Брежнев: «Стальные кулаки в бархатных перчатках». Книга вторая

И вдруг… Стрелки часов на табло «Форума» показывали одиннадцать минут сорок секунд первого периода, когда нападающий третьего звена Зимин получил пас в средней зоне, убежал и от своих, и от чужих – и счёт стал один – два. Зал встретил заброшенную шайбу гробовым молчанием: канадские болельщики просто не поняли, что случилось.

На семнадцатой минуте у нас – удаление. Но, играя в меньшинстве, наши сравнивают счёт. Мощнейшим щелчком, не уступающим фирсовскому, вторую шайбу в ворота Драйдена забрасывает Петров из второго звена.

Вот теперь зал обрёл голос. И в голосе этом было всё: недоумение, разочарование – и даже возмущение. Свои «звёзды» явно обманывали надежды аудитории. Период заканчивался уже в равной борьбе: русские освоились на маленькой площадке…

Ну, а потом был разгром. На двадцать третьей и тридцать первой минутах отличился Харламов. Правда, после второго перерыва Бобби Кларк отквитал одну шайбу – но и только. А наши огорчили Драйдена ещё трижды: на пятьдесят четвёртой минуте Михайлов, на пятьдесят пятой – Зимин, а за полторы минуты до конца матча точку в игре поставил Якушев. Семь – три в пользу СССР.

Такого не ожидал никто. Растерянные канадцы, сбившись в стайку, быстро покинули лёд. Наши, выстроившись для традиционного послематчевого рукопожатия, провожали их удивлёнными взглядами: в любительском хоккее такое неуважение – признак дурного тона. Хотя, как оказалось, у профессионалов не было принято поздравлять друг друга с победой или поражением.

– Меня ударили по карману – и я же должен благодарить за это?! – возмущался Фил Эспозито. Но, узнав, что в любительском хоккее послематчевый обмен рукопожатиями – давняя и неизменная традиция, обречённо махнул рукой:

– Хорошо, если они настаивают, то я даже готов целоваться с ними!..

– «Накостыляли» мы профессионалам! – ликовал Брежнев. – Я же говорил тебе, а ты мне не верил!

Андропов не возражал против критики: общая победа – выше личных амбиций.

– Нет, Юра, какой мы, русские, талантливый народ! Да, медленно запрягаем – но как быстро ездим! «И какой русский не любит быстрой езды!».

– Точно: впереди планеты всей! – «перевёл» Андропов. – И не только в космосе и в балете…

Второй матч уже отличался от первого. От былой снисходительности у профессионалов не осталось и следа. Теперь канадцы бились «не на жизнь, а на смерть» – в основном, чужую. Всего за одну игру русские заставили себя уважать. В итоге, четвёртого сентября в Торонто мы проиграли: один – четыре. Да и то, после двух периодов счёт был всего лишь ноль – один: в середине второго периода шайбу забросил Эспозито. Всё решилось в первой десятиминутке заключительного третьего периода. На сорок второй минуте Иван Курнуайе реализовал численное большинство: ноль – два. Через четыре с половиной минуты уже сборная СССР не простила канадцев: гол – на счету Якушева.

Но в отличие от первого матча, канадцы впали не в растерянность, а в ярость. И Маховличи: на сорок седьмой минуте Пит, а на сорок девятой – Фрэнк – «по-братски огорчили нас»: один – четыре…

– А я и не говорил, что мы выиграем у канадцев все матчи.

Леонид Ильич спокойно отнёсся к результату, хотя во время матча был не столь хладнокровен.

– Я говорил только, что мы в каждом матче будем забрасывать им шайбы. А профессионалы – молодцы: совсем другая игра. Не то, что в первом матче: никакого пижонства, никакой расхлябанности. И играть они умеют! Кое-чему не грех у них и поучиться…

– Силовая борьба, – тут же включился Юрий Владимирович. – Они у борта чаще всего переигрывают нас. Потом: вбрасывание. Тут уж в девяти случаях из десяти шайба остаётся за ними.

– А игра на «пятачке»? – не отстал в похвалах – она же самокритика – Леонид Ильич. – У нас только Михайлов да Старшинов пытались что-то сделать, а канадцы – все мастера!

Во втором матче принял участия и Вячеслав Старшинов. Выдающейся игры он не показал, но и «обедни не испортил». Нечего было портить: в этот день мы были гостями на чужом празднике.

– Вбрасывание шайбы в нашу зону – тоже любопытный момент, – продолжил «самобичевание» Андропов. – Ну, в нашем хоккее этот приём тоже используется – но так, от случая к случаю. Мы в основном входим в зону путём розыгрыша шайбы, при помощи комбинационной игры. А здесь это – главный способ проникнуть в зону противника!

– И ты заметил, Юра, как они вбрасывают шайбу?

Брежнев восхищённо покачал головой: настоящий болельщик умеет ценить не только своё.

– Не «абы как» – лишь бы «отмахнуться» от шайбы – а в точно определённое место, с точно рассчитанным отскоком, куда тут же устремляется пара канадцев, а другая пара уже расталкивает наших у ворот в расчёте на передачу или добивание. Кто-то обязательно дежурит у «синей линии». И что самое показательное: тот, кто вбрасывает шайбу, едва ли не с такой же скоростью тут же сам влетает в нашу зону! И ещё: как они отбирают шайбу у борта после вбрасывания в нашу зону! Один с размаху припечатывает нашего к борту, а другой тут же подхватывает шайбу!

– А как они бросают по воротам?! —

Юрий Владимирович от «самобичевания» перешёл к откровенной зависти.

– Едва получил шайбу – сразу бросок! И почти все – в створ! То есть, это – практика, а не случай.

– Да, у профессионалов есть, чем поучиться, – заключил хоккейный «шахсей-вахсей» Леонид Ильич. – Но и канадцам у нас – тоже. В командной игре, в комбинационной игре мы наголову выше!

– Согласен! – посветлел обычно жёлтым лицом Андропов. – Особенно – в комбинационной игре на скорости!

Одобрив взглядом одобрившего его соратника, Леонид Ильич с удовольствием продолжил «реабилитацию» советского хоккея.

– Вообще, по сумме командных действий профессионалы нам – не конкуренты: в массе своей они, всё-таки, индивидуалисты. Каждый хочет забросить сам! А ведь и наши индивидуально – ничуть не хуже их «звёзд». А, Юра?

– Ничуть не хуже, Леонид Ильич! Третьяк, Харламов, Якушев не только не хуже Драйдена, Эспозито или Кларка, но кое в чём и получше будут! Вспомните, Леонид Ильич, как Харламов финтами раскидывал канадцев в разные стороны! А Якушев? Так на скорости проходить вдоль борта, прикрывая корпусом шайбу, да ещё работая одной рукой, не может даже Эспозито!

– В общем, Юра, я убеждён в том, что – ещё не вечер.

Это был первый случай, когда Леонид Ильич испытывал после проигранного матча состояние гордости – и даже энтузиазма.

– Мы ещё покажем им «кузькину мать»!

…«Показ кузькиной матери» начался уже в Виннипеге, где сборная СССР, проигрывая по ходу матча со счётом один – три и два – четыре, свела матч к ничьей усилиями Лебедева и Бодунова, которые впервые появились на канадском льду.

– А чиновники пытались убедить меня в том, что у нас нет талантливой молодёжи! – воздвигал себя после матча Леонид Ильич. – Помнишь, Юра, что я тогда сказал Старовойтову насчёт этих ребят из «Крыльев»?

Андропов улыбнулся.

– Конечно, помню, Леонид Ильич. Ваш прогноз относительно тройки Лебедев-Анисин-Бодунов начинает оправдываться «на все сто»…

В Москву сборная СССР возвращалась в ранге лидера серии: последний матч в Ванкувере наши выиграли со счётом пять – три. И третью шайбу – отличился Деннис Халл, брат знаменитого Бобби – канадцы забросили лишь за двадцать две секунды до конца матча.

Проанализировав качество своей игры, профессионалы воспользовались примером советских тренеров – и выставили на этот матч новых игроков. Вместо Пита Маховлича и Стэна Микиты – «суперзвёзд» НХЛ, не оправдавших возлагавшихся на них больших надежд – появились Деннис Халл и Жиль Перро. Игра канадцев стала более динамичной и комбинационной: эти парни умели играть не только на себя.

Но сборная СССР уже «распробовала» канадцев: ничего сверхъестественного в них не оказалось. Обыгрывать их можно было в любом составе – даже если бы сейчас на лёд вышли оба Бобби: Орр и Халл.

В Москве билеты на предстоящие матчи были распроданы задолго до прибытия канадской сборной. В сентябре семьдесят второго года дефицитнее товара в столице не было. Для того чтобы стать обладателем заветного клочка бумаги, нужно было проявить упорства и изобретательности ничуть не меньше, чем это сделал герой одной из новелл популярного в те годы сборника «Это хоккей». А он прошёл по многозвенной цепочке житейского принципа «ты – мне, я – тебе».

Труднее всех пришлось настоящему болельщику: на трибунах правила бал номенклатура и прочая богема. А этим людям собственно хоккей был «до лампочки»: престиж. Они шли на матчи не для того, чтобы смотреть на кого-то, а для того, чтобы смотрели на них. А, если они и смотрели, то лишь свысока – и отнюдь не на площадку…

Начало в Москве – как и окончание в Канаде – было за нами: пять – четыре. Но победа вышла какой-то натужной, на нервах, без привычного блеска. Возможно, утратилось чувство новизны. А возможно, наши слишком рано уверовали в то, что «вскрыли» профессионалов – и у тех уже не осталось «скрытых резервов». В результате после двух периодов мы проигрывали ноль – три. И только хорошая встряска, устроенная Бобровым, позволила советской команде разгромить канадцев в третьем периоде: счёт периода пять – один в нашу пользу.

Для того чтобы победить в серии, нам оставалось выиграть ещё один матч. Всего лишь один. С любым счётом. Или хотя бы сыграть вничью два из трёх оставшихся.

Но мы проиграли. Все три. У себя дома, в «Лужниках». И все три проиграли с разницей в одну шайбу. Больше всего огорчало то, что проиграли на последних минутах. Уже фактически два «выигрышных» ничейных матча.

В третьем московском – седьмом по счету – матче Пол Хендерсон забросил победную шайбу, когда до конца игры оставалось лишь две минуты и шесть секунд. А в четвёртом матче шестая, победная для канадцев, шайба, влетела в ворота сборной СССР – опять же от клюшки Хендерсона – за тридцать четыре секунды до конца игры! Всего лишь тридцать четыре секунды отделяли советскую команду от ничьей в серии!