться. – Это нормально. Вы не представляете сколько людей имеют схожие с вашими фантазии. А даже те, кто ни за что в жизни не признается в их наличии, способны получить наслаждение в процессе.
– Вы псих, если верите в такое. Это не обо мне, уж точно.
– О вас, Алекс.
– Да с чего вы взяли? Ваши аргументы смехотворны и безумны.
– Кроме одного, самого главного, – резко подался Яцев вперед, оскалившись в змеинной ухмылке, и я таки врезалась лопатками в дверь за спиной. – Я хочу, чтобы так было. Вы такая юная и хрупкая, наблюдать за тем, как вас, растрепанную и зареванную, будут натягивать на члены, скажем, трое или четверо здоровенных мужиков, будет восхитительно. Давно мне не хотелось посмотреть на что‑то так сильно. А уж потом, так и быть, я буду позволять вам удовлетворять меня, в качестве награды.
– Вы реально больной! Этого не будет! – развернувшись, я стала тыкать в панель открытия.
– Бу‑у‑удет, – довольно протянул Яцес. – Всегда все бывает, как я хочу, так или иначе. Вы будете играть в мои игры, причем, охотно и извлекая из этого массу приятного. Ведь всегда лучше расслабиться и получать удовольствие вместе, чем позволять, чтобы его получали используя вас, верно, Алекс? Или мне стоит звать вас все же Робин?
– Да пошел ты! Открой!
Внезапно экран на панели зажегся и из динамика заверещало, отчего я чуть не заорала.
– Зиг, ты срочно нужен в отсеке скотов, – произнес охранник, чье лицо появилось на экране.
– Прямо сейчас? – раздраженно спросил Зигфрид.
– Да. Утилизатор там сдох.
– Открыть, – скомандовал Яцес, и я вылетела из его отсека, буквально снеся того, кто стоял на дороге.
Куда неслась – не видела, но точно не в собственный отсек, где нет и не было никакой безопасности. Опомнилась в учебном классе, совершенно пустом и полутемном, и с работающим силовым полем, которое не помню как и включила. Снаружи послышались крики и странные хлопки. Что происходит? Не меня же ищут с таким шумом. Не успела и подумать, что делать дальше, как по двери загрохотало, панель управления заискрила, а потом тяжелая стальная плита стала рывками откатываться, а в мое убежище ворвался какой‑то саундтрек из фильма ужасов. А потом в образовавшуюся щель стали по одному вваливаться мужчины с окровавленными руками и лицами в оранжевых робах заключенных. И вот тут‑то я поняла, что мне реально конец.