Юрюзань – быстрая река

Двумя верстами выше по течению Юрюзани находится другое примечательное место, которое часто вспоминают старожилы: Семиостровное. Остров Семиостровный есть и на современных картах местности – мы их ещё увидим. На карте-двухкилометровке Генерального штаба (данные 1985 года) на Юрюзани между островом Семиостровным и Трапезниковкой (в 1985 году это уже урочище) показаны ещё два острова: Большие и Малые Мечети, расположенные возле скалы Мечеть, а ниже Трапезниковки, как раз на границе уездов – остров Мишкинский. Этот остров назван так по имени монаха, жившего на кордоне. Основное же поселение монахов располагалось в Семиостровном. Что это были за монахи, неизвестно, однако ни церкви, ни хотя бы часовни они не построили и это позволяет предположить, что это были, скорее, раскольники, забравшиеся в лесную глушь от преследования властей. Тем не менее этим монахам принадлежали пригодные для пахоты земли – ровные участки на излучинах реки площадью по 30—40 десятин. С годами эти монахи вымерли, а поселение сгорело в 1882 году от удара молнии. В конце позапрошлого века в Семиостровном стояла большая (до 100 пчелосемей) пасека Логина Савельевича Трапезникова, но и её постигла та же судьба сгореть от удара молнии в 1910 году. Место это оказалось меченым: в 1936—1939 годах колхоз «Победитель» построил в Семиостровном большие помещения для скота, и они сгорели по той же причине уже в 1947-м.

Н. С. Чухарев также пишет, что первым жителем деревни был Савелий Трапезников. Фамилия Трапезников встречается среди первых переселенцев-кунгуряков на территории нынешнего Дуванского района. В упомянутой выше книге А. З. Асфандиярова говорится, что некий сотник Евтихей Трапезников был участником заключения договора от 6 сентября 1798 г., по которому жители сел Сикияз, Озеро, Сарты и Месягутово получили землю от башкир-вотчинников. Позже Трапезниковы основали неподалёку от села Лемазы Тастубинской волости деревню, названную по обычаю Трапезниковкой. Хотя А. З. Асфандияров и пишет, что в 1870 году этой деревни ещё не существовало, это не согласуется с тем, что написал Н. С. Чухарев: по его сведениям именно к родственникам, уже жившим в Трапезниковке, пришёл поначалу Савелий. Лишней земли у них не было, но родственники дали совет пойти в Златоуст к уездному начальнику и просить у него разрешения поселиться на свободных землях, которыми распоряжалась уездная управа. Что Савелий и сделал, получив разрешение поселиться на землях, оставшихся от монахов Семиостровного. К тому же там стоял опустевший к тому времени кордон, пригодный для жилья, а в качестве условия при заселении Савелию было положено числиться сторожевым казённым человеком. Возможно, так всё и было, однако либо деревня Трапезниковка (возле Лемазов) была образована ранее 1870 года, либо же встреча Савелия с родственниками происходила в другом месте, поскольку эта дата противоречит сведениям о втором жителе на кордоне – Стахее Чухареве.

По данным Н. С. Чухарева, который являлся прямым потомком первопоселенца Стахея (праправнуком, то есть четвёртым поколением, хотя сам он, очевидно ошибочно, говорит о шестом), Стахей пришёл на хутор, который башкиры к тому времени уже окрестили Савкиным (от имени Савелий), спустя 6 лет после Савелия Трапезникова. Николай Степанович восстановил полную родословную рода Чухаревых вплоть до Стахея – она есть в его книге. Ветвь родства по нисходящей выглядит так: Стахей – Григорий – Василий – Степан – Николай. В семье Василия Григорьевича и его жены Секлетиньи Семёновны было 10 детей: Анна, Александр, Афанасий, Степанида, Анисья, Алексей, Пелагея, Павел, Никанор (в книге – Никонор) и Степан. Павел, как я уже говорил, был отчимом моей мамы, он родился в 1906 году. У меня есть фотографии его и его сестры Пелагеи (бабы Поли), которая потом, как и Павел Васильевич, жила в Бурцовке, Никанор жил в Трапезниковке до середины прошлого века, когда перебрался в Дуван. А теперь, давайте, посчитаем. Принято, что смена поколений происходит в среднем через четверть века, то есть через 25 лет. Между Стахеем и Павлом Васильевичем – три поколения, это 75 лет. Отнимаем их от 1906 года, получаем 1831 год. Напомню, что межевание производилось в 1832-м. Если Савелий Трапезников поселился на кордоне на 6 лет ранее Стахея Чухарева, то получаем ориентировочную дату образования Трапезниковки – 1825 год, отмеченный в истории государства Российского восстанием декабристов. Но это никак не конец XIX века, а его начало. И именно эта дата согласуется с официальными сведениями.

Пишет Николай Степанович и о своих предках, о необычайной силе сына Стахея Степана, способном унести на плече восьмипудовый (120—130 кг) тормозной лот с барки. Правда, в книге А. Ф. Мукомолова «На южноуральских заводах»21 по поводу этих лотов цитируется из исторического описания Усть-Катавского завода следующее: «Там же делаются при сём заводе якори небольшого весу, каковы к барошному ходу потребны и не более как от 6 до 7 пуд весом, однакож не для продажи, а единственно только к удовольствию коломенок, отпускаемых с железом». Исходя из этого описания, вес лота лишь немного превышал 100 кг, так что сведения о силе Степана уже не выглядят преувеличением. В хозяйстве никак не будет лишней наковальня, а когда её нет, то любая массивная железяка. В моём детстве, например, эту роль играл каток от тракторной гусеницы. На нём или на чём-то подобном старший брат «единственно только к удовольствию своему» расплющил молотком отцовские медали, с которыми тот пришёл с фронта. Одна была белая, серебряная – «За боевые заслуги», а ещё две жёлтенькие: «За победу над Германией» и «За взятие Берлина». Я тогда был ещё мал, но не исключаю, что молоток тоже держать уже мог. Расколотил брат, а досталось за это мне. Мир несправедлив. Потом, когда строили дом в Бурцевке, уже мне пришлось на этом катке рубить из проволоки килограммы гвоздей для забора, купить такой дефицит не получилось. Николай Степанович пишет, что сейчас этот лот лежит на каменке чьей-то бани в Сафоновке. Может, и лежит, а может, и нет уже той бани… Ещё он пишет о непростых отношениях с башкирами, которые жили ниже по реке и по-прежнему считали себя хозяевами всей земли. Земская власть ведь только устно разрешила жить на кордоне, а бумаг никаких на сей счёт не было, несмотря на межевание. Споры эти продолжались до самой революции, которая всех примирила простым до гениальности способом. Пообещав передать землю крестьянам, большевики и передали её… государству. Но и об этом – позже.

Окинем теперь поселения на Юрюзани более широким взглядом. Вот что пишет Н. С. Чухарев:

Каждый вновь приезжий на Юрюзань вынужден строить и жить там, где была свободная ровная площадка у реки в 15—20 десятин земли, чаще всего в лесу. Некоторые деревни или хутора возникали по причине увеличения семей. Отец женил сына или выдавал дочь замуж, земли лишней у отца нет, новая семья селилась недалеко от родителей. Срубали лес для строительства дома, выкорчёвывали пни, расчищали площадку под усадьбу, огород и дальше под посев зерновых. Сначала небольшой участок, с годами расширяя у кого насколько хватало силы, способности, желания. А в основном площадь участка была столько велика, сколько позволяла местность, как обычно прижатая к реке крутыми горами.

Замечу, что описание вполне подходит под житие небезызвестной семьи раскольников Лыковых, описанное Василием Песковым в книге «Таёжный тупик». Так же озаглавил один из своих рассказов, опубликованных в районной газете «Дуванский вестник» (ранее – «Ленинское знамя», а ещё раньше, в годы моего детства – «Колхозник») Анатолий Рухтин. С начала 30-х годов прошлого века, когда волостное деление было заменено районами и сельсоветами, территория вновь образованного вместо волости Дуванского района вдоль Юрюзани была разделена на два сельских совета: Ежовский, от Сарапуловки до Елабуги, что в трёх километрах выше впадения в Юрюзань ручья Большой Кутюм, и Сафоновский (позже – Калмашский), от Кутюма (Потаповки) до Трапезниковки. Поселения Ежовского сельсовета Н. С. Чухарев описывает так (орфография и стиль автора сохранены, местами исправлены лишь явные описки):

Выше Ежовки по Юрюзани, в двух километрах от высокой отвесной скалы Сабакай, на берегу стояла деревня Сарапуловка 10—12 дворов, как хутор, отпочковалась от села Ежовка.

Село Ежовка, один конец которой стоял на берегу реки, сама деревня располагалась вдоль речки Кошелевки. Наибольшее количество домов: 1949 год – 54, 1999 – 3 дома.

Ниже на левом берегу стояла деревня Худяковка. Худяковское поле 30 гектар прижато к реке. Высокая гора Тарта отрезала поле и деревню, выхода и выезда нет, только через реку.

На правом берегу чуть ниже была такая же деревенька Саламатовка. Поле гористое вдоль лугу 50 га.

После образования колхозов в 1930-е годы эти деревни вошли в колхоз «Красный партизан», контора или правление колхоза в Ежовке. Деревни Худяковка и Саламатовка, так же как и Сарапуловка, отпочковались от Ежовки по 8—10 домов.

Ниже по реке в пяти километрах от Худяковки деревня Петуховка. Особенность этой деревни заключалась в том, что здесь была мельница. … Мельница строилась колхозом «16 годовщина Октября».

Автор приводит подробное описание мельницы. Я не стану его цитировать, отмечу лишь, что мельница была водяная и использовался перепад высот между родниковым озерком метрах в 8—10 от берега реки и уровнем воды в Юрюзани. Ключей по берегам и в самом русле Юрюзани великое множество, зимой они легко обнаруживаются по не замерзающим даже в самый сильный мороз полыньям. Этому способствует пористый характер пород, слагающих Уфимское плато, приводящий к образованию карстовых явлений. Да и озерки подобные тоже не редкость. Одно такое диаметром около 10 метров находится вблизи русла Юрюзани примерно в километре ниже Бурцевки, в устье лога Юлай (Юлайко). Вода в нём, в отличие от прозрачной речной, имеет насыщенный голубовато-зелёный цвет и озеро кажется поэтому бездонным. Подобный цвет воды обычно имеют озёра в пещерах. Далее Н. С. Чухарев пишет:

Три километра ниже по реке стоял целый куст деревень. В начале века или 1900 годы образовалось селение в три дома – Староверовка. Затем сюда поехали ещё люди, особенно во время первой, так называемой империалистической войны 1913—15 годы с Германией22. На левом берегу заселилась деревня Карповка. На правом берегу через закопь23 от Староверовки – Собакина. Напротив, по левому берегу, после революции 1917 года, а также в 1922 году, когда отгремела гражданская война, образовался рабочий лесозаготовительный посёлок Башала24.

Два километра ниже Башалы Гущинское поселье или хутор Гущинский. На правом берегу ниже – Барское поместье или деревня Барлуг. Хутора были образованы от Барского поместья. Позднее в послевоенные годы (1945) население переехало из этих деревень в Елабугу, что стояла в трёх километрах от посёлка Кутюм. Ближе к проезжей дороге на Дуван из Калмаша и других деревень, стоящих ниже по Юрюзани.

Начиная от Елабуги, вверх по реке, все 8 деревень до Петуховки после коллективизации вошли в колхоз «16 годовщина Октября». Контора колхоза в деревне Староверовка. Так же как и все деревни колхоза «Красный партизан» относились к Ежовскому сельскому совету.

3-го марта 1961 года организовался Дуванский совхоз, все 14 деревень по Юрюзани от Сарапуловки до Елабуги вошли в состав совхоза как 8-е отделение. Управляющим отделения работал Кайсаров Михаил Фёдорович.

В 70-е годы вся страна смотрела телесериал «Вечный зов», снятый режиссёрами Усковым и Краснопольским по роману Анатолия Иванова. Самые первые кадры фильма, где двое солдат возвращаются с Русско-японской войны и идут по деревенской улице, сняты именно на Юрюзани, а деревня Михайловка – та самая Елабуга, практически без декораций. Актёры в период съёмок жили в Калмаше, там тоже снимались некоторые эпизоды, однако в Калмаше уже было электричество и пришлось спиливать опоры и снимать провода. Хотя действие романа происходит где-то в Сибири, пейзаж на Юрюзани с лесистыми горами, быстрой рекой и скалами по берегам подошёл как нельзя лучше.

Деревни Елабуги не стало вскоре после съёмок. К моменту написания этой книги из деревень бывшего Ежовского сельсовета не осталось ни одной. Динамика «умирания» видна из таблицы, составленной по данным переписей населения и размещённой на сайте Михайловского сельского поселения. Цифры в колонках – это число жителей, учтённых в определённый год.

Деревни Кошелёвка (Старая Кошелёвка), Кайсаровка и Ширяевка стояли не на Юрюзани, а на её правом притоке Кошелёвке. Где находились Картёвка и Чусовка, выяснить не удалось, но все остальные населённые пункты стояли непосредственно на Юрюзани. О том, почему они исчезли, речь позже, а сейчас отправимся ниже по реке, на территорию бывших Сафоновского и Калмашского сельсоветов. Опять процитирую Н. С. Чухарева:

В том месте, где стоит деревня Потаповка, от Юрюзани в сторону Дувана километров на 25 тянется лог Большой Кутюм. По логу течёт ручей-речка, когда-то очень рыбная, с чистой холодной водой. В этой родниковой воде водились хариусы и форель. Теперь же эта рыба почти вся выловилась.

О том, отчего исчезла рыба из рек, тоже поговорим позже, а пока лишь не могу не отметить отрадный факт: примерно в 10 км от Потаповки, в том месте, где когда-то стояла мельница, а в 50-е годы леспромхоз построил посёлок Клемянка, просуществовавший всего-то менее трёх десятков лет, как и расположенный двумя километрами ближе к Дувану посёлок Первомайский, потомок местных жителей Павел Водолеев в 2014 году расчистил территорию, заполнил (восстановил) пруд и разводит там форель, хариуса и карпа. Построил гостевой дом и баню, где принимает отдыхающих. Новые времена – новые потребности… Однако вернёмся к воспоминаниям Чухарева:

Лет 150 назад, примерно в середине 1800 годов25 на устье этой речки Кутюм, недалеко от реки Юрюзань был поставлен один дом Кордон. Затем было поставлено три барака. В этих бараках в то время содержали осужденных – заключённых, или, как их тогда называли, арестантов, они пробивали закопи – дороги вдоль русла реки для проезда на лошадях в Дуван, а также прорубали и расчищали грани в лесных массивах.

1855—60 годы по лесам Дуванской волости западной окраины была прорублена просека-грань, разделяющая Златоустовский уезд с Бирским уездом Уфимской губернии.

До той поры, пока не было возле реки закопей, не было и проезжей дороги, ездили на Екатерининский край от Юрюзани через Сухой Калмаш на село Каирово около 40 вёрст.

В Дуван ездили больше всего зимой, когда замёрзнет лёд, а если летом по малой воде вброд или возле самой воды по каменистому берегу. Весной, осенью какого-либо пути, кроме как пешим ходом, не было. Так, в 1878 году в город Златоуст на призывной пункт и дальше на службу в солдаты из деревни Трапезниковки Чухарев Матвей Степанович и Чухарев Иван Григорьевич ходили пешком.

В начале XX века, когда было волостное деление территории и населённых пунктов, от деревни Потаповка, вверх Елабуга и выше до Сарапуловки, Ежовки считались Сикиязской волости. Вниз по реке – Дуванской волости26.

Деревня Потаповка при организации заготовки древесины леспромхозами и преобладающее население стало рабочие, леспромхоз стали называть посёлок Кутюм.

Два километра ниже – современный27 посёлок леспромхоза Октябрьский, в конце посёлка раньше была деревня Волковка. На самом берегу реки имелась мельница28, хозяин которой был Спиридон Волков.

Чуть ниже стояла деревня 9 домов – Малый Кутюм.

На левом берегу, чуть ниже, деревня Греховка, земельный участок – поле 62 гектара. После организации колхозов поле было за колхозом «Парижская коммуна».

Деревня Калмаш, позднее, при организации Юрюзанского леспромхоза29 – посёлок Калмаш. После войны в 1947 году началась интенсивная заготовка древесины, в Калмаше организовалась дирекция Юрюзанского (Юрезанского – см. сноску) леспромхоза.

Затем сюда же из Бурцовки30 переселили школу-семилетку, преобразовав её в десятилетку31. А из Сафоновки – Сафоновский сельский совет, его стали называть Калмашским.

В эти же 1947—50 годы на месте деревни Кисетовки32 ниже Калмаша на два километра организовался Комсомольский лесопункт, который просуществовал около 30 лет. Стояла Калмашская участковая больница33 – стационар на 20 койко-мест. Лесхоз или Калмашское лесничество34.

Ниже по Юрюзани, чем ближе к окраине Дуванского района, тем плотнее было население. Деревни по берегу реки строились почти впритык одна к другой, особенно в послереволюционный период и до начала организации колхозов. Точнее 1920—30 годы.

Бурцовка, Малая Бурцовка, Сафоновка, Малая Сафоновка, посёлок Басав, Бурся, Смольниковка, Валеяз, Семиостровное, где когда-то жили монахи в 1800—1870 годы, затем пасека Трапезникова Логина. Дальше ферма колхоза «Победитель», Чухаревский хутор и крайняя деревня Дуванского района – Трапезниковка35.

Бурцовка, Бурцовка Малая за рекой. Первые жители приехали сюда в 1862 году после отмены крепостного права. Большая Бурцовка пополнилась в начале XX века после Столыпинской земельной реформы или в 1906—10 годах. Сюда приехали семьи Чернышовы, Гладких, а ещё позднее, во время Первой мировой войны 1914 года появились семьи Цивилёвых. Деревня увеличивалась и растянулась по берегу на целую версту, да ещё и на другом берегу стали строить. В 1928 году в Бурцовке была открыта начальная школа.

В Бурцовке я жил с 1960-го по 1967 год, до окончания школы, поэтому история этой деревни мне должна быть особенно интересна. К сожалению, к сказанному Н. С. Чухаревым добавить особо нечего, если не считать личных впечатлений. Связь образования деревни с отменой крепостного права считать исторически достоверной нет оснований – соблазн увязать частные события с широко известными общими появляется у многих. Отмена крепостного права предоставила крестьянам личную свободу (проще говоря, их уже нельзя было покупать и продавать, как скот), однако они остались «временнообязанными» помещику, а вопрос выкупа земельного надела, получения паспорта и т. п., что было безусловно необходимым для переселения, решался уже не помещиком, но «миром» – так называлась в то время сельская община. Ликвидация этой зависимости и составляла основную цель Столыпинской реформы, до которой было ещё почти полвека. К тому же переселялись не бывшие крепостные, а свободные (государственные) крестьяне, о чём прямо сказано в Плане Генерального межевания по Златоустовскому уезду, о том же пишет Касимовский в отношении кунгуряков. В то же время момент образования деревни, указанный автором, можно считать приблизительно верным. Деревня Бурцова, указанная на карте Стрельбицкого 1871 года, это и есть Бурцовка (ныне Бурцевка), однако она отсутствует в Плане генерального межевания, утверждённом в том же 1871 году. Из этого можно заключить, что деревня была образована между 1832 (в этом году проводилось собственно межевание) и 1871 годом – явно ранее последнего, в противном случае её бы не нанесли на карту.

Сказанное подтверждается также свидетельством Тамары Халтуриной (Козионовой), родившейся в Бурцевке. Она пишет, что по семейной легенде её прадеда, Александра Ивановича Бурцева, родившегося как раз в 1871 году, привезли верховые в пестере36. Были это основатели деревни или она уже существовала, предание не говорит, поэтому 1871 год можно считать самой поздней датой образования деревни, но с большой степенью вероятности она образовалась ранее. Вряд ли крестьяне поехали бы верхами в дикое место с годовалым ребёнком с целью основать деревню.

Что касается первой «столицы» этого куста деревень – Сафоновки, то Н. С. Чухарев относит дату её основания к 1820 году, почему-то опять увязывая это с «некоторым ослаблением крепостного права после войны с Наполеоном». Он утверждает, что деревню основали братья Сафон и Егор, пришедшие из Вятской губернии. Другие потомки поселенцев говорят о трёх братьях. Кстати, деревню Греховку также основали вятские крестьяне. Даже я помню, что их этим поддразнивали, почему-то вятские считались в некотором роде недотёпами, вроде пошехонцев: «Вятские – люди хватские, на стогах озимь сеют». На деле-то никаких оснований к такому отношению не было, вятичи были самыми умелыми плотниками и вообще людьми рукастыми. Возможно, в этом поддразнивании скрывалась как раз скрытая зависть. Впрочем, делалось это довольно добродушно.

Рис. 11. Портрет косаря. Фото М. А. Круковского, 1899 год37

В Полном географическом описании России дана такая характеристика:

Вообще население Приуралья не лишено светлого, ясного ума, обладает меткостью слов и тихим, шутливым юмором. Не лишённое известной хитрости, оно сметливо, переимчиво и в известном деле не лишено виртуозности, ко всякому труду умеет приспособиться, благодаря чему и идёт охотно в отхожие промыслы. Недаром в Сибири самыми лучшими и зажиточными колонизаторами считаются вятичи.

В 60-х, когда в леспромхозе появилась бригада шабашников-армян, строивших дома с невероятной для местных плотников скоростью, их также поддразнивали, но они всё же были чужаками, чего никак нельзя сказать о выходцах из Вятской и других губерний.

Опережающее развитие Сафоновки объяснялось не только её ранним основанием, но и очень выгодным расположением. Река там делает очень крутую излучину, отворачивая практически в противоположном направлении от отвесной скалы, именуемой «стенкой», вследствие чего на другом берегу образуется большая относительно ровная поверхность в форме языка. На обоих берегах реки есть родники – на том, что бьёт на левом берегу, была построена мельница, а в послевоенные годы в 1947—48 годах вместо мельницы построили мини-электростанцию, дававшую свет в вечернее время. Забегая вперёд скажу, что такого же качества «местное» электроснабжение появилось в Бурцовке только в 1963 году, когда в середине деревни поставили тракторный движок с генератором, а вдоль деревни протянули провода на деревянных опорах. Делалось это, конечно, без соблюдения каких-либо норм, на глазок, но всё же это была уже не керосиновая лампа, и в нашем доме, в частности, спустя некоторое время появилась стиральная машина. Жили мы на конце деревни, напряжение в тонких проводах падало и машина эта запускалась не всегда, но всё же это явилось большим подспорьем.

В Сафоновке 14 января 1894 года был освящён храм, этот день – Новый год по старому стилю – считался в Сафоновке и окрестных деревнях престольным праздником. Деревянная церковь сгорела в крещенские морозы 23 января 1920 года, когда сторож и церковный староста Александр Григорьевич Сафонов чрезмерно натопил печи. В пожаре сгорели и все документы, а в церкви тогда оформлялись браки (венчания) и рождение (крещение) детей.

Васильевский храм в Сафоновке относился к единоверческой церкви, то есть был старообрядческим38 (в источнике по ссылке Сафоновка именуется село Софонова). В списке священников церквей Златоустовского уезда указано, что в 1914 году в Сафоновке служил Иван Кулушев. Единоверцами называли старообрядцев поповского толка, признававших главенство иерархов РПЦ. Богослужение они совершали по дониконовским книгам и обрядам, однако епископа своего не имели и подчинялись епископу православной церкви, то есть были как бы полураскольниками. Последней в нашем роду истинно верующей была моя прабабушка по линии мамы, и, думаю, она также относилась к старообрядцам, потому что молилась по какой-то уж очень древней книге, написанной старославянским языком и шрифтом. Как я ни старался, дорвавших украдкой до этого толстенного тома, ни прочитать, ни, тем более, понять что-либо не удавалось.

Очень подробные сведения приводятся в уже упомянутом выше Списке населённых мест Уфимской губернии за 1896 год39. Там, кстати, впервые упоминается Калмаш – как посёлок Серебренниковых (Сырой Калмаш) при речке Сыром Калмаше. К сожалению, современные авторы почему-то пишут, что посёлок образовался не ранее 1925 года. Эти данные всегда вызывали у меня сомнение, прежде всего из-за наличия в центре нескольких старых, явно дореволюционной постройки, домов.

Сейчас уже мало кто знает, что до революции уезды делились в административном отношении на волости, а в полицейском – на станы. Отсюда и обычное в дореволюционной литературе понятие «становой пристав». Станов в уезде было меньше, чем волостей, поэтому две эти системы деления не совпадали. В 1896 году к 3-му стану Златоустовского уезда и к Мурзаларской волости «при реке Юрюзани» (уже не Юрезани) на территории нынешнего Дуванского района относились лишь два населённых пункта: посёлки Худяковский и Гущинский. В первом было 6 дворов, 23 жителя мужского пола и 15 – женского. Во втором 4 двора и число жителей разного пола 13 и 11 соответственно. В дальнейшем, поскольку эти сведения имеются в источнике, я буду указывать мужчин и женщин в скобках: (м) и (ж). Все остальные поселения относились к 4-му стану и к двум волостям. Где я специально не упоминаю, в списке в качестве местоположения указано «по реке Юрюзани». По Мурзаларской волости числились: