Жизнь на гранях миров

Наконец, Юсан-Аминах обернулась. Заметив взгляд сына, немного смутилась.

– Мама, – тут же нашёлся Ласоро, – мы говорили о городе в пустыне, но если ты не хочешь слушать, то мы помолчим.

– Ты прав, не хочу. Я зашла на минуту, напомнить, чтобы вы оба не забыли об обеде.

Ласоро спрятал улыбку: разумеется, она шла лишь за этим… А Игорь учтиво склонил голову:

– Если мне дадут кусочек мяса, то я, пожалуй, брошу свои дела.

– Вы могли бы сказать и раньше, что любите мясо, – засмеялась Юсан-Аминах, – а не ждать, когда мы оба попадём к дикарям.

И, сияя от счастья, которое не могла, да и не хотела скрывать, направилась к двери.

– Так я получу свою котлету? – улыбаясь, спросил врач.

Она весело обернулась:

– Разумеется, и не одну!

Проследив, как дверь за матерью закрылась, Ласоро склонился над рисунками друга:

– Здесь много деталей, которые мне не очень ясны.

За обеденным столом Игоря ожидал сюрприз: перед ним поставили целое блюдо мяса разных сортов. Тут была и индейка, и аппетитные куриные ножки, и ароматный бекон. Гости с интересом наблюдали: что он будет делать? Но Игорь оказался сдержан: положив себе на тарелку совсем немного, начал есть. «Откуда у них этот повар? – подумал через минуту и потянулся за добавкой. – Не знал, что можно так отлично готовить». Попробовал от всего и лишь тогда заметил смеющиеся глаза Юсан-Аминах. «Ты постаралась угодить мне, моя королева, – понял он и ответил ей ласковым взглядом. – Тебе это удалось!»

Гастан и принцесса Ронель сидели рядом и вспыхивали каждый раз, когда рукава их соприкасались. «Ох, уж эта милая парочка, – усмехнулся Игорь, наблюдая за ними, – причина всех бед и несчастий. А впрочем, напротив: благодаря им мы знаем о проблеме и можем её решить».

День выдался долгий, приятный, полезный: Игорь с удовольствием окунулся в работу, был удовлетворён прекрасным обедом и общением с императорской семьей. Пора возвращаться…

Он шёл по дворцу, залитому тёплым вечерним светом, задумчиво, не спеша. Вдалеке, в одной из ниш, стояли двое. Парень закрыл своим телом девушку и, склонив голову, целовал.

«Это ещё кто? – подумал Игорь. – Гастан! Другого места не нашёл?!» Мягкие ковры приглушали звук шагов, а потому он раскашлялся и громко пожаловался неведомо кому:

– Ох, уж эти сквозняки!

Парочка испуганно распалась. Гастан весело улыбнулся:

– С каких пор ты стал бояться сквозняков?

– С тех пор, как ты выбираешь неудачные места!

Ронель выглядывала из-за плеча Гастана и вдруг, слегка отстранив любимого, шагнула к Игорю.

– Простите, – сказала она.

– Да, милая девушка, – врач остановился, – что-то случилось?

«От вашей бойкости, юная леди, не осталось и следа».

Принцесса смотрела серьёзно:

– Я хотела поблагодарить вас за то, что вы спасли маму Гастана.

Игорь слегка повёл бровью:

– А также мать самого императора, не правда ли?

Ронель покраснела и не ответила.

– Но спасибо, что заметили мою персону, – с юмором поклонился Игорь.

Гастан одной рукой обнял его и прижал к себе:

– О тебе во дворце легенды слагают!

– Какие? Что я вступил в схватку с трёхглавым драконом и победил его?

– Вроде того…

– Не верьте. Всё было скромнее и намного печальнее. Без героизма.

– А как? – внезапно спросила Ронель. – Расскажите!

«Ребенок! – подумал Игорь. – Хочет услышать сказку».

– Мы шли пешком по каменистой равнине, – спокойно ответил он, – два дня без еды и воды. Затем отдыхали у скалистых озер. Мама Гастана оказалась удачливее меня и поймала двух рыб. Мы изжарили их на углях и съели.

– А спали?

– Прямо на камнях.

– Холодно? – сочувственно прошептала девушка.

– Ужасно холодно. А потом… – он вспомнил разбитые ноги Юсан-Аминах и замолчал. – Спросите у мамы Гастана, пусть она расскажет сама.

Принц покачал головой:

– Ей не очень-то хочется говорить. Но она всем сказала, что осталась жива лишь благодаря тебе.

– Возможно. Простите, я должен идти, – он улыбнулся Ронель: – Мне жаль, что я так и не встретился с вашим отцом.

– Ничего. Мы напишем ему и моей маме, она сумеет убедить его.

– Надеюсь.

Он поклонился, очень учтиво, и отправился дальше. За спиной воцарилась тишина. Игорь слегка обернулся – и увидел, как Гастан опять принялся целовать свою принцессу.

…Ронель улыбалась своему отражению. Большое зеркало показывало то, чего любой девушке не пришлось бы стыдиться: очаровательное личико, чудесную причёску из приподнятых волос и тоненькую фигурку. Платье сидело на ней превосходно. «Гастан любит меня! Он меня любит!!!» Эти слова наполняли душу восторгом и отражались счастьем в глазах, хотелось кружиться по комнате и – петь, петь…

Но с кружением ничего не получилось, потому что в эту минуту служанка доложила, что принц ожидает за дверью. Он вошёл – и Ронель тут же поняла: день настал. А она так надеялась, что это произойдёт не сегодня и не завтра!

– Мы выезжаем, – просто сказал Гастан.

– Твой брат разрешил?

– Да.

Служанка вышла из комнаты, и он склонился к её лицу. Целовал так нежно, что у неё выступили слезы:

– Не прощайся со мною, не надо.

– Я не прощаюсь, но поход может занять неделю, а то и две.

Ронель скорбно застыла: две недели без него! Не видеть, не слышать, не целовать…

– Тогда обними меня крепче, чтоб хватило на две недели!

Когда Гастан вышел, больше всего ему хотелось разгромить все статуэтки, попадавшиеся на пути, а заодно покрошить стулья и цветные витражи. Но он только постоял в одной из ниш, прижавшись лбом к прохладной стене, и твёрдым шагом проследовал дальше…

А Юсан-Аминах молилась. «Да пребудет свет милосердного Неба с моим сыном, Гастаном! В нём – сила, опора всего государства, надежда и любовь матери. Ласоро так юн, без мужества старшего брата ему не справиться…»

Тихий шорох внезапно отвлекает её. Служанка, войдя и увидев императрицу молящейся, покидает комнату. «Что там? Кто-то пришёл?» – Юсан-Аминах выходит и видит Игоря, задумчиво сидящего в кресле. Его взгляд обращён в пол. Что-то происходит с женщиной, она падает на колени и плачет, плачет…

– Что? Что, Юсан-Аминах? – склоняется он над ней.

Но разве может мать выразить страх за сына? Потеряв одного, она немыслимо боится потерять и другого. Игорь понимает – и бережно гладит её по щеке.

– Милая, милая Юсан-Аминах, – слышит она его голос. Точно так же он утешал её в те страшные дни…

Она берёт его руки и прижимает к лицу, до тех пор, пока слёзы не иссякают.

– Прости меня, Игорь, прости. Я так боюсь всего этого! Если бы можно было послать войско без Гастана!

– Ты же знаешь, он не захочет, – отвечает Игорь, незаметно переходя на близкое, привычное между ними «ты».

– Конечно, он не захочет, чтобы что-то произошло без него, – она вытирает слёзы. – Не могу, не могу, так страшно!

Проходит немало времени, пока Юсан-Аминах успокаивается. Игорь, как врач, заставляет её лечь в постель, и какое-то время сидит рядом.

– Не исчезай, – просит она, – хотя бы в эти дни, пожалуйста, не исчезай! Ты так нужен мне здесь!

– Не исчезну, – улыбается он, – разве что на ночь-другую.

– На ночь – я согласна, – тихо отвечает она.

Солнце низко. «Мне пора уходить», – думает он и склоняется над рукой Юсан-Аминах. Целует бережно, поглаживая ладонью пальцы. В её глазах – благодарность: «Ты знаешь, как драгоценна для меня твоя ласка».

Игорь прощается и уходит.

…Медленно тянулось время. Все ждали известий: день, другой, третий. Наконец, на исходе пятых суток императору доложили, что прибыл гонец. Воин был запылённым, уставшим, но тут же прошел в кабинет и подал Ласоро пакет. Придворные застыли в ожидании.

– Немедленно позвать моего врача, – приказал император, прочитав первые строки. – Императрице ничего не говорить. Дела не так уж плохи, но принц Гастан ранен. Врачи опасаются, что он потеряет руку.

Вельможи, один за другим, перечитывали послание. По лицам скользила тревога и – облегчение.

– Ему удалось! В городе почти не осталось дикарей! – слышались оживлённые голоса. – Но принц лежит с тяжёлым ранением…

Ласоро нервно ходил по комнате, остановился у окна. «Игорь! Тут поможет только Игорь, с его умением молниеносно перемещаться в пространстве. И только он сможет спасти руку Гастана, – так пишет доктор Ливьен».

– Нашли? – повернулся он к поспешно вошедшему слуге.

– Да. Врач будет через минуту.

Игорь, не мешкая, собирал чемоданчик: понимал, что срочный вызов к императору неспроста. Снял халат, окинул взглядом рабочий кабинет: опять в дорогу! И зашагал по коридорам дворца.

Едва узнав о Гастане, отозвал Ласоро в сторону.

– Чего ты хочешь? – спросил тихо. – Чтобы я уснул здесь и проснулся там? А мои инструменты, все препараты? Для серьёзной операции мне нужен внушительный медицинский набор.

– Тогда остаётся…

– Остаётся самый быстрый способ передвижения. В конюшне найдутся лошади?

– Это займёт слишком много времени.

– Всё быстрее, чем на ахисах. Прикажи седлать и дай воина, который покажет короткую дорогу.

Через полчаса он стоял на крыльце. Слуги укрепляли поклажу, когда привели ещё одного, третьего скакуна. По ступенькам дворца спускался тоненький юноша.

– Я еду с вами! – раздался звонкий голос Юсан-Аминах.

«Только не это! – едва не взялся за голову Игорь, окидывая взглядом стройную фигурку в мужском наряде. – Откуда она узнала? Ведь ей решили ничего не говорить!»

– Мне не сказали, – продолжала взволнованным голосом мать императора, – но я прекрасно понимаю, что, раз едете вы, с Гастаном что-то случилось.

– Вы будете мне только мешать, – прямо заявил Игорь. – Вернитесь и ждите дома.

Но она уже села в седло.

– Юсан-Аминах, вы не едете! – он строго смотрел ей в лицо.

– Я еду! – тихо ответила она. – Там мой сын!

Он подошёл вплотную и протянул ей руку:

– Спускайтесь немедленно, иначе я отшлёпаю вас на глазах у всех, как непослушную девчонку.

Она покосилась на слуг и медленно спешилась.

– Вы не понимаете, что вместо того, чтобы помогать Гастану, я каждую секунду буду думать о вас: как бы с вами чего не случилось! – отчитывал её Игорь. – И потом, конь – это не ахис!

– Я умею держаться в седле, я училась!

– Неважно! Вы всё равно будете задерживать нас. Этот час, который мы потратим на вас, может стоить здоровья Гастану.

– Я всё понимаю! – с досадой воскликнула она и отбросила в сторону хлыст. – И зачем только я родилась женщиной?!

Повернулась и хотела идти, но Игорь удержал её за плечо:

– Чтобы нам, мужчинам, было к кому возвращаться.

Её взгляд просветлел:

– Тогда возвращайтесь скорее! И привезите его…

Дорога казалась бесконечной, Игорь торопился, но не гнал коня, давая ему идти спокойной, ровной рысью. На исходе дня сделали привал, и по просьбе врача воин, сопровождавший его, расставил небольшую походную палатку.

– Не беспокой меня час или два, я должен выспаться, – сказал Игорь и, зайдя внутрь, плотно прикрыл полог. «Надеюсь, что твоя дисциплина окажется на должном уровне, иначе тебя ожидает сюрприз».

Воин сел у костра и почти не шевелился: задремал. Игорь лёг на одеяло, расслабился и крепко уснул.

– Света, мне нужно вернуться, – сказал он, едва подняв голову с подушки.

– Я думала, ты побудешь с нами, поиграешь с детьми: воскресенье!

– Я знаю, что воскресенье, но вернуться необходимо, – и он рассказал о письме и о Гастане.

Она печально выслушала, ничего не ответила и вышла из спальни.

– Я понимаю, что ты не видишь меня, – сказал он, догоняя её. – И что я не только врач, но и муж.

– И ещё – отец, – прошептала она.

– И отец, конечно. Плохой отец?

– Хороший, – Света слегка улыбнулась, – только дома не бываешь. Все миры, кроме нашего.

Он повернул голову и посмотрел на спящих детей. Два маленьких мира, о которых он ничего не знает, потому что едва ли видит их. Промолчал и ушёл в кухню.

Когда Света вошла, он задумчиво сидел над чашкой с кофе. Она ласково провела рукой по его волосам:

– Иди, родной, помоги Гастану.

Он поднял взгляд и хотел встать, но она остановила его:

– Подожди, сначала поешь, – и поставила тарелку с тонко нарезанной ветчиной. – Хорошо бы тебе бутербродов дать, но не пронесёшь.

– Пронесу, – в желудке!

Игорь с аппетитом съел два бутерброда, подумал – и втиснул в себя третий. Света улыбнулась, наливая ему чай, и ничего не сказала.

…Воин спал. Игорь вышел из палатки, взглянул на звезды: небо подвинулось. «Скоро утро…» И тихо тронул спутника за плечо:

– Отдохнул? Седлай лошадей, поехали…

Путь, на который у ахисов уходит два дня, они преодолели меньше, чем за сутки. Увидев вдали острые пики шатров, – воинский стан, – Игорь облегчённо вздохнул.

Гастан лежал с очень бледным, резко посеревшим лицом. «Он мучается от боли, – сказал Ливьен, впуская Игоря внутрь. – Рука раздроблена, но у нас нет хирурга, обладающего достаточной квалификацией. Мы наложили лишь первичные швы…»

Почти ни слова не говоря, Игорь обследовал руку. Предплечье было раскромсано тупым и очень тяжёлым предметом. «Не иначе – топор», – догадался врач. Доктор Ливьен стоял рядом:

– Обычно в таких случаях мы ампутируем руку, но Гастан…

– Никаких ампутаций, будем лечить.

– Придётся собирать по кусочкам…

Игорь посмотрел в лицо Ливьену. «Для этого я здесь», – говорил его взгляд.

– Что вы давали ему? – спросил.

Никто не ответил.

– Что вы ему давали? – повторил вопрос Игорь.

– Ничего. К тому времени, когда принца ранили, у нас почти не осталось лекарств. А своего личного врача Гастан отправил к солдатам.

– И что же? Никто не догадался оставить хотя бы простых порошков?

– Здесь была настоящая бойня! Мы потеряли почти триста воинов убитыми, а раненых – около двухсот!

«Да, дикари умеют драться», – подумал врач и встал:

– Готовьте стол. Где я могу обработать руки?

Операция длилась не меньше двух часов: хирургу пришлось удалять мелкие осколки кости, те же, что крупнее, оставил внутри: костная ткань нарастёт и соединит их. Гастан спал: Игорь не пожалел анестетиков. «Хватит, довольно намучился…» Заканчивая, наложил самый изящный шов, на который был только способен: «это для вас, юная леди. Получите своего возлюбленного почти таким же, каким отправляли в поход». И отошёл, снимая маску.

Немного отдохнув, Игорь опять навестил Гастана. Принц лежал в окружении друзей и слушал веселые истории, которыми воины старались приободрить его. Врач немедленно разогнал всех и присел рядом.

– Сколько мне лежать? – спросил Гастан.

– Не терпится в бой?

Принц отвёл глаза.

– Не волнуйся, она подождёт, – Игорь помолчал и добавил: – Неделю здесь, потом повезём тебя домой.

– Я сам поеду!

– Ты будешь делать то, что говорю тебе я, – ответил Игорь строго. – Лежать! Сколько крови ты потерял?

– Не знаю. Наверное, много.

– Вот именно, много! А потому лежи и набирайся сил. А то не сможешь принцессу свою обнять.

Гастан улыбнулся, посмотрел на Игоря:

– Спасибо, что приехал.

– Поправляйся, – врач слегка похлопал принца по здоровому плечу и вышел из шатра.

До наступления сумерек он сделал ещё несколько операций. Но был осторожен и не тратил лекарства, необходимые Гастану: понимал, что процесс заживления – длительный, могут возникнуть осложнения. На исходе дня уединился в палатке и плотно закрыл полог. Воину, который остался на страже, строго приказал никого не впускать и не беспокоить его до тех пор, пока не проснётся сам.

– Да, господин, – сурово ответил солдат, – в ваш шатёр никто не войдет.

«Надеюсь!» Игорь устроился на жёстком походном ложе и закрыл глаза…

«Девочка моя, твоя рука так нежна… Ты будто чувствуешь сквозь сон, что я вернулся, и обнимаешь меня». Он повернул голову: в предутренней полутьме неясно виднелось тонкое лицо, тихое дыхание согревало его грудь. «Я пропустил воскресенье…» Он вдруг пожалел об этих минутах, которые мог провести с ней и детьми, о том смехе, который не услышал, о прикосновениях маленьких рук, которые не почувствовал. Эти моменты уже не вернуть: они как далёкие птицы, улетающие на юг, безнадёжно потеряны для него. Он хотел сказать себе, что будут другие, что немало воскресений на его веку, но почувствовал ложь в таком утешении. Странная боль стиснула грудь. Потерял. Потерял.… И всё, что осталось, – хрупкая рука на его груди и едва слышное дыхание…

Неделя шла незаметно. Гастан поправлялся. Игорь внимательно следил за его состоянием, заставлял принца аккуратно принимать лекарства. А вокруг шла подготовка к строительству форта: солдаты носили камни, мощные ахисы подтягивали к подножию холма огромные валуны. Игорь загорелся поначалу, с интересом смотрел, как закладывают фундамент, но, убедившись, что здесь его навыки не нужны, – архитекторы хорошо знали своё дело, – немного остыл. «Пора домой, – сказал себе, проснувшись на шестое утро, – тут справятся без меня».

Принца устроили полулёжа на спине одного из ахисов, окружили почётной охраной из трёхсот бойцов – и двинулись в путь.

– Я оставляю тебя, Гастан, – сказал Игорь за полчаса до отправки. – Мне нужно… исчезнуть.

– Твои исчезновения вселяют тревогу, – обеспокоенно произнёс принц. – Как можно выйти из охраняемого дворца, а затем вернуться так, чтобы никто не заметил?

Игорь задумался: «И что мне ответить?»

– Не хочешь говорить? – спросил Гастан. – Не надо. Но я скажу тебе, чем это кончится: тебя станут бояться.

– Я расскажу при следующей встрече, – спокойно ответил Игорь.

– Когда ты, неведомо как, появишься во дворце?

Врач улыбнулся:

– Именно. А пока – давай попрощаемся.

Гастан тепло обнял друга:

– Ты слишком дорог мне, и я, как и мама, каждый раз опасаюсь, что ты не вернёшься.

– Вернусь. Непременно вернусь.

…Смех, возня малышей, забавные попытки Саши стать на ножки и, держась за диван и за стулья, передвигаться по комнате; потом – прекрасный обед, тишина, когда все задремали, и опять веселый и шумный вечер.

Он наслаждался каждой минутой, забыв о работе и обо всех мирах, кроме этого: маленького, чистого мира своей семьи. А когда воскресенье кончилось, лёг рядом с женою и тихо сказал:

– Никуда не лечу. Сегодня – только ты…

Пространство звенит напряжёнными нотами. Они звучат, как колокола. Близится что-то, но что – невозможно понять: у него нет лица, только страшная, чёрная, шевелящаяся масса. Я опять на грани, и невидимый полёт расслабляет всё тело. И лишь некий голос, тревожный, неслышный, шепчет мне: «Будь осторожен…»

– Мама, – смеющийся взгляд Ласоро обращён к Юсан-Аминах, – ты приготовила мясо?

– Мясо? – она растерялась, но тут же поняла, о чём речь. – Он вернулся?

– Он здесь, работал всё утро и обещал быть к обеду.

Мать императора бросает мгновенный взор на место врача, пустующее больше недели, и опять смотрит на сына:

– Ты мне ничего не сказал…

– Не волнуйся, я предупредил поваров. Он будет доволен.

– Главное, чтобы он был сыт!

Ласоро улыбается и опускает глаза в тарелку. В эту минуту в обеденный зал входит Игорь, оживлённый, весёлый, делает быстрый общий поклон и останавливает взгляд на Юсан-Аминах. Она больше не может есть, все её мысли и чувства прикованы к нему: он загорел, это ему необычайно идет, а как непринуждённо держится! Слуги вьются вокруг вновь прибывшего гостя, и мать императора замирает: всё ли делают, как надо, угодят ли ему?

Длинный обед кажется ей невыносимой пыткой. Наконец, доеден десерт, и Юсан-Аминах бросает салфетку. Все встают. «Ну вот, теперь можно и поздороваться!»

Игорь подходит и, стоя между Ласоро и Юсан-Аминах, извиняется за опоздание. Она, как обычно, ласково журит его за долгое отсутствие, а затем спрашивает, понравился ли ему обед.

– Если меня так будут кормить, то, пожалуй, я перестану исчезать надолго, – смеётся врач, вежливо склоняется над рукой Юсан-Аминах и, ссылаясь на множество дел, начинает прощаться.

На её лице явственно читается огорчение: она не может скрыть ни от себя, ни от других, как дорога для неё каждая минута, проведённая рядом с ним. Но Ласоро, этот тонкий дипломат и почтительный сын, уже становится таким образом, чтобы заслонить мать от посторонних взоров и дать ей секунду оправиться. Последний взгляд на удаляющуюся фигуру врача – и она совладала с собой и благодарно берёт под руку сына:

– Милый, если у тебя нет важных дел, проводи меня к Гастану…

Юсан-Аминах бесконечно счастлива, что принц вернулся домой живым и с ранением, тяжесть которого осталась позади. Конечно, её посвятили в подробности, и Гастан честно сказал, что, не будь Игоря, он потерял бы руку.

– Только он может творить такие чудеса, – добавил юноша.

– Только он… – повторяет мать.

А Игорь работал, напряжённо, сосредоточенно, почти не тратя времени на отдых, но неизменно оставляя свободными выходные дни. Малыши подрастали и требовали всё больше и больше внимания: поиграть, поучить новым словам, да и просто посидеть с ними, расположившись на ковре среди игрушечных собачек и ярких мячей. Близнецы очень активны, любознательны, и если вдруг наступила тишина, то можно быть уверенным: исследуют новый предмет. Света каждую минуту на страже, но едва успевает закрыть кухонные шкафы, чтобы в них не залезла детская ручонка.

– Самые любимые игрушки, – смеётся она, – не мишки и машинки, а то, чем «играют» взрослые: кастрюли, поварёшки. Но если бы только один бил ложкой по сковороде! А то ведь двое! Смотрят друг на друга и…

Игорю знаком кухонный «концерт», а потому в очередной выходной он ставит на дверцы нижних шкафов пластмассовые зажимы, чтобы юные «дирижёры» не добрались до «музыкальных инструментов». «Ну вот, теперь в доме порядок, а так же мир», – думает он, глядя на счастливое лицо жены: она стала намного спокойнее с тех пор, как он начал все вечера проводить дома.

– В этом году, – сказал Гастан, – к скалистым озёрам едет не весь двор. Многие пожилые министры остаются: им не по силам долгий переход. И кроме того, они видели чудо много лет.

Игорь улыбнулся: «Даже к чуду можно привыкнуть…»

– А Ласоро и Юсан-Аминах?

– Конечно же, едут. Слуги уже готовят ахисов и поклажу в дорогу.

Игорь задумался о том, что ему нужен новый отпуск. Последний он брал в декабре: именно тогда они с Юсан-Аминах бежали из плена. Он вспомнил, как она ловила рыбу, сидя на скале, и поднял взгляд на Гастана:

– Охраны должно быть больше, чем достаточно.

– Я позабочусь об этом.

Вернувшись домой, врач подошел к жене:

– Света, мне опять нужен отпуск.

Она посмотрела растерянно:

– Но тогда на лето ничего не остаётся!

– Верно, не остаётся.

Она легонько вздохнула:

– Хочешь поехать к скалистым озёрам?

– Очень хочу.

– Поезжай, посмотри на Ангела.

Игорь привлек её к себе, заглянул в глаза, в которых появилась нотка грусти:

– Малыши подрастут, и мы вместе будем смотреть на чудо. Каждый год!

– Хорошо, – она потерлась о его щёку. – Возьмите больше охраны.

– Гастан обещал дать целую армию!

Он собрался скоро: тёплые вещи, неизменный спутник – чемоданчик с медикаментами, бритва, кусочек мыла, полотенце. Пожалуй, достаточно: не стоит обременяться вещами, когда трогаешься в путь.

Новая лошадь, которую подарил ему Ласоро, отличалась бойким и немного строптивым характером; Игорь немало труда положил, чтобы приноровиться к ней. Но всё же ехать на ахисе отказался: лучше упрямая лошадь, чем покладистый, но неповоротливый ахис.

«Я его понимаю, – думала Юсан-Аминах, наблюдая, как врач ловко гарцевал на своем жеребце, появляясь то в начале, то в самом хвосте каравана, – ему нужна скорость, движение, свобода, а что может ахис? Только нести свою поклажу да мерно раскачиваться в такт тяжёлым шагам». Ей нравилось смотреть на Игоря, и она то и дело поворачивалась, ища его глазами.

Наконец, он «нагарцевался» и подъехал к ней.

– Путешествие обещает быть приятным? – спросил, улыбаясь.

– Надеюсь, что да. Во всяком случае, на этот раз ловить рыбу я не собираюсь.

– А вы разве умеете? – деланно удивился Игорь.

Она засмеялась и не ответила.

– Это была самая вкусная рыба в моей жизни, – опять улыбнулся он.

– После того, как подгорела?

– Даже после этого!

День клонился к вечеру, когда караван расположился на ночёвку. Между женских шатров Игорь заметил тоненькую фигурку Ронель. «Ну конечно, где принц – там и принцесса. Интересно, как обстоят дела с согласием на свадьбу? Насколько я помню, Ронель собиралась написать отцу и матери. Что ж, возможно, это самый короткий и безопасный путь».

Гастана он нашёл среди солдат: не изменяя себе, принц делил с ними простую трапезу. Врач присел рядом, и перед ним тут же поставили тарелку овощей.