- -
- 100%
- +
Помолчали немного. Затем Егорыч, кряхтя, поднялся с травы и сказал:
– Ладно, молодёжь, сидите, а я – спать.
Егорыч ушёл, а Зойка положила мне на плечо руку, а на неё подбородок:
– Слыхал, красавчик? Апокалипсис идёт…
– Дык, – подыграл я, – первый ангел вострубил…
– Ну что… пошли, что ли?
И мы пошли.
* * *
Утром опять нагнало тучи и пошёл дождь. Зойка с утра пораньше вскочила и, позавтракав вчерашним мясом, убежала в магазин. А я ещё часа два валялся в постели.
Поднявшись, я решил разобрать сумки, которые до сих пор были свалены в кучу в сенях. А то Игорь с Сергеем Ивановичем приедут и споткнутся о них прямо у входа. Это у меня заняло примерно часа два, как раз до полудня. Между прочим, достал и зарядку для смартфона – весьма кстати, так как он разрядился ещё вчера и теперь лежал на столе, не подавая признаков жизни. Как телефон, конечно, его здесь использовать невозможно, но во многом другом он вполне функционален. Например, я носил на нём огромную библиотеку, в которую входили и художественные книги, и самый разный научпоп. И объём этой библиотеки был раз в пять больше, чем местной сельской.
После сумок я вспомнил, что накануне, обрадовавшись Зойкиной приветливости, бросил на берегу удочки, а в саду котелок и мангал. Сейчас я занёс всё это добро в дом. Затем надел свитер и пошёл в магазин. На двери висел замок, похоже, Зойка куда-то умотала. Перешёл через дорогу к Егорычу – и у него закрыто. Моросил мелкий дождь, я сел на ступеньки под козырьком крыльца и стал ждать. Через полчаса появились Егорыч с Зойкой. Оказалось, что они носили продукты деду Мазаю и Таисии Прокофьевне – старикам самим до магазина было далековато.
Зойка на меня почти не смотрела. Стеснялась, что ли, после нашей сегодняшней ночки. Вот-вот должен был подъехать Витька и увезти мою Зойку от меня ещё на год. Мне стало грустно. Егорыч ушёл в дом, а мы с Зойкой зашли в магазин.
– Зой, а чего бы тебе не взять отпуск и не пожить здесь со мной? – обратился к ней я. – Мужики приедут дня через три, не раньше.
– А тебе до них баба под бочком нужна для развлечения? – резко спросила Зойка.
– Ну зачем ты? Просто не хочу, чтобы ты уезжала.
– Да нет, порезвились, и хватит… – вздохнула Зойка. – Жених у меня в районе. Пора домой.
По глазам я видел, что она врёт. И она увидела, что я видел. Но не уговаривать же мне её было? Правда – чего ей со мной? Я старше на десять лет, может, вообще старик для неё…
Однако время шло, а Витьки не было. Я привёз полно еды: сухари, консервы, макароны, крупы… Я ехал на месяц и запасался едой на месяц. Причём, Игорь накидал мне в машину ещё и своё, так что припасов у меня было вдосталь. Но и Зойкины продукты я прошерстил и выбрал себе несколько банок супов и килограмм конфет.
Мы ждали, а Витька так и не ехал. В магазине было сыро и тоскливо, и я предложил Зойке пойти ко мне.
– Витька сообразит как-нибудь, без тебя не уедет.
Зойка взяла меня под руку, и мы вернулись в дом. Из-за непогоды в комнатах было темно и холодновато, я включил свет и решил немного подтопить. В кухне у меня стояла печка, наподобие буржуйки. Я напихал туда газет и чурбанов и поджёг. Через полчаса в комнате стало тепло и уютно.
Зойка сидела на стуле и подчёркнуто «держала дистанцию». Я расспрашивал её о жизни в райцентре, она отвечала довольно охотно, потом сама распрашивала меня о житье-бытье в Москве и только охала, когда я рассказывал ей о сумасшедшем столичном ритме.
– Я в Москве ни разу не была, – несколько раз повторила Зойка. – Красиво там, наверное…
– Красиво, – подтвердил я. – Только мы этой красоты не видим, некогда.
– Да что же «некогда»? – удивилась Зойка. – После работы идёшь, да и зайди куда хочешь. Или в выходной.
Я засмеялся. Зойка обиделась.
Витька так и не приехал, и Зойка снова осталась у меня.
На другой день я встал пораньше и выглянул в окно. Небо по-прежнему было затянуто тучами, но дождь не шёл. Зойка ещё дремала. Я включил электроплитку и поставил греть кастрюлю с водой – решил сварить макароны на завтрак. Пока плитка разогревалась, вышел во двор немного размяться. Вернувшись через 15 минут, я обнаружил, что вода в кастрюле холодная, а плитка не стала теплее ни на градус. Щёлкнул выключателем, свет не включился. Новое несчастье на мою голову…
С недавнего времени энергоснабжение в Поляны было прервано, и электроэнергией жителей обеспечивал новёхонький дизельный генератор, привезённый главой района и торжественно установленный в бывшем здании администрации. Там же была устроена аккумуляторная, и всё, что уцелело в Полянах, снабжалось электроэнергией из этой автономной установки.
Ветер частенько рвал провода на ветке, ведущей в Поляны, и монтёрам из райцентра было за счастье избавиться от этого чемодана без ручки. Теперь любая проблема была локализована внутри деревни, искать повреждения за её пределами не приходилось.
По пути к администрации я внимательно осматривал провода в поисках порыва, но коммуникации были невредимы. Дверь в здание была открыта и, ещё издали я услышал характерный рёв. Значит, Егорыч уже там и завёл генератор.
Так оно и оказалось. Старик вышел из дверей как раз в ту минуту, когда я подошёл.
– Хорошо было, когда Генка занимался. Он аккумуляторы постоянно проверял, – вместо приветствия сказал Егорыч, вытирая руки ветошью. – А я забываю, бегаю сюда, когда уж вообще света нет.
Он покосился на дверь:
– Не забыть бы заглянуть к вечеру…
Витька не приехал ни в этот день, ни на следующий, и Зойка стала волноваться. Каждые полчаса она выходила на околицу и прислушивалась, не рычит ли вдали мотор «Газели». Но «Газели» не было. Я посмеивался:
– В твоём посёлке решили тебя здесь замуж выдать.
– За кого? – ахала Зойка. – Эт за тебя штоль? Да зачем ты мне?
– А куда тебе деваться? Бросила тебя родина, поедешь со мной в Москву, – продолжал я подшучивать.
А Зойка вдруг посерьёзнела.
– Да ты же не возьмёшь.
И взглянула исподлобья, а я смутился, но выкрутился:
– Конечно, не возьму. Я здесь с тобой останусь… зачем мне та Москва?
– Бросишь родину, значит? – вернула мне камешек Зойка.
А Витька не приехал и на следующий день. Вот-вот должны были подъехать Сергей Иванович с Игорем, и я их очень ждал. От скуки мы с Зойкой порыбачили пару дней, потом оказалось, что в озере неподалёку расплодились раки, и мы наловили их целое ведро.
С каждым днём холодало. И хотя для осени было рановато, её дыхание уже чувствовалось: даже в дни, когда прояснялось, тепло не становилось. Мы кутались в свитера и кофты, по ночам залезали под стёганое одеяло, которое Зойка притащила незнамо откуда, и согревали под ним друг друга тёплыми телами.
Прошла неделя, потом ещё одна. Не было ни Витьки с «Газелью», ни моих мужиков с весельем и бесшабашностью. Теперь уже волновалась не только Зойка, но и я. Однажды, когда мы с Зойкой и Егорычем сидели втроём на завалинке, издали донёсся звук мотоцикла. Первая услышала его Зойка и перебила Егорыча, рассказывающего какую-то байку из своей молодости:
– Тихо! – и подняла палец вверх, прислушиваясь.
Мы замолчали, услышали то, что услышала Зойка и напряглись. Все трое повернули головы к повороту, а Зойка даже привстала. Звук мотора становился всё ближе и ближе, и вдруг Егорыч выдохнул:
– Генка это… больше-то некому здесь на мотоциклах рассекать.
Спустя пару минут из-за поворота выехал мотоцикл с коляской. В коляске сидела женщина, а управлял им, действительно, Генка. Мотоцикл ехал, как сильно перегруженный, женщина явно сидела на каких-то коробках и её голова располагалась почти на одном уровне с водителем, а не ниже, как это обычно бывает.
Генка подкатил к моей калитке и заглушил мотор. Обнялись, поздоровались.
– Жена моя, – показал он на выбравшуюся из коляски девушку. – Тома. – Затем, посмотрел на неё. – А это земляки мои, – обвёл всех нас рукой. – Зоя, Стас, Степан Егорыч. Будем, теперь, стало быть, все вместе жить.
– Чой-та вместе? – удивился Егорыч. – Тебя, что, Ген, из Пензы-то выперли?
Генка вылупился на Егорыча. Потом на всех нас.
– А вы что же тут – ничего не знаете, что ли? – как будто удивился Генка, вынимая из люльки какие-то ящики.
– А что мы должны знать? – спросил я.
– Да вот эта, – Генка показал пальцем в небо, – звездища-то…
– Что «звездища»? – продолжил не понимать я.
– Ну, вижу, точно ничего не знаете… как вам сказать-то… В общем, если в двух словах, то Земля сошла с орбиты и летит хрен его знает куда.
Я остолбенел. Зойка тихонько охнула. Егорыч сел, где стоял.
Когда первый шок у нас прошёл, Генка начал рассказывать подробности.
Несколько недель назад, когда я ещё был в Москве, астрономы заметили приближение к Земле массивного объекта. Наблюдения показали, что это красный карлик – звезда самого распространённого в нашей галактике класса.
– Про эту звезду знали давно, вернее подозревали, что она есть, – рассказывал Генка. – Гравитационные возмущения показывали, что где-то на задворках Солнечной системы есть либо крупная планета, либо небольшая звезда, которая направляет к Солнцу кометы, прилетающие из космоса. Точно выяснить, планета это или звезда, не могли, но предполагали, что она находится от Солнца в двух-трёх световых годах. Ей даже название дали – Тюхе, если это планета, Немезида, если звезда. Теперь выяснилось, что это звезда, которая образует с Солнцем двойную систему и возвращается к нему раз во сколько-то там миллионов лет. Каждое возвращение вызывало на Земле катаклизмы, заканчивающиеся вымираниями.
Генка замолчал.
– Ну? – спросил я. – Дальше что?
– Ну а дальше то, что на этот раз она, похоже, подцепила Землю, как ты карася, и перетянула её от Солнца к себе. Такой вот армагеддец, значит.
– То есть Земля теперь будет вращаться вокруг этого красного карлика… как его – Немезиды? – оторопело спросил я.
– А вот это как раз пока неизвестно. Астрономы там разругались вусмерть. Одни говорят – Земля перейдёт на более дальнюю от Солнца орбиту, ближе к Марсу. Другие – Земля перейдёт к Немезиде. А третьи… – Генка снова замолк.
– Что третьи? – нетерпеливо спросила Зойка. – Говори уже, не томи!
– А третьи – что Земля вообще улетит на хрен в открытый космос и станет планетой без звезды… – тихо сказал Генка.
– Вот! – подал голос Егорыч. – Говорил я вам, говорил – апокалипсис это!
– И в любом случае, максимум через полгода на Земле наступит такой холод, что ничто живое не выживет, – закончил Генка и сел на свой мотоцикл как на лавку.
Воцарилась мёртвая тишина. Мы сидели и переваривали услышанное. А Генка с Томой ждали, пока мы переварим.
Не знаю, сколько прошло времени, но когда я посмотрел на свои руки, они тряслись, как листья на ветру. Я понял, что шок сам не уймётся и пошёл в дом за бутылкой. На полдороге понял, что одному пить не стоит, обернулся и сказал всей ватаге:
– Айда в дом. Выпьем да закусим перед смертью.
И пошёл, не оглядываясь.
За столом стало немного повеселее, а Генка продолжил сыпать новостями:
– На всей планете паника. Одни бегут к экватору, потому что считают, что если Земля просто отлетит подальше, то там будет малёхо потеплее. Другие рванули к вулканам: думают, что там придумают, как согреться. Третьи пьют. Четвёртые стреляются, вешаются, разбиваются…
– А сколько людей погибло из-за паники, вообще не сосчитать, – добавила Тома. – Хорошо, у нас мотоцикл, Гена ехал почти по полям… да и по полям, если приходилось. А на шоссе машины стоят на сотни километров, еле двигаются, люди умирают от голода, жажды. Многие погибли под колёсами, других просто затоптала бегущая толпа.
– Повсюду мародёры, – продолжал Генка. – Грабят, убивают, насилуют. Государства парализованы, ни полиции, ни армии. Здесь хорошо – медвежий угол, никому не придёт в голову забираться в такую глухомань. Безопасно в Полянах.
Чуть позже девчонки устали и ушли спать на мою кровать. Егорыч растянулся на лавке, как в тот день, когда я приехал. Мы с Генкой остались за столом. Он посмотрел на меня и сказал:
– Я долго думал и понял: выжить можно. Но для этого нужно три вещи: тепло, свет и еда. Ну и вода, само собой. Нужно утепляться и запасаться одеждой, провизией, топливом, свечками, лампочками. И ещё – держаться подальше от цивилизованных людей. Поэтому мы с Томкой здесь.
Я смотрел на него и соглашался с каждым словом. И ещё я подумал про дизельный генератор.
Предстояла долгая зима.
Глава вторая
Генке было под сорок, он был на пару лет моложе меня. В восемнадцать лет он закончил в Тамбове техникум, получил специальность автомеханика и ушёл с этой специальностью в армию. Через два года вернулся к себе в деревню и, пока существовал совхоз, работал в нём механизатором, занимаясь тракторами и комбайнами. Лет через пять совхоз приказал долго жить, оставив после себя несколько фермерских хозяйств, а Генка остался не у дел и промышлял редкой халтуркой. Но он не отчаивался – выжить помогало подсобное хозяйство.
В Полянах Генку любили за лёгкий характер и безотказность: не было ни одного стариковского забора, не подправленного Генкиными руками, ни одной протекающей крыши, где он не наладил бы латку-другую. Ещё в совхозные времена он купил себе мотоцикл «Урал», и обретённая благодаря этому мобильность сослужила хорошую службу многим односельчанам.
На следующий день мы с Генкой взяли учебник астрономии и после нехитрых расчётов установили, что при сегодняшних плюс пятнадцати к Новому году у нас подморозит примерно до минус пятидесяти.
В ближайший месяц нам предстояло запастись провизией и подготовиться к полярной, по сути, зиме, чтобы дотянуть до «лета» с морозами в минус тридцать – правда, при условии, что дальше орбиты Марса Земля не улетит.
Мы понимали, что наши расчёты были профанскими и приблизительными, но они давали нам хоть какие-то ориентиры, на которых можно было планировать дальнейшую жизнь. Егорыч, который ещё вчера рассуждал об апокалипсисе, сегодня пришёл совсем с другим настроением.
– Боюсь я, что нам, вишь, по ушам наездили, – говорил он, расхаживая по дому из угла в угол, пока мы с Генкой считали. – Да с какой это стати какая-то новая звезда прилетит? Никогда ж не было её, откуда ей взяться-то?
Видно было, что старику не по себе. Я никогда не видел Егорыча курящим, а тут он откопал в запасниках столетней давности самосад и весь день набивал самодельную трубку, дымя прямо в доме, пока Зойка не выпроводила его курить во двор. Но и оттуда он заглядывал в окна и кричал в форточки:
– Небось, придумали, чтобы народ из домов повыселять… для-ради. Потом всё поотменяют, а уж поздно – всё богатеи позахватывают!
Старик ворчал до вечера. Похоже, он не спал всю ночь, обдумывал происходящее и нашёл объяснение, которое говорило ему: никуда бежать не надо, бегут дураки, а у умных всё будет хорошо.
Бежать мы никуда и не собирались, наоборот, решили, что именно в Полянах, как бы там ни было, шансы выжить наилучшие. Хотя бы потому, что здесь нет двуногих хищников.
Но сразу стало понятно, что жить по одному в разных избушках невыгодно – прогреть один дом куда легче, чем три-четыре. Необходимо было всем, включая деда Мазая и Таисию Прокофьевну, перебраться в один дом, в котором и сохранять тепло. Поразмыслив, мы остановились на моём жилище: четыре комнаты, кухня. Правда без удобств, но их, вероятно, уже нигде нет. Тем не менее, необходимо было предусмотреть в доме отхожее место, и мы запланировали к этому чулан, в котором нужно было снять полы и выкопать выгребную яму. Из четырёх комнат одну предстояло занять нам с Зойкой, вторую – Генке с Томой, третью и четвёртую – старикам.
Мелькнула было мысль о том, чтобы для сохранения тепла выкопать землянку, но эту мысль мы отвергли – при похолодании до минус пятидесяти сохранить тепло в доме было вполне реально, а жить в землянке означало отказаться от значительной доли комфорта. Отапливаться мы могли буржуйками, благо дерева вокруг немеряно, или электрообогревателями, но это означало расход электроэнергии, которой у нас было ровно столько, сколько стояло вокруг генератора канистр с соляркой.
У буржуек был другой минус: они сжигали кислород, которого в условиях суровой зимы мог ощущаться недостаток. Тем не менее, мы с Генкой решили, что открытые форточки нас сильно не разморозят и остановились на буржуйках. Снаружи, а может быть и изнутри, дом решили обложить чем-то теплоизолирующим.
Радовало, что Земля, во всяком случае, на данный момент, сохранила Луну. И дело было не только в эстетике. Библиотечные книги по географии говорили, что гравитация Луны возбуждала приливные силы, а они разогревали Землю изнутри.
Проблема освещения решалась несложно: при имеющемся электричестве лампочками, в аварийных случаях – свечами. Несколько свечек было в любом доме, их наверняка можно было немало собрать даже в заброшенных избах.
Волновал вопрос, как поведёт себя в новых климатических условиях атмосфера – не улетучится ли? Позже я нашёл ответ в книгах по астрономии на своём смартфоне: Земле потеря атмосферы не грозила до тех пор, пока она обладает магнитным полем – оно удерживало от улетания в космос большинство ионизированных частиц газов.
Оставался важный вопрос с провизией. Решено было в ближайшие дни провести полную инвентаризацию наших продуктов, но и без того было понятно, что их едва хватит на несколько месяцев, при экономии – на полгода. Значит, нужно было откуда-то её привезти.
– Вдоль трассы все магазины ограблены, – сказал Генка. – Нужно пошукать где-то в глубинке, вроде нашей. Там наверняка малёхо найдётся. Но это лучше на твоей «Ниве», больше увезём.
Тем не менее, это обрекало нас на питание консервами, и проблемы полностью не решало: любые запасы рано или поздно закончатся, и нужно будет искать новые источники еды. А где их взять на замёрзшей планете? Зашёл разговор об организации крытой фермы. Генка предложил решить вопрос созданием своеобразных теплиц в лишних домах:
– В любом доме снимаем полы, насыпаем почву, утепляем, устраиваем обогрев, вентиляцию, хорошее освещение. Колгота, конечно! Зато можем хоть круглый год выращивать овощи и зелень, – говорил он. – Зелень-то вообще можно выращивать в небольших ящиках хоть вот прямо здесь, – Генка ткнул рукой в подоконник.
– Не надо в любом доме, – сказал я. – Ужаться как-то, освободить комнату и в ней делать, чтобы второй дом не обогревать. Для начала хоть по чуть-чуть всего, чтобы посевной материал сохранить, а дальше будет видно.
– Сразу видно, городской. Что ты тут на двадцати метрах посадишь? Нам как бы два дома не пришлось под это дело брать, – возразил Генка.
– А мясо, Ген? Нам нужен утеплённый курятник и корм для кур, скотину где-то держать.
– Съездим с тобой в совхоз, тут недалеко, затаримся комбикормами. Вот со скотиной сложнее, разве что козочек… Таисия Прокофьевна раньше держала, надо к ней сходить, посмотреть…
– Прокофьевна давно уж скотину не держит, опомнился, – сказал Егорыч, который на время прекратил ворчать. – У нас, кроме кур, ничего не осталось, старикам не под силу хозяйство тащить. Я вон собаку, Тайру, – он с тоской посмотрел на нас, – и ту племяшу в город отдал…
– Не страшно, привезём откуда-нибудь, – не очень уверенно сказал Генка. – И вообще, надо где-то пристроить побольше животины. Все же передохнут от морозов…
– Вы Ноев ковчег затеяли? – спросила Тома.
Мы посмотрели на неё озадаченно.
– «От всякой плоти по паре»… – продолжала она подкалывать.
– Ковчег нам не нужен, – сказал Генка. – Нам жратва нужна.
– Так о жратве и думайте. Козочки, курочки – это хорошо – молоко, мясо. А всех животных мы всё равно не спасём. Нечего и стараться.
– Может и так, – согласился Генка. – Но свежее мясо нам всё равно нужно.
Мне пришла в голову мысль:
– Соединим два дома рядом. Пока время есть, снести забор, построить между ними что-то вроде утеплённого коридора, и там делать ферму.
– Нормалёк… – сказал Генка. – В копилочку…
Томка, которая после своего пассажа взяла лист бумаги и рисовала на нём орнаменты, тоже внесла лепту:
– А одежда? Шить нам не из чего, значит, тоже нужно запасти на будущее и побольше.
Так, за обсуждениями прошёл весь день. К вечеру девчонки стали требовать равноправия.
– Ну хорошо, вы будете строить, утеплять… – сказала Зойка. – А нам-то что – на завалинке сидеть и семки лузгать?
– А ты что предлагаешь? – спросил я.
– Мы с Томкой можем пока сесть на твою «Ниву» и поездить по окрестностям. Я тут исколесила всё, все магазины знаю. Объедем, загрузимся нескоропортящимся, привезём…
– В «Ниве» бензин на исходе. Я рассчитывал, что Игорь привезёт… Встанете где-нибудь, и ни телефона, ни почтовых голубей. Где вас искать, если что?
Генка добавил:
– К тому же, повсюду, где хоть какая-то активность, орудуют мародёры. У нас даже оружия нет. На вас могут напасть. Или просто увязаться и приехать сюда… не колготитесь, в общем, прижмите задницы.
Зойка признала наши возражения резонными, подумала немного и сказала:
– Ну, во-первых, мы можем составить точный маршрут, чтобы вы знали, где нас искать, если что. Во-вторых, мы не поедем по людным местам. Я здесь всё хорошо знаю, не хухры-мухры… А топливо? – сольём из твоего мотоцикла, – она посмотрела на Генку. – Километров на семьдесят нам хватит, а больше и не надо.
– Заодно где-нибудь и бензинчиком разживёмся, – добавила Тома. – Возьмём с собой пару канистр.
– Нет, девки, одни вы не поедете, – сказал Егорыч, который всё это время молчал. – Меня с собой возьмёте… для-ради. А я возьму ружьишко на всякий… – старик посмотрел на Генку и меня. – Вы тут денёк без меня поработаете, лады? – и сам ответил: – Лады.
– Хорошо. Значит, маршрут и значит, Егорыч. И ни на полметра от маршрута не отклоняться! – постановил Генка, который быстро стал в нашей небольшой компании командиром.
Зойка села составлять маршрут, а мы с Генкой пошли осматривать фронт работ на предмет объединения с соседним домом. Дверь дома смотрела прямо на наш участок. Наша дверь в огород была напротив, но выходила на реку, а значит, у коридора будет один поворот.
Пока Генка прикидывал, сколько нужно материала, и откуда его можно снять, мне в голову пришла идея:
– Генка, а ты знаешь, что овощи можно выращивать вообще без земли?
– Это как?
– Гидропоника, дык! Берёшь любую канистру, вырезаешь в ней несколько отверстий под стаканы. В стаканы насыпаешь грунт, – керамзит подойдёт. Потом сажаешь в стаканы семена, ставишь в отверстия. А канистру заполняешь водой и периодически добавляешь удобрений. Я так на балконе огурцы выращивал.
– Да ну, ерунда какая-то, – прокомментировал Генка. – Не может никакая трава без земли расти. В земле, в ней вся сила и питание.
Объяснения, что весь Израиль выращивает овощи таким способом, действия не возымели.
– Вы, городские, ничего в этом не понимаете, – отмахивался Генка. – Если и вырастет, то отрава какая-нибудь на химии. Нет, землица надёжнее…
Но я всё-таки решил соорудить позже несколько сосудов для гидропоники и попробовать в них что-нибудь вырастить.
Потом мы пошли осматривать чердаки заброшенных домов и на некоторых обнаруживали целые сокровища. На одном, например, лежал профилированный лист, который вполне годился нам для постройки коридора на скорую руку, на втором – полно необрезной доски, а на третьем – целый склад стекловаты, прекрасно подходившей для утепления домов. Стекловату мы прямо сразу принялись перетаскивать к себе. Благо, она была упакована в полиэтилен.
– Нормалёк! – довольно сказал Генка. – Вот, завтра с утреца и обошьём ей дом. Давай-ка её пока в сарай, а то вдруг дождь пойдёт.
Небо по-прежнему было пасмурным, так что опасаться дождя было из-за чего.
Вечером Томка с Зойкой дали нам лист со списком мест, которые собирались посетить и даже с начерченной схемой маршрута. Судя по схеме, все населённые пункты находились по нашу сторону от трассы, и посещение людных, а потому потенциально опасных, мест не планировалось. Егорыч просмотрел список и сказал:
– Васильевку покамест вычёркиваем, там уже два года нет никого. Горбунки и Озёра по той же причине. А вот Панику вы зря пропустили, она как раз между Авдеевкой и Нижним Грязным, крюк там небольшой. В Нижнем вряд ли что-то найдётся, но заехать можно. А в Верхнем наверняка есть, чем поживиться, село богатое… только мужики там, вишь, злые, чужаков не любят. Даже не знаю, ехать ли туда… ну да завтра решим. Гавриловка вот тоже под вопросом…
– Никуда, где есть хоть малейшая опасность, ехать не нужно, – сказал Генка. – Дело не только в том, что мы за вас будем переживать. У нас сейчас каждый человек на счету, потеряем вас, нам будет труднее выжить, так что имейте в виду: если с вами что-то случится, нам тут будет очень тяжело.