История нашей жизни Том-6

Весь наш строительный отряд возвращается по своим домам. Строительство цементного завода не закончено. Но на нашу смену приедут другие строительные отряды, которые закончат начатую нами работу.

Мы просто все устали от этой своей сумасшедшей работы на строительных объектах цементного завода. В последний день работы на стройке цементного завода меня настигло неприятное мне известие.

Меня решили оставить командиром нового строительного отряда с твёрдым окладом в пятьсот рублей. Оклад для меня хороший.

Однако давно настроился на возвращение к себе домой, чтобы быть постоянно рядом с беременной женой.

Надо всячески помогать Людмиле, чтобы ей было не в тягость вынашивать в своей утробе нашего будущего ребёнка.

Вот только отказаться от предложения работать командиром строительного отряда тоже не могу. Какой же тогда коммунист, если отказываюсь от возложенного на меня партийного поручения?

К тому же за моей спиной молодой коллектив комсомольцев, которые доверяют мне свой труд и свою жизнь. Придётся остаться работать на стройке цементного завода на один летний сезон.

Затем надо попросить представителей партии отпуск к беременной жене. В воскресный день перед отъездом по домам весь наш многонациональный строительный отряд праздновал окончание работы на строительстве цементного завода, как наш общий праздник над капитализмом. Парни и девушки накрыли стол во дворе на всю длину пионерского лагеря «Горный воздух».

Многонациональные строительные бригады разных союзных республик Северного Кавказа довольные тем, что все закончилось благополучно, за шесть месяцев нашей работы на всесоюзной комсомольской стройке цементного завода.

Мы все померились друг с другом и по домам разъезжаемся как самые лучшие друзья. Можно нам хорошо выпить в последний раз и отдохнуть за ночь перед дорогой домой.

Завтра рано утром комсомольцев строительного отряд развезут по домам по всему Кавказу. Ни стал много пить, так как мне нужно было привести в порядок имеющиеся в наличии документы и в понедельник отчитаться перед руководителями стройки за последний месяц проделанной работы.

Кроме того, надо проверить наличие всего инструмента на складе в пионерском лагере «Горный воздух». Нужно завтра сдать инструмент на инструментальный склад цементного завода.

Теперь бригадиры будут сами получать инструмент на своих рабочих. Буду отвечать лишь за документацию строительного отряда и за наглядную агитацию на цементном заводе.

Наконец-то руководители комсомольской стройки вспомнили, что служил в армии художником-оформителем. Теперь займусь своим любимым делом.

Наведу порядок в наглядной агитации на цементном заводе. Украшу плакатами пионерский лагерь «Горный воздух». Скоро сюда приедут отдыхать дети.

Строительный отряд переведут жить в заводское общежитие, которое построили в посёлке специально строителям цементного завода вблизи аула Чири-Юрт.

После банкета вечером все строители разошлись по своим баракам и домикам, чтобы собраться в дорогу и отдохнуть после банкета.

Пошёл в барак к ингушам, где у меня по-прежнему был кабинет и там же склад, в котором были рабочие инструменты и документация строительного отряда.

Мне надо было за пару часов разобраться во всем и отправиться отдыхать в свой барак, где жил со своим отрядом из Шелковского района.

Рядом с нами в других бараках жили строительная бригада из Грозного, а также большая строительная бригада из Северной Осетии.

Когда уже приступил к работе в своём кабинете, в барак стали возвращаться строители из бригады ингушей.

Они то и дело заглядывали в мой кабинет, проходя мимо моих дверей по своим комнатам, чтобы там расположиться на отдых. Не обращал никакого внимания на ингушей, чтобы не создавать проблему в последний день присутствия в пионерском лагере.

Но, видимо, ингуши думали иначе? Заглядывая в мой кабинет, ингуши с силой хлопали дверью и матерились на своём языке в мой адрес.

Всё равно старался никак не реагировать на их провоцирующие выходки. Тогда ингуши перешли к давно отработанному на Северном Кавказе методу раскрутить крупную драку.

Ингуши впустили в мой кабинет какого-то сморчка, который беззастенчиво стал рыться в моем шкафу с разным инструментом.

– Если тебе что-то нужно из инструмента, то можешь завтра взять на складе завода. – спокойно, сказал, заморышу. – Сейчас готовлю инструмент и документацию к отчёту за нашу работу. Поэтому оставь мой инструмент в шкафу.

– Да пошёл ты подальше, вместе со своим инструментом. – принялся заморыш, матом полевать меня и мою маму. – Закрой рот! Иначе сам размажу тебя по всему кабинету.

За такие слова в адрес мамы на Северном Кавказе если не избивали до полусмерти противника, то убивали точно. Прекрасно понимал, что меня специально толкают на провокацию, чтобы после устроить разборки со мной и с моей семьёй.

Если бы был холостым, то размазал бы этого сморчка по всему кабинету. Досталось бы и тем, кто войдёт следом за ним в кабинет.

Но женат и не имею право подставлять свою жену, которая носит у себя под сердцем нашего ребёнка. Однако терпеть оскорбления со стороны заморыша не хочу. Выталкиваю заморыша в коридор.

– Ты чего это здоровый слабых парней обижаешь? – говорит мне, ингуш, который с угрозой заходит в мой кабинет. – Хочешь, чтобы рожу тебе разбили!

– Давай мы обойдёмся без провокаций и завтра мирно разъедемся по своим домам. – спокойно, предлагаю, ингушу. – Надеюсь, что мы больше никогда не встретимся.

– Ты отсюда никуда не уедешь. Тебя унесут вперёд ногами. – говорит мне, ингуш, тут же становясь в стойку боксёра. – Один мой удар и ты труп.

Бить себя никому и никогда не позволял. Может быть, ингуш, комплекцией с меня, действительно был боксёр? Испытывать это на себе не захотел. Кинул в боксёра стул стоящий рядом со мной. Когда он прикрылся руками от стула, в этот момент врезал ему ногой по яйцам.

Боксёр сразу взревел, как раненый хищник, на помощь к которому прибежал брат бригадира ингушей.

Не давая толстому брату бригадира разобраться, в чем причина крика боксёра, тут же со всей силы врезал толстяку кулаком в живот. Да так сильно, что мне показалось, будто мой кулак от удара через массу жира живота толстяка достал до его позвоночника.

Толстяк без пресса сразу захрипел. Дальше все было дело моей техники за годы отработанной драки. Нанёс несколько ощутимых ударов в голову и в живот, боксёру и толстяку.

Досталось и заморышу, который имел глупость заскочить на помощь своим друзьям. Этому заморышу просто набил морду. Пока побитые мной ингуши приходили в себя, продолжил свою работу с документами.

Думал, что им было достаточно того, что они получили от меня. Больше лесть в драку до меня они не будут. Вот только ингуши решили иначе.

Поговорив между собой на своём родном языке, которого не знал, ингуши трое разом накинулись на меня и стали пытаться скрутить меня.

Естественно, что стал отбиваться от ингушей, как мог. Но не робот и не машина. Несмотря на то, что физически здоровый человек, во мне тоже имеется придел моей силы, на это как раз рассчитывали ингуши, когда крутили мне руки. Толстяк навалился на мою правую руку. Боксёр и заморыш повисли на моей левой руке. В тот момент, когда мои силы были почти на исходе, увидел перед собой на тумбочке инструмент, который не успел убрать в шкаф с другими инструментами.

У меня сразу в голове мелькнула мысль, что если не доберусь до этого инструмента, то меня прикончат этим же инструментом. Тут же буквально упал на тумбочку, вцепившись в инструмент руками.

В левой руке у меня оказалась ножовка по дереву, а правой рукой захватил огромный острый топор. На этом мои силы полностью закончились. Застыл на несколько секунд.

Вполне возможно, ингуши подумали, что у меня просто нет больше сил к сопротивлению против них? Лежу на тумбочке всем телом совсем обессиленный.

Ингушам не было видно из-за моей спины, что у меня в руках острый инструмент, которым могу защищаться или которым они меня могут прикончить.

Все трое ингушей просто массой своих тел висели на моих руках, а дальше ни, ни они ничего не могли делать. Так как мы сильно устали от драки.

– Ну, что, коммунист! Твоя песенка спета. – сказал толстяк, подставляя свой нож к моему горлу, своей правой свободной рукой, продолжая всем телом висеть на моей правой руке. – Могу только дать тебе сказать последнее слово.

– «Вот придурак! Последнее слово даёт.» – подумал сам. – «Я бы тут на его месте своему врагу сразу голову отрезал.»

Не говоря ни единого слова, словно соглашаясь со своей участью, ослабил свои мышцы. Ингуши почувствовали спад напряжения в моих мышцах и тоже расслабились надомной. Мне этого как раз и нужно было. В одно мгновение сам встряхнулся из последних сил, сбросив с себя ингушей в сторону.

Совершенно не контролируя свои действия, стал махать инструментами в руках во все стороны. В результате чего толстяк получил первый удар топором по руке с ножом.

Второй удар острым топором пришёлся толстяку в правый бок. Да так сильно, что мне пришлось силой выдёргивать топор из правого бока толстяка.

В это же мгновение, ухитрился чиркнуть боксёра ножовкой по лицу, а заморышу порезал ножовкой руки и живот. Вдобавок ко всему толстяк отскочил на шкаф с инструментами.

Завалил огромный шкаф с инструментами на себя и на своих друзей. Досталось и мне. Спотыкнувшись о сломанный во время драки стул, упал на шкаф с инструментом, под которым валялись все трое ингушей.

Мне просто крупно повезло. Больше оставаться в своём кабинете мне не было смысла. Мой белый индийский вязаный свитер и мои длинные волосы были буквально облиты кровью.

Мои руки тоже были в крови, как у убийцы после разделки жертвы. Мне надо было бежать подальше отсюда.

Иначе ингуши из-под шкафа или ингуши из коридора разрубят меня на куски и закопают где-то в лесу вблизи пионерского лагеря «Горный воздух.

Даже мама моя не узнает где осталась могилка моя. Надо ходы бы место драки поменять с надёжной помощью и защитой со стороны.

С такими мыслями и с инструментом в руках, выскочил в коридор, где меня ждали все семнадцать ингушей из бригады строителей. Видимо, ингуши рассчитывали встретить мой труп, который вынесут их друзья?

Но вместо моего трупа выскочил. Совершенно живой, но весь с ног и до головы в крови. Вот только чья кровь на мне сам не знал.

Так как во время драки с инструментом в руках, мне было ни до того, чтобы думать о том, чья кровь на мне. Может быть, толстяк успел чиркнуть меня ножом по горлу?

Теперь весь истекаю своей кровью. Скоро рухну тут мёртвым. Сколько во мне было сил, с дикими криками размахивая инструментом во все стороны, кинулся к выходу из барака по коридору сквозь толпу перепуганных ингушей, которые, видимо, думали, что у меня предсмертная агония?

Поэтому ингуши в коридоре ни стали трогать меня, а только расступились в разные стороны, чтобы по пути своего следования никого из них не зашиб насмерть своим опасным инструментом.

Но мне было не до этого. Просто хотел вырваться из того ада, в который загнали меня тут ингуши, рассчитывая покончить с моей жизнью раз и навсегда. Однако у ингушей ничего не вышло убить мою жизнь.

Остался жив и даже совсем никак не пострадал. Теперь надо пробиться к своим друзьям и получить от них поддержку в свою защиту. Иначе ингуши разорвут меня на меленькие кусочки за кровную месть.

Ведь пустил кровь ингушей вовремя их попытки пустить мою кровь. Больше не в силах драться против бригады обозлённых ингушей.

Надо быстрее искать поддержку со стороны своих друзей. Выскакивая из барака, совсем забыл, что впереди меня перила веранды, окружающей барак.

Со всего бега кувырком перелетел через перила. Удачно свалился ногами в цветочную клумбу. Вовремя моего падения в цветочную клумбу топор и ножовка улетели куда-то в сторону.

Мне было не до поиска инструмента. Надо быстрее бежать от этого барака. Пока ингуши не опомнились. Иначе мне не выжить.

Разъярённая толпа ингушей просто разорвёт меня в клочья. Даже последнего слова мне не дадут. Сейчас меня могут спасти лишь мои ноги с побегом от этого барака.

– Никого не хотел обидеть. Просто постоял за себя против напавших ингушей. – сказал, когда вошёл в свой барак. – Они первые подняли на меня руку. Пытались меня убить…

– Мы сами во всем разберёмся. – стали говорить на перебой парни из нашего барака. – Всё будет решено по закону. Виновных привлечём к ответственности.

Парни из нашего барака тут же побежали в соседние бараки, которые в свою очередь позвали парней из других бараков.

Через несколько минут наш барак был в кольце всего строительного отряда. Рассказал парням все, что произошло в моем кабинете. Как ингуши специально спровоцировали на драку, а после хотели меня зарезать ножом.

В целях самообороны мне пришлось применить инструмент в защиту своей жизни. Другого выбора у меня не было.

– Мы постараемся не допустить массовой драки до утра. – сказал бригадир чеченской строительной бригады. – Утром вызовем наряд милиции. Пускай представители советского закона разберутся.

До утра было ещё далеко. Ингуши были близко. Появились ингуши всей бригадой минут через десять после того, как мы обсудили все наши планы мирной разборки между мной и ингушами.

Каждый прекрасно понимал, что если начнётся драка, то она перерастёт в поножовщину, которая может закончиться жертвами и тюрьмой. Поэтому никто из строительного отряда не хотел драки.

Каждый хотел лишь мира. Вот только ингуши были настроены на драку. Точнее, ингушам нужен был сам в любом виде, живой или мёртвый, чтобы меня руками разодрать на мелкие кусочки.

– Отдайте нам командира, он пролил ингушскую кровь. – сказал бригадир отряда ингушей. – Нам больше никто из вас не нужен. По законам шариата у нас кровная месть против командира.

– Мы все живём в Советском Союзе. Будем разбираться по законам этой страны. – строго, сказал бригадир чеченцев. – Не заставляйте нас применять силу против вас. Нам ваши правила не нужны.

Однако ингуши продолжали настаивать на своём праве по законам шариата. Тогда чеченцы использовали закон шариата против самих ингушей.

Чеченцы поставили меня в другой конец нашей комнаты. Сами чеченцы легли на пол между мной и ингушами. По законам шариата. Если один из спорящих переступит лежащего, тем самым становиться смертным врагом лежащего и его рода. Прежде чем лечь на пол чеченцы поклялись перед Аллахом уничтожить весь род того, кто переступит через тела чеченцев или как вонючий шакал, хоть рукой дотронется до командира.

Среди ингушей наступило кратковременное замешательство. Никто из них не хотел нарушать закон шариата. Тогда ингуши решили обойти закон шариата, с другой стороны.

Несколько ингушей стали бить стекла в бараке, чтобы добраться до меня со стороны окон. Другие ингуши начали бросать в меня, что попало им под руку, не переступая через лежащих чеченцев.

Кавказцы народ горячий. Не могут терпеть гадости против себя и против своих друзей. Тем более что далеко ни все кавказцы сторонники шариата.

Например, осетины, которые христиане, не хотели смотреть, как надо мной христианином и над ними измываются ингуши, совсем недавно претендующие на все осетинские земли.

Началась всеобщая драка. Осетины кинулись на ингушей. Чеченцы поднялись с пола и стали со всех сторон прикрывать меня от ингушей, на сторону которых стали несколько дагестанцев, этнических ингушей.

Мне отвадилась роль собственной защиты, без участия в драке, чтобы у меня было больше свидетелей на личную оборону, что только защищался, но не нападал.

В таком случае на меня не падала тень виновности за массовую драку парней. В то время, когда уклонялся от предметов, которые бросали в меня ингуши, заморыш подкрался близко сзади и со всей силы ударил меня шваброй по спине.

Швабра на куски разломалась, не причинив мне особого вреда. Лучше бы заморыш ударил меня кинжалом или кулаком, чем шваброй.

На Северном Кавказе такой удар шваброй по спине нанесённый мужчине равносилен позору, словно мужчину похлопали рукой по заднице. Надсмеялись над ним при всех.

Такого позора стерпеть сам не мог. Тем более на виду у представителей многих народов Северного Кавказа.

Схватил заморыша за рубаху и словно обезумевший стал молотить заморыша спиной о стену барака.

Да с такой силой, что у заморыша изо рта и из носа стала брызгать кровь на меня. Тогда в последний раз поставил заморыша к стенке.

Врезал ему по морде кулаком изо всех сил. Заморыш весь как-то странно обмяк и медленно стал сползать на пол.

От моего врага осталась лишь оболочка, забрызганная его кровью. Остальное выглядело просто мешок с навозом.

– Ты убил пацана! – сказал мне, кто-то за спиной. – Теперь тебя будут судить по всем законам. Тебе здесь не выжить. Если хочешь жить, то беги. Мы тебя прикроем.

В этот самый момент кто-то изо всех сил ударил меня по голове трёхлитровой банкой с вареньем. Устоял на ногах. Но по моей голове и по всему телу потекло варенье вперемешку с моей и с чужой кровью.

Прислонился спиной к стене рядом с телом заморыша. Кто-то прикрыл меня стоящего у стены сеткой от железной кровати и пообещал оказать первую медицинскую помощь.

Вскоре на мою голову стали лить йод, который тут же смешался с вареньем и кровью. Йод мог попасть в мои глаза из-за чего сам мог окончательно ослепнуть навсегда. Сразу закрыл глаза руками.

– Ты что сделал со мной? Йод разъест мои глаза! – заорал, на того, кто вылил на меня йод. – Теперь даже не увижу, кто убьёт меня в этой драке!

– Сейчас принесу ведро воды и отмою тебя. – сказал мне все тот же сердобольный голос. – Только потерпи немного. Мигом сбегаю за водой…

Меня передвинули в дальний угол барака и прикрыли несколькими сетками от железных коек. Сам ощущал сетки от железных кроватей на расстоянии. Особенно тогда, когда в железные сетки попадали какие-то предметы, которые как мячики отскакивали от металлических сеток.

Так что драка продолжалась без моего участия. Всё равно кто-то пытался добраться до меня. Бросали в мою сторону разные лёгкие и очень тяжёлые предметы от разбитой нами мебели.

– Атас! Менты с машиной к нам сюда приехали! – заорал кто-то громко за окном нашего барака. – Пацаны! Разбегайтесь пока не поздно.

Пару минут драка в бараке продолжалась. Видимо, ни все и ни сразу поняли, что в такую глухомань вдали от населённых пунктов в середине ночи действительно приехали советские милиционеры?

Лишь только тогда, когда в бараке стало слышно милицейский свисток и какие-то предупреждения от милиционеров, драка тут же прекратилась и в бараке наступила полная тишина.

К этому времени у меня не было никаких сил на драку. Медленно сполз на пол под прикрытием металлических сеток от железных кроватей. Видимо, даже был без сознания, так как пришёл в себя только тогда, когда разгребли надо мной все заграждения? Кто-то поднёс мне к носу вату с нашатырным спиртом.

– Боже мой! Ну и вид у тебя! – сказал мне, толстый милиционер, которого разглядел сквозь свои слипшиеся глаза от варенья и йода. – Сейчас мы окажем первую медицинскую помощь.

Милиционер приказал кому-то съездить за медиками в аул Чири-Юрт. Затем трое других милиционера стали вести допрос и составлять протокол на причину драки, после которой пионерскому лагерю «Горный воздух» был нанесён огромный вред.

Ведь в драке принимали участие четыреста человек. Большинство парней были настолько пьяны, что совершенно не соображали, когда дрались и громили вокруг себя все в пионерском лагере.

Видимо, за шесть месяцев каторжной работы на ударной комсомольской стройке, а также за обман со стороны руководителей стройки в нас столько много накопилось злости, которую надо было куда-то выплеснуть из себя?

Вот эта драка и послужила тому, что все настрадавшиеся за время работы на стройке цементного завода, теперь выплёскивали из себя всю накопившуюся горечь и обиду.

Рабочие громили в пионерском лагере «Горный воздух» все подряд. Первыми к месту побоища в пионерском лагере «Горный воздух» приехали вооружённые солдаты и наряды милиции с автомобилями «воронок» в которых перевозят преступников.

Капитан милиции приказал всех участников драки грузить в «воронки» и вести в республиканское отделение милиции в Грозном.

Сильно пострадавших во время драки решили отправить на автомобилях скорой помощи в больницу аула Чири-Юрт, под усиленной охраной наряда милиции. Как раз к этому времени приехали автомобили скорой помощи. Санитары стали грузить нас в автомобили.

Сильно пострадавшими в драке посчитали меня, боксёра, толстяка и заморыша, который к этому времени пришёл в сознание и оказался совершенно живой.

Даже на вид заморыша можно было подумать, что он мало пострадал во время драки. Просто отделался лёгкими ушибами и некоторыми царапинами, нанесёнными инструментом в начале драки.

Из всех пострадавших во время массовой драки на вид ужасно выглядел лишь один. С головы до ног облитый каким-то ягодным красным вареньем и неизвестно чьей кровью, был похож на жертву, разодранную хищниками.

Санитары скорой помощи нас загрузили по одному раздельно в каждую машину скорой помощи под охраной милиции.

Смешанная колонна автомобилей милиции, армии и скорой помощи медленно стали выползать на дорогу в сторону аула Чири-Юрт, куда вначале ехали единой колонной.

Основная колонна с солдатами и милиционерами должны были двигаться до Грозного. Пострадавших должны вести в больницу.

Поэтому автомобили скорой помощи отошли от общей колонны и запетляли по небольшим улочкам аула Чири-Юрт в сторону местной сельской больницы, которая находилась где-то на краю аула.

Приёмная палата сельской больницы была маленькой. Нас четверых, под охраной милиции, едва разместили в приёмной палате.

Доктор сразу не мог определить, кто из нас больше всех пострадал. Хотели начать осмотр с меня, так как у меня был такой ужасный вид от варенья, крови и йода, что можно было подумать, вся драка лежит на мне.

Однако, себя чувствовал вполне нормально. Отдохнул за время поездки от пионерского лагеря «Горный воздух» до сельской больницы в ауле Чири-Юрт.

Поэтому предложил доктору в первую очередь оказать медицинскую помощь толстяку. Так как у толстяка под временной повязкой разбухли от крови бок и рука.

Сгусток крови висел в повязке. Просто удивительно было, как толстяк до сих пор не потерял сознание от глубоких ран и от потери крови.

Как назло, в больнице не оказалось обезболивающего лекарства новокаин. Доктор живьём зашивает раны толстяка кривой иголкой с суровой ниткой. Словно перед ним был не человек, а жирный манекен, который случайно попортили во время перевозки.

Теперь надо жирный манекен подлатать, прежде чем выставить за стеклянную витрину на показ зрителям. Толстяк терпит оттого, что его зашивают, как манекен.

Мне от этого вида дурно, аж голова вовсю кружится. Толстяк не чувствовал боли, наверно, по той причине, что был под кайфом от наркотиков или ему всё-таки сделали обезболивающий укол?

Просто этого не заметил в стрессовом состоянии. Ведь вокруг меня происходили такие события, которые не вписывались в мой быт.

– Так ты совсем не пострадал! – удивлённо, воскликнул доктор, рассматривая меня со всех сторон. – У тебя лишь царапина на голове. Ты можешь помыться под душем и отправляться домой. Тебе тут моя помощь совсем не нужна.

Послушался совету доктора и отправился мыться под душ, который располагался в этом же здании сельской больницы.

После приёма хорошего душа меня, почему-то, не отправили домой или хотя бы в республиканское отделение милиции, куда отправили участников драки?

В палату к больным тоже не положили. Поместили в коридоре между палатами, которые на половину были пустыми. В палатах было достаточно места, чтобы разместить с десяток больных или раненых.

Однако меня, почему-то, поселили в коридор в пространстве между палатами с больными? Сразу смекнул, что так со мной поступили неспроста. Никто только не знает, кто из нас больше всех пострадал во время драки, ингуш-толстяк или.

Утром найдут мой труп на этой кровати. Затем составят акт моей смерти, где запишут, что скончался от ран, полученных во время массовой драки в пионерском лагере.

Виновных нет и свидетелей нет о фактическом убийстве в отделении сельской больницы. Зачинщиком драки посчитают меня и дело закроют.

Даже ни стал ложиться спать в кровать. Меня одолело такое ужасное беспокойство за свою жизнь, что мой сон совсем пропал.

Сижу на кровати и смотрю, как из разных палат то и дело выходят мужики далеко ни с больным видом.

Мужики в полумраке проходят возле моей кровати и в темноте с презрением вглядываются в моё лицо.

Таким взглядом, слабонервного можно прикончить. Но не из слабонервных. Постарался преодолеть свой страх.