Жизнь на гранях миров

– Да. Несите её бережно!

– Сумку?

– Нет, девушку!

Первое, что она увидела, – лепной потолок. Повела глазами и ахнула: какая роскошь! Не зря Игорь называл это спальней царицы. Мирная тишина разливалась в воздухе, свет солнца просачивался сквозь шторы, а на столе в идеальном порядке стояли принадлежности для письма. Света улыбнулась: как всегда, ничего лишнего. И тут же вспомнила о главном. К невероятному облегчению и радости, сумка прошла! Теперь – найти мужа и отдать ему лекарства.

Она выглянула в коридор: ни души! Ну что ж, придётся идти до тех пор, пока не встретится хоть кто-то! Но сначала – одеться. О, к этому приятному моменту она готовилась давно! Специально бегала по магазинам в поиске подходящего платья: не появляться же во дворце в джинсах! Света развернула его и с удовольствием увидела, что ткань почти не измялась. Оделась, расправила складки, глазами поискала зеркало, нашла совсем маленькое у двери. Ничего, она знала, что наряд сидит на ней изумительно. И вышла…

Идти по незнакомому месту всегда страшновато, и как найти мужа в этом огромном незнакомом здании? Мимо пробежал слуга, так быстро, что она ничего не успела спросить. Прошли повара, с видом столь торжественным и важным, что Света просто постеснялась к ним обратиться. Наконец, какая-то женщина, гулявшая по светлой террасе, остановилась и внимательно посмотрела на неё.

– Мне кажется, вы заблудились, милая, – сказала она низким приятным голосом.

Света вздохнула: человек! Разговаривает!

– Я и вправду не знаю, куда идти.

– А кто вам нужен?

– Мой муж, он врач. Новый врач, – пояснила.

Секунду женщина смотрела на гостью с загадочным выражением лица, а затем легонько качнула головой:

– Я знаю его. Наверное, он сейчас у своего пациента, Гастана.

– Это далеко? Я смогу найти?

В ответ прозвучал нежный смех:

– Уверена, что нет: у нас так много коридоров и переходов! Я отведу вас сама.

Света приободрилась. Она сразу поняла, что женщина нравится ей: несмотря на изысканную внешность, та держалась с удивительной простотой. Они миновали несколько залов, два или три поворота, и гостья признательно улыбнулась:

– Действительно, без вас…

В эту минуту идущий навстречу слуга застыл у стены. Голова его низко склонилась. Света посмотрела на слугу, затем на женщину, и вдруг охнула!

– Вас зовут Юсан-Аминах? – остановилась она.

– Да.

– И вы – мать императора?

– Вы, кажется, удивлены?

Гостья смутилась. Затем ответила тихо и просто:

– Я не знаю, как себя вести.

– Так же, как и до этого.

Только теперь Света поняла, что имел в виду Игорь, когда говорил о красоте Юсан-Аминах. Он называл её «безупречностью совершенства» и оказался абсолютно прав. Ни одной злой или надменной черты не отражалось в облике этой женщины, и лицо, хотя и было утончённым лицом королевы, светилось добротой, и тем особым душевным теплом, что носят в себе лишь по-настоящему хорошие люди.

– Вы можете не смущаться, а постараться отнестись ко мне как к другу, – тем временем с мягкими интонациями продолжала Юсан-Аминах, – если я, конечно, смогу заслужить вашу дружбу…

Света улыбнулась:

– Муж так много рассказывал о вас!

– Надеюсь, не о моём плохом характере?

– Нет, нет! – горячо заверила гостья. – Он говорил, что у вас чудесный характер и вы очень помогаете ему.

– Благодарю, – Юсан-Аминах опустила голову, – мне приятно слышать это, но ещё более приятно, что вы приехали и теперь он не будет один.

Дверь в комнату Гастана оказалась приоткрыта, принц как раз собирался гулять, слуги обкладывали подушками жестковатое кресло, а Игорь помогал ему встать. Завидев женщин, врач едва не уронил больного.

– Света, нельзя же так пугать! – он осторожно посадил Гастана. – Знакомьтесь: моя жена. Она, наконец, смогла… добраться до нас.

Светлана незаметно показала на сумочку.

– Умница! – искренне обрадовался муж. – Гастан, моя жена привезла новые лекарства, это очень сильные препараты, они быстро очистят твой организм.

Больной благодарно улыбнулся и учтиво представился:

– Принц Гастан.

Игорь засмеялся: «Ну, милый, если ты отреагировал на хорошенькую женщину, жить будешь». Света тем временем доставала коробочки с препаратами.

– Ты права, пеницилламин можно дать прямо сейчас. А сразу после прогулки – капельницу.

Юсан-Аминах постояла немного, а затем незаметно исчезла: ей хотелось побыть одной. Нашла свою любимую нишу, присела и, устремив глаза на пруды, улыбнулась: не ожидала, что жена врача окажется такой юной, такой прелестной. Склонила голову: небо милостиво к хорошим людям. Он – особенный, а потому и жену выбрал особенную. Разве могло быть иначе?

И тут она вспомнила о сумке, которую Света несла в руках. Да, лекарства! Он говорил, что она должна привезти новые, гораздо более сильные препараты! Сердце забилось. Юсан-Аминах приложила руку к груди и вдруг тихо-тихо заплакала, от всего: от вспыхнувшей надежды, от счастья и немножко – от горя…

Принц поправлялся. Уже к концу третьей недели все заметили: он окреп, повеселел, а ежедневные выходы на воздух перестали утомлять его так, как раньше. Врач проводил с ним час-полтора утром и тихо исчезал в направлении больницы, оставляя рядом с Гастаном свою милую жену. Она следила за этим странным сооружением из трубок и растворов, которое они называли «капельницей», развлекала принца лёгкой беседой, а когда тот засыпал, сдавала вахту слугам и шла на помощь мужу.

Юсан-Аминах стала чаще появляться в медицинской части дворца: её интересовали перемены, которые там происходили. Она видела, как Игорь каждый день находил время, чтобы прочитать одну-две короткие лекции врачам, и как они расходились с удивлёнными лицами. Наблюдала за тем, как опытные хирурги едва ли не в очередь становились, чтобы ассистировать ему, а те, кто поначалу относился с недоверием, быстро меняли своё мнение. По рекомендации врача в больнице начали появляться новые инструменты, лёгкие, изящные, а дворцовые ювелиры всерьёз задумались над подходящими сплавами.

Вместе с тем, он ничуть не был горд, самонадеян и ко всем относился с доброжелательностью и простотой. Ближе к вечеру он уходил к Ласоро, и последние часы до наступления ночи они проводили в каких-то тайных занятиях, о которых не говорили никому.

На самом деле Игорь учился читать. Письменность народа этой страны – они называли себя «эрны» – значительно отличалась от их разговорного языка. Она основывалась на системе иероглифов, которая, в свою очередь, опиралась на простейшее предметное письмо. К примеру, солнце обозначалось кругом, а вода – лёгкой волнистой линией. Но, чтобы не перепутать простую плошку с дневным светилом, прибавлялись всякие окончания. И вот это и было иероглифом. Когда Игорь узнал, сколько подобных знаков и их вариаций ему следует выучить, то взялся за голову: не менее двух тысяч!

– Мне и половины не одолеть! – смеялся он.

– Тебе не обязательно заниматься этим самому, – отвечал Ласоро. – Мы можем нанять специального человека, который тебе поможет.

– И станет ходить за мной по пятам? Прекрасно! А тем временем все будут потешаться: новый хирург не умеет читать!

– Игорь, ты приехал издалека, а значит, можешь и не знать нашей письменности.

– А никого не удивляет, что я при всём том хорошо знаю язык?

Принц слегка покачал головой:

– Никого. Тем более, что говоришь ты всё равно как иностранец.

– Неужели? – изумился Игорь. – И как я говорю?

– В твоей речи много слов и выражений, которые нам трудно понять.

– Умничаю…

– Нет, не умничаешь. Но твоя речь богаче, потому что богаче твой мир.

Игорь внимательно слушал.

– Твои знания простираются так далеко, – продолжал Ласоро, – что порою кажется, будто ты прожил сотню жизней!

– Послушай, дружок, в нашем мире все знают столько, сколько я. Не считая медицины, конечно, для этого люди учатся по многу лет. Но уже в школе человек узнает основы биологии, физики, химии.

– В школе? Невероятно! Ну и счастливцы!

– Могу тебя обучать! Основам. Хочешь?

– Конечно! – у принца засверкали глаза. – Думаю, это будет намного интереснее тех уроков, на которых я изучал стилистику и риторику.

– Это будут принципиально новые дисциплины. Но я потребую двух условий: нам нужна лаборатория и полная секретность.

– Лаборатория – это…

– Место, где мы будем заниматься, ставить опыты, препарировать животных.

– Отдельная комната – это нетрудно, а вот секретность… Мы же у всех на виду!

– Как в аквариуме, – засмеялся Игорь.

– Да, как в большом аквариуме.

– Придётся постараться. Не хочу, чтобы нас заподозрили в чёрной магии, а потом сожгли на костре, как во времена инквизиции.

Принц заинтересовался:

– Расскажи, расскажи!

– О, это одна из самых мрачных страниц истории человечества! Слушай…

Рассказ занял почти час. У принца глаза округлились, когда он узнал, каким гонениям подвергались средневековые врачи на Земле, а для того чтобы изучать строение человеческого тела, медики были вынуждены препарировать тела умерших в обстановке глубочайшей тайны, под страхом жестокого наказания. «Зачем я тебе всё это рассказываю? – спрашивал себя Игорь и тут же отвечал: – Ты будешь императором, а значит, должен постараться, чтобы в твоём мире такое не повторилось. Наука, медицина должны свободно идти вперёд, а не прятаться на задворках». Подумал – и улыбнулся: мысль о Ласоро как о будущем императоре уже перестала удивлять его.

Закончив экскурс во времена глубокой истории, Игорь взглянул на стопку чистой бумаги. Ох уж эти иероглифы! Непросто в сорок девять опять оказаться за партой!

– Ты будешь учить меня, Ласоро? А то я так и останусь безграмотным!

Принц засмеялся и взял карандаш.

День праздника пришёл неожиданно. Ещё вечером город выглядел как обычно, а наутро запестрел соцветиями флагов, затрепетал полотнищами ярких тканей, заалел нежно-дымчатой волной розовых покрывал. Всё преобразилось. Казалось, неземной художник раскрасил землю в светлые тона.

«Стремление души к свету, – сказал себе Игорь, проснувшись и выйдя на балкон. – И кто же придумал такое?!»

На самом деле, он знал, кто придумал: праздник, как рассказывал Ласоро, был основан некими таинственными мудрецами, которые в давние времена руководили духовным продвижением людей. История стёрла их имена, но сохранила некоторые аспекты учения, например, как этот: душа должна быть светлой и стремиться к чистоте. Или другой, часто повторяемый матерью Ласоро: «В нас так много мира и света! Делитесь щедрее!» Есть и тот, который усвоил стоявший на краю гибели Гастан: «Иногда нужно мужество, чтобы жить, а иногда – чтобы достойно умереть. По каким бы тёмным местам вы ни шли, храните мужество».

«Я попал в мир, который ещё раз повторяет общечеловеческие ценности, – думал врач. – Разве я слышу что-то особенное, новое? Нет. Но почему-то здесь это звучит ярче. Что происходит, – спрашивал он себя, – действие нового мира? Я меняюсь, но не понимаю, отчего. Чувства стали острее, мысль – звонче, а мироощущение – возвышеннее». Он поднял голову и вдохнул воздух. Волшебство незнакомой планеты… И спохватился: пора одеваться!

Вчера, уже вечером, Игорь получил подарок: немногословный слуга матери императора принес свёрток и, произнеся своё обычное «от моей госпожи», исчез. В пакете оказался праздничный наряд: тончайшая белая рубашка, благородного тёмно-зелёного цвета халат и такие же брюки. Игорю костюм понравился: в своем роде он оказался весьма элегантным. Но на этом сюрпризы не кончились. Юсан-Аминах подумала и о Свете: следом за слугой явилась милая невысокого роста женщина и куда-то пригласила Светлану.

– Иди, иди, – напутствовал Игорь, – здесь безопасно.

Через полчаса жена вернулась чрезвычайно довольная: оказывается, её позвали в швейную мастерскую, где опытная портниха сняла мерки и, после взаимных дополнений и наставлений, обещала к утру сшить платье.

– У них шьют руками, – рассказывала Света, – как в древности, но быстро-быстро, и стежки такие маленькие!

Платье, действительно, было готово утром и поразило великолепием. Портнихи постарались: чья-то искусная рука пустила по канве нежный рисунок бисером, он искрился и придавал изумрудно-атласной ткани сходство с поющей морской волной.

– Вот это да! – только и сказал Игорь.

А Света принялась наряжаться.

Дворец понемногу заполнялся людьми. Часть гостей прибыла ещё вечером, и всю ночь слышалось под окнами сопение ахисов и скрип колесниц. Не успело солнце подняться, как поток прибывающих быстро сгустился и вскоре стал непрерывным. Мужчины в колоритных халатах, женщины в светлых платьях, весёлые дети и множество слуг моментально заполнили двор, залы и просторные террасы. Прежде торжественно-тихий, этим утром дворец стал похож на пчелиный улей, в котором ярко раскрашенные пчёлки снуют туда и сюда. Впрочем, манеры поражали безупречностью.

Игорь навестил Гастана, убедился, что тот в порядке, и тоже вышел на балкон. Он с удовольствием увидел, что его маленькая жена не потерялась в общем потоке гостей, напротив, красотой и элегантностью затмила многих женщин, и неудивительно поэтому, что вокруг неё уже вились назойливые осы. Он подошёл, одним учтиво-холодным взглядом разогнал почитателей и увёл жену в сторонку.

– Я занял тебе место в тени, достаточно высоко, чтобы ты могла видеть весь праздник. Вот только биноклей у них нет.

– Как, ты меня оставляешь?

– Я обещал принять участие в шествии по городу. Но тебе лучше не ездить верхом.

– Даже если можно было, я бы всё равно не села на этих чудовищ!

– Они ничуть не страшнее, чем наши слоны, – улыбнулся муж. – Представь, что ты попала в Индию и впервые увидела слона. Как бы он тебе показался?

– Наверное, упала бы в обморок! «Ну и страшилище! – сказала бы, – хвост сзади и хвост спереди!» – смеялась Светлана.

– Вот-вот!

Игорь усадил жену и поспешил присоединиться к Ласоро: именно сегодня принц хотел представить его старшему брату. До этого дня врач старательно избегал встреч с императором: внутреннее отвращение к поклонам, позам и другим выражениям подобострастия вынуждало его оставаться в тени и отнекиваться всякого рода «я занят», «в другой раз» и так далее. Но сегодня выбора не оставалось: Аминасар принимал участие в шествии, и отказываться от встречи с ним было бы просто невежливо. Кроме того, император уже немало слышал о новом враче и сам выразил желание познакомиться с тем, кто дал надежду его брату и снискал благосклонность матери.

Ласоро подвёл Игоря в тот момент, когда Аминасар готовился взойти на величественного ахиса. Юноша точно рассчитал момент: в такой обстановке общение обещало быть гораздо более непринуждённым, чем в чертогах дворца, а потому он без всяких церемоний коснулся плеча брата:

– Аминасар!

Тот обернулся – и Игорь увидел мужественное и доброжелательное лицо.

– Почему ты ещё не верхом? – спросил император Ласоро.

– Хотел представить тебе моего врача и друга.

Аминасар перевёл взгляд на Игоря.

– Мой брат относится к вам, как к члену семьи, – произнёс с лёгкой улыбкой.

– Он тоже дорог мне, не меньше, чем, если бы был моим сыном, – Игорь не думал над тем, что скажет, ответ вырвался сам по себе, просто и очень искренне.

Аминасар засмеялся. Как это свойственно людям глубоким, он ценил искренность, а потому ответ врача, ненадуманный, прямой, понравился ему.

– В нашей семье всегда найдётся место достойному человеку. Присоединяйтесь! – и взошёл на ахиса.

«Какое тонкое «присоединяйтесь!» – подумал Игорь, отходя. – Его можно понять как «присоединяйтесь к шествию», а можно – как «присоединяйтесь к семье». Наверное, мне нужно начать с первого, а закончить последним».

Он нашёл своего ахиса и взобрался на него. Животное даже ухом не повело. «Разумеется, я для него – пушинка!» Обернулся, поискал глазами Свету: осы опять слетелись. «Ну что ж, по крайней мере, девочка не будет скучать, – улыбнулся Игорь. – Вперед!»

Город оказался неожиданно большим, толпы народа теснили почётное шествие, кричали что-то непонятное, но, судя по всему, радостное и бурно приветствовали императора. Только Игорь не питал иллюзий: его пристальный взгляд смотрел не на то, что было, несомненно, хорошим, а туда, где могли оказаться проблемные вещи. Он ожидал увидеть их – и увидел. Тонкие ослабленные люди, которых родственники вынесли из домов, чтобы те могли полюбоваться праздником; слепые, стоящие так далеко, что, даже будь они зрячими, всё равно ничего не увидели бы. Хромые дети, скачущие вслед процессии на костылях. Игорь ехал – и хмурился: несмотря на кажущееся благополучие, здесь царила та же контрастность, что и везде, – богатые и бедные, роскошь и нищета, здоровье и крайняя скудость во врачах. С этой минуты он не восхищался, а если и восхищался, то очень умеренно: он понял, о чём должен поговорить с Юсан-Аминах, и понял, что должен делать сам.

Почему-то именно сейчас явственно и чётко прозвучали в памяти слова друга, погибшего, но по-прежнему любимого им: «Ты – врач, врач по духу, и призван лечить». «Я могу наслаждаться прелестями дворца, – думал Игорь, – радоваться тому, что на этот раз живу в тепле и уюте, и что любое моё слово тут же подхватывается умницей Юсан-Аминах. Но не должен забывать вот этих калек и детишек на жёстких костылях. Для чего я нужен, если не смогу продвинуть этот мир хоть на шаг вперед?!»

Он мерно раскачивался на своем ахисе и размышлял. «Больницу нужно строить в городе, а чтобы заинтересовать врачей, следует сразу же создавать школу. Такую, в которой могли бы учиться люди всех слоёв, если они действительно одарённые». Он мыслил широко, сразу охватывая большой радиус действий. И делал это сознательно, потому что знал: жизнь неизбежно сузит круг его мечтаний до реальных размеров. Но именно поэтому старался думать масштабно: ведь если изначально очертить слишком малый круг, то, в конце концов, можно остаться ни с чем.

Игорь потерял интерес к шествию, праздник больше не привлекал его: он понял, для чего проехал по городу на великолепном животном, – чтобы увидеть то, что увидел.

– Как прошло, милый? – встретила его Света, когда он вернулся на террасу.

– Отлично. А где твои поклонники?

– Они разбежались, едва завидев тебя.

Игорь наклонился, незаметно поцеловал жену:

– Главное, что ты не скучала.

Её глаза засветились:

– Для этого ты сбежал, чтобы меня развлекали другие?

– Просто я должен был кое-что увидеть.

– Увидел?

– Ещё как!

Она взглянула серьёзно:

– Кажется, я знаю, на что ты смотрел.

– Да, на больных.

– Много?

– Очень много, и, как обычно, на задворках. Дети, старики, слепые. Похоже, ими мало кто занимается.

Света перевела взгляд на праздничную толпу. «Всё выглядит совершенно иначе, когда знаешь, что здесь веселятся, а в двух шагах – кто-то страдает».

– Прости, я испортил тебе настроение, – улыбнулся муж.

– Ты подумал, что можно сделать? – вместо ответа спросила она.

– Конечно. Опять строить, учить и лечить.

– Как всегда.

– Да, как всегда и везде.

«И как я люблю тебя за это!» – сказали её глаза.

В этот момент подошёл Ласоро. Света невольно залюбовалась юношей: тёмные волосы круто вьются, взгляд синий, яркий, открытая улыбка, а в ней – весь характер принца.

– Понравилось шествие? – весело спросил он. – Это ещё не всё! Нам предстоит обед, и мама послала меня спросить, не может ли лучший хирург дворца оказать ей честь и отвести к праздничному столу?

Игорь засмеялся:

– С удовольствием! Но тогда кто окажет честь моей жене?

– Я, конечно! – скромно отозвался принц и добавил: – Для меня это, действительно, честь.

Света подала Ласоро руку, тот церемонно принял её, положил на своё запястье и, держа на весу, повёл жену друга в зал. Игорь проводил их взглядом, улыбнулся: «этот юноша умеет себя вести!» – и направился к матери императора.

Юсан-Аминах могла попросить любого из сановников или высокопоставленных лиц сопровождать её в зал для трапез. Но ей непременно хотелось, чтобы это был врач, и не только потому, что он давно завоевал её сердце: среди приглашённых гостей могли оказаться послы той страны, где он жил раньше, и тогда, понимала она, очень важно показать им, как здесь любят и ценят его. Загадочное прошлое Игоря теребило любопытство, и мать императора надеялась, что кто-то из гостей спросит о нём, но, кажется, его никто не знал. «Как странно, – думала она, – такой человек не мог остаться незамеченным! Наверняка в своей стране он занимал видный пост. Какая тайна стоит за его появлением здесь?» Наблюдая издалека за врачом, она видела, что тот держится непринуждённо, ничего и никого не боится, а значит, предположение о том, что он покинул родину из-за какого-то конфликта, – неверно. Но тогда почему он так упорно не желает говорить о себе? «Причин может быть много, – размышляла Юсан–Аминах, – Игорь честен, и, если бы за его появлением здесь скрывалась какая-то сложная история, он не стал бы скрывать».

Она незаметно положила руку на сердце и услышала то, что чувствовала миллион раз: не было никакой сложной истории, просто его земли очень, очень далеки. Почему каждый раз, когда она думает об этом, хочется смотреть в небо? Юсан-Аминах перевела взгляд на врача и вдруг увидела: он идёт к ней. Всё вспыхнуло внутри, затрепетало. «Что бы это ни было, главное – что сейчас он здесь, а если его земли так далеки и недоступны, как кажется моему сердцу, то это очень, очень хорошо: значит, он останется с нами надолго».

Игорь улыбнулся Юсан-Аминах и склонился в лёгком поклоне:

– Мира и света матери императора и всей этой чудесной страны!

«Ах, не зря он так начинает!» – подумалось ей. Едва заметная, тончайшая ирония, стоящая за его словами, заставила её мгновенно насторожиться.

– Вам нравится праздник? – быстро спросила она, чтобы увести его мысль в сторону.

– Праздник в стенах дворца? Или праздник на улицах города?

Она смотрела на него непонимающе, но, узнав это особенное выражение в глубине его глаз, – острое, неподвластное ей, – немного смутилась:

– А разве есть разница?

Игорь взглянул строго и очень серьёзно:

– Огромная! Но, пожалуй, сейчас я не буду портить вам настроение. Сделаю это после трапезы, – и подал руку.

Юсан-Аминах поднялась. Не так, не так ей хотелось, чтобы всё было! Они уже шли в залу.

– Лучше, если вы скажете это сейчас, – тихо попросила она.

Игорь остановился:

– Я проехал по городу. И к счастью, мой ахис был достаточно высок, чтобы я мог заметить множество больных детей, которые шли за процессией, слепых, стоящих вдалеке…

– Остановитесь! – прервала она его. – Я знаю, что вы хотите сказать. Но у меня нет сил изменить всё самой! – она смотрела умоляюще. – Моя власть огромна, но сил, умения просто нет!

– Тогда давайте сделаем это вместе, – ответил Игорь.

Юсан-Аминах посмотрела ему в глаза. «У слова «вместе» есть магия, – подумалось ей. – Это значит – уже не чужие, уже рядом: что-то решать, созидать, трудиться».

– Я с вами, – ответила просто. – А так же все мои средства, силы, всё, что хотите.

Он улыбнулся, совсем по-другому, нежели минуту назад.

– Вы, наверное, не раз спрашивали себя, откуда я прибыл и зачем, – внезапно сказал он. – Верно?

Она удивлённо вскинула глаза:

– Верно, не раз…

– Вот для этого, Юсан-Аминах, – мягко продолжал Игорь. – В том месте, где я жил раньше, много хороших врачей, и каждый больной получает помощь. Но в вашем мире, в вашей стране этого пока нет. Я хочу вылечить вашего сына, Гастана, и хочу помочь остальным. Но для этого нужны усилия многих людей, не только мои и ваши. Нужно построить больницу, привлечь к работе врачей, обучать младший медперсонал. Это труд на многие годы! Вы готовы?

Она подняла голову: ах, каким бальзамом легли на сердце его слова! Многие годы…

– Конечно, – ответила тихо.

Они забыли о трапезе. Люди обходили их стороной, а на маленьком островке, где в эту минуту остановились двое, строился план бесплатной больницы, школа для медиков, первое в стране училище для женщин-сестёр. Наконец, Юсан-Аминах спохватилась:

– Идёмте, гости голодны, а без нас обед не начнут! – и радостно подала ему руку.

– Ну вот, начало положено. Впереди – годы труда, а энергия врача сможет многое изменить в этом мире. Оберегайте его!

– Непременно.

– Он раскроет свой потенциал, умножит волю, научится тому, чему никогда не научился бы, оставаясь в пределах Земли…

– Но не опасно ли человеку постоянно пребывать в таком напряжении? Ведь, по сути, он проживает две жизни в одной.