На Южном Урале

Не успел как следует освоиться на кушетки как в палату стали заходить парни и девушки в белых халатах. Как понял сразу, это были студенты-практиканты из медицинского института.

Они окружили кушетку со всех сторон и принялись разглядывать меня словно инопланетянина. Следом за студентами в палату вошёл пожилой мужчина с седыми волосами, выступающими из-под белой шапочки. Сразу догадался, что это тот самый профессор Левин Александр Петрович.

– Пожалуйста, обратите внимание на этот экземпляр. – снимая с меня простыни, сказал профессор, обращаясь к студентам. – Перед вами мускулатура мужчины спортивного телосложения.

Студенты практиканты внимательно слушали лекцию по анатомии моего тела. Когда профессор закончил обсуждение моей мускулатуры, студенты на практике принялись отвечать на вопросы профессора прикасаясь к частям моего тела.

Всё бы было нормально если бы практика проходила на расстоянии. Но когда студентки стали прикасаться к моим интимным местам, то меня это возбудило. Однако девчонок это нисколько не смутило. Наверно, такое часто бывает у них на практике?

– Так, молодой человек! На что обижаетесь? – любопытно, спросил профессор, разглядывая меня так поверх своих очков в золотой оправе. – Откройте рот. Высуньте язык. Покажите свои глаза.

– Меня трясёт на манеж во время работы. – принялся объяснять признаки своего заболевания.

– При виде вашего телосложения о вашем здоровье обсуждать нечего. – сказал мне профессор, когда мы остались вдвоём. – Ваша заявка на болезнь больше похожа на симуляцию заболевания. Понятно. Полная симуляция. Никаких признаков заболевания. В вашем возрасте это должно быть стыдно. Идите вы, на работу.

– Зачем мне симулировать? – удивлённо, сказал ему. – Сам с Кавказа приехал в пермский цирк ни для симуляции. Хочу сделать себе карьеру. Стать артистом цирка. Но когда выхожу на манеж, то меня там всего трясёт. Опухает все тело. Это директор цирка меня отстранил от работы, а ни сам пошёл к нему проситься на отдых. Все артисты цирка и звери боятся со мной вместе работать. Каждый день у меня там на работе проблема.

– Ну, ладно, ладно! Вам верю. – успокоил меня, профессор Левин. – Говорят, что вы профессиональный художник. Так вот, молодой человек! Вас возьму на стационарное обследование. Вы у меня будете, как подопытный кролик и как художник. Не беспокойтесь, вас никто не будет резать, колоть уколами и кастрировать.

Мои студенты будут над вами изучать предмет анатомии человека. Чем вы не экспонат со своей атлетической фигурой. В это же время буду наблюдать за вашим здоровьем.

Чтобы у вас от безделья не атрофировались конечности, в свободное время вы будете заниматься оформление наглядной агитации моей кафедры. За эту работу сам вам заплачу.

Кроме того, выпишу вам больничный лист, и вы ещё получите деньги по больничному листу. Думаю, что такое предложение вам с моей стороны вполне подойдёт. Соглашайтесь!

– Конечно, с радостью соглашаюсь. – серьёзно, ответил ему. – Лишние деньги никому не помешают и к тому же мне нужно подлечить свои нервы. Мне надо хорошо расслабиться и серьёзно заняться изобразительным искусством.

Но не тут-то было. С первых же дней моего исследования аспирантками и студентками медицинского института, пожалел о том, что согласился с предложением профессора на своё анатомическое изучение.

Ведь никак не думал, что меня будут обследовать совершенно голым ручками прелестных девиц, которые обследовали все части моего тела, включая моё мужское достоинство.

Был перед этими девицами, как обнажённая натура перед художником. Студентки и аспирантки трогали руками части моего тела рассказывая профессору Левину о функциях моего тела.

Какие это нужно было иметь нервы?! Когда твоё мужское достоинство берет в руки девица и рассказывает присутствующим весь процесс моего состояния, которое она ощущает в своих прелестных ручках.

Думал, что потеряю рассудок от своего стрессового состояния во время такого обследования, которое проходилось со мной ежедневно тут с многочисленными девицами.

Только благодаря четырёхразовому питанию и спортивному тренажёру, с которым после сопровождались сном в отдельной палате, был в спортивной форме, чего требовалось моему организму.

Всё остальное свободное время занимался оформлением наглядной агитации на кафедре клиники.

Рисовал плакаты на медицинские темы. Составлял различные медицинские графика и чертежи.

Оформлялись политические, партийные, профсоюзные и комсомольские стенды различных видов. Рисовал в фойе кафедры живописное панно по анатомии.

– Вынужден повторить свой диагноз. – сказал мне, профессор, через месяц моего присутствия на его медицинской кафедре. – Ты вполне здоровый парень. Тебе ни в цирке на манеже работать, а где-нибудь в поле с лопатой вместо бульдозера или в тайге на лесоповале бревна таскать. Спасибо тебе за работу.

Получи в кассе нашей кафедры причитающиеся тебе деньги за работу. Вот тебе больничный лист за то, что ты перенёс в здравом уме анатомические исследования. Можешь спокойно продолжать свою работу в цирке.

– Александр Петрович! Поменял место жительства с Кавказа на Урал ни для того, чтобы симулировать заболевание. – обратно возмутился на такое определение профессора. – У меня в цирке прекрасная работа. Живу на полном обеспечении со стороны цирка. Есть шанс выйти на манеж со своим номером. Однако, когда выхожу на манеж во время работы, то меня всего знобит и трясёт.

– Нам надо на месте обследовать вас. – прервав мои объяснения, сказал профессор Левин. – Сообщите мне, когда у вас будет работа на манеже цирка. Тогда мы с ассистентом приедем к вам.

– У меня работа в цирке каждый день с утра до вечера. – сообщил профессору свой рабочий график. – Каждый день с утра до обеда репетиция. Вечером работа на манеже перед зрителями. В цирке выходной день в понедельник. Если в этот день праздник, то в цирке нет выходного дня.

– От такого рабочего графика любого затрясёт. – с удивлением, воскликнул Левин. – В субботу у меня нет работы. Вечером приду в цирк посмотреть на вас и заодно на новую цирковую программу.

– Главный режиссёр подготовит вам контрамарку на субботу. – по-деловому, сказал профессору.

– Мы давно не встречались с Альфредом. – радостно, сказал Левин. – Надеюсь, что он не забыл своего старого фронтового друга. Альфред Ди-Машио когда-то спас меня, а ему здоровье спас.

После короткого воспоминания профессор попрощался со мной, проводив меня до двери своего кабинета. Ассистент профессора предложил подвести меня до цирка на служебном автомобиле.

Но отказался от такого внимания к моей персоне. Сослался на дела в этом микрорайоне. В действительности мне хотелось пройти пешком до цирка, так как для меня лучше ходить чем ехать.

В этот день не вышел на работу, так как нужно было уделить внимание семьи и отдать больничный лист в бухгалтерию цирка. Благодаря непрерывности моего рабочего стажа получил хорошие деньги по больничному листу и две месячные зарплаты за оформительскую работу на медицинской кафедре профессора Левина Александра Петровича. Месяц прошёл не зря. Всё было на пользу моей семьи и клинике Левина тоже.

– Как у тебя дела со здоровьем? – поинтересовался Юрий Борисович Александровский, директор пермского цирка, как только пришёл на работу. – У профессора Левина на кафедре был?

– Был. Обследовали меня как подопытного кролика. – с горечью, ответил ему. – Александр Петрович сказал, что жить буду. Никаких признаков и симптомов болезни у меня не обнаружил. Сказал мне, что придёт к нам в цирк в субботу на новую программу и заодно понаблюдает за моим здоровьем.

– Почётному гостю почётное место. – воодушевлённо, произнёс Юрий Борисович. – Скажу Альфреду чтобы пригласил к нам в гости семью профессора. Ложе директора в распоряжении его семьи.

В первый день моего выхода на работу в цирк. Первое отделение цирковой программы прошло без проблем. Выступал Эмиль Эмильевич Кио со своим иллюзионным аттракционом, где распиливал свою жену Иоланту Ольховикову, которая ранен была супругой его брата Игоря.

Мне с детства были знакомы две семьи артистов цирка, это жокеи наездники Али-бека Кантемирова и иллюзионисты КИО, которые приезжали на гастроли в Северную Осетию и выступали в цирке-шапито прямо на поляне возле Беслана. Мы часто встречались в быту за пределами цирка.

Эмиль КИО-сын доверял мне ассистировать свою работу в качестве инспектора манежа и старшего машиниста сцены-манежа. Это была моя работа в цирке. Но во время работы аттракциона КИО был свободен.

Там могли обходиться без моего участия ассистент Эмиля КИО. Однако Эмиль Эмильевич попросил меня поучаствовать в его работе у форганга, так как у него были больны два ассистента, а новых ассистентов он брать не хотел. Эмиль знал, что раньше работал в иллюзионном аттракционе «Человек-невидимка» и хорошо знаком с работой иллюзиониста. Второе отделение программы так же началось спокойно с работы воздушных гимнасток и других цирковых номеров.

Мне уже стало стыдно, что зря побеспокоил профессора в его выходной день и ни дал человеку спокойно отдыхать с семьёй во время просмотра новой цирковой программы.

Последним номером цирковой программы была, тёща братьев КИО, Виктория Ольховикова с собачками. Как положено было надо объявить номер. Собачки вместе с артисткой выйдут на манеж.

Вот тут-то вспомнил, как всё началось то, чего опасался. Меня начнёт трясти как от лихорадки. Работать будет невозможно. Собачки тоже не захотят работать.

Просто будут бегать по манежу. Не выполнят приказы дрессировщицы. Виктория Ольховикова будет в истерики. Позор перед зрителями. Сорвётся цирковой представление.

Со мной все повторится. Стоит мне только появиться на манеже, как тут же у меня станут опухать руки, ноги, лицо и все тело. Всюду на моем теле появятся красные пятна. Меня всего затрясёт.

Признаки заболевания будет на мне. Хорошо, что профессор сейчас в гостях у директора цирка. Тут же побежал к телефону в фойе звонишь по внутреннему телефону.

– Александр Петрович! Вспомнил, когда у меня всё повторится. – сказал, профессору, как только услышал в трубке телефона его голос. – Опять буду раздуваться, покрываться пятнами и меня всего будет трясти. Подойдите к манежу. Сами всё увидите.

– Ты уже никуда не уходи! – сказал в трубку, профессор Левин. – Сейчас приду к тебе на манеж.

Прошло всего пару минут, прежде чем появился профессор в фойе цирка. Сказал ему, что за пределами манежа себя чувствую нормально. Как только появляюсь на манеже цирка рядом с собачками, так со мной происходит что-то не вероятное. Это можно наблюдать прямо сейчас.

Мы тут же прошли в зрительный зал цирка. Профессор сел у края манежа возле форганга. Сам прошёл к форгангу, чтобы объявить очередной номер циркового представления, в котором участвовали дрессированные собачки болонки под руководством дрессировщицы Виктории Ольховиковой.

Собачки болонки были подозрительно похожи на болонку по кличке Чапи, которая проживала в квартире у тёщи. На цирковом манеже стало происходить тоже самое с собачками болонками, что было с собачкой Чапи при моем появлении в квартире у моей тёщи.

Собачки ни стали работать. Начали истерически лаять на меня и некоторые собачки, также как собачка Чапи, потеряли сознание.

Номер циркового представления с дрессированными собачками был полностью сорван. В это же самое время у меня начали раздуваться все части тела, и вскоре весь покрылся пятнами.

Меня так трясло, думал, что помру прямо на манеже. Показал знак внимание профессору, сидящему вблизи форганга на запасном месте. Мне пришлось тут же выйти с манежа и пройти к себе в гримёрную.

Профессор Левин проверил состояние моего организма и сделал вывод, что состояние моё критическое. При таком скачке кровяного давления люди без оказания срочной медицинской помощи умирают в течении нескольких минут.

– Это аллергия на собачью шерсть. – тут же определил профессор вид моего заболевания. – В общем-то, это ни болезнь, а защитная форма организма против чего-то, что организм не хочет принимать. Поэтому не обязательно вполне здоровому человеку глотать таблетки и получать от них побочное заболевание.

Надо всего лишь не входить в контакт с теми веществами, которые вызывают аллергию. В таком случае аллергия никогда не будет проявляться. Нужна чистая работа.

Все мои мечты рухнули в один день. Заболел аллергией от собачек породы болонка, с которыми в это время выступала дрессировщица собачек артиста цирка Виктория Ольховикова.

Меня тщательно обследовали в клинике профессора, который пришёл к выводу, что моя работа в цирке не совместима рядом с животными. Мне нужно срочно сменить свою профессию.

Желательно на работу вдали от животного мира. Особенно породы собачек болонка, которые явились причиной острого аллергического заболевания, как просто защитной формы в моем организме.

5. Коробейники и Пугачёва.

После того как цирковая программа Эмиля Кио и собачки Ольховиковой закончили свою работу в пермском цирке, то появился пробел на три дня между старой и новой программой.

Александровский, директор пермского цирка, решил заполнить пробел в цирке артистами эстрады. В эти дни на гастроли в Пермь прибыли советский вокально-инструментальный ансамбль Коробейники и сольным номером Алла Пугачёва.

– Сейчас в цирке не будет собачек, от которых у тебя аллергия, – обратился ко мне с предложением главный режиссёр Альфред Де Машио. – Предлагаю тебе остаться на время в нашем цирке. Будешь работать с артистами эстрады в качестве режиссёра инспектора и старшего машиниста сцены. Работу свою ты знаешь, это размещение аппаратуры на колосниках и на манеже цирка. За три дня твоей работы с артистами эстрады, мы найдём тебе работу в городе.

Конечно, согласился, у меня не было выбора и смысла заполнить свою пустоту чем-то другим. Мне предлагали ни просто двойную ставку в зарплате, а также прямое участие с главным режиссёром цирка в постановке спектакля артистов эстрады на арене пермского цирка. Опыт такой у меня был. Когда мы ставили спектакль к Дню Победы.

Надо было только сцену обновить и перестроить под эстраду. По сути это была творческая работа, где мне предстояло себя показать, как художника-оформителя и художника-дизайнера.

Пока Коробейники и Пугачёва обсуждали с администрацией цирка свою работу в пермском цирке, в это время мне с униформистами цирка надо было подготовить на манеже сцену к работе артистам эстрады.

Мы вытащили весь необходимый реквизит на арену цирка и стали по детально разбирать всё то, что есть, чтобы потом добавить то, что надо.

– Тебе надо ознакомиться с репертуаром артистов эстрады. – сказал мне, Альфред Де Машио.

– Зачем?! – с удивлением, поинтересовался сам. – Петь с ними не собираюсь, а слушать голос Пугачёвой интереса нет. Коробейники мне тоже не интересны как хоровой коллектив. Где конечно распивать лучше хором. Аллу Пугачёву слушал на конкурсе «Алло! Мы ищем таланты.» Мне интересно быть просто творческим лицом в постановке данного спектакля.

– Мне интересно послушать твоё знакомство с Аллой Пугачёвой. – сказал мне, главный режиссёр. – Когда закончишь установку сцены. Зайди в мой кабинет. Там всё расскажешь по порядку.

Альфред Де Машио ушёл, а мне досталось разбирать проблемы реквизита с униформистами, которых набрали с улицы, в прямом смысли этого слова, на время сбора сцены на арене цирка.

Обычно бестолковые подростки, которым всё равно, что делать, лишь бы в цирк попасть. Вдруг, оказались умными людьми не по годам. Не зная имени друг друга, мы стали единым мозгом.

На сборку сцены нам отвели пол дня, а мы собрали всё за три часа, включая свежую покраску собранной эстрады сцены. Мне осталось лишь поблагодарить парней и за счёт цирка отправить на обед.

Столовая цирка находилась на втором административном этаже в конце коридора. В противоположной стороне, начала коридора, был кабинет главного режиссёра, куда собрался коллектив администрации цирка, которые отвечали за постановку спектакля эстрады в цирке.

– После того, как вы все закончили свою работу в подготовке работы с артистами эстрады в цирке, – начал издалека, Альфред Де Машио, свою речь в мой адрес, – Мне хочется, чтобы вы послушали рассказ о репертуаре Пугачёвой от человека, который знает Аллу много лет.

– Ну, это слишком преувеличено! – с удивлением, сам воскликнул. – Лично с ней не встречался.

– Тогда зачем собрались мы? – поинтересовалась билетёрша Варя. – Весь её репертуар на моей кассе. Её поклонники разодрали моё окошко, за тем, чтобы достать билет на концерт Пугачёвой. Пришлось нашим рабочим поставит решётку на моё рабочее окно у билетной кассы.

– Концерт Коробейников и Пугачёвой мы посмотрим без билетов. – сказала Сара Фридман. – Вот то, что расскажет Александр, интересно послушать за любую цену. Лично мне интересно послушать. Большинство из нас знает, как он в лютый мороз ходил на свидание к своей любимой.

– Саша! Давай рассказывай! Нас не мари. – громко, сказал механик Савельев. – Мы слушаем.

– Чего тут рассказывать? – удивлённо, начал свой рассказ. – Пять лет тому назад впервые приехал в Москву, чтобы участвовать в конкурсе изобразительного искусства, который проходил в народном университете изобразительных искусств, в котором учился заочно на последнем курсе.

Вместо того, чтобы выйти на станции метро «Площадь Ногина», по ошибке вышел на станции метро «Детский Мир» в сторону улицы Пушечной, где находится Союзгосцирк и ЦДРИ (Центральный Дом Работников Искусств).

В обоих зданиях проходил отборочный конкурс. В Союзгосцирке конкурс на ассистентов в иллюзионный аттракцион «Человек-невидимка».

В ЦДРИ конкурс «Алло! Мы ищем таланты.», куда выбирали лучших артистов эстрады. Мне ничего не было известно об этих конкурсах. Меня интересовал цирк, в котором у меня было много друзей.

В Союзгосцирке буквально случайно наткнулся на Отар Александровича Белоусова (Ратиани), руководитель иллюзионного аттракциона «Человек-невидимка», который при виде моей мускулатуры предложил мне без конкурса работать ассистентом в его аттракционе.

В это же день, когда стал сотрудником Союзгосцирка, меня пригласили в качестве зрителя, в ЦДРИ на конкурс «Алло! Мы ищем таланты.». Там было много будущих артистов эстрады.

Но, больше всего, мне запомнились Алла Пугачёва и Валерий Леонтьев. Алла Пугачёва спела песню «Посидим поокаем.». В ситцевом платье рыжей деревенской девушки с канапушками на лице сидя на пеньке.

По свободному платью было заметно, что Алла Пугачёва беременна. Но ни в этом вопрос. Был отборочный турнир, который она прошла успешно на финальный отборочный тур.

Следующим должен был выступать Валерий Леонтьев. Когда он вышел на сцену, то зал оказался в шоке. Перед зрителями и руководителями конкурса появилось нечто, что именно не мог сразу объявить даже конферансье.

Человек был одет в лаковые женские туфли, брюки из атласа синего цвета, кофта из атласа зелёного цвета с белым жабо от подбородка до пояса.

Всю эту фигуру венчала голова с розовыми щеками, с крашенными губами и бровями, с завивкой на голове.

Даже цирковые клоуны так не наряжались. Мужчина это или женщина не разобрать.

– Пускай поёт. После разберёмся кто это. – сказал кто-то с усмешкой из зрительного зала.

Это что-то спело песенку про велосипедиста. Песенка так себе, как и то, что пело. Однако голос звонки и какой-то необычный. Выделялся среди других голосов. Понравился зрителям.

– С голосом в финал проходишь. – объявил руководитель жюри. – Но откуда у тебя этот костюм?

– Сам пошил. – кланяясь, как балерина, стеснительно ответил Валерий Леонтьев. – Мама учила.

Зрительный зал в ЦИДРИ оглушили смех и бурные аплодисменты. Алла Пугачёва и Валерий Леонтьев прошли в финал концерта на конкурс «Алло! Мы ищем таланты.».

Но этим встреча зрителей с артистами не закончилась. На следующий день в журнале «Крокодил» появился сатирический рисунок на басню Крылова «Вороне Бог послал…».

Вороной с арфой в виде сыра на дереве Валерий Леонтьев. Под деревом Лисой с микрофоном Алла Пугачёва с обращением к Леонтьеву – «Алло! Мы ищем таланты».

В эти дни моя встреча с Пугачёвой не закончилась. В выходные дни (по понедельникам) на арене старого цирка на Цветном бульваре проходили репетиции новых цирковых программ на гастроли в Советском Союзе и за границу.

Просто так из-за любопытства бывал на репетиции почти всех цирковых программ. На одной такой репетиции был в качестве клоуна Миколас Орбакас, муж Аллы Пугачёвой.

Не знаю, почему, но, в те дни в цирке, Аллу Пугачёву среди артистов цирк называли татарским псевдонимом Альфия Нукзарова, о чём Пугачёва не знала?

В штат Союзгосцирка Алла Пугачёва не входила. Однако на репетициях мужа в старом цирке была всегда. Однажды, непонятно, почему, Алла решила забраться на трапецию вместо цирковой гимнастки, чего, с её слов, она ужасно боялась? Её вес и беременность не для гимнастики.

– Сейчас перед вами выступит корова на трапеции. – объявил Миколас Орбакас выход жены.

Аллу Пугачёву, без страховки, подняли на трапеции на небольшую высоту над манежем. Отчего, с её слов, она едва не уписалась со страха. У неё началась истерика от боязни высоты.

Пугачёву тут же опустили вниз. Освободившись от страха Алла подошла к Миколасу и наградила его при всех, звонкой пощёчиной, за неуместные шутки. Больше вместе их не видел.

– Рассказ был интересный. – объявил главный режиссёр цирка, под бурные аплодисменты. – Однако, нам надо работать. Сегодня у нас репетиция, а завтра запланированный концерт эстрады.

Мы тут же разошлись по своим рабочим местам. Советский вокально-инструментальный ансамбль «Коробейники» в то время состоял почти из двадцати человек. Включая солистку Аллу Пугачёву.

В эти дни прибывали и убывали со своим реквизитом артисты цирковых программ. Свободных гримёрных было всего три. Одну гримёрную отдали мне с моими униформистами.

Вторая гримёрная досталась женщинам из ансамбля «Коробейники». В третьей гримёрной разместились мужчины из ансамбля «Коробейники». Можно было нам приступать к репетиции.

Едва только успел после инструктажа распустить свой многочисленный коллектив по рабочим местам, как в женской гримёрной через стенку началась самая настоящая драка между артистками.

У меня не было никаких прав к этому коллективу. Поэтому ни стал вмешиваться в драку между женщинами. На такой случай разборок в цирке имеется охрана и администрация.

Не успел подумать о своём вмешательстве в драку соседей через стенку, как мою гримёрку ворвалась Алла Пугачёва без моего на то согласия.

После драки с коллегами в изодранном в клочья бытовом платье и с поцарапанным лицом, совершенно не обращая внимание на моё присутствие в гримёрке, Алла сняла с себя разодранное платье, в трусиках и в лифчике, села перед зеркалом и начала приводить себя в порядок перед выходом на репетицию концерта.

– Хотя бы меня постеснялась. Прежде чем раздеваться в моей гримёрке. – сделал ей замечание.

– Мне некогда стесняться. – сказала артистка, продолжая наводить марафет. – Надо работать.

Возле моей гримёрки по коридору ходила взад-вперёд разъярённая толпа битых женщин. Опасаясь возмездия над Пугачёвой, мне пришлось остаться в своей гримёрке перед полуголой артисткой.

Ведь эти бестии могли устроить погром в моей гримёрке во время драки. Мне только этого не хватало перед репетицией предстоящего концерта, премьера которого будет завтра.

Слава Богу! Всё обошлось. Женщины успокоились. Начали готовить себя на прогон концерта. Алла Пугачёва загримировала все царапины после драки на своём теле и на лице.

По-прежнему в трусиках и в лифчике, принялась заниматься своеобразной физзарядкой прежде чем надеть на себя платье к выходу на с цену. С небольшой паузой десятки раз доставала до пола.

– Ты что совсем чокнулась? – с удивлением, спросил её. – Наши гимнасты так не разминаются.

– Это таким образом готовлю лёгкие к пению. – ответила Пугачёва. – Думаешь так просто глотку драть на сцене. Иначе можно голос потерять и петушиным пением опозорится на сцене.

После физической разминки артистка, в моём присутствии, при закрытых дверях, сменила своё нижнее бельё на более свежее, которое достала из своего саквояжа.

Там же было в упаковке новое платье к выходу на сцену. Понадобилось в общем около часа, чтобы быть артистке готовой к выходу на сцену. В это время дверь в гримёрку открылась.

Вошла девочка трёхлетка. Блондинка худущая как стебелёк. Удивительно похожая на клоуна Миколас Орбакас, бывший муж Аллы Пугачёвой. Сразу было понятно, что это Кристина, дочка Аллы Пугачёвой.

– Мама! Там на манеже тебя ждут артисты и телевидение. – еле слышно пропищала девочка.

– Спасибо доченька! Мы идём. – целуя дочку в щёчку, сказала Алла и тут же пошла на манежь.