Дождись меня в нашем саду

– Да не опалит он тебя.

Решимость и раздражение в Велге немного поутихли.

Но стоило окунуться в тягучие тени, витавшие в покоях князя, как стало душно, а сердце начало бешено биться. Они теряли время. Каждую лучину, проведённую не в дороге, они всё дальше оказывались от Белого Ворона и его цели.

– Нам нужно ехать дальше. – Она остановилась у изножья постели, скрестив руки на груди. – Солнце уже высоко.

Матеуш лежал под одеялом, облокотившись на груду пышных подушек, на груди у него, свернувшись клубочком, лежал Пушок, в ногах – Мурзик. Лицо князя было не различить в полумраке, но голос прозвучал жалобно:

– Может, останемся до завтра?

– Время идёт, – повторила, сдвинув брови, Велга. Она с трудом сдержалась, чтобы не топнуть ногой.

Это всегда работало с отцом, когда он временами пытался бывать строгим с единственной дочерью. Наслушавшись проповедей Пресветлых Братьев, он пытался приучить Велгу то к смирению, то к скромности, и порой новые ленты и бусины приходилось добывать слезами и мольбами.

– Милая девочка, мне нездоровится…

– Потому что ты лежишь в духоте. А на улице прекрасная погода, светит солнце, ветерок. Даже не жарко. Прокатишься, и тебе станет лучше.

Стоило сделать голос помягче, а выражение лица помилее, но Велга прожигала жениха взглядом. Верно, только темнота и скрывала всю силу её раздражения.

– Но…

– Мы теряем время.

– А зачем вообще спешить? – плаксиво протянул Матеуш и своей длинной, худой, какой-то по-птичьи хрупкой рукой коснулся лица, потёр лоб.

Пушок у него на коленях беспокойно заворочался, оглядываясь на хозяина.

Велга прикусила губу, подбирая слова.

– Ты как будто не хочешь ехать в столицу. Разве ты не ждёшь нашей свадьбы?

– Ох… да, конечно, дорогая, конечно…

Если бы понадобилось, так Велга бы ещё и пустила слезу. Она научилась этому искусству, уговаривая батюшку то купить дорогой шёлк, то принять её сторону в споре с матерью.

Но Матеуш сдался.

– Прости, я понимаю, как скажешь, – проговорил он. – Велю всем готовиться к отъезду. Ты…

Велга недослушала, вылетела из клети.

– Полепа! – позвала она. – Полепа, собирайся.

Холопка, приставленная князем, и так старалась не разбирать сундуки. Велга то и дело торопила её, дёргала. Ей не терпелось скорее отправиться в дорогу.

Вот и в этот раз она собралась едва ли не быстрее всех остальных.

Во дворе и на дороге, где выстроился обоз, стоял шум. Звенели бубенцы, шумелки – все возможные обереги от духов. Сегодня они должны были наконец пересечь Модру и оказаться на её левом берегу. Там, где создания Нави были беспощадны к простым людям.

Приближение их обоза теперь можно было заслышать издалека: лошадей и все повозки обвешали бубенцами. Десятник Мистак лично проследил, чтобы никто не остался без оберега.

Для Велги принесли целый ларец с подвесками на выбор. Перебирая украшения, она оглянулась на свой скромный сундук с вещами. Князь хоть и подарил ей новые платья, сапоги и плащ, но пошить много нарядов просто не успели. В полупустом сундуке лежала мошна, в которой уже давно хранились височные кольца Буривоев.

Теперь Велга могла не бояться их надевать.

– Полепа, достань мою мошну из сундука.

Полепа выполнила приказ, высыпала из мошны височные кольца и, разглядев на них волны и ветви, подняла на госпожу удивлённый взгляд.

– Помоги надеть, – велела Велга, скривив губы, предчувствуя неприятные вопросы. – Да, это знаки моего рода, Буривоев. И что?

– Не в этом дело, господица, – растерянно шлёпая губами, словно рыба, выброшенная на берег, пролепетала холопка. – Тут… вот.

И она протянула скрученную бересту:

– Клянусь, этого не было, когда я собирала вещи. Кто-то подложил.

С недоверием Велга развернула бересту.

«Останусь пока здесь. Если нужна, спроси у хозяина двора Оксану. Мельця».

Пальцы скомкали бересту раньше, чем Велга успела подумать. Она забегала глазами по окнам постоялого двора, ожидая увидеть знакомые лица. Чародейка была здесь. И Змай, скорее всего, где-то рядом. Зачем они её преследовали? Что задумали?

– Всё хорошо? – Полепа вытаращила глаза. – Господица, там дурные новости, да?

– Нет! – резко перебила её Велга. – Всё хорошо. Помоги надеть височные кольца.

Она смяла бересту ещё сильнее, надеясь, что разобрать написанное больше ни у кого не получится, и спрятала в мошну.

– Ты так побледнела…

– Глупости. Так, ерунда, – пробормотала Велга и взяла себя в руки. Нельзя показывать свои чувства. Давно пора выучить этот урок. – Помоги, наконец.

Раздался знакомый весёлый звон – и висков коснулся холодный металл.

– Их носила моя бабушка, когда вышла замуж, – зачем-то рассказала Велга Полепе. – Чтобы не забывать, какого она рода.

Тем более что Буривоев было всего два человека: Велга и Кастусь. Младшего брата пришлось оставить в усадьбе Матеуша, и Велга могла лишь молиться за его жизнь. Венцеслава потеряла Воронов с их договорами, но что ей стоило подослать других убийц? Нет, королева должна была умереть, чтобы Кастусь и Велга остались жить.

К повозке подошёл десятник по имени Мистак. Он был бородатый, взъерошенный, с сухим, точно выжженным на солнце, лицом. Пожалуй, сороки могли бы случайно принять его за соломенное чучело. Обвешанный оберегами, гремел он почти так же.

– Господица Велга, – он быстро оглядел её, – вижу, вы тоже готовы… Полепа…

Он приметил обереги на холопке, хотел уже пройти дальше, но Велга его окликнула:

– Что, без оберегов дальше совсем никак?

– Сегодня перейдём мост на Твердовском тракте. – Мистак глядел неизменно хмуро, точно всегда готовился к нападению. – А дальше вокруг Совина уже небезопасно. Да и в Твердове немногим лучше.

– Я думала, Охотники обосновались в столице. Разве там небезопасно?

– На левом берегу нигде и никогда не бывает безопасно, – помотал головой Мистак. – Духи Нави повсюду. Охотников на них не хватит.

Люди вокруг повозки вдруг расступились, и с постоялого двора показался князь. Матеуш шёл понурив голову, не глядя по сторонам. Гридни помогли ему забраться в повозку, Хотьжер подставил руку Велге. Рядом села Полепа. Она лучше всех, как оказалось, ладила с княжескими котами, а Матеуш настаивал, чтобы они всегда ездили с ним. На дно повозки, придавив всем трём ноги, лёг Мишка. Для щенка он стал уже тяжёлый и, судя по всему, должен был вырасти крупным.

Наконец они тронулись. Велга оглянулась напоследок, опасаясь заметить Мельцу и Змая. Зачем они сюда приехали? На левом берегу для чародеев было слишком опасно, они туда всё равно не пойдут. Так зачем им Велга на этот раз? Выкупа за неё не получишь.

Постоялый двор, название которого она даже не пыталась запомнить, скрылся за другими домами. Впереди их ждал Карлов мост, а дальше и столица. Их ждала Белая Лебёдушка.

Велга от нетерпения ёрзала на месте, вытягивая шею. Повозку трясло на неровной дороге, но лучше уж было мучиться в пути, чем оставаться на постоялом дворе.

Каждую лучину Велга теряла… что? Возможность увидеть смерть королевы своими глазами? Увидеть ещё раз Войчеха? А если да, если она желала увидеть его, то зачем? Чтобы велеть Хотьжеру отрубить ему голову? Или чтобы расплатиться за заказ? Чтобы кинуть ему в лицо обвинения? Сказать, как омерзительно, как противно ей даже вспоминать его прикосновения и поцелуи? Что собственная кожа теперь словно пахнет кровью? Там, где его пальцы касались шеи, плеч, груди, бёдер, – повсюду словно остались кровавые разводы, которые никак не оттереть и не смыть.

– Ты в порядке, моя девочка? – озабоченно спросил Матеуш, заглядывая ей в лицо.

Рассеянно, не до конца понимая вопроса, Велга закивала. Внутри неё всё бурлило от волнения. Наконец-то они покидали спорные земли Старгородского княжества. Дальше, за рекой, начиналась настоящая Рдзения.

– Там же не говорят по-ратиславски? – спросила Полепа, заглядывая в корзинку, в которой сидел Пушок.

– Где? – отозвался Матеуш.

Велга поймала на себе внимательный взгляд Хотьжера, который ехал верхом рядом с их повозкой. Она поспешно отвернулась. Дружинник и вправду был немногим лучше нянюшки. Разве что поговорить с ним было не о чем.

– В Рдзении.

Князь поджал губы.

– Мы и сейчас в Рдзении, – проговорил он, но так тихо, что за топотом копыт и скрипом колёс трудно было различить его мягкий голос.

Велга бросила обеспокоенный взгляд на Полепу. Впрочем, холопка тут же стала нравиться ей чуть больше прежнего.

– Старгород это Старгород, – поспешила сказать она. – Не обижайся, князь, но мы никогда не были ни ратиславцами, ни рдзенцами.

– Старгород это Старгород, – отвернувшись в сторону, повторил Матеуш. – А между тем город поклялся в верности рдзенской короне.

– Но между тем, – передразнила его Велга, придвигаясь ближе к его лицу, – Старгород древнее Совина, Твердова и уж тем более Златоборска. Его основа раньше всех.

Матеуш бросил на неё мрачный взгляд, но не выдержал, заметив её хитрую улыбку, и тоже улыбнулся в ответ:

– Ты настоящая дочь Старгорода…

– Это какая же? – всё так же игриво его задевая, спросила Велга.

– Спесивая, заносчивая, упрямая, корыстная…

– Как ты можешь обвинять меня в корысти?! – возмутилась Велга. – У меня в сундуке вещей меньше, чем у любого твоего дружинника.

– Ладно, ладно. – Матеуш прыснул и поднял руки, точно сдаваясь на её милость. – Не корыстная…

Впрочем, и бескорыстной назвать Велгу было нельзя. Она едва удержала на лице улыбку. Матеуш искренне ждал их свадьбу. Все чувства его, все слова – всё было искренним. Она же выходила за него ради спасения собственной жизни. Ради власти. Ради княжеского имени.

В Старгороде все звали Матеуша чудовищем и проклятым уродцем.

Но кто из них был чудовищем после этого?

– Так что насчёт рдзенского языка? – напомнила Полепа. – Там, наверное, по-ратиславски никто и словечка не знает?

– Рдзенский и ратиславский мало чем отличаются, – успокоил их Матеуш. – Разберётесь.

– Я свободно говорю по-рдзенски, – произнесла Велга. – А тебе, Полепа, не привыкать, ты же из Старгорода.

– Я особо с иноземцами не общалась никогда, – пожала плечами холопка. – А у нас на дворе все как-то по-ратиславски привыкли…

Дорога повернула, и Велга даже подпрыгнула на месте.

– Карлов мост! – воскликнула она.

– Осторожнее, дорогая, не упади. – Матеуш коснулся её руки, уговаривая присесть.

Но Велга, удерживая равновесие, вытянула шею, изо всех сил стараясь разглядеть длинный каменный мост, перекинутый через Модру. Полепа тоже закрутилась на месте.

– Вот это замки! – ахнула холопка.

– Потише, прошу, – вздохнул Матеуш. – У меня так болит голова…

– Это смотровые башни, – поправил Хотьжер. – На правом берегу стоит дозор, чтобы не пропустить навьих тварей.

– А русалки? Водяные? – Велга не отрывала глаз от моста.

Она в жизни не видела столь величественных и огромных строений из камня. В Старгороде в основном строили из дерева.

Длинный каменный мост был заметен издалека. Реку переходили недалеко от места, где сливались Модра и Тасма.

– И русалки, и водяные не отходят далеко от берега, – объяснил вместо Хотьжера Матеуш. – А вот другие твари часто пытаются пересечь реку.

– В Твердове же есть свой орден Охотников.

Повозка наехала на кочку, подскочила, и Велга, взвизгнув, полетала назад. Матеуш не успел её подхватить.

– Ай! – Она ударилась локтем о спинку.

– Осторожнее, милая, – прошептал он так расстроенно, словно ударился сам.

– Всё в порядке. – Потирая ушибленное место, Велга села ровнее.

Обоз выехал на пустынный высокий берег Модры, с которого было отлично видно и Карлов мост, и рдзенские земли, и сторожевые башни на правой стороне реки.

На левом берегу, казалось, вовсе не было людей.

– Орден не справляется со всей нечистью, – пояснил Матеуш. – Со времён Совинского пожара духи стали кровожадными, беспощадными. Ордену удаётся только отгонять их подальше от городов и деревень. Чтобы истребить всю нечисть, понадобятся годы и тысячи и тысячи обученных воинов.

– Что мешает это сделать?

– Пустая казна.

Велга выгнула брови.

– Торговля сильно пострадала после пожара. В Твердов неохотно идут корабли и караваны. Поэтому нам так нужен путь через Старгород по Вышне. Поэтому так важно выиграть в торговой войне с Ратиславией. Если ратиславцы продолжат насаждать свои условия, мы потеряем слишком много денег.

Вот зачем отец хотел женить Кастуся на ратиславской княжне. Всё ради торговли и низких пошлин. Велга отвернулась, спеша скрыть своё удивление. Вся её семья, получается, погибла из-за торговой войны. Сначала братья утонули в реке, после были убиты отец с матерью. И всё из-за денег. Из-за рдзенской казны.

Обоз повернул и направился прямо к мосту. Копыта лошадей застучали по каменной дороге.

Велга уже не пыталась скрыть удивление, разглядывая высокие сторожевые башни, решётчатые ворота и огромные каменные изваяния. Первой их встретила женщина, опустившая голову. Лицо её было прикрыто платком, на голове возлежала корона.

– Кто это?.. Королева Венцеслава?

– Святая Лаодика, – ответил Матеуш.

Велга осенила себя священным знамением, провожая взглядом жену Константина-каменолома.

С моста открывался вид на широкую, казалось бы, бескрайнюю Модру. Ветер подул сильнее, принося долгожданную прохладу. Велга задышала полной грудью, радуясь тому, как развевалось льняное платье, а платок на голове затрепетал. Она выросла у реки и привыкла проводить знойные летние дни или под сенью яблоневого сада, или у прохладной воды. Никогда до минувшей весны ей не приходилось так долго быть в пути.

Вдоль всего моста на перилах выстроились в ряд по обеим сторонам каменные изваяния людей. Они встречали путников молчаливо, точно стражи, охранявшие правый берег от духов. Их безжизненные, но такие правдоподобные лица одновременно пугали и восхищали.

– Никогда прежде не видела такого… в храмах святых изображают на фресках.

– На Благословенных островах на самом берегу стоят сотни и сотни таких изваяний людей: святых, великих правителей и прославившихся воинов. Их называют статуи, – пояснил Матеуш, и в голосе его слышалось нечто тёплое, немного снисходительное.

Велге нравилось, когда князь рассказывал истории, но часто после этого она ощущала себя совсем глупой.

– А следующий… видишь, тот мужчина с мечом и щитом? Это Вышеслав, первый из королевского рода.

– А где этот Карл? – спросила Полепа. – Которому принадлежит мост.

Велга обернулась к Матеушу:

– Мост принадлежит рдзенской короне.

– А Карл тогда кто такой? – смутилась холопка.

– Король Карл, он и начал строительство моста. Муж королевы Венцеславы.

– Это который умер? Про́клятый?

Велга резко обернулась, глянула гневно на Полепу, но та, кажется, не поняла, что сказала не так.

– Полепа, – прошептала, грозно хмурясь Велга.

– Ничего, милая, – Матеуш смущённо улыбнулся. – Я привык. Кажется, про всю мою семью говорят, будто мы прокляты.

– Но ведь… король умер. – Полепа вжала голову в плечи, обняла крепче корзину с Пушком.

– Люди часто умирают, – пожал плечами Матеуш и отвернулся в сторону, глядя на реку.

Велга тоже отвернулась, жадно разглядывая статуи на мосту.

– А духи Нави, – голос Полепы дрогнул, – они и днём опасны?

– Днём чуть меньше, – ответил державшийся рядом Хотьжер. – И пока на нас обереги, они не осмелятся приблизиться к обозу.

Он смотрел вперёд, туда, где начинался рдзенский берег. Там по двум сторонам на выезде стояли друг напротив друга король и королева. Велга успела отметить родовой знак Белозерских на одежде королевы. Венцеслава ждала её.

Карлов мост остался позади.

Но дорога до Твердова лежала ещё долгая. А время уходило. День за днём.

Визгливо мяукали три скрипучих голоса – Пчёлка, Мурзик и Пушок сидели в закрытых корзинах и явно были этим недовольны. Только мартышка на плече Матеуша с любопытством смотрела по сторонам.

– Голова раскалывается, – вздохнул князь.

Он прикрыл глаза и запрокинул голову. По лицу его скатывался пот, но губы были совсем синие.

Велга придвинулась ближе, разглядывая побледневшее лицо:

– Тебя знобит?

Матеуш едва заметно кивнул.

У всех уже давно голова разболелась от звона бубенцов. Они дребезжали целыми днями напролёт. Но Матеушу приходилось тяжелее всех. Велга осторожно коснулась его руки. Она была холодной, почти ледяной.

– Тебе нужно отдохнуть.

– Нет.

От боли он постоянно кусал губы, они покрывались корочкой, Матеуш сдирал её, губы кровоточили, за ночь немного заживали, а затем он снова кусал их в пути. И так каждый день.

– Ты была права тогда. Мы теряем время.

Вот именно. Это Велга заставила его спешить, когда он так плохо себя чувствовал. Это Велга уговорила его отправиться в Твердов. Что ей стоило дождаться выполнения договора на Трёх Холмах? Рано или поздно Вадзим принёс бы вести. Теперь же Матеуш каждый день страдал из-за неё.

– В глазах темнеет. Это пройдёт. Доберёмся до столицы, там… должны быть… у ордена Охотников должны быть…

Опасливо оглядевшись, Велга приблизилась к самому уху Матеуша:

– Тебе нужен чародей, да?

Это скрывали ото всех, и Велге тоже не следовало знать, но Матеуш не мог прожить без помощи чародеев. Он покосился на неё с недоверием, даже со страхом.

– Да, но никто не поедет на левый берег. Я справлюсь. – Он прикусил окровавленную губу. – Всё будет хорошо, родная.

– Не будет. – Велга погладила его по предплечью, сама пытаясь успокоиться. – Я знаю, где найти чародея.

– Что?..

Колёса скрипели, повозку трясло, а Матеуш до посинения сжимал край сиденья.

– Нужно разбить лагерь. – Велга приподнялась и едва не упала, когда повозка подпрыгнула на кочке.

Мишка вскочил от её толчка, и Велга упала обратно на сиденье:

– Мы не можем дальше ехать!

Возница оглянулся на Велгу, посмотрел на дорогу впереди, снова на Велгу:

– До постоялого двора недолго. До заката не успеем, но всё равно…

– Нужно остановиться, – упрямо повторила Велга.

– Девочка моя, – едва слышно позвал Матеуш, – не сто́ит…

– Сколько до постоялого двора? – Прищурившись на солнце, мелькавшее за вершинами деревьев, Велга прикинула, что до заката было ещё долго.

– Лучины четыре, может, больше.

Ей самой хотелось поспешить. Так хотелось увидеть своими глазами смерть Венцеславы Белозерской. Но…

– Останови! – произнесла Велга строго, как обрубила.

Возница сдался и потянул поводья. Повозка начала замедляться.

– Стоять! – выкрикнул возница, чтобы его смогли расслышать в начале обоза.

На дороге началась возня. Всадники из дружины оборачивались. Наконец раздался топот копыт, и, пыля по разгорячённой от летнего зноя дороге, к повозке приблизился десятник.

– Князь, это неразумно! – воскликнул Мистак. – На этом берегу не стоит разбивать лагерь.

Потирая длинными, тонкими пальцами нахмуренный лоб, Матеуш закивал:

– Я со…

– Князю требуется отдых! – перебила Велга. – И немедленно.

Мистак оглядел её с нескрываемым презрением:

– Ты, господица, не понимаешь…

– Это ты, Мистак, не понимаешь. – Щёки Велги вспыхнули от гнева. Голос стал писклявым, хотя она пыталась кричать. – Князю плохо. Он не выдержит дальнейшей дороги.

У десятника задёргались брови. Он переводил взгляд с Велги на Матеуша, но князь едва не терял сознание, беззвучно шевелил губами, верно пытаясь возразить.

– Сам разве не видишь?! – взмахнула руками Велга. – Князю нужен отдых.

– Ладно, – процедил Мистак, пнул лошадь в бок, разворачивая. – Будет тебе стоянка, господица… Но проедем ещё подальше. Знаю одно местечко на берегу.

– Что за местечко?

– Раньше там стоял погост с храмом. Земля намоленная. Всё лучше, чем совсем в голом поле.

И лошадь его рванула с места, понеслась в начало обоза. Велга возмущённо фыркнула, не сдержав раздражения. Ещё немного, и этот десятник назовёт её княгиней.

Повозка снова тронулась.

– Останови, – попросила возницу Велга. – Ненадолго. Мне нужно прогуляться.

– Что?

– В кусты надо сходить, – прошептала Велга, и бородатый пожилой мужик, вытаращив глаза, потянул вожжи. – Спасибо.

Она оглянулась через плечо на князя, но тому стало совсем дурно, что он даже не открыл глаза.

– Я быстро, – бросила Велга Полепе и, осторожно переступив Мишку, спустилась с повозки.

– Господица. – Хотьжер тут же оказался рядом, протянул руку. – Ты разве что огнём не дышишь…

– Что?! – Она стрельнула в него разъярённым взглядом.

– Ничего, господица. – Он опустил голову, но на щеках его появились ямочки.

Велга внимательно оглядела его с головы до ног:

– Пошли со мной.

Разговор с возницей Хотьжер явно подслушал, потому что смутился ещё сильнее:

– С тобой?

– Конечно. Вдруг на меня нападут наёмники?

Вокруг раздались смешки. У Хотьжера покраснели уши.

– И лошадь с собой возьми.

– В кусты?

Мужики, ставшие свидетелями их разговора, захохотали в голос.

– Конечно, – важно ответила Велга. – Чтобы уходить от погони.

Один из дружинников – молодой, черноглазый, до отвращения неприятный – осклабился, хлопнул Хотьжера по плечу:

– Вам, может, помощь понадобится? Могу присоединиться.

– А ты стой, где стоишь, – выгнула бровь Велга. – Без тебя справимся.

И, подобрав длинный подол, она быстро пошла по пыльной дороге, но не в сторону леса, а назад, в самый конец обоза. Велга не оборачивалась, но слышала, как застучали копыта лошади. Вслед им оглядывались, но больше ничего не спрашивали.

Наконец, отойдя подальше от остальных, Велга обернулась к Хотьжеру:

– Я могу попросить тебя кое о чём?

– О чём угодно, господица.

Губы невольно расплылись в лукавой улыбке.

– Например, оставить меня одну?

– Ни в коем случае. Моя обязанность – оберегать тебя. Но в кусты, конечно… думаю, ничего не случится.

Смущение на его лице было настолько забавным, что Велга не выдержала и рассмеялась. Юноша опустил голову, тяжело вздохнул:

– Ты позвала меня, чтобы потешаться?

– Нет. – Велга фыркнула и постаралась отбросить неуместное веселье. – Мне нужно, чтобы ты вернулся на постоялый двор и нашёл там одну женщину. Ты должен уговорить её приехать сюда. Она сможет вылечить князя.

– Целительница?

– Почти. – Велга прищурилась, гадая, насколько откровенной она может быть с Хотьжером. – Чародейка.

Глаза у Хотьжера были карие, простодушные, как у собаки. И удивление, перемешанное с испугом, даже неким протестом, он скрыть не смог.

– Чародейка? Откуда ты знаешь её?

– Не имеет значения, – вскинула бровь Велга. – Важно только, что она вылечит князя. Послушай, Хотьжер, без этой чародейки мой жених не выдержит путь до Твердова. Она нужна нам. Найди её на постоялом дворе, спроси Оксану. Она смуглая, темноволосая, носит много оберегов-шумелок. На самом деле её зовут Мельця Тёмная. Она ждёт новостей от меня.

– Поверить не могу, господица, – помотал головой Хотьжер. – Ты, оказывается, не так проста…

Что-то в его словах заставило тёплое горделивое чувство разлиться в груди. Велга важно кивнула:

– А ты думал? Тебя уже однажды провела…

– Это не так сложно, господица, – усмехнулся простодушно Хотьжер. – Я весьма доверчивый, особенно когда дело касается красивых девушек. К счастью, мне не головой работать приходится.

– И то верно. Так что не думай, а слушайся меня. Отправляйся как можно скорее и привези Мельцу. Она очень здесь нужна.

– А князь…

– Я скажу ему. Езжай.

Хотьжер поклонился, легко сел в седло.

– Я мигом.

Не дожидаясь, пока он отъедет подальше, Велга вернулась к повозке.

– Куда делся Хотьжер? – Полепа вытягивала шею, пытаясь разглядеть, что происходило в конце обоза.

– Что такое? – Матеуш едва смог открыть глаза.

– Всё хорошо, – сказала Велга. – Хотьжер скоро вернётся.

Они тронулись дальше.

Прежде чем поставили лагерь, проехали ещё пару лучин и наконец нашли подходящее место на берегу реки. Как только повозка остановилась, Велга поспешила выйти.

Она тяжело выдохнула, оглядывая берег. Над рекой уже стелился туман. Дорога пролегала ровно по краю реки. С другой стороны – поля, одинокие деревья и высокая трава. Ничто не напоминало о погосте, стоявшем здесь прежде.

– Что-то случилось, господица? – спросила Полепа.

Излишняя опека утомляла. Да и искренности в ней не ощущалось.

– Всё в порядке, – не оглядываясь ответила Велга. – Лучше помоги князю.

Матеуш тяжело выбрался из повозки, поддерживаемый гриднями. Он шатался, прикрыв глаза. Лоб сморщился. Между ног у него пронырнул Мишка, и Матеуш едва не упал.