Профессиональный оборотень. Каникулы оборотней. Хроники оборотней

– Да неужели?

– Ага! Да и охотники время от времени достают. Все-таки популярность – вещь обременительная, – скромно потупив глаза, проговорил он. – Но тебе не нужно строить из себя целомудренную барышню, я же сразу понял по твоему лицу, что ты таковой не являешься. Хе-хе, – подленько захихикал он. – Но все равно ты трогательная милашка…

«Вот разбойник мохнатый, как же сейчас хочется дать ему пинка!» – мстительно думала я, гуляя с ним под руку по пустырю. А куда денешься? Он же просто волочит меня за собой…

– Слушай, волчишка, откуда ты знаешь Густава Курбе? Просто он мой не совсем близкий знакомый, но Густав ни разу не рассказывал мне о том, что встречался с тобой.

– О, это тот еще тип! Чувствую, попортит мне шкуру! Лично я его никогда не видел, но благодаря своим связям знаю, что он сильный враг. Как известно, у великих много врагов, которые вырастают из завистников. Они пытаются ухватить хотя бы толику моей славы, просто как паразиты на теле. Ты думаешь, им нужны десять тысяч ливров, которые они могут получить за мою шкуру? Нет, они знают, что этих денег все равно не хватит на всех, и пытаются хотя бы потереться около и просто примазаться к моей фантастической популярности. А Густав Курбе – он не из них, и он даже не тот, за кого себя выдает. О, что-то я разболтался. Разве с хорошенькими барышнями говорят на такие серьезные темы? – перешел он на игривый тон.

– Так кто же ты на самом деле? Умеешь разговаривать как человек, и еще много чего в тебе есть, что выгодно отличает тебя от обычного животного, – задумчиво спросила я, с любопытством заглядывая ему в глаза.

Главное, не дать разговору закончиться и продолжать отвлекать волчару – мало ли что ему взбредет? Я даже думать об истинных его намерениях не хотела.

– Больно ты любопытна, крошка, для обычной деревенской девушки, – с подозрением проговорил волк, слегка отстраняясь. И, глядя на меня уже совсем другим, звериным взглядом, медленно произнес: – Попробуем, какая же ты на вкус…

– Бабушка-а!!! – не своим голосом завопила я.

– Ты чего? – опешил волк.

– Извини, я не то хотела сказать. А-алекс!!!

И тут с крыши гостиницы, у задней стены которой мы стояли, на нас упала сеть, раздались выстрелы, полетели камни! Свист, вой, огни, улюлюканье! Мы с волком как угорелые бросились в разные стороны, он легко порвал сеть, вырвавшись на свободу, и прыгнул в ночь. Я видела бегущих к нам людей с ружьями, рогатинами, вилами. Запутавшись в сети, я бросилась к ним навстречу, рухнула и тут же почувствовала, как меня схватили в охапку.

Пришлось вновь брыкаться и орать:

– Отпусти, волчара позорный! А-алекс!!!

– Это я и есть, твой Алекс. Не надо меня бить, пожалуйста, – взмолилось схватившее меня существо, ослабляя хватку.

Я вытаращила на него глаза. Точно, это был Алекс. Волка и след простыл. Народ остановился в недоумении: похоже, никто не заметил, куда он делся.

– Сначала зовет, потом пинает… Что за манеры у тебя, Лина Жаннет?! – раздраженным тоном выпалил Алекс. – Я с голыми руками кидаюсь между тобой и волком, спасаю тебя от верной смерти – и вот она, благодарность?!

Я была готова его укусить, и командор предусмотрительно отпрыгнул в сторону. Охотники, солдаты, крестьяне – все столпились кучей и галдели. Один говорил, что Зверь кувыркнулся в воздухе и исчез, другой – будто тот превратился в летучую мышь, третий шутил, что оборотень спрятался у меня под юбкой. Его я постаралась запомнить…

Жак Коротышка суетился больше всех, призывая народ сейчас же идти в лес и завалить Зверя: больше ему некуда деваться, наверняка он туда и побежал. В толпе мелькал Меризо Замочная Скважина и прислушивался. Получалось, Алекс успел ближе всех подобраться к Зверю, а значит, с него и спрос. Я бросила в его сторону гневный взгляд – ружья при агенте не было и в помине.

– Слушай, хитромудрый охотничек, а где твое ружье с серебряными пулями? Ты вообще осознаешь, что больше такого шанса не представится? Десять тысяч ливров, между прочим, на дороге не валяются. Да и почетная грамотка от начальства была бы уже у тебя в кармане, а я знаю, что она тебе дороже десяти тысяч ливров. Как ты мог так облажаться?

– Тебе, кстати, крупно повезло, что я поблизости ошивался. Извини, что, когда выхожу по нужде, про ружье как-то не вспоминаю. Конечно, услышав твой крик, я мог бы побежать за ним на второй этаж, почистить, зарядить и без суеты вернуться сюда. Но ты бы потом сама обвиняла меня в черствости и эгоизме!

Нет, я тоже высказала ему все, что я о нем думаю, но какой смысл ругаться? Разумнее было пойти спать, тем более что время приближалось к полуночи. Люди стали расходиться: глупо тащиться в лес ночью, тем более не факт, что их там кто-то заждался, а завтра рано утром многим выходить на работу. Меризо тоже исчез – видно, и тайным агентам отдыхать все-таки нужно хоть иногда.

– А где агент Ноль Тринадцать? Ты его не видела? – зевнул командор, когда мы поднимались по лестнице.

Я проигнорировала его вопрос, хлопнув перед самым носом дверью своей комнаты.

– Завтра с утра идем в лес, сестричка, ставить капканы! – крикнул он, приложив губы к замочной скважине. – В девять утра я зайду за тобой. Чтобы была готова.

Я слышала, как он, удаляясь, насвистывает «Марсельезу», а потом и скрип двери его с Мурзиком номера.

Можно было отдышаться и позволить себе расслабиться…

Я причесалась, стоя над тазиком, умылась теплой водой из кувшина, разделась и легла, укрывшись одеялом. Наконец-то этот суматошный день закончился, и сон смежил мои ресницы. Мне стал грезиться Вальмон, который одновременно был и Алексом, и уборщиком на нашем постоялом дворе.

Послышался какой-то шум, и я мгновенно очнулась. В стекло кто-то стучал, вернее не стучал, а кидал камешки. Я вскочила с кровати и подошла к окну. На опустевшей улице, залитой лунным светом, прямо под моими окнами стоял волк. Заметив, что я его увидела, он призывно замахал лапой, вероятно, приглашая на прогулку, и многозначительно подмигнул. Решив признать его галлюцинацией, я показала Зверю язык и спокойненько проспала до самого утра…

Едва светало, когда я проснулась от таких громовых ударов в дверь, словно ее пытались пробить тараном. Выскочив из постели в одной ночной рубашке, я рванула щеколду, дабы обрушить на ранних гостей, кто бы они ни были, хоть старикашка Людовик XV со всей своей свитой, все, что я о них думаю. На пороге стоял свежий как огурчик Алекс, одетый по-дорожному, за плечами ранец, в руках ружье, а у ног его сидел агент 013. Но этот был, похоже, не в таком радостном расположении духа. После вчерашнего у кота были еще мутные и покрасневшие глаза, а шерсть на спине склеилась от селедочного рассола.

Я только раскрыла рот, как «мой брат» меня опередил:

– Жаннет, ты еще не готова?! Сколько прикажешь тебя ждать?! – раздраженно выпалил он, пряча благожелательную улыбку.

Я только собиралась вставить слово, но мне опять помешали.

– Мы ждем тебя внизу, в трактире. Надеюсь, десяти минут тебе хватит, чтобы собраться, – строгим голосом напомнил командор.

После чего, резко повернувшись, быстро спустился по лестнице, не оставив мне возможности высказаться. Кот еле поспевал за ним: его еще здорово пошатывало после вчерашнего.

Как видите, выбора мне не оставили, поспать все равно уже не удастся, поэтому я скоренько привела себя в порядок, оделась, умылась и спустилась вниз.

– Во сколько ты должен был за мной зайти, братец? – окинув Алекса недовольным взглядом, спросила я, опершись руками на стол. – В девять! А сейчас еще нет и семи!

Но ожидаемых мук совести мои слова у него не вызвали, он просто зевнул и равнодушно пожал плечами.

В трактире еще ничего не готовили, потому что посетителей не было, но для нас на скорую руку был сделан омлет с грибами, а коту мы взяли для больной головы гофмановский селедочный рассол.

Спустя полчаса мы уже шли по деревне сытые, суровые, и настроение у всех было заметно приподнятое. Жизнь вокруг кипела. Крестьяне с косами направлялись на сенокос, пастух гнал коров на пастбище, женщины выгоняли скотину за ворота. Командор подмигнул какой-то востроглазой девушке и обменялся с ней подозрительно заговорщическим взглядом. Мне это почему-то совсем не понравилось, я обернулась и показала ей кулак. Мы неторопливо шли через луг, нас обгоняли другие охотники, с ног до головы увешанные капканами и оружием.

Невдалеке в том же направлении, что и мы, шествовал какой-то странный тип – здоровый толстяк с гренадерскими усами, в женской юбке и широкой кофте. На ногах – деревянные башмаки, такие же, как у меня, только размеров на пять больше. Я сначала зажмурилась на мгновение, думала, видение исчезнет, но не тут-то было: оно не только не исчезло, но и направилось к нам.

– Его нам только не хватало, – процедил сквозь зубы Алекс, пояснив мне, что это Толстый Жан, очень активный ловец Жеводанского зверя. Драгунский сержант из отряда Леона. Правда, если бы еще к его рвению добавить немножко ума…

– Здорово, Жан. Как ты после вчерашнего? Вижу, вижу, неплохо выглядишь. Позволь представить тебе эту милую девушку – моя младшая сестра Жаннет. Вы даже тезки. Правда, на этом сходство заканчивается.

Толстый Жан уже схватил мою руку обеими своими лапищами и возбужденно тряс, улыбаясь во всю ширь своего простецкого доброго лица. Вид бывалого ветерана в женском платье не просто потрясал, а доводил до ступора. Я застыла, невежливо распахнув рот…

– Очень приятно познакомиться, мадемуазель. Много хорошего слышал о вас от командира нашего отряда капитана Леона.

– Вэк…

– Что-что? – переспросили Алекс с сержантом.

– Э-э… Очень надеюсь, что действительно только хорошее, – через силу улыбнулась я.

На душе было довольно кисло – кто дал этому зарвавшемуся капитанишке Леону право трепать мое имя среди пьяных солдат?!

– Интересно, откуда Леон знает о тебе столько хорошего? Рассказал бы мне, я бы тоже, может, узнал что-то новое, чего раньше ну никак не замечал, – отвлеченным тоном, как бы между прочим, буркнул командор и принялся свистеть: дескать, ему до всего этого нет абсолютно никакого дела.

– Извините. Если не секрет – почему вы так необычно одеты? – не выдержала я, делая вид, что не замечаю реакции Алекса.

– Это приказ капитана, маскируемся под женщин, – улыбчиво разъяснил словоохотливый Жан. – Стараемся, так сказать, сыграть на мужской слабости Зверя. По-моему, это очень хитроумный маневр, и если сейчас волк не клюнет, то его поимка – дело безнадежное.

– А почему вы уверены, что Зверь обратит внимание именно на вас? – недоумевала я. От такой «красотки» можно было только шарахаться…

– Потому что наш отряд не просто оделся в женские одежды, но и будет всячески пытаться попасть волку на глаза! Мы будем гулять по лесу, крутиться около речки, где его чаще всего встречают. Иногда он подглядывает за купальщицами, хи-хи! Если в это время я буду сидеть в камышах на берегу, то подкараулю волка и застрелю его. А потом, кому же еще прихлопнуть эту бестию, как не сержанту армии французского короля? А французская армия самая сильная в Европе, мадемуазель! Не подведем честь мундира!

С этими словами Толстый Жан сорвался с места и галопом побежал в лес, путаясь в складках юбки, из-под которой явственно выпирало короткое ружье. Кот, героически молчавший во время нашего разговора, встал на задние лапки и выразительно покрутил когтем у виска. Я была с ним полностью солидарна.

Когда мы уже ступили под сень деревьев, я спросила у Алекса:

– И что теперь?

– Раскидаем капканы, а потом… А-ай!!! Черт их всех раздери!!!

Бедняга Алекс попал в капкан. Такой мощный, огромный, рассчитанный, наверное, на медведя. Мы и не заметили его сразу в высокой траве.

Я встревоженно суетилась, пытаясь помочь командору освободиться, а кот в это время безмятежно точил когти о пенек и философствовал:

– Успокойся, Алекс, не подвывай так, каждому из нас в жизни уготован свой капкан. Тот, из которого ты сейчас на пару с Алиной пытаешься вытащить свой башмак, еще не из самых страшных. Погоди, друг мой, – оптимистично предрекал он, – вот женишься, и это будет тот еще капкан, почище десятков таких, в который ты сейчас угодил.

– Хватит каркать! О-е-е!!!

Наконец-то стальные челюсти были разжаты, а наш напарник освобожден. Приглядевшись, мы только сейчас узрели, что в лесу, насколько хватало глаз, под деревьями, кустами и на открытых полянках все было усеяно капканами всех размеров и конструкций, которые только существовали на свете!

– Нам тут делать нечего, – заключил Алекс, потирая пострадавшую ногу, и, прихрамывая, побрел прочь из леса.

Мы с Пусиком, естественно, поплелись за ним.

Профессор взял слово, когда мы вышли в поле:

– Пора разработать действенный план ликвидации Жеводанского зверя. Еще вчера утром мы наивно полагали, что уничтожить его будет легко, по крайней мере легче, чем справиться с летающими головами. Теперь же, видя многочисленных претендентов на шкуру волка, мы понимаем, что он, похоже, действительно неуловим. Признайте, что эти люди здесь намного дольше, чем мы, и не сидят сложа руки. Если поглядеть хотя бы на этого Толстого Жана и усеянный капканами лес, становится ясно: охота приобрела характер крупномасштабного действия! Но вернемся к Зверю… Несомненно, он не обычное лесное животное, но кроме этого мы ничего не знаем о его уме, привычках и способностях. Кто он?! Как ему удается ускользать так ловко во время облав, совершаемых столь периодично, что, похоже, они уже вошли в традицию, став для народа чем-то вроде развлечения? Несомненно, нам надо разработать тончайший план, но сделать это будет сложно, пока мы не узнаем, кто же на самом деле этот волк – оборотень, демон, мистификация, исчадие ада или же кто-то еще – и какие у него уязвимые места.

– Я знаю, что он любит утку по-мексикански. Нельзя ли это как-то использовать? – Ничего более подходящего случаю сразу не вспомнилось. – Ее можно положить в капкан и…

Кот смерил меня взглядом, сокрушающимся о моей безысходной тупости.

– Деточка, этот волк не глупее тебя, – сказал он, сузив глаза, и это еще было комплиментом моему уму.

– Все ясно. Придется подождать и посмотреть, как будут разворачиваться события, – заключил Алекс. – На эту операцию нам выделено две недели, так что время есть.

– Две недели в этой занюханной дыре?! Ребята, давайте на выходные смотаемся в Париж!

– Такой отдых мы пока ничем не заслужили. Будем ждать здесь, на крайний шаг пойдем только в крайнем случае.

– А что это за крайний шаг? – с любопытством осведомилась я, семеня рядом. (На один шаг Алекса получалось три моих, поэтому приходилось именно семенить.)

– Использовать тебя как приманку, – спокойно ответил командор и посмотрел на меня так, как будто уже видел перед собой покойницу.

– Э-э, я так не согласна! – испуганно зачастила я. – Почему я?! Почему, чуть что, сразу я? Это несправедливо! Пусть кот будет приманкой.

Профессор вновь одарил меня братоубийственным взглядом, но Алекс посмотрел на него очень внимательно, казалось, всерьез обдумывая мои слова. Наконец он покачал головой.

– Нет, не сработает. Волк не поверит, что агент Ноль Тринадцать – девушка. А ты единственная девушка у нас в отряде, к тому же вроде бы он уже положил на тебя глаз.

– Почему не поверит? Поверит! Мы только наденем толстуну чепец…

Кот возмущенно фыркнул и демонстративно отвернулся, задрав хвост.

– Заставим ходить на задних лапах и строить глазки. Очень даже симпатичная выйдет девушка! Усатая, полосатая – просто загляденье! – суетливо трещала я, всеми силами пытаясь убедить командора.

Однако при более детальном взгляде пришлось признать свое поражение и… О, новая идея!

– Ты прав! У кота с ростом проблемы, а на усатую лилипутку с кривыми ногами и хвостом Зверь точно не клюнет. Но вот ты, со своей смазливой физиономией, будешь такой потрясной красоткой, что волк просто не сможет пройти мимо!

– Подожди, подожди! Хочешь сказать, что я похож на девушку?! Да я специально несколько дней не буду бриться, увидишь тогда, гожусь я на эту роль или нет!

– Не имеешь права! – возмущенно воскликнула я. – Дело превыше всего, на спецзадании ты не можешь выставлять свои амбиции. К тому же сейчас явно не моя очередь. Один раз я уже заманила Зверя в ловушку, тебе оставалось сделать такую малость – просто пристрелить его, пока я из последних сил, рискуя своим здоровьем, удерживала волка на месте. И даже тут ты ухитрился забыть ружье! – выпалила я махом, обвинительно тыча пальцем Алексу в грудь.

– Странно, я слышал от него абсолютно другой вариант этой истории, – пробормотал себе под нос кот.

– Хорошо, не хочешь быть приманкой – не надо, – неожиданно спокойно отступил Алекс. – Думаю, дело с волком вполне может решиться прямо сегодня вечером. По случаю переименования трактира «Баран и ворота» в «Волк и бабушка» сегодня будет презентация этого события и праздник для всей деревни. Я слышал накануне, жители рассчитывают сделать это мероприятие ежегодным. Они собираются его назвать Днем страшного волка: все-таки волк – их местная достопримечательность и привлекает туристов, что приносит немалые доходы в деревенскую казну.

– Ну и что? – спросила я, не понимая, какое отношение предстоящее событие имеет к нашему делу.

– А то, что волк не преминет поприсутствовать на презентации новой вывески. Он слишком тщеславен, чтобы пропустить такое событие, окончательно утверждающее его наполеоновские амбиции.

– Понятно, – сказала я.

На деле понятного было мало. Неужели ребята рассчитывают застрелить Зверя, пока он будет торжественно перегрызать красную ленточку? Или будут палить навскидку в толпу, ориентируясь на голос?.. Гадать можно было до бесконечности, разумнее просто дождаться вечера.

Когда мы вернулись в деревню, Алекс с котом сказали, что идут в трактир. К тому же эти нахалы отвергли все мои попытки увязаться за ними, аргументировав это тем, что у них там будут чисто мужские посиделки, а мне лучше походить по деревне, прислушиваясь к разговорам ее жителей, – вдруг я услышу что-нибудь интересное о Жеводанском звере?

Лично меня подобное перераспределение обязанностей совсем не устраивало, я затопала ногами и стала возмущаться на всю улицу. Командор прямолинейно сказал, чтобы я заткнулась и уже воспринимала его предложение как приказ, что они с агентом 013 мужчины и у них больше прав; кроме того, их заранее пригласили на этот мальчишник в трактире, устраиваемый по случаю женитьбы Жана Пьера – насколько я помнила, местного героя-любовника. И напоследок, как бы оправдываясь, Алекс пояснил, что не пойти они не могут, потому что на мероприятии предусматривается бесплатная выпивка. А егермейстер, отказывающийся от бесплатной выпивки, выглядит более чем подозрительно.

После чего ребята, развернувшись, с радостным прискоком рванули к трактиру, куда стекалось, как я только что заметила, почти все мужское население деревни, оставив всю дневную работу на своих женщин.

Мне ничего не оставалось, как, проводив своих товарищей тоскливым взглядом, отправиться вдоль по улице. От нечего делать в голову лезли самые пустые мысли, как, например, кого же все-таки выбрал Жан Пьер из четырех претенденток? Может, они кидали жребий? Или тыкались спицами через платок? И как, интересно, будет проходить праздник? Я знала, что на юге Франции устраивали бои быков и бега коров, но тут, в Оверни, люди к коровам, а коровы к людям относились гуманнее и понапрасну друг друга не беспокоили.

Я вышла на площадь у церкви. Здесь сидели кружком девушки и плели венки, выбирая более-менее пригодные ромашки из целого стога полевых цветов, сваленного рядом. Готовясь к празднику, некоторые из них украсили лифы платьев красными и фиолетовыми цветами. Крестьяне деловито готовили трибуну, которой служила старая разваливающаяся телега, сверху покрытая досками. Я немного побеспокоилась, что во время выступления оратора (а староста Жак Коротышка должен был произносить торжественную речь по случаю праздника) она почти наверняка рассыплется в труху или просто рухнет.

С другой стороны подъехали фургончики с бродячими актерами, они стали устанавливать свою сцену, презрительно косясь на телегу.

Среди плетущих венки девушек я увидела трещавшую без умолку Жослин и направилась к ней.

– О, привет, Жаннет!

Всем своим видом Жослин показывала, что ей не очень приятно меня видеть, но она продолжила, почему-то поджав губы:

– Не думай, я не в обиде, я тебя понимаю: каждая девушка у нас на селе мечтает об этом.

– О чем?!

У меня расширились глаза. Почему-то сразу представилось что-то очень неприличное…

– Ты прекрасно знаешь о чем, милая… Почему ты так смотришь? Не надо ради меня притворяться! Разумеется, о том, что сегодня вечером у тебя свадьба с Жаном Пьером!

Я растерянно окинула взглядом лица всех девушек, ожидая, что кто-нибудь сделает опровержение, но все они молчали, уставившись на меня злобно-завистливыми взглядами.

– Э-э, девчонки, вы что-то путаете, – промямлила я.

Вся эта орава в любой момент могла вскочить и наброситься на меня с неконтролируемой яростью, тем более что тут присутствовали все четыре претендентки, считая Жослин. А она вдруг, сменив гнев на милость, кинулась мне на шею и стала искренне желать счастья, целуя и крепко обнимая. Я попыталась высвободиться, видя, что на нас уже косятся, но тщетно.

– Извини, не хочется тебя разочаровывать, – из последних сил, чувствуя, что мне уже не хватает воздуха, выговорила я. – Но я даже никогда не видела этого вашего любимчика, так называемого Жана Пьера. Кто тебе сказал, что я за него выхожу замуж? Вы меня с кем-то путаете.

Жослин наконец стала соображать. Она немедленно выпустила меня и впала в глубокую задумчивость. К сожалению, тут негде было достать кислородную подушку, в которой я больше всего нуждалась на данный момент. Хватая ртом воздух, я была вынуждена осесть прямо на землю. Встреча с волком прошла для меня заметно легче, чем с этой ненормальной… Какой черт дернул меня к ней подойти? И что это за треп обо мне и местном донжуане?

Жослин недоуменно смотрела на меня.

– Мне сказала Мари Анна, а ей Мария Луиза, а Марии Луизе призналась Мадлен Тибо, а Мадлен услышала об этом от своей тетки Симоны, которой рассказала Тереза Пирожница, а ей – бабушка Марго, а бабушке Марго я не знаю кто. Получалось, что ты, Жаннет, сестра королевского егермейстера Густава Курбе, который только вчера появился в нашей деревне по приказу короля, давшего ему две недели на поимку Жеводанского зверя, выходишь замуж за Жана Пьера. А еще я слышала, король велел твоему брату, непременно связав, доставить волка живым в ближайший административный округ, где бедного волчика должны будут судить и по вынесении приговора сначала повесить, потом отрубить ему голову, колесовать и под конец четвертовать, после чего все части его тела, кроме головы, собрать, поместить в самую большую пушку и выстрелить в сторону Австрии, а голову ваш брат должен положить в инкрустированный сундучок и доставить в Париж ко двору. Все это приказ короля, который я видела собственными глазами. Так что, ты не выходишь замуж?

Это была кульминация. Я почувствовала сильное головокружение и желание выругаться матом.

На протяжении всего рассказа подружки Жослин энергично кивали, подтверждая каждое ее слово. Я кляла себя за то, что вообще приблизилась к этим дурам, но теперь мне ничего не оставалось, как утолить их любопытство и рассеять сомнения.

– Нет, тут какая-то дикая ошибка! Я клянусь вам, что у меня и в мыслях не было намечать на сегодня свою свадьбу, тем более что такое ответственное решение я не стала бы принимать с бухты-барахты.

– А-а, так все-таки это правда! – вскричали сразу несколько сельчанок.

– Я не знаю вашего вшивого Жана Пьера, берите его себе с потрохами, без остатка. Он мне не нужен, сколько вам повторять?!

Кажется, девчонки начали мне верить. Но все же хотели быть уверенными до конца.

– Поклянись, что сегодня у тебя не будет свадьбы, – деловито потребовала Жослин. – И что ты никогда не выйдешь за Жана Пьера!