Гражданская война генерала Де Голля. Путчи, кризисы и заговоры во Франции в период Алжирской войны 1954–1962 гг.

Шеррьер, Шассэн, Мартэн и Жиньяк составляли так называемый «президиум», более известный как «Большое О». Организация располагала широко разветвленной сетью в армии и контролировала, в частности, объединения выпускников военных училищ Сен-Сира, Сомюра, Сен-Мексана, Версаля. «Неокагуляры, – отмечал французский историограф 13 мая Ж. Ферньо, – остаются верными своим духовным отцам: они хотят, как Салазар, Петэн и Муссолини, основать свое государство на трех принципах – семья, корпорация, родина».

С января 1957 г. «Большое О» начинает практическую подготовку антиреспубликанского заговора. Заговорщикам была обещана помощь со стороны генерала Р. Микеля, командующего 5-м военным округом с центром в Тулузе. В этот округ входили 12 департаментов Юго-Западной Франции. Именно в 5-м военном округе были сосредоточены все парашютно-десантные части французской армии в метрополии. Генерал Микель – бывший ученик генерала Шеррьера в «Эколь милитэр», давний приятель генерала Шассэна. Правда, он оговаривает, что поддержит их заговор лишь в случае больших шансов на успех.

Заговор «Большого О» предусматривал организацию вооруженного восстания в Алжире и одновременно в метрополии. Детонатором мятежа в алжирской столице должны были стать ультра из «Комитетов французского возрождения», руководимые владельцем виноградных плантаций Р. Мартелем, а также военизированные отряды территориального ополчения общей численностью свыше 20 тыс. человек, во главе которых стоял старый колониальный вояка, убежденный бонапартист полковник Ж. Томазо, широко известный в европейских кругах Алжира под кличкой «Кожаный нос» (Томазо лишился носа в одном из боев и носил повязку из черной кожи). Именно по настоянию генерала Шеррьера полковник Томазо был поставлен во главе созданных в 1955 г. частей территориальной обороны, призванных выполнять полицейско-карательные функции в Алжире.

Мартель и Томазо должны были захватить здание министерства по делам Алжира (бывшее генерал-губернаторство) и обеспечить контроль над алжирской столицей, куда для руководства мятежом прибывает бывший главнокомандующий генерал Шеррьер.

Дальнейший сценарий мятежа выглядел следующим образом. В метрополии генерал Шассэн захватывает префектуру Сент-Этьена, где сосредоточиваются боевые группы мятежников, и создает «Комитет общественного спасения». Затем он захватывает Лион и объявляет по радио о целях восстания. Генерал Шеррьер направляет из Алжира в метрополию парашютно-десантные части для «восстановления порядка». Парашютисты движутся на Париж, где вооруженные отряды Жиньяка, составленные из «ветеранов» АСЮФ, захватывают все стратегически важные пункты. После захвата столицы там учреждается военно-политическая директория вместо свергнутого правительства. Директория обеспечивает всю политическую власть в стране от двух до пяти лет, затем передает ее авторитарному правительству. Обеспечение связи между Парижем и Алжиром в ходе подготовки и проведения операции было возложено на доверенного человека Мартеля Пьера Жоли.

Семена заговора, посеянного «Большим О» в армейских кругах, попали на хорошо подготовленную почву. Части французской армии, воевавшие в Алжире, уже давно были пропитаны антиреспубликанизмом и шовинизмом. Особо этим отличались парашютно-десантные войска. Учрежденные в качестве самостоятельного рода войск в 1955 г., пара предназначались специально для ведения «противоповстанческих войн» типа индокитайской и алжирской. Парашютисты применяли особые, «специфические» методы борьбы с повстанцами и отличались крайней жестокостью. Особенно «славилась» этим 10-я парашютно-десантная дивизия, созданная в ноябре 1955 г. из различных «ударных» подразделений, вернувшихся из Индокитая. Дивизия, состоявшая из шести полков и одной артгруппы общей численностью 9500 человек, была размещена в г. Алжире и его окрестностях.

Именно 10-я дивизия и стала постоянным очагом смуты и антиправительственных заговоров. Первый заговор такого рода возник в конце 1956 г. Во главе его стоял заместитель командира дивизии бригадный генерал Жак Фор.

Пятидесятилетний генерал был широко известен не только в армии. Знаменитый спортсмен – альпинист и лыжник, Фор семь раз завоевывал титул чемпиона Франции по горному слалому. В годы войны Фор вначале поддерживал Петэна и лишь в 1943 г. присоединился к «Сражающейся Франции» и окончил войну командиром парашютно-разведывательного полка. В 1954 г. он был назначен начальником военного училища Сен-Мексан. Именно тогда служба безопасности впервые обратила на него внимание. Генерал открыто проповедовал с кафедры идею свержения парламентского строя и установления во Франции военной диктатуры. Среди его курсантов находился будущий пужадист и вожак алжирских ультра Ж.-М. Ле Пен.

В 1956 г. генерал Фор получил назначение в 10-ю дивизию пара́. Прибыв в Алжир, он сразу же окунулся в атмосферу брожения и недовольства правительством. Фор установил тесные связи с Р. Мартелем (резидентом «Большого О» в Алжире) и Р. Ковачем.

Нетерпеливый генерал не желает ждать «подходящего» момента, как ему советует Мартель, и решает действовать самостоятельно. 24 декабря 1956 г., накануне Рождества, Фор явился в префектуру полиции г. Алжира на прием к Полю Тетжену, генеральному секретарю префектуры. Уединившись с Тетженом, он стал излагать ему свою точку зрения на ситуацию в Алжире, представлявшуюся генералу «угрожающей» для интересов Франции. «Проанализировав проблему, – заявил он удивленному префекту, – я считаю, что только путем установления военной власти можно сохранить французский Алжир». «Необходимо перейти к действиям до Нового года, – продолжал Фор. – У нас есть неделя. Мы не сможем взять власть, не будучи уверены в поддержке полиции…».

Видя сочувственную реакцию Тетжена, генерал Фор раскрывает ему подробный план заговора, в котором, по его словам, участвуют генералы Салан, Франдон, де Марикур и Дюлак. Предусматривается изоляция министра-резидента Р. Лакоста во время рождественских каникул и арест его ближайших сотрудников, в том числе префекта полиции С. Баре. После этой операции Салан и Франдон выступают по радио с декларацией о переходе всей гражданской и военной власти в Алжире к армии. Порядок в городе обеспечивается территориальными подразделениями ультра.

Выслушав Фора, Тетжен выразил свое согласие с основными положениями плана заговора и попросил двое суток для обдумывания деталей. Министр-резидент в это время находился в Париже и должен был вернуться только 27 декабря.

Тетжен встречается с генеральным секретарем министерства по делам Алжира Шоссадом и обсуждает создавшуюся ситуацию. Они принимают решение обо всем поставить в известность военную службу безопасности. Тетжен одновременно направляет письменный рапорт префекту Баре. Затем он устанавливает в своем кабинете магнитофон. 26 декабря в 15 часов 30 минут он нажимает клавишу записи, перед тем как к нему входит генерал Фор. Беседа продолжалась 1 час 15 минут. Тетжен попросил Фора вновь изложить весь его план, что тот охотно делает.

«А теперь я должен изложить Вам другие детали», – добавляет Фор. – Переворот начинает осуществлять в ночь с 29 на 30 декабря генерал Франдон, командующий ВВС. В 1 час ночи части под командованием генерала Фора занимают радио и телефонную станции. Затем при содействии штатских ультра производится арест представителей гражданской администрации. Фор берет на себя арест своего начальника, генерала Мансо-Демио, командира 10-й дивизии. Тетжен должен лично арестовать руководство алжирской “Сюртэ” и взять под свой контроль службу безопасности. После захвата здания генерал-губернаторства генерал Франдон принимает на себя функции министра-резидента». На вопрос Тетжена, какова позиция Салана, Фор отвечает: «Он еще не в курсе, но перед свершившимся фактом он встанет на нашу сторону». Затем он намекает на то, что его планы поддерживают «некоторые политические руководители в метрополии». На этом встреча заканчивается. Тетжен вновь заверяет Фора в своей поддержке.

Тетжен понимает, что дело принимает слишком опасный поворот. На следующий день он ставит обо всем в известность вернувшегося Лакоста, и министр немедленно направляет его в Париж для доклада председателю совета министров Ги Молле и министру обороны М. Буржес– Монури.

Утром 28 декабря Тетжен излагает Буржес-Монури суть дела и передает магнитную ленту с записью своего разговора с Фором. На глазах изумленного Тетжена министр обороны кладет катушку с лентой в свой стол и, заперев его, обещает «намылить голову Фору». Затем он прощается с Тетженом.

Ошарашенный Тетжен направляется затем к Ги Молле, который в свою очередь заявляет ему: «Серьезно не само по себе дело Фора, а состояние духа армии».

Дальнейшее развитие «дела Фора» больше смахивает на бездарную комедию в детективном жанре. Вызванный к министру национальной обороны, генерал Фор получает лишь внушение «за длинный язык». Министр даже не удосужился прослушать магнитную пленку, передав ее своим помощникам. Что касается Фора, то он получил от министра разрешение на краткосрочный отпуск и прямо из министерства отправился на железнодорожный вокзал. Вскоре после ухода Фора в кабинет министра буквально ворвались его сотрудники, прослушавшие пленку. «Господин министр, – заявили они. – Это гораздо более серьезно, чем можно было думать. Это заговор». Только после этого Буржес-Монури прослушивает запись и вызывает начальника военной службы безопасности: «Ради бога! Пусть немедленно найдут мне Фора». Наряд военной жандармерии буквально снял Фора с подножки поезда, отправлявшегося в Ангулем. Через несколько минут Фор вновь оказался на улице Сен-Доминик, в кабинете Буржес-Монури, где министр рассказал Фору о его записанном на магнитофон разговоре с Тетженом.

После короткого объяснения министр даже позволил Фору воспользоваться своим телефоном, для того чтобы сообщить его «друзьям» в Париже о провале. «Я у министра, – говорит Фор. – Он все знает. Тетжен – предатель. Мой разговор с ним был записан…». Служба подслушивания министерства обороны пришла в замешательство. Подобных разговоров из кабинета самого министра ей еще не приходилось слышать.

Еще большее замешательство у посвященных в дело вызвали санкции, принятые в отношении генерала Фора. Заговорщик отделался легким испугом: он был отстранен от должности и получил 30 суток строгого ареста в крепости. Уже через две недели о «заговоре Фора» забыли.

Пример с «делом Фора» как нельзя лучше свидетельствует о разложении институтов Четвертой республики до такой степени, что они уже были не способны обеспечивать не только ее нормальную жизнедеятельность, но даже минимальную безопасность. Весьма характерно, что спустя всего несколько дней после раскрытия заговора Фора специальным правительственным указом гражданские власти г. Алжира передали весь контроль над полицией в руки командования все той же 10-й дивизии пара́. Префект Баре и генеральный секретарь префектуры полиции Тетжен были практически отстранены от своих обязанностей, а их функции перешли к полковнику 10-й дивизии И. Годару.

Третье звено созревавшего антиреспубликанского заговора включало в себя правые буржуазные партии, действовавшие как легально, так и нелегально. Активную роль в подготовке свержения Четвертой республики сыграли четыре известных политических деятеля, наиболее яростно пропагандировавших лозунг «французского Алжира»: генеральный секретарь правой партии «независимых и крестьян» Р. Дюше, лидер правых радикалов А. Морис, почетный председатель клерикальной партии МРП Ж. Бидо и один из руководителей голлистской партии социальных республиканцев – Ж. Сустель. Эти деятели, открыто проповедовавшие с трибуны парламента необходимость радикального пересмотра конституции 1946 г., имели каждый свою законспирированную сеть в Алжире и опирались на поддержку «своих» «черноногих». Особую активность по развитию контактов в Алжире в целях подготовки государственного переворота проявлял бывший генерал-губернатор Ж. Сустель, возглавлявший в первой половине 50-х годов голлистскую партию Объединение французского народа (РПФ).

Для непосредственной подготовки переворота Сустель создал в начале 1956 г. «Союз за спасение и обновление французского Алжира» (ЮСРАФ). Для большей представительности Сустель пригласил в его руководство четырех бывших генерал-губернаторов Алжира: Ж. Ле Бо, М. Вьолетта, М.-Э. Нежлена, Р. Леонара, а также видных политиков и военных: Ж. Бидо, А. Мориса, Р. Шумана, М. Дебре, Ж. Дюамеля, Ж. Фоккара А. Франсуа-Понсе, А. де Сериньи, генерала Кёнига и др. За этим представительным фасадом Сустель развил бурную закулисную деятельность, используя как широкую сеть бывших агентов возглавлявшейся им в годы войны деголлевской разведки БСРА («Центральное бюро осведомления и действия»), так и связи с алжирскими ультра, установленные им во время пребывания в Алжире. Люди Сустеля прочно укрепились в многочисленных объединениях ветеранов. «Партия социальных республиканцев была надстройкой над машиной, невидимым и тайным мотором которой был ЮСРАФ, – отмечал прогрессивный публицист М. Муйо. – Сустель одновременно стоял на капитанском мостике политической партии и тайной сети: первая безобидно “гарцевала” на поверхности у всех на глазах, другая – продвигалась под землей». Конечная цель Сустеля и всей голлистской ветви заговора заключалась в том, чтобы обеспечить возвращение к власти генерала де Голля, заявившего 2 июля 1955 г. о своем отходе от всякой политической деятельности.

Вторым организационным центром заговора голлистов являлась группа М. Дебре и М. Блок-Маскара. Они действовали внутри Государственного совета – высшего административного суда республики, докладчиками которого являлись. После избрания Дебре в Совет республики – вторую палату парламента он развернул там кампанию обличения правительства в неспособности справиться со стоящими перед страной проблемами. Дебре открыто пропагандировал необходимость введения во Франции системы президентского типа. «Нужно искать и организовать власть вне парламента, – писал он в нашумевшем в свое время памфлете. – Это – основное соображение, которое должно стать правилом нового режима».

Примечания