Жизнь на гранях миров

«Что я делаю здесь? – вдруг подумал Игорь. – Я хотел тишины? Я получил её сполна!» Он подошёл к окну и поднял рукой занавеску. Света вешала их, сама выбирала. И неожиданно рванул нежную ткань, сдёрнул и бросил на пол. «Света! – хотелось кричать. – Света!» Ни мыслей, ни слов, только – Света!!! Развернулся, занёс ладонь над столом: разбить всё, разрушить! Но сделал усилие и остановил себя. Только слёзы остановить не мог, сел на диван и – плакал и плакал, а потом прижал салфетку к лицу…

Время шло. Игорь заставил себя встать и собраться. Открыл ящик стола, забрал последние лекарства: теперь он тоже умел их проносить. Нашёл в шкафу красивый мужской ремень, новый, давно привезённый откуда-то из командировки. Не глядя на разорванную тюль, прошёл в спальню. «Больше я сюда не вернусь. Без неё это не дом, а могила…» Последний раз огляделся, выключил свет. И, уже засыпая, подумал: «Дом – это не место и мебель, а те, кто его согревает…»

Едва Игорь вошёл в детскую, Юсан-Аминах поняла: что-то случилось. Пожелала мира и света и хотела начать рассказывать о детях, об их маленьких шалостях, но умолкла, так и не начав. «Он не просто расстроен, он расстроен глубоко и серьёзно». Игорь сел на диван и протянул руки к близнецам. К великому облегчению Юсан-Аминах, те немедленно бросились к отцу и забрались на колени. «Они тоже чувствуют?» – подумала она, наблюдая, как Маша принялась, играя, бить его ладошкой, а брат увлёкся яркой пуговицей халата.

– Не драться, не драться! – отворачивал лицо Игорь, а потом рассмеялся: – Разбойники маленькие!

Женщина радостно вздохнула: «Вот и хорошо! А теперь самое время рассказать о шалостях».

Когда Игорь уходил, он чувствовал себя совсем по-другому: черты разгладились, а в глазах появился мягкий, спокойный блеск. «Что бы это ни было, – подумала Юсан-Аминах, – теперь ему легче». И особенно ласково попрощалась с ним.

Игорь закрыл дверь и остановился. «Надо было что-то сказать. Не знаю, похвалить её платье… Она так добра ко мне! В следующий раз обязательно похвалю!»

День свадьбы Гастана и Ронель выдался сухим и безветренным. На огромном дворе расставили невероятного размера помосты, а на них – высокие стулья для почётных гостей. Изящный полукруг роскошных кресел внушал уважение: здесь сядут императорские семьи. Чуть поодаль официанты сервировали столы, а из дворцовой кухни подносились всё новые и новые блюда.

Ласоро просил Игоря быть непременно и освободил от обязанностей врача на весь день.

– А если экстренный случай? – улыбнулся Игорь.

– Кто угодно, но не ты.

– Надеюсь, церемония не слишком длинная?

– Не длиннее, чем твои операции.

– Там я не скучаю…

Наконец, встретив укоризненный взгляд императора, Игорь обещал не исчезать.

Он прилично оделся, взял ремень, который принёс из дома, и в самом хорошем расположении духа направился к Гастану. Путь его пролегал мимо покоев Ронель. Внезапно дверь распахнулась, и принцесса, куда-то спеша, вышла из комнаты.

– Мира и света! – радостно приветствовала она Игоря.

– Мира и света, милая девушка, – приостановился врач.

«А что это у вас на голове?» – хотел он спросить, но, разумеется, промолчал. Сооружение, над которым парикмахер трудился, по-видимому, всё утро, напоминало высокую башню из светло-золотистых волос. Ронель проследила за его взглядом и коснулась своей причёски.

– Что-то не так? – спросила она.

Игорь не знал, что ответить.

– Вам не нравится! – догадалась Ронель и вспыхнула ярче солнца. – Если не нравится вам, значит, не понравится и ему!

Она подхватила платье и хотела убежать в свою комнату, но Игорь остановил её:

– Ронель, подождите, главное – чтобы нравилось вам!

– Мне не понравилось, но они меня убедили, что это красиво!

Она едва не плакала.

– Не нужно расстраиваться, – сказал Игорь, – но причёска, действительно, неудачная. Вам она не к лицу.

– Что же мне делать?

– Просто распустите волосы или заплетите косу. Гастан полюбил вас простой, не нужно пугать его такими сооружениями.

Она улыбнулась:

– Вы единственный, кто умеет говорить правду!

– Это, должно быть, недостаток?

– Это достоинство! – выпалила она и, забыв, что секунду назад хотела расплакаться, убежала к себе.

Игорь продолжил путь. У дверей в покои Гастана приостановился. «Надеюсь, Гастан не соорудил ничего подобного!» Но принц оказался одет очень просто: красивый мундир, регалии командующего войском и – ничего больше, что отличало бы его от других. Игорь облегчённо вздохнул и протянул ремень:

– Мой подарок.

– Какое великолепное качество, – удивился Гастан. – Прекрасный подарок! Я сейчас же надену!

Игорь помог застегнуть ремень и взял принца за плечи:

– Готов?

Тот улыбнулся:

– Вполне. Ты не исчезнешь?

– Ни за что! Пропустить такой обед?

– Для тебя приготовили особые блюда.

– Я что, единственный, кто ест мясо?

– Не единственный. Император Роу тоже любит котлеты.

– Отлично, – засмеялся Игорь, – на этой почве мы найдём общий язык.

– Хм, – принц внимательно изучал подарок, – где ты взял эту вещь?

– Она издалека.

– Я вижу. В наших землях таких не делают.

«Всё, пора прощаться», – подумал Игорь.

– Я иду занимать место, а то мне, пожалуй, и стула не хватит.

– Этого не случится. У каждого гостя свой стул, – ответил Гастан и улыбнулся.

Игорь вышел во двор, огляделся. Гости чинно рассаживались, каждый занимал особое, отведённое ему место. Едва завидев врача, главный распорядитель подошёл к нему.

– Идите за мной, господин, – и слегка поклонился.

Он провёл его вдоль всех рядов и указал на кресло, стоящее рядом с креслом Юсан-Аминах.

– Я здесь не сяду, – запротестовал Игорь. – У всех на виду! И потом, я не член императорской семьи!

– Мне приказано посадить вас здесь, – любезно отвечал распорядитель, но, видя, что Игорь колеблется, нетерпеливо попросил: – Садитесь, прошу вас!

«У меня ещё столько гостей!» – говорил его взгляд. Игорь вздохнул и сел.

Через минуту подошла Юсан-Аминах. Она изящно опустилась в кресло, расправила платье и улыбнулась Игорю.

– Мне здесь не нравится, – прямо заявил врач. – Вы не возражаете, если я отодвинусь?

И, поднявшись, передвинул свой стул. Теперь он сидел достаточно далеко от императорской семьи, чтобы не чувствовать себя в центре внимания. Юсан-Аминах проследила за ним взглядом и подозвала слугу.

– Мать императора просит вас встать, – вежливо склонился слуга перед Игорем.

Тот встал. Взяв кресло, слуга вернул его на прежнее место:

– Садитесь, господин.

Игорь фыркнул и, немного помедлив, сел.

– Ваша взяла, – прошептал он Юсан-Аминах.

Мать императора повернула голову.

– Простите, вы что-то сказали? – невозмутимо спросила она.

Он тихо рассмеялся…

Церемония понравилась Игорю: ничего вычурного или такого, что заставило бы улыбнуться. Трогательное волнение невесты, которая от страха не знала, что сказать, и спокойный голос жениха, спрашивающего, по своей ли воле принцесса Ронель выбрала его в мужья. Ответ девушки показался врачу очень искренним: подумав мгновение, она с прелестной улыбкой смущения молвила:

– Выбирала не воля, а сердце!

Вслед за тем два императора соединили руки влюблённых и объявили, что брак состоялся. Гости тут же вскочили со своих мест и в один голос закричали:

– Мира и света молодой чете! Мира и света!

Игорь тоже поднялся и с удовольствием смотрел, как Гастан обнимал принцессу. Но это было не всё. Когда первый восторг стих, все опять уселись, и воцарилась тишина.

– Теперь – благословение, – шепнула Игорю Юсан-Аминах.

– Что? – спросил тот.

– Смотрите, смотрите!

Новобрачные, ступая очень тихо, подошли к престолу Ласоро и остановились перед ним. Принцесса склонила голову, а Гастан опустился на одно колено. Молодой император встал. Он говорил что-то доброе, напутствуя новую семью, а его руки возлежали на их головах. Когда Ронель подняла лицо, в её глазах сверкали слёзы. Вслед за тем юную пару благословлял отец невесты. Игорь не слушал то, о чём говорили, но сам обряд понравился ему: «Просто, красиво, по-человечески».

Внезапно пара направилась к нему и остановилась перед его креслом. Наступила тишина.

– Благословляйте! – шепнула Юсан-Аминах.

«Я?!» – едва не спросил врач. Взгляд его выражал ужас и растерянность. Гости ждали.

– Без вас этой свадьбы могло и не быть, – тихо сказала Юсан-Аминах и поддержала взглядом: «Ну же, давайте!»

Игорь поднялся и, ещё не зная, что сказать, положил руки на головы новобрачных.

– Береги её, Гастан, – произнес он негромко. И, помедлив мгновение, добавил: – Береги её так, как если бы она была твоим главным сокровищем. Потому что так оно и есть.

Он хотел сказать что-то Ронель, но горло вдруг перехватило… Гастан поднял голову и особенным взглядом посмотрел на него…

Едва врач сел, гости опять вскочили и закричали:

– Мира и света!!!

Вслед за тем все зашевелились и потянулись в сторону столов с угощением. Игорь увидел, как Ласоро, поражая изысканностью манер, подал руку матери принцессы Ронель. Врач встал и сделал шаг по направлению к Юсан-Аминах: вести её к столу всегда было его обязанностью. Но император Роу уже стоял перед ней и протягивал свою большую ладонь. Юсан-Аминах успела только взглянуть на Игоря, и во взгляде её было: «Прости!»

Он почувствовал мгновенный и сильный укол в сердце. «Я что – ревную? – спросил себя, нахмурившись и провожая женщину взглядом. – Или просто привык считать её своей?» Он вдруг заметил, что платье, в которое оделась Юсан-Аминах, сидело на ней очень изящно. А когда она повернула голову и улыбнулась, то свет синих подвесок брызнул в глаза. «Как она хороша! – подумал Игорь. – Не просто хороша, а очень красива». Минуту или две наблюдал за ней, а затем развернулся и ушёл к себе.

Поздней ночью, когда всё стихло, а слуги убрали огромный двор, Игорь вышел на террасу.

– Вы не обедали, – внезапно раздался голос Юсан-Аминах.

Он обернулся, помедлил:

– Да, не хотелось.

Она переоделась, и теперь тёмные волосы мягкой волной рассыпались по плечам. Подошла ближе:

– Очень жаль. Я специально для вас заказывала блюда.

Игорь вдруг рассердился:

– Благодарю, но это излишняя опека.

Ему хотелось уйти и в то же время – остаться.

– Я мешаю вам? – она почувствовала его настроение и растерялась.

Игорь отвернулся. «Ты мешаешь мне, потому что пошла к столу не со мной, а с императором Роу». Юсан-Аминах не сказала больше ни слова и повернулась, чтобы удалиться с террасы. Но Игорь тут же догнал её. «Я веду себя, как мальчишка!»

– Юсан-Аминах, – искренне сказал он, – я расстроился, когда увидел, что моё право вести вас к столу присвоил другой мужчина.

– Вот как? Но это же только один раз!

– Одного раза было достаточно.

– И поэтому вы не остались обедать?

– Да.

Они стояли очень близко, и ему хотелось обнять её, но сказанное давным-давно «никогда» не позволяло этого сделать.

– Больше никто не отнимет у вас это право, – сказала она. И тепло улыбнулась.

…Юсан-Аминах не спалось. Она бродила по комнате, смотрела в окно, неслышно садилась на кровать. Перед внутренним взором проходили события дня: счастливые глаза Гастана, чистое лицо Ронель, трогательные моменты благословения. Её сын, Ласоро, оставил прекрасное впечатление у императора Роу, и тот несколько раз выказал сожаление, что не он стал мужем Ронель. Юсан-Аминах лишь улыбалась в ответ.

– Впрочем, Гастан любит её, и на него можно положиться, – с удовлетворением наблюдая за парой, говорил отец. – А у меня есть и другие дочери.

И смотрел на Юсан-Аминах: поняла ли она его намёк?

Юсан-Аминах общалась с гостями, наслаждалась каждым мгновением праздника, но с грустью заметила, что Игоря нет. «Опять куда-то исчез», – подумалось ей. Но теперь, узнав о причине, она улыбнулась: он задет и, похоже, ревнует. Иначе не стал бы сердиться и говорить так сурово. А ещё, – или ей показалось? – готов был обнять. Но что-то остановило его…

Она закрыла глаза: какая теплота в его объятии… Не так давно она лежала, прижимаясь головой к его груди, и слышала ровное биение сердца. Как легко мы привыкаем к тому, что приятно, и потом не можем без этого жить! А Игорь, вдобавок ко всему, наполнил её существование особым смыслом. Пропасть, что разделяла их, оказалась не так широка. Жизнь перебросила сотни мостков, чтобы сделать их ближе. Это и любовь сыновей, для которых врач стал надёжнейшим другом, и его постоянное участие в делах всей семьи, доброта и мудрость. А она, Юсан-Аминах, трижды обязана Игорю жизнью: за каждого из своих детей и за себя саму.

Когда голова её коснулась подушки, она с любовью подумала: «Выше всякого императора. Достойнейший из мужчин!»

Незадолго до наступления вечера в кабинет, где Игорь вёл приём, вошёл слуга. Он извинился и наклонился к врачу:

– Начальник стражи просит вас спуститься вниз. Там привели заключённых, и он хочет, чтобы вы взглянули.

Игорь тотчас же встал и, поручив помощнику заботу о посетителях, вышел во двор. Небольшое помещение для охраны располагалось в нижней части здания и напоминало простую казарму. Топот ахисов, находящихся за стеной, и особые запахи дополняли картину.

На земле сидели люди: с десяток крестьян в запылённой одежде. Каждый держал костыль или трость. Игорь вгляделся:

– Его здесь нет. Извинитесь перед ними и отпустите по домам. И продолжайте искать.

Развернулся и хотел уйти, но в эту минуту раздался голос:

– Доктор!

Игорь смотрел на лица: «Кто позвал меня?» – и не узнавал никого. Но вдруг… Молодой мужчина поднялся, широко улыбаясь и опираясь на трость.

– Деста! – выдохнул врач. – Пропажа! Нашёлся!

И на глазах у всех обнял бывшего слугу. Деста стоял очень крепко и, как показалось Игорю, слишком уверенно для человека, имевшего лишь одну ногу. Но задавать вопросы здесь было бы неуместно.

– Идём, – сказал он и повёл парня во дворец.

Пугать медицинской частью не стал, а пригласил к себе.

– Я грязный, меня почти сутки везли в повозке, – смеялся гость.

– Хорошо, что не заставили идти пешком, – весело отвечал Игорь.

– Да из нас только двое-трое ходит нормально…

Едва зашли в комнату, Игорь развернулся:

– Ну, покажи.

Деста не торопился. На его губах играла улыбка, полная многозначительной важности. Сел и принялся обнажать ногу. То, что увидел Игорь, заставило его тоже сесть и надолго умолкнуть. Вместо культи, которую он хорошо помнил, перед ним красовалась тонкая, худая, но совершенно правильной формы нога!

– Она слабая, – рассказывал Деста, – и крепко опираться на неё я не могу. Хожу с тростью.

– Это временно, Деста, – наконец, обрёл дар речи врач. – Она новая, молодая, ты понимаешь? Как нога у ребёнка. Ты не должен её нагружать, иначе сломаешь. Дай ей время окрепнуть. Пройдёт год или два, она обрастёт мышцами, кость огрубеет – вот тогда и ходи. А пока… – Игорь сделал паузу. – Пока береги её, потому что это – чудо.

– Я знаю, – весело ответил мужчина, сверкая глазами. – У меня даже девушка появилась.

– Неужели? – засмеялся врач. – И как она?

– Милая…

Деста рассказал, что во время войны семья уехала на юг, жили в маленькой деревушке, и брат не разрешал ему отлучаться. А когда, наконец, вернулись, парень несколько раз подходил к воротам дворца, но его не пускали или говорили, что врача нет.

Игорь покачал головой:

– Ну и сюрприз ты, Деста!

На прощание дал ему денег и сказал, что вакантное место слуги все ещё ждёт его.

– Я посоветуюсь с братом, что он решит.

– Посоветуйся.

Тепло попрощавшись, Игорь вернулся к себе и задумался. Прошло почти полтора года. За это время природа «достроила» недостающий орган, полностью заменив утраченную конечность новой. Конечно, нога ещё слабая, и пройдёт немало времени, пока она начнёт выдерживать вес взрослого тела, но всё же это нога! Не печень и не хвостик у ящерицы, а полноценная конечность человека!

Он изумлялся, восхищался и немного ужасался. Ангел, сходящий в воду, вставал перед ним не только как гость из духовных миров, но – как целитель, восстановитель, созидающий и души людские, и их тела. «Мне никогда не понять и сотой доли происходящего. Я могу быть лишь свидетелем чуда, безмолвно взирающим на занавес, за которым куётся необычайное. Но ни того, как это делается, ни глубоких мотивов, движущих Ангелом, мне не узнать. Не потому ли я чувствую себя подобно ребёнку, который смотрит на огонь в руках отца и не поймёт, как тот зажигается…

Мы все – словно дети рядом с этими существами. Можем стремиться к ним, любоваться, но познать – никогда».

…Поздним вечером его позвали. Это была очередная партия заключённых, и, хотя Игорь устал, бесконечно спускаясь во двор и поднимаясь опять, он понимал, что люди, которых задержали из-за него, не должны страдать.

Медленно проходя вдоль ряда, который с каждым днем становился всё длиннее, – солдаты привозили подозреваемых со всей страны, – Игорь всматривался в лица. Один из заключённых лежал. Охранник виновато рассказывал:

– Мы подъезжали к дворцу, когда он вдруг соскочил с повозки и пытался бежать. Я ранил его мечом…

Игорь склонился.

– Больше света! – приказал.

Солдаты принесли факелы, и врач увидел знакомое лицо. Человек задыхался, ладонь прижалась к животу, кровь сочилась сквозь сжатые пальцы.

– Взявший меч от меча и погибнет? – тихо спросил Игорь.

Он узнал дикаря, которому сделал операцию несколько месяцев назад. Но как тот изменился! Теперь в его взгляде не было надменной власти, лишь страх перед болью и смертью.

Старик молчал, впившись глазами в Игоря и облизывая сухие, спёкшиеся губы. Внезапно он приподнялся и, схватив врача за край одежды, прохрипел:

– Помоги мне! Я знаю, ты можешь. Помоги!

Солдаты притихли. Игорь склонился ниже:

– Просишь меня? Ты разве забыл? Ты отрубил мои руки! – сказал чётко и ясно.

Повернулся и медленно пошёл прочь.

Час спустя ему доложили: бродяга умер, тело его выбросили за городом, в яму.

Часть 5. Эрис

– Он всё реже и реже переходит пространство.

– Правильно, в частых отлучках нет нужды.

– Значит ли это, что скоро и я стану ему не нужен?

– Конечно же, нет. Вы – Хранитель, а значит, будете рядом до самой последней минуты.

– Его душа исцелилась.

– Да, но осталось последнее: женщина.

– С этим сложнее: я не знаю, как их соединить, чтобы не оттолкнули друг друга.

– И в этом нет невозможного. Я подскажу….

– Ваша мысль мне понятна.

– Не спешите, у вас достаточно времени…

– Напротив, в этот раз поспешу!

Ничто не доставляет столько удовольствия, как спокойная, хорошо налаженная работа! Игорь ведёт прием и периодически поглядывает в окно: в это время утра Сили обычно гуляет с близнецами неподалёку, и те, завидев больницу, начинают свою песенку: «к папе!», а значит, скоро они появятся.

Врач переключает внимание на больного и осматривает его. Это – пожилой крестьянин, приехавший в город продать свои плоды и, как видно, на радостях чего-то наевшийся. Живот болезненный, на языке – налёт. Ему нужна диета, и врач подробно объясняет, что можно и чего нельзя употреблять в пищу больному. Несколько общих советов, таблетки на первые дни – и опять взгляд в окно. Но, кажется, он их пропустил, потому что в коридоре слышится шум, и медбрат с весёлой улыбкой открывает дверь:

– Ваши дети, доктор!

– Пять минут перерыв! Предложи всем воды, а заодно посмотри, чтобы не входили сюда с грязными руками.

Медбрат улыбается: невыносимо грязные ладони крестьян вызывают у врача ужас и недоумение: ну как можно вообще не мыть рук? А потому помощник, не стесняясь, приглашает некоторых к умывальнику. Пациенты удивлены, однако не сопротивляются: весь город уважает врача. Он не только построил больницу для бедных, но сам ведёт приём, даёт бесплатно лекарства, а когда оперирует, то такие чудеса творит!

В следующее мгновение в открытую дверь наперегонки влетают малыши: чистенькие, нарядные; Саша – в лёгких штанишках, на Машеньке – светлое платьице. Игорь подхватывает их, прижимается лицом к очаровательным щёчкам. Доля секунды – сын выскальзывает на пол, устремляется к высоким шкафам с медицинскими инструментами, и начинается обычное:

– А что это?

Держа на руках дочь, Игорь подходит к шкафу и, открыв дверцу, демонстрирует его содержимое. Он указывает на каждый предмет и чётко произносит его название. Саша внимательно следит за губами отца и опять спрашивает:

– Что это?

Малышам по два года, они вступили в возраст, когда всё увлекательно, всё хочется знать, а папин шкаф представляет особенный интерес.

Сили, в красивом платье, сидит в уголке: отдыхает. Прогулка с детьми утомила её. Но Игорь очень серьёзно относится к пребыванию на воздухе, а поэтому, пока солнце не высоко, они каждое утро обходят пруды, лужайки перед дворцом, а напоследок заворачивают в больницу.

Уходить не хотят, Маша крепче обнимает отца, но не капризничает и, как только Сильвена протягивает руки, охотно идёт к ней. Игорь склоняется к Саше, прощаясь до вечера: теперь они увидятся только после ужина, когда папа придёт, чтобы провести с ними час-два перед сном. Игорь провожает детей до двери и, стараясь не замечать улыбок на лицах пациентов, приглашает:

– Следующий!

А Юсан-Аминах, завершив свой светлый обход, выходит на просторную террасу и отсюда, издалека, с тоской смотрит на окна больницы. В последние месяцы она совсем не видит врача, и грусть тяжёлой волной ложится на сердце: вместо того, чтобы стать ближе, они постепенно отдаляются друг от друга. Весь день он занят и лишь к вечеру появляется в детской. Немного играет, читает детям книжки, даже шалит, и в этом хороший признак: он успокоился, сердце его не скорбит. Но сама Юсан-Аминах, не желая мешать, часто незаметно уходит, в то время как больше всего ей хотелось бы остаться и просто быть рядом с ним.

«Кончится тем, – думает она, – что я переоденусь крестьянкой и приду к нему на приём. И пусть попробует не принять меня!» Мысль кажется ей забавной, и, слегка улыбаясь, она покидает террасу: впереди масса дел, слуги ждут её распоряжений.

Возвращаясь на закате, Игорь видит, как солнце бьёт в окна дворца. «Мой дом, – усмехается он, – огромный такой домище! Сколько в нём комнат? Не меньше двухсот, правда, половина не заняты…» Мимо проезжают воины на лошадях: конница Гастана. Их всего пятьдесят, скорее – конный патруль, но все уверенно держатся в седле. Это – авангардный отряд. Принц не только всерьёз занимается укреплениями на границах, но и думает пересадить часть армии на быстроногих коней, оставив ахисов в качестве тягловой силы. У самого входа во дворец Игорю попадается Деста: слуге надоело бездельничать, и он спускается вниз, чтобы встретить врача.

– Ванна готова, ужин ждёт!

– Благодарю тебя, Деста, ты – хороший слуга. Какие новости?

Деста открывает рот, и Игорь улыбается: сейчас он услышит все новости дворца! «Пожалуй, напрасно спросил», – думает Игорь, шагая по коридору и слушая, как Деста без умолку тараторит сзади. Когда они, наконец, достигают комнаты, врач знает всё: кто кого полюбил, кто кому отказал, и кто за что был наказан. Игорь незаметно усмехается, оглядываясь на Десту.

– А что Юсан-Аминах? – неожиданно спрашивает он.

Слуга осекается:

– Я не видел её, но за обедом она приказала поварам отнести тебе кусок торта. Все говорят, что он особенно удался сегодня.

– И где же торт? Надеюсь, ты его не съел?

– Только попробовал, – улыбается Деста.

В своих покоях Игорь сразу проходит в смежную комнату: по его просьбе здесь устроили настоящую ванную, и теперь он долго нежится в ней. Затем ужинает и пробует то, что осталось от торта. «Умница Юсан-Аминах: десерт, действительно, удался!»

Чуть позже идёт в детскую. Малыши играют, расположившись на ковре, и мать императора сидит тут же, похожая на юную девушку в своём лёгком платье. Игорь замечает, что она огорчена, но стесняется спросить, что её тревожит. Присаживается в кресло и из стопки, лежащей на столике, выбирает большую яркую книжку.

– А кто хочет почитать? – спрашивает он, и дети, минуту назад сосредоточенно трудившиеся над строительством города из кубиков, бросаются к нему.

Юсан-Аминах смеётся:

– Вы появились, и они забыли обо всём.