МУМИЯ ИЛЬИЧА. Книга вторая

Глава сорок третья

День, мажорно начавшийся согласием Президента и продолженный согласием Медика, мажорно же и закончился. Не считаясь ни с какими дипломатическими условностями, Москва вышла на оговоренную волну, и телеграфировала Реввоенсовету о готовности к переговорам. В этом же радиосообщении Кремль предложил местом переговоров старинный русский город Саратов. С точки зрения Москвы, предложение учитывало объективные реалии: Волга должна была делить город не только на две географические части, но и на две сферы политического влияния. Мост через реку являлся классическим местом для переговоров: фильм «Мёртвый сезон» ещё помнили «официальные должностные лица» по обе стороны намечающегося «круглого стола».

Понимая, что с точки зрения бытовых услуг мост является не самым комфортным местом для посиделок, Кремль – за свой счёт – предложил обустроить «переговорную площадку» роскошным модулем со всеми удобствами, от биотуалетов до спутниковой связи по закрытым каналам. Во избежание «обвинений в необъективности» второй стороне было предложено контролировать ход работ с проверкой конструкций и материалов на предмет выявления «посторонних включений».

В ответном сообщении РВС поблагодарил Москву за щедрое предложение – но с чувством глубокого сожаления объявил о невозможности его принятия в части места встречи. В качестве «нашего ответа Чемберлену» – аллюзиям на «Мёртвый сезон» – Кремлю было указано на то, что времена «Тильзита на плоту» канули в вечность, и попытка их реанимации выставит обе стороны на посмешище мировой общественности. Кроме того, РВС вынужден был огорчить Москву тем, что она чересчур поспешно и превратно истолковала в свою пользу ещё не состоявшиеся перемены. Саратов, по утверждениям РВС, являлся бесспорной «вотчиной» Сопротивления – с эпизодическими вкраплениями симпазинантов Кремля. Получалось, что Волга должна была делить город на сферы влияния – но не делила.

С учётом контрдоводов, Кремлю было предложено собраться за круглым столом в другом старинном городе, «расположенном ещё ближе к Москве: в Ельце Липецкой губернии. Разумеется, Президент возмутился неслыханной и даже вопиющей наглостью контрагента – и, разумеется, в присутствии Главы.

– Нет, какая наглость! Это – что: намёк?! Намёк на то, что они – у ворот столицы, а мы – так: «погулять вышли»?! Сверчок, который – знай свой шесток?! Временные, которые «слазь»?!

Глава «заслушал товарища» – и быстро успокоил его тем, что «не место красит человека – а человек место». Тут же были уточнены и параметры «человека, красящего место»: неизбежный триумфатор Президент. Уточнёнными оказались и параметры контрагента: «дитя, которое, чем бы ни тешилось – лишь бы не плакало». А ещё: «богатеет дурень думкой».

Доводы, пусть и не с первого захода, показались «гаранту» убедительными – и он согласился на Елец. А тут ещё «большевики» пошли навстречу Кремлю – и признали за ним право оборудовать место встречи. Разумеется – под контролем специалистов от РВС. По этому случаю Глава даже не стал травмировать Президента самой минорной информацией: Елец, как и вся Липецкая губерния, «находился под пятой большевистского оккупанта» – и вовсю симпатизировал «оккупации».

Оборудование места встречи «по последнему слову техники» заняло не больше трёх дней – и уже на четвёртый день от «увязки» и «утряски» Глава Администрации, сияя во всю мощь своей непревзойдённой мефистофельской улыбки, энергично тряс руку ВПК, демонстрирующего куда меньшую радость.

– Давно мечтал познакомиться с Вами лично, уважаемый ВПК.

– В застенках Лубянки, – «подыграл» ВПК: он был далеко не глуп – и иногда у него получалось.

В ответ Глава лишь добавил жизнерадостности в улыбку: что ему – булавочные уколы, если с него всё – как с гуся вода?!

– Похоже, у нас с Вами – одинаковое чувство юмора, уважаемый ВПК… Чай? Кофе?

– Лучше – согласование повестки.

На этот раз Глава рассмеялся непритворно.

– А Вы мне нравитесь. Вот и верь после этого агентурным донесениям о полной Вашей серости и несамостоятельности. И я даже рад этому. Потому что нам с Вами предстоит договариваться, а договариваться с дураком, пусть и идейным – безнадёжное дело.

Личностная оценка выходила за пределы не только необъявленной ещё повестки, но и дипломатического этикета. Однако ВПК не стал «взыскивать с нарушителя»: комплимент, пусть и не бесспорный, ему понравился. От Ильича он не удостаивался и такого, а ведь следом за Ильичом и МНС лишил его не всегда незаслуженной порции дифирамбов.

– Благодарю Вас, уважаемый коллега…

Занятый «автодифирамбами», ВПК не заметил, как, «зачисленный в коллеги», Глава усмехнулся, пусть и едва уловимо.

– … Но о себе мы поговорим как-нибудь в другой раз. А сейчас – поговорим о Ленине, Владимире Ильиче.

Глаза контрагента из Москвы, пусть лишь на мгновение, полыхнули удивлением.

– А как же – повестка?!

Стараясь не скрипеть зубами, Глава тут же «подверг» себя за попытку «забежать впереди паровоза». ВПК как-то с самого начала принялся не оправдывать агентурной характеристики: «недалёкий». Самокритично не снимая ответственности и с себя, представитель Кремля вынужден был «отыграть назад» преждевременное «списание со счетов».

– Повестка? – опять «не по сценарию» покривил щекой ВПК. – Я думаю, что повестка… да и судьба переговоров будут зависеть от ответа на единственный вопрос: «что с Лениным?».

Словно недоумевая, Глава пожал плечами.

– А что с ним может быть?

– Вот это мы и хотели узнать от Вас.

На лице ВПК не было уже и «останков дипломата». Из агентурных сведений Глава знал, что его визави и прежде не отличался «по линии улыбки» – но сейчас тот не улыбался совсем! Это наводило на мысли о серьёзных просчётах Кремля в оценке товарища, отчего и не могло понравиться «по ту сторону стола».

– У Вас есть какие-то сомнения, уважаемый ВПК?

– В чём? – предельно вежливо приподнял бровь ВПК.

– В нашей порядочности?

– Ох, ты!

ВПК отреагировал столь непосредственно, с таким количеством яда в голосе и на лице, что Глава с трудом удержался от того, чтобы не заскрежетать зубами «вслух».

– Ну, надо же: «в вашей порядочности»! – как ни в чём не бывало, продолжил измываться ВПК. – А мы и забыли, что имеем дело с джентльменами, которые «выкрали Гриню» лишь для задушевной беседы за чашкой чая! Правильно: не одним же нам – такое счастье!

Этого измывательства, не похожего даже на грубое нарушение дипломатического этикета, Глава не стерпел: каждый сверчок – знай свой шесток.

– Вы, что же: думаете, что мы собрались убить вашего Ленина?! Как будто это – так просто! Как будто…

Глава «оборвал серенаду», глаза его демаскировали «страшную» догадку – но наступать на язык было уже поздно. Разумеется, ВПК не упустил случая хоть немного «постоять» на собеседнике.

– Ага! Вот Вы и проговорились!

Глава не успел ещё открыть рот – а ВПК уже делал отмашку.

– Да мы и без Вашего признания не сомневались в намерениях Кремля! Вы ведь спите – и видите: как бы надёжнее похоронить Ильича!

Лицо Главы болезненно искривилось: прокол был очевидным и возмутительным. И это – он, тот, кто специализировался на проколах других?! Но задерживаться на персональной тризне было не в правилах этого человека – и он решительно откашлялся, старясь держать взгляд прямым.

– Уважаемый ВПК! Прошу Вас лично верить мне… а также заверить уважаемого МНС в том, что мы не имеем намерений… ну, что нашей целью не является… Одним словом… то есть, не одним, конечно… В общем – так: мы взяли Ленина исключительно для того, чтобы предотвратить эскалацию гражданской войны, и заставить Вас пойти на переговоры.

– Старо предание! – пренебрежительно махнул рукой военспец делегации РВС, руководитель одного из отделов Оперативного управления.

– И я – того же мнения, – солидаризировался с ним ВПК. – Это всё – слова, уважаемый представитель Кремля. А слова немногого стоят. Нам нужны доказательства того, что с Лениным ничего не случилось. И пока они не будут представлены, нам не о чем договариваться.

– А если они не будут представлены вовсе?

Не всегда администратор – иногда и человек – Глава уже начинал выходить из себя. Он понимал, что теряет лицо – но ничего не мог с собой поделать. Ну, вот, не привык он к тому, чтобы его – Самого Его! – как мальчишку, поучал какой-то, там, «подъячий бунтовщика»!

– Если они не будут представлены до окончания сегодняшнего дня – художественно окаменел лицом ВПК, – то мы немедленно отбываем домой.

– Хм…

Глава явно не ожидал такой «неконструктивной» позиции от человека, которого ему характеризовали, как подручного, несамостоятельного и безропотного исполнителя чужих приказов, хотя бы и с молчаливыми претензиями на лидерство.

– … Значит: «немедленно покидаем»…

Самолюбие главного «кремледворца» было не просто задето: оно было ущемлено – и изрядно. Для того чтобы понять это, не требовалось заглядывать в недра души этого человека: хватало и одного взгляда на почти закушенную губу. Глава решительно терял всё, что только можно было потерять: лицо, терпение, надежду. Мало того, что вопросы начали буксовать с первых минут знакомства – так ещё и личный момент вмешался! Своим характером переговоры всё больше выходили за рамки дипломатического протокола и международного права.

Но, даже «подвергнутый с неожиданной стороны» и пребывающий в расстроенных чувствах, Глава не изменил объективности: о каком международном праве могла идти речь на переговорах граждан одной страны и национальности?! Поэтому, отставив неконструктивные эмоции, Глава взял себя в руки, попутно, в интересах дела, наступив на горло «самолюбию».

– Ну, что ж, господин ВПК… Ждать окончания сегодняшнего дня нет необходимости. Мы готовы представить такие доказательства немедленно.

Не оборачиваясь на делегацию, Глава молча приподнял левую руку – и через пару секунд в ней уже лежала переданная услужливым помощником пластмассовая коробка. Глава протянул коробку ВПК – и усмехнулся.

– Мы, конечно, можем и сами вставить диск в воспроизводящее устройство – но будет лучше, если это сделаете вы. Во избежание… хм… неизбежных обвинений. Например – в подтасовке.

Теперь уже ВПК «отработал Главой Администрации»: транзитом через него диск поступил в распоряжение технического персонала делегации РВС. Через полминуты большой плазменный экран на стене модуля «ожил». Резко контрастируя со скучающими лицами «кремлёвцев», глаза членов делегации РВС дружно впились в экран. После традиционного «запева» на нём появилось изображение серебристой капсулы в полтора человеческих роста с окошком из прозрачного материала. Сквозь «пластик» было отчётливо различимо лицо Ильича. Оно постоянно находилось в движении: каждый мускул, каждый взгляд выдавал в нём Ленина. Ильич то и дело открывал рот. Некоторые слова были вполне различимы, хотя голос почти до неузнаваемости искажался средой. Только одна фраза «не требовала перевода»: «Я жив, товарищи, но не свободен».

«Кино» продолжалось не больше трёх минут. Когда экран погас, ВПК немедленно вскинулся:

– Почему Ленин – в этом «коконе»?!

– А чего Вы ожидали?! – «ответно взорвался» Глава. – Или мы не знаем об уникальных способностях оживлённой мумии?! Мы не хотели, чтобы Ленин исчез в неизвестном направлении. Получилось бы, как в поговорке: «за что боролись?». А от этого, как Вы говорите, «кокона», ему – ни холодно, ни жарко. Он ведь не ест, не пьёт, не испражняется. И дышать ему не нужно.

Не сообразуясь с уместностью мимики, Глава усмехнулся.

– В «коконе» даже целее будет.

– До какого срока? – «опять спрямил» ВПК. И опять Глава «поблагодарил по-русски» своих информаторов: так недооценить противника!

– Что ж: хороший вопрос, уважаемый ВПК. Вот, давайте, на нём и остановимся. Итак: Ленин, как Вы сами могли видеть – жив. А будет ли он жить дальше – зависит исключительно от вас. Заметьте: мы не выставляли никаких предварительных условий.

– Заметил уже, – совсем не по-глупому – к очередному неудовольствию Главы – хмыкнул ВПК. – Но, тем менее, они есть?

– Есть, конечно.

– И?

– Мы настаиваем на отводе частей ОВС за Волгу.

В очередной раз Глава поступил вопреки себе. «Наступил на горло песне»: не стал изображать задумчивость, перекладывать бумажки с одного угла на другой, поворачиваться якобы за советом к делегации. Условие было «выложено» сразу – и даже быстрее, чем козыри на стол.

Вокруг глаз ВПК собрались морщинки.

– Всех частей?

– Да. И заметьте…

Словно «иллюстрируя самого себя» Глава художественно обставился указательным пальцем.

– … мы не требуем разоружения ваших частей. Они могут сохранить всё. Боевую технику – в том числе. Но они должны уйти.

– А их место…

– … займёт Российская армия.

Видя, как ВПК, словно недоумевая, пожал плечами, Глава ринулся дожимать противника.

– Я понимаю Ваше недоумение, уважаемый ВПК. И то: какой смысл отступать, если вы – у ворот Москвы?! Логичнее было наступать!

– «Ты говоришь!» – усмехнулся ВПК.

– Да, что ж, я: не понимаю, что ли?! – махнул рукой Глава. – Но ведь и вы не можете не понимать.

– Чего именно?

– Ваше наступление – это гражданская война.

– Как будто до сих пор был туристический поход! – хмыкнул ВПК.

Сдерживая себя, Глава «всего лишь» посерел лицом.

– Согласен, но Москва – это вам не Омск и не Ульяновск, где вашим людям для захвата власти потребовать всего лишь попросить наших людей «очистить помещение». После этого вы вывесили красные флажки – и дело было сделано. А в Москве этот номер не пройдёт. Мы будем драться. И у нас ему, кому драться и чем. Вокруг Москвы – несколько рубежей обороны. Небо столицы закрыто наглухо для ваших самолётов и ракет. Вы же не можете не знать, что Московская зона ПВО – самая надёжная в стране.

ВПК молча скосил глаз на военспеца – и тот утвердительно смежил веки. Вдохновлённый поддержкой «со стороны», Глава продолжил ещё энергичней.

– Кроме того, у Москвы достаточно войск, техники и боеприпасов, чтобы вести бои на изматывание противника, нанося ему огромный ущерб.

Подключив глаза, он выдержал эффектную паузу.

– Хочу предупредить сразу – чтобы не было недоразумений: в крайнем случае мы готовы пойти… хм… на крайние меры.

Брови ВПК и военспеца взметнулись одновременно.

– Оружие массового уничтожения?! – сузил глаза ВПК.

– «Ты говоришь»! – взял реванш Глава, даже не усмехнувшись при этом.

– Да, но… против собственного народа?

– Нет: против классового врага!

Над столом повисло классическое молчание: продолжительное, гнетущее, напряжённое. Наконец, ВПК хмыкнул в нос – и покачал головой.

– Мёртвому – припарки. Так, что, не убедили, уважаемый. И не запугали. У нас тоже есть, чем угостить столицу…. В упреждающем или ответном порядке. И ещё: а Вы не подумали о том, что будет с теми, кто нажмёт на кнопку? Я даже скажу больше: со всеми, кто встанет на пути ОВС? Мы ведь – не Иисус Христос: всепрощение – не по нашей части. И вы уже имели не одну возможность убедиться в этом. Тем паче, что вас не за то прощать. Вас – это и с заглавной, и с прописной буквы.

Довод оказался… контрдоводом: возымело. Глава даже на мгновение посерел лицом: понял, что ему обрисовывают перспективу, а не берут на дешёвое «фу-фу». Надлежащая реакция пришлась по душе ВПК: обмен мнениями явно удался.

– Вижу, что мы поняли друг друга. Поэтому, давайте не будем запугивать друг друга – а начнём торговаться на равных. Итак: допустим, что мы уйдём за Волгу. Что это даёт «Московской Руси»?

ВПК начал загибать пальцы.

– Весь хлеб – у нас. Вся нефть, весь газ и весь уголь – у нас. Да, что, там, весь уголь: вся таблица Менделеева! Дальше: большая часть древесины – у нас. Самое значительное производство минеральных удобрений – у нас. То есть, все составляющие российского экспорта – у нас. А это – примерно девяносто процентов валютных поступлений. И делиться ими с Кремлём мы не намерены.

ВПК перестал загибать пальцы – и задействовал один из них восклицательным знаком.

– Отсюда – какой вывод? А вывод – такой: без нас «Московская Россия» обречена. Да и мы не будем вечно «ждать у моря погоды».

ВПК усмехнулся.

– Хотя бы – по соображениям гуманизма.

В роли «Нострадамуса» представитель Заволжья оказался настолько убедительным, что лица членов кремлёвской делегации посерели одновременно. Один лишь Глава нейтрально сморщил лицо. Но и такая реакция была показательной: эмоции выходили из этого человека так редко, что каждую из них впору было ставить на учёт.

– Ну, что ж, уважаемый ВПК… Всё, что Вы говорите – чистая правда. Но – не вся…

Глава «выставил многоточие» – но визави не проявил к нему «планового» интереса. Пришлось «докладчику» заменить «многоточие» «запятой».

– Вы забыли упомянуть тот факт, что вся инфраструктура нефтегазовой промышленности – у нас.

– Ну, не вся, – не испугался плагиата ВПК, – а только часть трубы на Европу.

– Но вам без Европы не обойтись! – в очередной раз сорвался Глава: доводы урезались прямо на глазах. А тут ещё, дополнительно «отгружая соли на раны», контрагент включил оскорбительную надменность.

– Это вам не обойтись – а мы обходимся, и прекрасно. Вы не хуже меня знаете, что две трети добываемого сырья идёт в Азию: Япония, Китай, Южная Корея, «азиатские тигры» ЮВА. И Азия, даже не признавая нас, охотно покупает сырьё, и платит за него мировые цены. Так что «дебет-кредит» у нас сходится уже сегодня.

Глава не стал кусать губы – но в лице переменился. И – совсем не в мажоре. Визави побивал его самым неубиваемым козырем: экономика. В последние месяцы экономика «демократических останков» переживала не только не лучшие – худшие времена. Ничего оригинального в этом не было: иссяк поток нефтедолларов. Вернее: «товарищи с Востока» проложили для него новое русло. На этом поле играть с ВПК на равных было не просто трудно: невозможно. Ну, или почти невозможно: восток нуждался в продукции машиностроения и новых технологиях – а это традиционно являлось исключительной вотчиной запада. Правда, восток мог частично возместить потери импортом из той же Японии или Южной Кореи. И это обстоятельство также не добавляло энтузиазма Главе.

– Но Европа, всё равно, остаётся Европой!

Подключив к работе восклицательный знак, Глава вновь попытался «развернуть» визави «лицом к западу».

– И продукция Москвы, Питера и других регионов Центральной России вам нужна! И не завтра, а, как говорится, «ещё вчера»!

Попытка не удалась: лицо ВПК, как прокисло в начале предложения – так и не опреснилось до самого конца. Наконец, «гость из Заволжья» медленно, словно нехотя, как бы делая одолжение, разжал губы.

– Я думаю, уважаемый Глава, что мы забегаем впереди паровоза. Сейчас этот вопрос – не главный. И, если мы зациклимся на его обсуждении, боюсь, что это нас никуда не приведёт. Тупиковое направление.

– Хорошо, – разрубая «гордиев узел», нервно дрогнул голосом «посланник Кремля». – Что Вы предлагаете?

– Что мы предлагаем?!

Ударив по местоимению, ВПК усмехнулся – красочно, чуть ли не на правах победителя.

– Как говаривали в советские времена, «товарищ не понял». Вы «ошиблись адресом», уважаемый Глава: предлагаете вы. А мы лишь соглашаемся… или не соглашаемся. Это же вы «продаёте» нам Ленина.

Глава поморщился: очередной «прокол». И всё – из-за ненадлежащей подготовки к переговорам! «Насвистели» разведчики о грядущей победе «одной левой» – а тут и обеих рук не хватало! Довод о несостоятельности контрагента… в качестве контрагента сам оказался несостоятельным! Теперь приходится расплачиваться за верхоглядство – да ещё в стратегически невыгодных условиях.

– Тогда, может, мы обсудим политические вопросы?

– Вам – слово, – сделал приглашающий жест ВПК.

Глава открыл папку. Не по необходимости: нужно было выиграть время, прийти в норму и продемонстрировать солидность подготовки, которой в действительности не было. Изначально весь расчёт строился на экспромте – по причине очевидной, как казалось, безвыходности положения «ответчика».

Реализуя намерения, Глава перестарался: не рассчитал время, перебрал с нормативом – и ВПК «на законных основаниях» не выдержал.

– Неужели мы услышим сенсационное заявление?!

– ??? – не стал притворяться Глава. А, может, не смог.

– Вы готовы уступить власть?!

Глава закрыл рот, затем – папку, и поднял глаза на ВПК.

– Нет – но мы готовы поделиться.

– Очень интересно.

Отсутствие восклицательного знака и даже простой заинтересованности в голосе ВПК само по себе было показательным, но «ответчик» не ограничился этим, и дал иронию. Нехорошую такую, иронию: язвительную и бестактную. В очередной раз Глава удивился – и неприятно: ужели у МНС все переговорщики – такие?! В подобных условиях «кремледворцу» не оставалось ничего другого, как отказаться от заготовленного пролога.

– Мы готовы пойти на создание Временного правительства, переходного правительства, правительства национального единства, правительства национального спасения – какого угодно!

Склонив голову набок, ВПК, по-прежнему без интереса и совсем не церемонясь, обозрел Главу.

– Так… И как это будет выглядеть на практике, а ещё лучше в цифрах?

– Пятьдесят на пятьдесят.

ВПК не успел отвергнуть предложение: Глава уже выходил с уточнением.

– Только на переходный период! Потом – как решит народ. Я говорю о выборах.

– То есть, Вы ходите сказать, что Правительство будет формировать парламент?! У нас, в России?!

– Мы готовы к этому.

ВПК на мгновение «отлучился в себя».

– Ну, хорошо… Это – будущее. А что вы предлагаете сейчас?

– Портфель главы правительства – ваш.

Понимая, что уступка – не ахти, какая, Глава не торжествовал. Понимая то же самое, не торжествовал и ВПК. У него оснований для минора имелось даже больше. И он не стал жадничать: «поделился с товарищем».

– Портфель – это понятно. А как – насчёт полномочий? Прежний мальчик на побегушках у Президента?

Глава поморщился: ВПК задавал слишком много вопросов – и все, как один, бестактные.

– Мы согласны урезать полномочия Президента ещё до выборов.

– Временный акт? Приостановление действия Конституции?

– Возможно и то, и другое.

ВПК задумался – а Глава затаил дыхание. Наконец, представитель РВС кивнул головой.

– Ну, что ж: это – хорошая почва для предметного разговора. А ещё…

– А ещё мы согласны на полную национализацию добывающих отраслей, всего энергетического комплекса и ВПК!

Глава выпалил предложение на едином дыхании – и застыл в ожидании «приговора». ВПК неожиданно поморщился – и, презрев этикет, вызывающе почесал у себя за ухом.

– И всё это – в обмен на наше разоружение?

– Никакого разоружения! – затарахтел Глава. – Я уже сказал, что вы можете отходить с оружием и даже…

– Я – не об этом.

От слов ВПК неожиданно дохнуло классическим холодом. Не меньшим холодом дохнуло и от его лица. Глава постарался не сильно побледнеть: догадался насчёт продолжения. И он не ошибся.

– Значит, все эти уступки вы готовы сделать при условии нашего отказа от борьбы за власть?

Ни голос, ни лицо ВПК не прибавили ни градуса тепла. Вопрос оказался «настолько в лоб» и так далеко от дипломатии, что на этот раз Глава замолчал надолго. И он не только молчал: также наплевав на дипломатию, он беспрестанно кривил лицо, сопел и поводил головой из стороны в сторону. Наконец, его глаза вернулись на лицо оппонента.

– Вам – как: соврать покрасивше – или сказать правду?

– Второе – предпочтительней.

– Тогда – да. Мы договариваемся о прекращении вооруженной борьбы, замиряемся – а вы получаете Ленина. В целости и сохранности. Потом можете выдвигать его в президенты, в премьеры, в Думу, можете ставить в «красный угол» и молиться на него – дело ваше. Ничему этому мы препятствовать не будем.

На этот раз ВПК не стал задумываться – а «просто» оглянулся на своих товарищей.

– Старо предание! – не стал оригинальничать военспец, уже традиционно включившийся первым. – Даже, если мы подпишем Договор, для Кремля он – просто бумажка. Ну, как для Гитлера – Пакт о ненападении.

Выпад оказался настолько прямолинейным и бестактным, что Глава с трудом удержался в «цивилизованных рамках».

– Если вы не доверяете нам, зачем же вы пошли на переговоры?

– Мы пошли на них не по вопросу доверия, а по вопросу обмена Ленина!

Восклицательный знак присутствовал не только в голосе, но и в глазах военспеца. Последним усилием сдерживая закипающее раздражение, Глава перевёл взгляд на ВПК.