Тяжёлая работа и жизнь в Израиле

Дежурные по заводу разрешили нам взять с собой по одному виду разных хлебобулочных изделий. Каждый рабочий набрал себе, сколько мог, в целлофановые пакеты различных булочек, кренделей, батонов и просто буханок разного хлеба.

Мне тоже ни стоило церемониться. Честно в эту ночь заработал свой хлеб. Набрал в целлофановый пакет с десяток разных видов хлебобулочных изделий. С этими пахнущими свежей выпечкой хлебобулочными изделиями, мы сразу стали садиться по своим местам в подошедший за нами тот самый автобус, который привёз нас сюда ночью на работу.

Можно было подумать, что автобус вообще не отъезжал ночью от хлебного завода. Водитель автобуса тоже взял себе хлеб с тележки у проходной со стороны цеха готовой продукции. Когда все расселись по своим местам, то мне осталось войти последним.

Сел обратно на ступени в салоне автобуса. Другого места в салоне автобуса не было. Склонив голову себе на колени, тут же уснул. Словно у себя в квартире в мягкой постели.

Мне было как-то всё равно оттого, что еду в переполненном автобусе и кроме меня здесь в салоне автобуса есть много людей. Даже не глядя на пассажиров этого автобуса, мог себе представить, что все они спят после тяжёлой ночной смены.

Иначе бы женщины делились своим мнением насчет прошедшей работы на хлебном заводе. Так бы проспал до конечной остановки, если бы автобус резко не затормозил перед светофором на перекрёстке возле северной промышленной зоны Ашдода.

Открыл глаза и приготовился к выходу. Так как автобус повернул, на улицу Бней Брит, на которой после двух промышленных зон сразу начинается наш микрорайон «Гимель», где проживает моя семья. Наверно, мои дети и жена, ушли из квартиры на работу и в школу? В то время как моя личность только вернулась домой с пакетом хлеба после ночной рабочей смены, которая была на хлебном заводе.

Скорее бы мне добраться до постели. Попрощавшись с сонными попутчиками, вышел из автобуса. Дождавшись зелёного света у светофора на перекрёстке, медленно пошёл к своему дому.

После такой изнурительной работы мне ничего не хотелось делать дома, как только спать. Хорошо, что дома никого не было. Оставил пакет с хлебом на столе.

Скинул с себя верхнюю одежду. Помыл в ванной комнате свои ноги холодной водой. Едва добравшись до кровати, свалился в постель и сразу крепко уснул.

Проснулся за два часа до отъезда в ночную смену, на хлебный завод. Семья едва только вернулась с работы и учёбы. Все вели себя спокойно, стараясь не потревожить мой сон.

Даже когда проснулся, никто не задавал мне вопросов, так как по мне было видно, что мне за ночь достался тяжёлый хлеб в прямом и переносном смысле.

От усталости на мне не было нормального лица. Не знал, как буду работать в эту ночь. В душе проклинал такую работу. С мыслями о том, что мне нужно набраться сил перед следующей ночной сменой, пошёл на кухню и плотно поел.

Хорошо, что Людмила позаботилась обо мне. Сварила любимый суп шурпа со свежей зеленью и сочным куском говядины. К тому же поджарила картошку с кусочками курдючного сала молодого барашка. Если смотреть на такие блюда, то можно подумать, что шикарно живем.

В то время, как мы едва сводим концы с концами и к десятому числу каждого месяца у нас на банковском счёте ровно ноль. Как говорил Козьма Прутков, что ноль, это лучше, чем минус. Ноль почти плюс.

Так мы живем семьей между плюсом и минусом в Израиле почти девять лет. Даже себе представить не можем, что когда-то мы будем жить лучше.

Видимо у Бога нет милости к нашей судьбе.

В этот раз в автобусе были свободные места. Наверно, ни все выдержали такой сумасшедшей ночи работы на хлебном заводе? Решили одну рабочую ночь подарить коахадаму и хлебному заводу, а одно свободное место в салоне автобуса подарили мне. Сразу уткнулся в угол автобуса на свободном месте и стал дремать. Спать мне совсем не хотелось, но хотел, как можно больше отдохнуть перед ночной работой, чтобы лучше себя чувствовать до конца ночной смены. Ни так как вчера ночью едва дотянул до конца работы. Чуть было не отключился во время ночной работы. Хорошо, что рядом с моим рабочим местом был кондиционер, который почти всю смену обдувал меня холодным воздухом и не давал мне уснуть за работой.

Какой сегодня у меня будет ночная смена, не думал. Когда мы подъехали к хлебному заводу, то дежурный по цеху готовой продукции ждал нас у двери в цех готовой продукции.

Мы тут же пошли в раздевалку. Быстро оделись в белое белье хлебного завода. Женщин сразу направили в цех заготовки теста. Хотел, было направиться следом за женщинами, но дежурный цеха готовой продукции сказал мне, что сегодня буду работать возле печей булочных изделий.

Буду снимать с металлических листов из электрической печи готовую продукцию. Затем укладывать готовую продукцию в пластиковые коробки на листы, покрытые специальной бумаги, которые пачкой лежат между пустыми пластиковыми коробками и печью с булочками.

На первый взгляд, мне показалось, что это такая простая работа, что любой справится. Надо с конвейера, который вращается в электрической печи, снимать металлических листов булочки, ватрушки, сладкие пирожки и другие сдобные продукции из печёного теста.

Класть отдельно слой каждого вида продукции в пластмассовую коробку. Затем каждый слой готовой продукции перекладывать специальной бумагой, предназначенной для хлебобулочных изделий.

Едва подошёл к электрической печи, как все мои мечты о лёгкой работе отпали сразу сами по себе. Так как на меня из электрической печи дыхнул, сам "Змей Горыныч" своим огнедышащим пламенем. Мои ресницы и усы тут же обгорели.

Едва успел отскочить в сторону, чтобы совсем не спалить свои глаза и поредевшую с возрастом шевелюру, которая слегка выглядывала у меня из-под белого колпака униформы хлебного завода. Едва остался живым рядом с раскалённой печью.

– Ты, что как ошпаренный отскочил от электрической печи? – спросил дежурный по цеху готовой продукции. – Ничего страшного тут нет. Надо держать дистанцию при выходе готовой продукции из электрической печи.

Дежурный по цеху готовой продукции ловко стал снимать сдобные булочки с металлического листа и укладывать в пластиковую коробку.

Металлический лист откладывал на специальную тележку, а каждый ряд сдобных булочек прокладывал специальной бумагой, которая лежала тут же на полу огромной пачкой. На укладку сдобных булочек в одну пластиковую коробку, у дежурного по цеху готовой продукции ушло минут.

Работа казалась мне совсем не сложной. В следующую пластиковую коробку сдобные булочки укладывал сам. У меня это получилось немного медленнее.

Однако успевал за движением конвейера. Так что со временем мог научиться работать у электрической печи точно также как дежурный по цеху готовой продукции.

В итоге мог стать заправским пекарем хлебобулочных изделий на современном хлебном заводе. Конечно, на такую профессиональную работу мне надо определённое время работы.

Увлечённый темпом работы, не заметил, как подошёл обеденный перерыв в ночной смене. Раздевшись до пояса, сполоснул себя холодной водой под умывальником в раздевалке.

Весь обеденный перерыв простоял рядом с холодным ветром из-под огромного калорифера с бутылкой кока-колы и сдобной булочкой в руках. За время перерыва даже ухитрился стоя вздремнуть, обдуваемый холодным воздухом из-под огромного калорифера.

Набираясь силы. После перерыва дежурный по цеху готовой продукции обратно поставил меня работать возле электрической печи по выходу готовой продукции из сдобного теста.

К этому времени наловчился работать возле электрической печи и почти не обращал никакого внимания на жар, который исходил на меня из электрической печи.

Можно было подумать, что всю свою сознательную жизнь работал сталеваром у доменной печи. Поэтому жар из электрической печи хлебного завода для меня был просто тёплым ветерком, исходящим откуда-то изнутри электрического оборудования.

К концу рабочего времени не был настолько уставшим, как за вчерашнюю ночную смену. Вот только все открытые участки моего тела пылали, как готовая продукция из сдобного теста.

Даже кисти рук под белыми перчатками были розового цвета, словно свежие сваренные в кипятке молодые омары или креветки, как бы с лёгкой корочкой на кистях рук.

Отчего кисти рук были словно сваренные клешни омаров или речных раков. Осталось объедать мои руки. У меня на открытом теле было состояние ожога от первых весенних лучей знойного солнца, которое наказывает тех, кто не может пользоваться весенним загаром и получает сильные ожоги от первых лучей весеннего, знойного солнца.

Однако давно не был на пляже и не загорал на открытом весеннем солнце. Видимо, электрическая печь так наказала меня за необдуманное отношение к горячей современной техники, которой не мог совсем пользоваться и вёл себя беспечно, как ребёнок, который впервые увидел нагревательную печь или открытый огонь у костра.

Пока доехал до своего дома, от соприкосновения с солнечными лучами через стекло салона автобуса, мои открытые участки тела опухли до неузнаваемости.

Опасный румянец на моем лице пылал с такой силой, что мне казалось, вот-вот начну лопаться и трескаться в местах большего ожога. Надо было быстрее принимать какие-то меры от ожога.

Иначе завтра не смогу работать. Могу оказаться на больничной кровати, которая стоит в Израиле так дорого, что лучше стараться о больничной кровати вообще не вспоминать.

Поэтому здесь в Израиле мало больных. Люди здесь либо живут, либо умирают. В нашей квартире обратно никого не было. Все ушли учиться и работать. Написал на бумаге, что меня не надо беспокоить, на работу проснусь сам. Листок бумаги приклеил с обратной стороны спальни.

На всякий случай завёл все будильники на семнадцать часов вечера и поставил их рядом со своей кроватью.

После чего намазал сметаной все обожжённые участки своего тела и лёг спать так, чтобы не размазать маску из сметаны. Прямо, как дама в маске. В таком виде проспал до семнадцати часов вечера.

Когда мои будильники почти разом зазвенели, то сразу проснулся и почувствовал облегчение во всех обожжённых местах своего тела. Маска из сметаны мне помогла.

Однако в тех местах, где сметана полностью высохла и впиталась в мое тело, кожа на моем теле натянута, как струна, в любой момент могла лопнуть со звоном и причинить моему телу ужасную боль. Боялся шевелиться и открывать рот.

Стараясь как-то снять напряжение во всем теле, забрался под слегка прохладный душ и стоял под душем до тех пор, пока спало напряжение во всем моем теле.

Затем помылся с мягким мылом и шампунем. Процедура окончательно сняла напряжение во всем моем теле. Вот только тело мое стало настолько по-детски нежным и уязвимым.

Даже боялся пошевельнуть всем телом, чтобы не принести боль нежным участкам своего тела. Поэтому осторожно надел на себя нижнюю и верхнюю одежду.

После чего незаметно ушёл на работу. Стараясь не беспокоить свою семью. На третий день моей работы в ночную смену на хлебном заводе, меня поставили работать к электрической печи, из которой выходили только одни пирожки.

Но укладывать пирожки надо было точно так же, как вчера ночью укладывал в пластмассовые коробки сдобные булочки. С той лишь разницей, что надо пирожки в пластмассовые коробки укладывать вместе с металлическими листами.

Отчего процесс работы ускорялся. Брал пирожки из горячей печи. Однако из этой электрической печи валил такой сильный жар, что едва мог стоять около электрической печи с пирожками, которые вскакивали вместе с металлическими листиками в таком темпе, что едва успевал снимать листы с конвейера. Мне пришлось увеличивать свой темп работы.

Иначе металлические листы вместе с пирожками могли выскакивать из электрической печи и падать на мраморный пол, который здесь был далеко не съедобный. К обеденному перерыву был чуть живой.

К концу ночной смены вообще никакой. Работал у электрической печи, как электронный автомат. В то же время мне казалось, что мои мозги давно закипели от жара электрической печи.

У меня было такое состояние, словно мои мозги лежат на раскалённом металлическом листе, а мое сознание наблюдает за процессом поджаривания моих мозгов на раскалённом металлическом листе среди поджаренных пирожков.

Мне только оставалось кушать свои мозги вместе с готовыми пирожками. Чувствовал, что не доживу до утра. Когда закончилась работа, то был не в состоянии снять с себя заводскую, белую рабочую одежду и купался в ней под холодным душем до тех пор, пока мокрая одежда обвисла на моем измученном теле.

Мне только оставалось вынуть из мокрой одежды свои руки и ноги, которые обгорели от электрической печи. Остальные части тела были настолько беспомощны, что даже после холодного душа едва мог различать, где и что у меня находится.

Словно был в каком-то неопределённом положении души и тела, которые не нашли покоя после присутствия в адовой печи. Совершенно не соображая, что делаю.

Буквально машинально и инстинктивно, набил хлебом, булочками и пирожками два целлофановых пакета вместо одного разрешённого администрацией хлебного завода. Затем также бессознательно забрался в салон автобуса и сел на первое же свободное место.

Хотя на третий день работы на хлебном заводе у каждого пассажира было свое персональное место в автобусе. Но никто не посмел меня беспокоить. Очевидно, у меня был такой устрашающий и измученный вид, что меня боялись остановить даже охранники хлебного завода, когда взял с собой лишний пакет хлеба.

Не говорю о пассажирах автобуса, с которыми был почти на равных отношениях после ночной смены. Меня никто не попросил освободить чужое место. Пассажиры просто сели на свободные места.

Автобус медленно отправился от хлебного завода Ришон-ле-Циона в Ашдод. Едва мы проехали по государственной трассе километров пять от развилки с Ришон-ле-Циона, как возле моста через маленькую речку с запахом сероводорода образовалась пробка в оба направления.

В это время по радио сообщили, что на государственной трассе между Ришон-ле-Цион и Явна произошла авария. На повороте во время обгона занесло грузовой автомобиль с металлическими трубами большого диаметра, предназначенного газопроводу.

Грузовой автомобиль пробил металлическую полосу между автомобилями и опрокинулся по самой середине между встречными полосами на государственной трассе.

Металлические трубы большого диаметра предназначенному газопроводу разбросало на обеих полосах государственной трассы. Движения автомобилей по государственной трассе в обе стороны прерваны на длительное время.

На разборку аварии с трубами большого диаметра нужен специальный большегрузный автомобильный подъёмный кран или специальный вертолёт.

Вблизи аварии техники нет. Ближе всего, большегрузный автомобильный подъёмный кран и вертолёт, находятся в Хайфе. От Хайфы до места аварии техники долго и сложно добраться.

О жертвах при аварии ничего не сообщалось. Однако то, что трасса будет закрыта на длительный срок, понимал каждый пассажир в нашем автобусе.

От морского порта в Хайфе до места аварии километров сто двадцать. Время час пик. В любом месте могут быть такие же пробки.

На разборку только нашей пробки понадобиться около пяти часов. Так что с этого места нам придется расходиться пешком до ближайшего подвижного городского транспорта.

Откуда можно будет ехать окружными дорогами через другие города Израиля или идти пешком. Порылся в своих карманах. Кроме ключей от квартиры больше ничего в карманах не было.

Так что мне в любом случае придется идти пешком до Ашдода или сидеть в автобусе до победного конца. Когда расчистят государственную трассу от аварии и от металлических труб большого диаметра, предназначенных газопроводу.

Кушать у меня две сумки хлебобулочных изделий. Питьевая вода у водителя всегда бывает с запасом. Вот только от запаха сероводорода здесь некуда деться.

Пожалуй, что лишь из-за этого запаха придется мне добираться домой пешком. После известия по радио об автомобильной аварии на государственной трассе, водитель открыл двери своего автобуса.

Пассажиры, не сговариваясь, вышли из салона автобуса. Направили в сторону Ришон-ле-Циона, новый микрорайон которого было видно с места стоянки нашего автобуса из-за пробки во время аварии.

Так что до ближайшего городского транспорта, чуть больше пяти километров ходьбы. В то время как мне предстояло идти пешком в Ашдод в три раза дальше.

Причём идти в тридцати пяти, градусную жару, без капли воды с собой в дорогу. У меня не было другого выбора. Поэтому поспешил идти через мост над речкой, чтобы не задохнуться от запаха сероводорода.

Заткнув нос пальцами, почти бегом сталь пересекать мост с вонючей, сероводородной речкой, тухлый запах которой пронизывал всё мое дыхание.

Так же мешал мне размышлять, по существу, происходящих событий. Меня поражало то, что рядом с таким запахом находятся поля и сады, на которых работают люди.

Не задыхаются от запаха сероводородной смеси, как сейчас задыхаюсь, переходя мост. Наверно, ко всему привыкают люди? Едва избавился от запаха сероводорода и поднялся от поймы вонючей реки на высоту государственной трассы, как сразу государственная трасса вильнула влево.

Перед моими глазами открылась панорама аварии, которая имела ужасающий вид с многочисленными разбитыми автомобилями и с разбросанными металлическими трубами большого диаметра.

Здесь, наверно, были многочисленные человеческие жертвы? Иначе, зачем сюда прибыли санитары скорой помощи на санитарных вертолётах и многих автомобилях скорой помощи.

Зрелище, прямо как в фильме ужасов. От места аварии до Ашдода идти через пустыню километров семь. Идти через пустыню очень опасно.

Когда после аварии у нового моста через трассу возле Ришон-ле-Циона в 1994 году мне пришлось идти через пустыню до Ашдода километров десять с места аварии. Тогда едва ни сдох среди пустыни. Хорошо, что какое-то чудо, а также пещера с водой и съедобными плодами мха в небольшом оазисе среди пустыни спасли меня от неминуемой гибели.

Дважды такое чудо может не получиться. Идти сейчас через пустыню без воды при тропической жаре равносильно тому, что зажарить себя заживо. Надо мне идти другим путём. Сейчас от места аварии по трассе до Ашдода будет километров двадцать.

Через семь километров от места аварии развязка автомобильной трассы возле Явны. Там есть кран с питьевой водой. Можно утолить жажду и набрать с собой в бутылки воды.

Тара здесь валяется повсюду. Так и сделал, как задумал. Когда через час добрался до автомобильной развязки, то была такая ужасная жара, хоть из куриных яиц на камнях жарить омлет.

При такой жаре без воды можно сжарить омлет из собственных яиц. Под мостом автомобильной трассы два источника воды.

Пожарный кран и обычный поливной кран к поливке газонов у моста автомобильной трассы.

У них нет доступа к воде обычным людям. Однако кто живёт давно в Израиле, тот знает еврейские хитрости на Земле Обетованной.

Мне понадобилось минут десять, чтобы за щитом автоматического электрического аппарата ночного освещения найти запасной ключ к воде обычного поливного крана.

К моему удивлению, вода из крана потекла настолько холодная, что можно подумать обычную воду пропускаю через специальный аппарат с фреоном на охлаждение воды или через сосуд дюара с жидким азотом.

Такой холодной воды никогда не встречал на Земле Обетованной. Мылся под струёй холодной воды под мостом до посинения при тропической жаре. Намочил на себе всю одежду.

Набрал в пустые бутылки столько холодной воды, сколько мог унести в руках. Лишней вода не будет. Ведь топать мне при жаре до дома почти пятнадцать километров.

Почти на полпути до своего города мокрая одежда на мне полностью высохла. Дальше в пути при жаре открывал одну бутылку воды и медленно во время передвижения по трассе выливал воду себе на голову. Таким образом охлаждал от жары себя и свои мозги. Так делал до города.

Когда вышел на улицу Бней-Брит, то вода в бутылках кончилась. Домой осталось идти всего три километра пути. За полчаса неспешного хода при сорокаградусной жаре на всё высохло.

Почти на перекрёстке двух улиц Хапальмах и Бней-Брит меня обогнал наш автобус, который приехал собирать на работу нашу ночную смену. В это вечер впервые не вышел на работу.

– Вы знаете, что нарушили подписанный договор! – орала на меня служащая коахадам Ламед-Мем, когда мне пришлось идти к ним с разборками о вчерашнем дне. – Мы вам не заплатим за три ночные смены. Кроме того, вы вчера на работе не выключили конвейер выхода пирожков из печи, которые падали полчаса на пол. Вам придётся платить штраф за испорченный товар.

– В мои обязанности вообще не входит выключать машины на хлеб заводе. – спокойно стал отвечать на высказанные в мой адрес проблемы. – Там на моём рабочем месте был начальник смены, который спал рядом со мной последний час в конце смены.

Всё это зафиксировал видеокамера, направленная на место моей работы. Мне не платят за работу будить начальство после работы. Относительно оплаты моей работы за три ночные смены.

У меня нет смысла даже спорить с вами или подавать на вас в суд. В первую очередь вы заплатите мне за весь вчерашний день, как после работы с места аварии и до своего дома при тропической жаре мне пришлось весь день добираться пешком.

Это всё зафиксировали камеры дорожного наблюдения. Об этом моём передвижении знает весь Израиль, кроме вас.

К тому же сейчас пойду в битуах к социальным службам. Покажу им свои ожоги на теле при работе на хлеб заводе.

Думаю, что вы потеряете не только положенные мне деньги от вас, а также место своей работы.

– Извините, мне надо связаться с хозяином нашей фирмы. – дрожащим от страха голом сказала пкида (служащая), при виде ужасных ожогов на всём моём теле. – Без хозяина не могу решать.

– Скажите хозяину, что сниму с вас свою проблему только за наличные деньги. – настойчиво предъявил свои требования данной фирме. – В противном случае через час вместе с семейным доктором и с адвокатом обращаюсь с жалобой на вас в социальные службы, а также в прессу.

Пкида (секретарь) тут же по мобильному телефону связалась с хозяином своей фирмы и со слезами на глазах стала объяснять ему мою проблему, а также мои требования, чтобы закрыть проблему.

– Хозяин через полчаса будет здесь. – сказала пкида. – Ему надо сходить в банк за наличными.

– Ничего страшного. Подожду. – спокойно, сказал заплаканной дамочке. – Сейчас есть время на ожидание. Благодаря вашему вниманию в мой адрес.

У меня обратно нет постоянной работы.

Пкида побежало к зеркалу наводить свой марафет к приходу хозяина. Мне пришлось набраться терпения, чтобы дождаться хозяина фирмы, который как начальник не опаздывает, а задерживается. Вот только ждать хозяина-начальника пришлось не полчаса, а почти час.

Когда мне пришлось демонстративно подняться со стула, чтобы покинуть эту контору, в это время вошёл мужчина пред пенсионным возрастом.

При том как пкида засуетилась было понятно, что это хозяин. Внимательно разглядывая меня с ног до головы и в обратном направлении, обсуждая на иврите со своей подчинённой мои проблемы и свои проблемы тоже на данный момент связанные со мной.

Моё знание иврита на уровне базарного не позволял точно определить тему диалога между ними. Однако мне стало понятно, что он жмот. Так как деньги обсуждал чаще.

– Хозяин хочет знать сколько ты от него хочешь. – перевела служащая требование начальника.

– Мне надо чем больше, тем лучше. – в наглую объявил свой аппетит к деньгам. – Сообщите ему, что по закону после моего увольнения он обязан оплатить мне две недели поиска работы.

– Тебе хватит на все проблемы две тысячи шекелей. – на чистом русском языке сказал хозяин, протягивая мне пачку денег, которые тут же отправились в мой карман. – Разойдёмся мирно.

– Мне этот трюк с языками знаком с моего большого бизнеса. – сказал по деловому хозяину фирмы. – Нельзя обсуждать конкурента на своём языке.

Даже китаец может знать твой язык.

Хозяин фирмы от удивления вытаращил на меня свои глаза. Очевидно он понял так, что мне не требовался перевод его подчинённой с иврита на русский язык. Теперь ему будет урок, чтобы не обсуждать новых репатриантов из Советского Союза. Они тоже могут знать иврит.

2. Плоды платана.

Конечно, после проблемы на хлеб заводе в Ришон-Ле-Ционе и после увольнения из коахадама Ламед Мем ни стал ждать две недели, когда хорошая постоянная работа сама найдёт меня.

Уже на следующий день пошёл работать, временно, на уборку улиц, куда принимают всех и на любой срок. На это место работы приходил часто на временно, когда меня не было работы.

Определить самое лучшее время года в Израиле, это всё равно, что сказать о погоде в парнике, где круглый год собирают урожай различных плодов фруктов, овощей и ягод.