Спящие боги

Глава 2

Огонь. Грохот. Крики.

Дым проедал глаза, забивал горло и нос. Кашель.

Удар. Тьма.

Корвус очнулся от громкого дребезжания прямо над головой. Он замер, прислушался к звукам, с трудом соображая, что случилось, оглянулся через плечо – над ним нависал огромный алюминиевый лист, на котором белели знакомые номера их воздушного судна. Кажется, он отвалился от корпуса констанца.

Констанц. Их корабль потерпел крушение. Они все должны были погибнуть, но вот Корвус живой лежал на земле. Он с удивлением нащупал под собой траву, приподнялся на локтях и ударился затылком. Алюминиевый лист гулко зазвенел, будто колокол.

– Помогите! – закричал он, но в ответ услышал лишь рёв пламени и…

– А-а-а!

Кричали. Ругались на лойтурском. Кто-то ещё выжил.

Как это вообще было возможно? Констанцы – огромные летающие железные коробки для самоубийц. Если загорится, то никому не спастись. А Корвус спасся. И не только он…

Он потянулся рукой.

– Ах…

Тонкий голос и что-то тёплое, мягкое.

– Кто здесь?

– Я… Аннели…

Аннели. Коротышка. Симпатичная, с покатыми бёдрами и огромными глупыми, как у коровы, глазами.

Алюминий раскалился. Пот стекал со лба прямо в глаза. Ещё немного, и они сварятся здесь.

– Помогите! – глухо повторил он и подавился дымом.

Рядом захныкала Аннели.

Загрохотало. Кто-то пробежал по корпусу прямо по их спинам. Корвус захрипел, пытаясь удержаться на локтях. Раздавят!

– Есть кто? – послышалось в стороне на лойтурском.

– Я здесь… – в растерянности он ответил на брюфоморском, но этого хватило. Главное – издал хоть звук.

– Помогай. Мюллер, помогай!

И кусок борта, которым накрыло Корвуса и Аннели, наконец поднялся. Корвус пополз быстрее, пока другие наёмники были способны удержать тяжёлый металл.

– Салливан! – над ним склонился Зальм, заместитель командира. – Жив, собака.

– Не дождётесь, – прохрипел, еле дыша, Корвус.

И, выскользнув из-под алюминиевой ловушки, он обернулся. Монахиня путалась в подоле, падала и никак не могла подняться. Пришлось схватить её за подмышки, чтобы скорее вытянуть из-под завалов.

Наёмники с облегчением отпустили корпус, и тот с грохотом упал обратно на землю.

В небо поднимался чёрный дым, он жёг глаза и горло. Корвус прикрыл рот и нос рукавом и наконец увидел, что случилось с констанцем.

«Граф Гимфел» упал в низину, окружённую холмами, точно сам выбрал себе могилу. Его огромный металлический скелет чернел во всполохах пламени. Крушение искалечило, смешало и сдавило всё настолько, что стало невозможно отличить останки человека от частей корабля. Осталась только груда, догоравшая в пожаре. Немыслимо, невозможно было спастись в такой катастрофе. Но вот они стояли на склоне холма живые и почти невредимые.

Сестра Аннели опустила голову, сжала ладони, забормотала слова молитвы себе под нос. Она потеряла платок, и светлые золотистые волосы, заплетённые в толстую косу, растрепались.

– Пресвятая Лаодика, спустись к Золотым вратам Дворца Света…

Корвуса пробрало раздражение. Молитвы не могли никому помочь ни прежде, ни тем более теперь.

– Чтобы Рогатый этих Зелёных забрал, – пробормотал он. – Кто-нибудь их видел?

– Вряд ли они задержались, – ответил Зальм. – Эти трусы всегда сразу же сбегают. Нам тоже нужно уходить. Остатки топлива могут рвануть.

– Кто ещё спасся?

Дым воронкой поднимался в небо, застилая солнечный свет, а пламя сверкало так ярко, что силуэты выживших на его фоне казались душами мертвецов.

– Человек десять.

Десять. Целых десять. Это было чудовищно мало в сравнении со всем экипажем и поразительно много, учитывая обстоятельства.

– Отходим! – выкрикнул Зальм. – Держаться от корабля подальше. Все за мной.

И он повёл их прочь, на вершину холма.

Склон усыпали покорёженные тела. В безумной попытке спастись многие выпрыгнули с палубы ещё до крушения. Теперь они лежали на склоне, изувеченные до неузнаваемости. Среди чёрного и серого вдруг что-то зашевелилось, захрипело.

– Смотрите! Он дышит!

Аннели бросилась в сторону, перепрыгивая через тлеющие кучи. Заблестела кожа форменного плаща экспедиторов «Констанц и Ко». Сестра склонилась над наёмником, перевернула и вдруг завизжала.

– Салливан, – окликнул Зальм, – помоги ей.

Корвус неохотно догнал Аннели и наконец разглядел разбившегося наёмника. Мужчина распахнул окровавленный рот в последнем безмолвном крике и застыл, выпучив глаза. Он больше не дышал. Не шевелился. Его спина изогнулась так, как человеческий позвоночник был сделать не способен. Аннели прижала руки ко рту и кричала, пока Корвус не схватил её за запястье.

– Идём.

И повёл её обратно к Нетопырям. Остальные наёмники молча дожидались их на склоне холма, и у всех было одинаково мрачное непроницаемое выражение лица.

– Создатель, за что?.. – причитала Аннели.

– Создатель тут был ни при чём. Это всё Зелёные.

Под ногами хлюпала вода: снег в низине быстро растаял от жара горящего корабля.

В конце прошлой зимы Корвус записался в экспедиторы «Констанц и Ко» и улетел с острова, как только наступило тепло, а вернулся уже в форме Нетопырей. Весь год, пока проходил обучение, он представлял, какой будет новая сытая жизнь наёмника, а в итоге снова оказался без еды, оружия и денег где-то посреди Озёрного края.

– Это моя первая экспедиция, – вздохнул он.

– Что? – всхлипнув, переспросила Аннели.

– Говорю, это моя первая экспедиция. Я только-только прошёл обучение в «Констанц». И надо же было так повезти…

– Ты жив, Салливан, – перебил его Зальм. – В отличие от наших товарищей. Считай, тебе немыслимо повезло. Идём дальше. Приближается буря.

Небо на западе потемнело. Тучи сгустились и катились навстречу, точно волна. Ветер усилился. На островах ещё не прошла зима, и снег лежал на покатых склонах. Но на вершинах, что лизало холодное солнце, уже показалась жухлая прошлогодняя трава. Там они остановились, переглядываясь, узнавая друг друга точно заново. Лица у всех оказались чёрными от копоти. Корвус нагнулся, зачерпывая грязного талого снега, протёр лицо. Кожу защипало, но он тёр её безжалостно, и под ноги текла чёрная вода.

В первую очередь Зальм вытащил карту из нагрудного кармана.

– Ближайшее поселение – это Ллин-Пэр, данийская деревня. Так далеко на севере наших штабов нет…

– Не можем же мы обратиться к данийцам за помощью?

– Сомневаюсь. Они с огромным удовольствием нас повесят. Не удивлюсь, если они и помогали Зелёным. Они стреляли откуда-то…

Он вдруг запнулся. Глаза его расширились.

– Отсюда, – закончил Зальм. – Смотрите, там пушки. Они что, просто оставили их и сбежали?

Корвус проследил взглядом. Вдалеке, на вершине одного из холмов, и вправду темнели очертания орудий. Но ещё правее…

– Зелёные. Командир, вот они!

В долине не росло ни единого деревца. Среди талого сереющего снега и серебряной чешуи озёрных вод были ясно различимы два чёрных силуэта.

Зальм прищурился, хмуря светлые, почти бесцветные, как у всех лойтурцев благородной крови, брови.

– Всего двое? Быть не может. Где-то рядом должны быть их сообщники… Салливан, Мюллер, Фишер, схватите их живыми. Допросите. Остальные за мной. Нужно заполучить оружие первыми.

Они втроём сорвались с места. Корвус бежал первым, вглядывался в силуэты, в голове прикидывал, когда будет смысл стрелять. Зелёные были пока слишком далеко. Один из них точно был даниец. Огромный.

На краю зрения что-то мелькнуло. Корвус оглянулся. Деревья в стороне шатались. На миг ему показалось, что там передвигалось нечто невероятных размеров.

– Он рогатый! – воскликнул Мюллер. – И синий!

– Что?

– Даниец. Никогда таких не видел.

– Все данийцы такие… уроды.

Вместе с рогатым была женщина. Темноволосая…

Корвус споткнулся, едва не упал.

– Вив, – сорвалось в недоумении с губ.

От ярости и отчаяния что-то взорвалось в груди.

– Ви-и-в! – завопил он, сам не зная, пытался ли он её предупредить или остановить.

А Мюллер и Фишер тут же выстрелили.

– Рогатый, – вырвалось у Корвуса со злости.

Сам он не стрелял. Берёг пули. Беглецы были всё ещё слишком далеко.

В голове всё спуталось. Вив спаслась. Выжила. Значит, она всё ещё могла ему заплатить за помощь или нет? Она в сговоре с Зелёными? Но как это могло случиться? Корвус вырвался далеко вперёд, обогнал Фишера и Мюллера. Буря летела им навстречу. Ветер развевал чёрные плащи, точно крылья самых настоящих нетопырей.

Вив бежала со всех ног, но всё равно недостаточно быстро. Она замедляла данийца, как бы тот ни тащил её за собой. А Корвус, наоборот, был быстрый и, что хуже для беглецов, меткий. Он знал, когда можно стрелять. Остановился. Прицелился.

И попал.

Синий ублюдок скорчился на земле, и улыбка расплылась на лице Корвуса.

– Не благодарите, – хмыкнул он, когда Мюллер догнал его. – Я…

Нечто в воздухе переменилось. Штормовые тучи над ними сгустились, и вдалеке, там, где начинался перелесок, пронеслось нечто стремительное, большое.

Но раньше, чем Корвус успел что-либо разглядеть, на них обрушилась снежная буря. Она накрыла стремительно, как белое покрывало. Снег и ветер ударили в лицо, сбили с ног. Все трое очутились в беспроглядной метели. Корвус различал Фишера и Мюллера только по чёрным размытым силуэтам.

Раздавался топот. Крики. Рык. Мюллер вдруг завопил и выстрелил. Корвус пригнулся, бросился к нему и сбил с ног на землю.

– Ты своих пристрелишь, придурок! Ничего же не видно!

– Оно там… – Нетопырь выглядел бледнее зимней стужи. – Оно там. Огромное. Я видел.

Он казался по-настоящему перепуганным. Корвус оглянулся через плечо. Ничего. Только снег. К ним навстречу, закрывая лицо руками, пробирался Фишер.

– Мы погибнем в такую метель! – закричал он. – Нужно возвращаться.

– Это бесы, а не люди, – пробормотал Мюллер точно в бреду. – Это… это…

– Что ты видел? – в замешательстве спросил Корвус. – Или ты так испугался данийца?

Мюллер даже не пытался вырваться. Он помотал головой и обратил глаза к небу. Ему в лицо падал снег, но экспедитор зажмурил глаза и бормотал:

– Оно…

Сквозь ветер снова прорвался чуждый рокочущий звук. Корвус напрягся, прислушался.

– Это что, констанц взорвался? Зальм предупреждал, что двигатели…

– Пошли, – повторил настойчивее Фишер. – Нужно вернуться к командиру.

– Мы умрём, – повторял как заведённый Мюллер, – мы все умрём.

– Эй, – Фишер наклонился, заглянул прямо ему в лицо. – Что ты увидел?

– Огромное. Оно огромное…

– Да заткнись ты уже и бери себя в руки. Если ты такой трус, то на кой записался в экспедиторы? Брюфомор – это тебе не Лойтурия. Нужно уметь выживать. Но и нечего сказки рассказывать. Данийцы – всего лишь рогатые тупые люди с ружьями. И не такой уж этот синий огромный.

– Ты не понимаешь. Оно… оно…

– Р-рогатый…

Он с омерзением отпустил Мюллера и наконец поднялся. Тот распахнул глаза, полные страха.

– Тут ещё и кто-то Рогатый?

– Молись, чтобы Рогатого мы с тобой не повстречали, – хмыкнул Корвус. – Это я так… ругаюсь…

– Рогатый – это какое-то ваше местное словечко? – спросил Фишер. – Данийское?

– Я брюфоморец, а не какой-то там грязный даниец, – оскорблённо фыркнул Корвус.

– Но ты же сам говорил, что вырос здесь, на Брюфоморе?

– Брюфоморцы – люди. Наши предки с материка, как и ваши. А данийцы – богомерзкие чудовища, отродья Аберу-Окиа. Я что, похож на животное? Ты, скажи, у меня что, есть рога или хвост?

Мюллер отряхнулся и приподнялся. Светлые, почти бесцветные брови нахмурились.

– Рогов не вижу, но ты та ещё козлина. Я видел что-то, и оно…

– За словами следи!

Корвус сжал кулак, схватил Мюллера за воротник, но не успел ударить. Их оборвал рёв бури. Или зверя.

– Лучше уходить… – озабоченно произнёс Фишер. – Салливан, Мюллер, отставить драку, иначе доложу об обоих Зальму.

– Да-да, – начал поддакивать Мюллер. – Нужно уходить, пока живы. Оно всё ещё тут…

Ветер донёс до них далёкие неразборчивые голоса.

– Вив… Зелёные пошли туда, – определил Корвус и неохотно отпустил Мюллера. – Буря точно так же застала их врасплох. Нужно этим воспользоваться. Пойдём, поймаем их и вернёмся.

Он поднял воротник, пытаясь хоть как-то прикрыться от снега, и пошёл следом за скрывшимися беглецами. Под ногами хрустел лёд. Холмы убегали наверх.

– Салливан, назад! – завопил Фишер. – Назад, кому говорю!

– Хватит ныть, трусы! – огрызнулся Корвус. – Зелёные уйдут, пока вы будете плакаться.

Нога вдруг соскользнула. Он вскрикнул и развёл руки, чтобы не упасть. Внизу пролегала узкая тропа. Кажется, он взобрался куда-то на крепостной вал. Ллин-Пэр – это не просто данийская деревня. Это целая сеть из сидов, озёр и поселений, что стояли здесь уже много веков. Так далеко на север Корвус ещё не заходил.

– Ты точно знаешь, куда они направились? – раздался позади недовольный голос Фишера. – В какой стороне эта данийская деревня?

Мюллер дрожал то ли от холода, то ли от страха и крутил головой по сторонам. Корвус скривился от одного его вида.

– Вон тропа между холмами. Кажется, это старая крепостная стена. Видите, как они идут параллельно друг другу? – показал Корвус. – Пойдём поверху, так лучше видно.

Они едва различали что-либо дальше нескольких футов. Снег шёл такой плотной стеной, что мир вокруг стёрся.

– Зелёные! – закричал вдруг Мюллер. – Р-рогатый. Их уже четверо. Вон, внизу… Они здесь!

Корвус рванул вперёд, когда за спиной раздался вопль. Фишер отлетел в сторону, точно кукла. Он упал неудачно, подмял под себя руку и с трудом приподнялся. Он выглядел растерянным и озирался по сторонам.

Мюллер завизжал тонким голосом, сорвался и побежал прочь. Его чёрный плащ мгновенно растаял в снежной мгле.

– Что это было? Салливан? – позвал Фишер. – У меня, кажется, рука сломана. Ты видел, что это было?

Ветер зарычал. И в следующий миг огромное тяжёлое копыто выплыло из пелены прямо над головой Фишера и опустилось сверху. Свист ветра и крики сожрали хруст костей. Ноги дёрнулись.

Следом показалась морда огромного белого вепря размером с дом. Чёрные глаза глядели прямо на Корвуса. Из пасти вырвался рык. Копыто припечатало Фишера. Он больше не шевелился.

– Рогатый…

Ноги отнялись. Корвус застыл в странном оцепенении и не мог пошевелиться. Никогда прежде он не встречал данийских духов и богов, но хватило и простых рассказов, чтобы понять наверняка: перед ним стоял Великий Вепрь Гихтун. Данийское божество спустилось с Драконьего Пика.

Вепрь сделал шаг навстречу, и Корвус вдруг пришёл в себя. Он бросился прочь, не разбирая пути. Метель тут же поглотила его. Позади раздался топот. Громадные копыта сотрясали холм. Вокруг свистел ветер. Внизу под ногами сверкнула тропа. Корвус сорвался вниз, упал, чудом не переломав кости.

Вихрем вокруг завертелись тени. Из белой пелены выступили три чёрных силуэта. Полы их плащей трепетали, словно крылья огромных птиц, пальцы скрючились. Корвус застыл на коленях.

– Кто вы такие?

Он схватил револьвер раньше, чем они успели совершить первое движение, но этого оказалось недостаточно.

– Тише, тише, – речь лилась словно ручей, сияла как камешки на дне, отражавшие блики солнца.

Пахло мхом, речной водой, прохладой под кронами деревьев в летний день.

Тонкие ловкие пальцы ухватили кончик нити, потянули…

Во рту чувствовались терпкая солоноватость крови, жар затухающего костра и сладость благовоний, что возносились вверх под сенью древних дубов.

Золотая, светящаяся, словно солнечный день, первая нить тесно сплелась с другой, чужой. Они зазвенели напряжённо, словно встревоженные струны, сопротивляясь, возмущаясь, борясь друг с другом.

На пальцах чернели первые свежие знаки языка Истока. Ладони касались коры дерева, что видело мир ещё молодым, шерсти плаща, который грел в ночи, гладкой глины чаши, в которой лежали спелые плоды.

Воспоминания принадлежали не Корвусу и уже тем более не Брану Салливану, не мальчишке, сбежавшему из монастыря Пресветлого Мэлвина, не наёмнику, не убийце и не лжецу. Слишком нежные, слишком светлые, слишком… слишком…

Ступни утопали в мягкой траве. Лодыжки лизала студёная вода. Здесь, под сенью древних деревьев, жар солнца никогда не мог побороть прохладу источников.

Нити пели испуганно, тонко, а их стягивали в узел всё туже, всё сильнее переплетая в единое, запутанное… непримиримое…

До ушей доносились звуки волынки, шелест ветра в листве и журчание ручьёв, огибавших остров посреди дубовой рощи.

А в груди туго, грубо, с отчаянной злостью и горечью затянули узел. Он сжал всё в один комок, выдавливая воздух, и Корвус, задыхаясь, вскочил, раскрыв в беззвучном крике рот.

Рядом точно так же подскочил кто-то ещё.

И они оба, хватаясь за сердце, там, где всё сжалось, обернулись друг на друга.

– Ты… – выдохнули они одновременно.

Но прежде чем Корвус или Вив успели сообразить, куда они попали, из теней вышли три чёрных силуэта.

Корвус потянулся к револьверу – тот пропал.

– Рогатый…

– Не упоминай Божественного Короля во владениях его подданных, – голос звучал встревоженно и нетвёрдо. Он принадлежал женщине, почти старухе. – Они могут откликнуться на зов, но, поверь, тебе не понравится, когда они сюда явятся…

– Кто вы такие?

Корвус внимательно обвёл взглядом усыпальницу, запоминая, в какой стороне выход.

– Тебя это не касается… – второй была девчонка. Совсем молодая, резкая. Из-под надвинутого капюшона сверкнули чёрные злые глаза.

– Не надо, Скатах, – с упрёком произнёс всё тот же первый голос. – Угрозы не понадобятся.

Вив громко сопела от страха. Она съежилась в клубок и невольно подползла к нему ближе.

Они двое лежали на высоком каменном постаменте. Вокруг – только тьма, камень и искры затухающих огней. Стены от пола до потолка испещрены сияющими знаками незнакомого языка. Это был даже не данийский – его бы Корвус смог опознать, – а нечто куда старше, сильнее и ужаснее, чем речи чудовищ.

Они находились под землёй, во владениях мёртвых. Там, куда Корвус ни за что бы не сунулся по своей воле.

– Кто вы такие? – повторил он. Как он ни пытался, не мог вспомнить, как оказался в сиде.

– Вещие Сёстры…

– Вашу ж мать, – вырвалось у Корвуса.

В монастыре запрещали не то что говорить о Вещих Сёстрах, в них было грешно даже верить. Все сказки о них – ложь и богохульство. Все слухи – выдумки суеверных дураков.

Вив оглянулась на него. На лице не осталось ни строптивости, ни высокомерия – только недоумение и страх.

– Ты знаешь их? – едва слышно проговорила она.

– Все на Пяти Островах знают Вещих Сестёр.

Старуха. Мать. Дева. Их всегда было трое. Они жили на Драконьем Пике веками, то ли вовсе не умирая, то ли сменяя друг друга под одинаковыми именами: Старуха, Мать и Дева. Три жрицы Великого Вепря Гихтуна.

Никто прежде не видел их так близко. По крайней мере, точно не мальчик, сбежавший из монастыря.

– Что… что вам нужно?

Заклятия на стенах затухали, и подземелье погружалось во тьму. Силуэты в плащах сливались с тенями, растворяясь во мраке. Корвус забегал глазами, запоминая, кто где стоял.

Даже Вещие Сёстры не могут видеть без света.

– Мы спасли тебя, девочка…

Золотые искры мигали, погибая, точно светлячки на рассвете, пока не потухли совсем. Корвус тут же спрыгнул на пол, толкнул одну из Сестёр на другую. Женщины взвизгнули. Тьма обрушилась раньше, чем он успел дотянуться до арки, и несколько шагов сделал уже в темноте.

– Корвус! – закричала в отчаянии Вив.

Он даже не обернулся. Пальцы коснулись камня, скользнули по стене, нащупывая выход. Порог остался позади. Корвус вырвался в коридор, повернул наугад направо, а в следующий миг что-то жгучее пронзило насквозь, потянуло, стягивая между лопаток. Он упал на месте, точно ему подрубили ноги.

В ушах раздался визг. В груди загорелось. И ноги… что-то делали с его ногами. Кто-то кричал. Яростно, хрипло, на разрыв лёгких. И другой голос тонкий, пронзительный.

А потом так же резко всё прекратилось.

Оглушённый болью, ослеплённый тьмой, он лежал, быстро моргая и слепо дыша, а над ним вспыхнул золотой круг и замигал, разгораясь всё ярче.

– Нет! – закричала Вив. – Хватит! Не надо. Пожалуйста!

И внутри неё что-то отозвалось, закричало, зарыдало. Она чувствовала его боль. Она её разделила. Корвус задохнулся от чувств – чужих, своих.

Всхлип. Такой жалкий, что он испугался, не его ли? Шарканье. Шорох тканей.

Кто-то опустился рядом на корточки, коснулся подбородка, приподнимая лицо. Яркий свет бил в глаза, и с трудом получилось разглядеть старшую из Вещих Сестёр, а она оказалась не так уж и стара. Рыжеватых волос ещё не коснулась седина, глаза не потеряли яркости, а морщины едва-едва заметной паутинкой легли вокруг глаз.

– Мы не тебе причиним боль, если будешь подчиняться, – произнесла Сестра почти виновато.

– Что… – губы дрожали. Всё тело, каждая мышца – всё разрывалось от конвульсий, а по подбородку потекла слюна.

Корвус попробовал подняться, но ослабшие руки подкосились. В глазах почернело. Он умирал?

– Зачем… – послышался голос Вив. – Зачем вы это со мной сделали?

– Чтобы вы не вздумали нас ослушаться.

Свет слепил глаза. Корвус прищурился, смахнул слёзы и попытался выпрямиться. Вив по-прежнему сидела на каменном ложе. Она перекатилась на бок, сжалась, руками обнимала себя за ноги. Ей задрали подол до самых колен, а рядом, удерживая нож в руках, стояла одна из Сестёр. По камню стекала кровь. Ноги…

Корвус вдруг встрепенулся, закатил штанину, но не увидел ни крови, ни ран, хотя он готов был поклясться, что чувствовал боль, точно ему резали ноги.

– Что вы сделали? – собственный голос звучал точно из колодца

С ней. С ним. С ними обоими.

– Скатах, вылечи её, – мягко велела первая из Сестёр. – Нам придётся далеко идти.

Женщина, стоявшая возле ложа, схватила Вив за лодыжку, и та всхлипнула. Боль отдалась в ноге Корвуса. Он выдохнул, снова коснулся собственной лодыжки. Кожа была целой, но…

– Этого не может быть.

Та из Сестёр, что склонилась над Корвусом, коснулась его подбородка и заставила приподнять голову.

– Пока ты нас слушаешься, девочка не пострадает. И ты тоже. Но если подведёшь, знай, что она тут же умрёт, а ты вместе с ней.

Вив спрятала лицо за волосами. Спина её вздрагивала от рыданий, и Корвус чувствовал её боль как свою. Она отражалась эхом от стен и залетала в голову, она проникала в горло с каждым вздохом гнилостного запаха подземелий. Она проникала под кожу с каждым движением Вещих Сестёр.

– Что вам от меня надо? – мрачно произнёс Корвус.

Вещая Сестра улыбнулась, не размыкая губ.

– Ты же знаешь, кто я такая?

Он с трудом кивнул, не в силах справиться с судорогой.

– Меня зовут Старухой, старшей из Вещих Сестёр. А ты Корвус, верно?

– Ворон, – неожиданно сказала младшая. – Это же значит «Ворон»? Ты будешь нашим посланником, Корвус.

Он скосил глаза в сторону, но увидел только размытое чёрное пятно плаща.

– Что вам нужно?

– Твоя верная служба, – мягче произнесла Старуха. – Эта девушка разбудила Барда, вестника Спящих богов.

– Я никого не будила… – пробормотала Вив. – Меня заманили сюда. Я не виновата… я просто потеряла сознание. Кто-то напал на меня. Это всё Мелюзина, внучка старейшины…

– Неважно, как именно это случилось, – оборвала её Старуха. – Главное, что Бард, который должен был ещё долго спать в этом сиде, был разбужен по твоей вине и выбрался наружу. Он напитался твоей силы, девочка. Не спорь, я вижу его знак на тебе.

Вив прижала руки к груди, но Корвус не мог разглядеть ничего необычного. Всё та же запуганная дрожащая девушка. Старуха снова обратилась к нему:

– А ты, Корвус, должен найти и убить Барда.

– Что?

Скатах потушила заклятие, которым залечивала раны Вив, и силы тут же вернулись к Корвусу. Он смог приподняться, поднялся, опираясь о стену.

– Вы с ума сошли. Как я могу убить бога? Это же… Это кто вообще? Впервые слышу о каком-то боге бардов…

– Бард не бог, а только их посланник. Он связан со Спящими богами и черпает их силу, несёт их знания и волю. Его пробудили, чтобы убить Великого Вепря Гихтуна.

Имя прозвучало как выстрел, и Корвус наконец-то вспомнил всё, что случилось, прежде чем он попал в подземелье.

– Вепрь. На нас напал этот ваш Вепрь. Какого…