Страницы нашей жизни Том-7

– Прекрати бунтовать! – закричал на меня второй секретарь парткома. – Нам нужен здесь на месте свой художник-оформитель. Надо нам оформить военизированную автобазу-2937. Нет ни одной наглядной агитации в городе и в районе. Художественный Фонд в Душанбе не справляется со своей работой в районах. С других городов и республик к нам художники ни едут…

– Вас понял. – прервал, длинную речь Юрия Филимоновича. – Когда выходить на работу?

– Вот это другое дело! – удивлённо, воскликнул Поносов. – Да хоть завтра утром. Туда можно первый раз пешком пройти. После за тобой закрепят машину до конца твоей жизни.

– Умирать не собираюсь и машину за мной закреплять не надо. – вновь стал бузить. – Жил в горах и в миллионных городах всюду доверял лишь своим ногам. Транспорт вообще не люблю.

– Вот даёт! У тебя на всё протест. – с удивлением, сказал Поносов. – Дай мне хоть слово сказать. У любого спросишь где находится автобаза-2937. Весь город, это место знает.

Там спросишь директора Абосса Додорджановича Додорджанова или парторга Васильева Сергея Петровича. Скажешь им, что от меня. Дальше сами во всём разберётесь. Сейчас придёшь к себе домой посмотри в окно в сторону дома твоей мамы. Там дальше у реки автобаза-2937. Забери свой партбилет.

На учёт тебя поставит твой парторг. Если тебе нужна будет моя помощь обращайся ко мне в любое удобное для тебя время. Вот только в трусах пьяным по ночам не бегай. Всего тебе доброго! До свидания! Ты не один. Мне надо работать с людьми. Больше не бузи.

Мы пожали друг другу руку. Тут же вышел из кабинета, за дверью которого скопился народ. С этого момента сам понял, что в парткоме просто так штаны не протирают. С такими как коммунистами надо крепкие нервы иметь. Сколько лишнего наговорил и ещё бузил, а он меня терпеливо слушал. Живёт Поносов где-то напротив моей мамы иначе откуда знает про трусы.

– Ну, что, Людмила Эммануиловна! Прислушиваться к словам мужа надо. – прямо от двери при входе в квартиру, обратился к жене. – Ты первого июня начинаешь работать, а завтра с утра художником-оформителем на автобазе-2937. Иди посмотри в окно. Там за домом моей мамы у речки находится место моей работы. С завтрашнего дня весь город и весь район в моём распоряжении. Здесь единственный художник. Помнишь, как было у нас в Шелковском районе.

Посмотрел в сторону жены и понял, что ни надо мне было этого говорить. Конечно она всё прекрасно помнила о Шелковском районе. Именно там при нашей благополучной жизни мы потеряли своего первого ребёнка.

Нашу дочку Анжелику. До сих пор в смерти дочери сам виню себя. Если бы больше внимания уделял своему ребёнку, а не богатству семьи, то не было бы беды.

На следующее утро встал до рассвета с первыми петухами. Принял холодный душ. Начисто побрился. Хорошо покушал и в предрассветных сумерках не спеша направился по указанному мне маршруту мимо дома моей мамы к месту моей предстоящей работы.

Конечно ещё ничего ни знал, как будет. Но надеялся, что всё будет прекрасно. Ведь в душе всегда оптимист. Военизированной автобазой-2937 оказалась старая асфальтированная площадка с выбоинами как на таёжных российских дорогах, на которых можно только угробить машину, но проехать на машине нельзя.

На этой раздолбанной площадке такие же раздолбанные грузовые машины. В основном УРАЛ и ЗИС выпуска начала шестидесятых годов. Большинство как металлолом.

Вокруг этой площадки нет никаких ограждений и никакой охраны. Вокруг площадки арык с мусором и с грязной водой. Можно свободно угнать машину или разобрать на запчасти. С левой стороны площадки двухэтажное здание такое обшарпанное, что можно подумать бесхозное. Рядом с этим зданием на выезд с площадки шлагбаум как на переезде поездов. Дальше…

– Молодой человек! Вы чего высматриваете? – вдруг, прервал мой экскурс хрипучий голос.

– Меня направили сюда работать от горкома партии. – дрожащим голосом, ответил.

– Так пройдите к конторе. Скоро начальство приедет. – предложил мне дряхлый старик с винтовкой времён гражданской войны. – Здесь опасно стоять. Со сна могу вас пристрелить.

Мне ничего не оставалось делать, как только пройти до конторы в сопровождении сторожа. К этому времени сюда на работу стали приходить водителя потрёпанных машин. Некоторые машины стали заводиться и устраиваться в ряд у какой-то ржавой бочки в стороне от выезда. Вполне возможно примитивная заправочная станция, от которой машины идут на выезд?

Через час моего ожидания в конторе стали подъезжать легковые автомобили разного типа. Очевидно, начальство пожаловало? Все приезжающие на меня ноль внимания. Словно невидимка или призрак, которого не видно в тени потрёпанного здания конторы.

Терпеливо жду, когда на меня обратят внимание или, закончит приезжать в контору вся администрация автобазы.

– Меня направили к вам из парткома. – обращаюсь к длинноногой блондинке в приёмной директора на втором этаже. – Мне нужен директор автобазы или парторг автобазы.

– Абосс Додорджанович! К вам пожаловали из парткома. – говорит блондинка по селектору.

– Пускай войдут. – отвечает по внутренней связи скрипучий прокуренный голос.

Жестом руки секретарша приглашает меня пройти в кабинет директора. Открываю массивную дверь. Вхожу в огромный кабинет с длинным т-образным столом. По сторонам длинного стола ряды конторских стульев.

По обеим сторонам на стенах плакаты на тему эксплуатации грузовых автомобилей. На другой стороне т-образного стола на стене портрет вождя под ним кресло.

В огромном шикарном кресле ни сразу увидел маленького худого человечка, потрёпанного, как машины автобазы. По годам чуть старше меня. На вид как сторож старик, только в шикарном костюме тройка, который весит на нём не по размеру. Очевидно, с чужого плеча? Ну, прямо, как клоун мим из цирка. Ему ещё в руки сочок для бабочек и отправлять на эстраду к Полунину.

– Здравствуйте! Проходите. Садитесь. – писклявым голосом, как клоун Карандаш (Михаил Румянцев) пригласил меня директор автобазы. – Вас внимательно слушаю. Как вас зовут?

– Меня зовут Александр Черевков. – стал отвечать, едва сдерживая смех. – Меня к вам направил работать Юрий Филимонович Поносов. У меня профессия художник-оформитель.

– Наконец-то мы вас дождались! – радостно, воскликнул директор, ну прямо как клоун из цирка. – Чего это вас так радует при виде меня? Говорите! Не стесняйтесь здесь все свои, вас поймём.

– Когда -то работал в цирке. – стал отвечать, оглядываясь на своих, но, кроме нас двоих в кабинете больше никого не было. – Так вот, вы сильно напоминаете моего друга клоуна.

– Ничего страшного. Обо мне все так думают. – по-клоунски отмахнувшись рукой, смеясь, сказал Абосс Додорджанович. – Вы тоже меня можете называть «Абосс красный нос». Когда выпью спиртное, у меня краснеет нос. Сейчас у нас будет планёрка мы посмеёмся о вашем приколе.

Едва мы только закончили диалог между собой, как в кабинет директора стали входить служащие мужчины и женщины. Они вскоре заполнили все места на стульях по обе стороны длинного стола. Заранее по стулья до планёрки определил, что всего двадцать четыре человека. Не считая меня и директора сидящих с торцов длинного т-образного стола напротив друг друга.

– Внимание, товарищи! – сказал директор, поднимая руку, чтобы все стихли. – В нашем коллективе по направлению парткома появился новый сотрудник Художник-оформитель Черевков Александр Сергеевич. После планёрки каждый желающий может с ним персонально познакомиться. Сейчас коротко расскажу вам, как только что до планёрки мы с ним познакомились.

Абосс Додорджанович в своей клоунской манере по собственной редакции стал коротко рассказывать суть диалога между нами при первом знакомстве. Все присутствующие в кабинете смеялись до слёз. Один сам не смеялся, мне, почему-то было не до смеха? Все присутствующие с удивлением вначале посмотрели на меня, а после с перевели свой взгляд на директора.

В этот момент с перепугу на смех в кабинет влетела растрёпанная блондинка. Не обнаружив никакой опасности рядом с шефом, она быстро повернулась к двери.

Тут же у неё с носа на пол упали очки. Блондинка резко нагнулась, чтобы с пола поднять очки. Коротенькая обтягивающая её попку юбка не выдержала напряжения и лопнула до пояса. Под юбкой ничего не было.

Неожиданно для себя, вдруг, стал смеяться. Шеф видевший сцену с секретаршей тоже засмеялся. Блондинка, не поднимаясь на четвереньках сверкая задом поспешила скрыться за дверью. Мужчины увидевшие финальный конфуз секретарши с порванной юбкой также принялись смеяться. Женщинам было не до смеха. Две женщины поспешили спасать положение.

– Всё! Хватит! Повеселись! Начинаем работать. – серьёзно, сказал директор. – Сейчас у нас штат полностью укомплектован. За два три месяца из заброшенной сельскохозяйственной автоколонны мы должны сделать современную военизированную автобазу, которую затем передадим на баланс в Советскую Армию. Все автомобили, которые не подлежат восстановлению будут рас комплектованы на запасные части. Наш парк автомобилей будет обновлён на восемьдесят процентов. Новые автомобили получат лучшие водители. Будет проведён специальный конкурс по отбору лучших водителей, Художник займётся новой наглядной агитацией.

После планёрки все разошлись по своим местам. Вышел из кабинета директора в приёмную. Блондинки на месте секретаря не было. Видимо, повесилась со стыда или уволилась по собственному желанию? Место свято долго пусто не бывает. На месте блондинки находилась брюнетка. Худенькая таджичка лет двадцати в национальном платье из цветного шёлка.

– Александр! Ваш парторг. – обратился ко мне, высокий мужчина лет сорока. – Меня зовут Васильев Сергей Петрович. Можно просто Сергей. Юрий Филимонович мне вчера сказал, что вас надо поставить на учёт. У меня пока кабинета нет. Вы дадите мне партбилет. Поставлю вас на учёт в парткоме. Сейчас мы пойдём в кабинет, который будет художественной мастерской.

Мы прошли по коридору в противоположную сторону от входа. Спустились по лестнице. Между первым и вторым этажами с улицы пристройка. Дверь без замков и без дверных ручек.

Помещение размером чуть больше приёмной возле кабинета директора автобазы. Всё так сильно захламлено, ну прямо как в нашей квартире до ремонта. Только размером на много меньше.

– Вы только не волнуйтесь. – глядя на мой возмущённый взгляд. – Сегодня тут будет порядок.

– Давай сразу перейдём на «ты». Так будет удобно общаться. – серьёзно, сказал. – Мы ведь с тобой ровесники. Теперь поговорим по делу. Размер этого помещения никак не подходит к моей работе. Здесь можно только портреты писать. На плакаты нужно помещение размером больше.

– Вот как раз в первую очередь нам нужны портреты Полит бюро ЦККПСС. – уверенно, сказал парторг. – Через месяц у нас будет третий этаж. Там будет актовый зал и красный уголок. Оттуда мы начнём оформлять наглядную агитацию. Дальше у нас будет фойе при расширении здания. Затем больше двух десятков кабинетов и библиотека книг по обслуживанию автомобилей.

– Всё понял! – стал уточнять сам свои требования к стабильной работе. – Сегодня к обеду должен быть сделан ремонт в художественной мастерской.

Обязательно дверь с замком и на окне решётка. На сегодня до конца рабочего дня закрепите снабженца, что сам с ним проехал по магазинам, базам, фондам и складам, где можно приобрести всё необходимое к своей работе. Мне нужна спецовка и ключ от входной двери снизу с моей стороны. Мне придётся работать по двенадцать часов каждый день, чтобы к сроку сделать работу, которую не мог сделать Художественный Фонд Душанбе. Оплата за работу по расценкам Художественного Фонда, плюс сверхурочные.

Договор на работу должен быть у меня на руках сегодня. Если вы не согласны, то сам прямо сегодня найду себе место работы. В парткоме мне предлагали несколько мест работы. Но выбрал вас. Так как автобаза-2937 близко от моего дома. Всегда можно прийти пешком.

– Хорошо! Договорились. По рукам. – сказал Сергей, притягивая руку. – Сейчас познакомлю тебя со снабженцем. Затем займусь твоими документами и ремонтом художественной мастерской.

5. Задел к художественной работе.

Снабженцем оказался мужчина средних лет, крепыш небольшого роста, Усманов Рустам. За ним закрепили грузовой автомобиль ГАЗ-66. Старая военная машина, потрёпанная на военных учениях, несколько раз перекрашенная, но на ходу, издали выглядела как новая. Такую машину про одно было экспортировать в любом назначении.

– Сейчас подготовлю список художественных принадлежностей. – сказал, водителю, садясь в кабину его автомобиля. – С этим списком мы поедем по складам, магазинам и базам.

– Мне не надо никакого списка. – сразу отказался Рустам от моего списка. – Проедем по всем складам, магазинам и базам. Сам будешь всё выбирать, что тебе надо для работы.

В первую очередь мы поехали на склад лакокрасочных материалов. За тем складом была закреплена автобаза-2937. Склад находился на краю города радом с заводом ОРМЗ.

Хорошо, что сегодня в это время утром никто не приехал за товаром к складу. Водитель развернул машину на территории склада и подъехал задом к огромному складу красок в бочках под навесом.

– Мне нужна краска в тюбиках и баночках!? – с удивлением, воскликнул. – Но ни в бочках!

– Нам целую автобазу надо красить, а ты только о своих красках думаешь. – возмутился Рустам.

Он вытащил из своей сумки за сидением пухлую папку с документами и ворча что-то себе под нос на своём языке размахивая руками отправился в кабинет завсклада в конце длинного склада.

Мне ничего не оставалось, как только ждать погрузку бочек с краской. На улице жарко, а в кабине машины при открытых дверях под навесом прохладно. Можно подремать и отдохнуть.

– Всё! Здесь загрузили масляную краску! – забираясь в кабину, громко, сказал снабженец. – Сейчас с другой стороны этого склада загрузим водоэмульсионную краску для покраски кабинетов.

– Мне как раз нужна такая краска на покраску стендов и планшетов! – радостно, воскликнул.

– Вот, а ты возмущался, что краску в бочках берём. – размахивая руками, удивлённо, сказал Усманов. – Здесь много складских помещений. Целый час будем загружаться. Ты отдыхай.

Примерно через с наполовину загруженным автомобилем мы выехали со склада лакокрасочных материалов. Груза было настолько много, что не было никакого смысла ехать с гружёной машиной по складам и базам, города и района. Наша автобаза всего в трёх километрах отсюда. Решили заехать на склад автобазы разгрузить свою машину и налегке ехать дальше по делам.

– Пока разгружаю свою машину на складе, ты можешь сходить в контору по своим делам. – сказал водитель, останавливая машину возле конторы. – Посмотришь, как работают строители.

Когда выбрался из кабины автомобиля, то удивился, что было на что смотреть. Примерно, за два часа нашего отсутствия здание конторы обросло строительными лесами.

На территории автобазы ни одной машины. Всюду только дорожная и строительная военная техника. Много солдат. Можно подумать, что территорию автобазы превратили в строительный батальон.

– Александр! Солдаты приступили к ремонту художественной мастерской. – обратился ко мне парторг. – Как мы договорились, они обещали закончить ремонт к обеду. Какую надо мебель?

– Пока надо один узкий стол и стул. – стал объяснять парторгу. – Всё остальное сделаю сам.

На автобазе нет столярной мастерской. Где будут делать планшеты, стенды и подрамники?

– Столярная мастерская будет через неделю. – пообещал Сергей. – Столяра и плотника нет.

– Мне нужен толковый помощник на время столярной работы. – стал объяснять суть моей работы. – Помощника научу изготовлять планшеты и подрамники. Одна из моих многочисленных специальностей, это столяр-краснодерёвщик высокого класса. Так что могу научить помощника делать простейшие плотницкие и столярные работы, пока пишу портреты и плакаты.

– Помощника мы тебе найдём без проблем. – пообещал Васильев Сергей. – Главное, чтобы ты успел сделать наглядную агитацию за два месяца. В июле будет комиссия от министерства обороны и передача автобазы на баланс военным.

– Главное для меня, это моя семья. – решительно, заявил парторгу. – Если сегодня к концу дня между мной и автобазой не будет договора по зарплате, то у меня будет работа в другом месте. Мне надо кормить семью стабильной зарплатой, а не баснями про хорошую зарплату.

– Сейчас экономист и бухгалтер занимаются проблемой по твоей зарплате. – стал объяснять парторг проблему по моей зарплате. – Дело в том, что в автобазе нет должности художника. Мы не можем платить тебе за работу по расценкам Художественного Фонда. Ты частное лицо, а не сотрудник Художественного Фонда. Первая же ревизия оштрафует автобазу за такую работу. Можно только принять тебя на работу по какой-то специальности, плюс премиальные и сверхурочные, что будет приравниваться к твоей работе по расценкам Художественного Фонда.

– Хорошо, пойду к вам на встречу. – почти согласился. – Если зарплата устроит меня…

– Александр! Поехали! Нам надо работать. – прервал нас снабженец. – После поговорите.

Мы тут же прервали с парторгом беседу. Мне и снабженцу действительно сегодня предстоит постараться хорошо поработать, чтобы была хорошая заготовка к предстоящей большой работе хотя бы на одну неделю. Дальше будет видно по моей зарплате. Может быть, останусь здесь или буду искать работу в другом месте? Художник-оформитель нужен на любом предприятии.

– Сейчас мы поедем на базу стройматериалов. – сказал мне, снабженец, садясь в кабину за руль своей машины. – Надеюсь, что доски, фанера и бруски нужны в работе художника.

– Конечно нужны! – решительно, заявил. – С досок, брусков и фанеры будут сделаны стенды.

База стройматериалов оказалась в том же направлении, что склад лакокрасочных материалов только с другой стороны рядом с заводом ОРМЗ. В этот раз на базе была длинная очередь автомобилей за стройматериалами и пиломатериалами. Рустам пошёл с бланками в контору завсклада. Обратно остался ждать в кабине автомобиля конечного результата в работе.

Всё повторилось. Мы обратно вернулись на склад автобазы разгружать стройматериалы и пиломатериалы. Мы как раз успели к обеду. Возле автобазы стояла армейская полевая кухня. Офицеры пригласили нас к армейскому обеду. Конечно, мы согласились. Как приятно было прикоснуться к ностальгии армейской службы. Романтика! Ведь мы тоже были солдатами.

После обеда всё повторилось несколько раз. Мы мотались между складами и базами в городской черте. Каждый раз возвращались обратно в автобазу на склад. Мне весь рабочий день пришлось сидеть в кабине машины снабженца. До магазинов и складов с художественными принадлежностями мы так и не добрались. Оставили решать эту проблему завтра с утра.

– Бухгалтер и экономист нашли выход из положения по твоей зарплате. – сообщил мне парторг в конце рабочего дня. – Ты будешь числиться начальником столярной мастерской. С премиальными и с переработкой в сверхурочное время. Твоя зарплата со всеми накрутками будет приравниваться к зарплате главного механика. Дальше и больше нам никак нельзя. У нас по штатному списку нет других должностей, которые по зарплате могут тебя вполне устраивать. Художественная мастерская готова. Можешь приступать к своей работе хоть прямо сейчас.

– Прямо сейчас иду домой отдыхать. – сказал, Сергею, забирая у него ключи от дверей. – За первый рабочий день бес толку намотался так, что нет никаких сил на творческое вдохновение. Если такой день будет завтра, то, после завтра нет смысла мне выходить сюда на работу.

– Завтра в семь часов утра снабженец заедет за тобой к тебе домой. – серьёзно, сказал парторг. – Вы поедете в Художественный Фонд Душанбе. Дальше все поездки по вашему усмотрению.

Конечно, поехать к своим коллегам в Душанбе было интересно. Художники Таджикистана были известны мне за пределами Средней Азии своей резьбой по дереву, росписью зданий растительным орнаментом и многими другими работами в области изобразительного искусства. Единственное чем они меня не могли удивить так это чеканкой. Здесь просто нет чеканщиков.

Художественный Фонд Душанбе оказался в противоположной стороне Душанбе. Мы проехали по проспекту Ленина до здания правительства. Повернули в сторону рынка «Баракат». Проехали по мосту через реку Варзоб, которую в центре города называют Душанбинка. Дальше между Комсомольским озером и зоопарком, по улице Путовского, проехали до рынка и повернули в левую сторону через улицу рядом с республиканской больницей №3.

Через пару сотен метров от перекрёстка мы повернули в правую сторону. С левой стороны от нас ничем непримечательное четырёхэтажное здание с табличкой «Художественный Фонд Душанбе». Отсюда, пожалуй, начнётся моя творческая работа в Душанбе.

– Вот тебе платёжные поручения от автобазы на приобретение художественных принадлежностей. – протягивая мне папку с документами, сказал Рустам. – На третьем этаже в бухгалтерии всё о тебе знают. Дальше сам во всём разберёшься. За это время заведу свою машину во двор и там тебя буду ждать.

При входе в здание Художественного Фонда меня удивило то, что здесь в фойе нет никого из вахтёров встречающих и провожающих гостей. Даже фойе как такого нет. Просто коридорчик у лестничной площадки с огромным декоративным глиняным кувшином с торчащими из него красивыми камышами. Дверей на первый этаж. Вообще первого этажа с окнами нет.

Очевидно, это пространство под склад? Поднимаюсь по лестнице на третий этаж. Сквозь стеклянную дверь второго этажа заглядываю внутрь. По сторонам коридора обычные двери с табличками.

Так как двери ни напротив друг друга, то понимаю, что помещения разной величины. Очевидно, мастерские художников? Во всём здании такая тишина, словно никого нет. На третьем этаже дверь с табличкой «главный бухгалтер Анна Степановна Светлова».

– К вам можно войти? – предварительно постучав в дверь, спрашиваю, приоткрыв дверь.

– Входите! – театрально звучит из зала звонкий певучий голос в сопровождении смеха.

– Мне к надо кабинет главного бухгалтера Анны Степановны Светловой? – с удивлением разглядывая зал с девчатами за письменными столами. – Художник из автобазы-2937.

– Сразу видно, что не бомж. – хихикая, сказала брюнетка с косичками. – Вам прямо мимо нас.

Девушка показала на приоткрытую дверь с левой стороны в конце зала. Проходя мимо столов с девчатами, обратил внимание, что девчата специально крутят ножками привлекая к ним моё внимание. Гримасой своего лица высоко оценил красоту ножек и демонстративно прошёл в кабинет главного бухгалтера под общий смех девчат.

– Проходите! Садитесь! Вас слушаю. – пригласила меня к своему столу женщина средних лет.

– Меня прислали к вам из автобазы-2937. – по-армейски доложил. – Мне нужны краски и кисти.

– Василий Петрович! Зайдите ко мне. – разглядывая меня поверх очков, сказала Анна Степановна. – Тут к нам конкурент из автобазы явился. Надо ему выдать разные принадлежности.

– Ходят тут всякие. – заходя в кабинет, проворчал мужик средних лет. – Своим не хватает.

– Не справляемся. Вот приходится конкурентов поддерживать. – сказала главбух, передавая мои платёжки своему кладовщику. – Было указание сверху. Помочь художнику автобазы-2937.

Василий Петрович ничего ни стал говорить. Кивком головы пригласил меня пара следовать за ним. Мы прошли в другую сторону коридора и на грузовом лифте спустились в подвальное помещение.

Прямо напротив двери из лифта огромная дверь из куска цельного металла. За металлической дверью обычная дверь со стеллажами по коридору и письменным столом у стены.

– Выбирай, что тебе надо. – проворчал, кладовщик, направляясь к столу. – Здесь всё есть.

– Мне трудно определить, что у вас есть. – растерянно, сказал. – Могу только вам сказать, что мне дали военные срочную работу с нуля на оформление военизированной автоколонны сроком на два месяца. Вам виднее, что надо художнику на два месяца работы. Могу только добавить, что мне нужен кульман и эпидиаскоп, чтобы ускорить работу, а также холсты на подрамниках, чтобы написать портреты членов Политбюро ЦК КПСС. Вот, пожалуй, всё, что надо.

– Из всего того, что ты перечислил. – серьёзно, сказал кладовщик. – Могу дать всё необходимое для работы художника сроком на три месяца, чтобы ты лишний раз ни ездил сюда. Кульман на складе чертёжных принадлежностей. Эпидиаскоп в магазине оптики. Снабженец у вас есть?

– Снабженец на машине у вас во дворе. – ответил ему. – Сейчас позову его к вам. Он отвечает за товар. Лишь сопровождаю его как заказчик. Ещё просьба. Есть у вас инструмент чеканщика?

– Такой инструмент где-то валяется. – заглядывая под стол, сказал Василий Петрович. – Лет десять, как его списали с баланса. Всё забываю выбросить. Его тебе так отдам на память.

Кладовщик достал из-под стола ржавый металлический коробок с набором инструментов для чеканки. У меня всегда была мечта иметь такой инструмент для чеканки, который в магазине не продают, а самому изготовить практически невозможно.