Гитлер – преступник номер 1. Нацистский режим и его фюрер

Несколько позже войска контрреволюции заняли все важнейшие узлы связи и объявили столицу на осадном положении. 15 января 1919 года были арестованы вожди германского пролетариата Карл Либкнехт и Роза Люксембург. Их подвергли допросу в отеле «Эден», где разместился штаб гвардейского кавалерийского корпуса – одного из центров контрреволюции, – а затем отвезли на машинах в пустынное место и зверски убили.

Рабочий класс Германии потерпел поражение. «Кайзер ушел – генералы остались», – так охарактеризовали прогрессивные силы обстановку, создавшуюся в стране после свержения монархии. Но и крайней реакции не удалось добиться своих целей – свергнуть республику и восстановить феодально-милитаристскую диктатуру. Германия, согласно принятой 31 июля 1919 год «Веймарской конституции, стала парламентской республикой. Это было важным завоеванием всех демократических сил.

Подавив революционное выступление в Берлине, правительство Эберта – Носке – Шейдемана направило удар против других очагов восстания. Войска Носке потопили в крови Советскую республику в Бремена и приготовились к наступлению на Баварию, где в начале апреля была также провозглашена власть Советов. Социал-демократическое правительство Баварии во главе с Гофманом бежало из Мюнхена в Бамберг и начало собирать силы для расправы с Советской республикой. 1 мая на Мюнхен двинулись войска. После трехдневных кровопролитных боев баварский пролетариат был разбит превосходящими силами контрреволюции. Сотни борцов за дело рабочего класса пали жертвами белого террора, Бавария оказалась во власти военщины и отрядов «фрейкора».11

Успехи контрреволюции настолько вдохновили военщину, что она решила произвести государственный переворот и уничтожить республиканский строй. Для этого реакция использовала милитаристский союз «национальное объединение», который возглавлял Пабст – один из организаторов убийства Либкнехта и Люксембург. В марте 1920 года путчисты направили ультиматум правительству Эберта, в котором потребовали установления власти военщины в стране. Потом они двинулись на Берлин, Правительство было вынуждено бежать. Путчисты провозгласили своим главой махрового реакционера Каппа.

Но расчеты реакции на этот раз потерпели провал. Против организаторов путча выступил рабочий класс. Он дал отпор отрядам Пабста, Лютвитца, Эрхарда и других. 15 марта в Германии была объявлена всеобщая забастовка, в которой приняло участие 12 миллионов человек. «Правительство» Каппа подало в отставку. Главные организаторы путча бежали за границу. После этого наступило некоторое затишье; тем не менее реакция не была сломлена. Особенно сильной она оказалась в Баварии, ставшей местом зарождения германского фашизма.

В баварских административных органах на высоких постах сидели сотни реакционеров. Так, полицей-президентом Мюнхена был назначен некий Пенер.12 Одним из сотрудников Пенера стал Вильгельм Фрик, будущий гитлеровский министр внутренних дел. В баварском министерстве юстиции оказался Франц Гюртнер – первый министр юстиции при Гитлере.

Такова была обстановка в Германии в целом и в Баварии в частности в те годы, когда Гитлер начал делать в столице Баварии – Мюнхене свою политическую карьеру.

Что же представлял собой тогда Гитлер?

В середине двадцатых годов, когда нацистская партия стала выходить на широкую арену, начала создаваться и легенда о ее фюрере. Это вполне закономерно, ибо фашизм невозможен без «идолопоклонства», без «принципа фюрерства», как говорили сами нацисты, иными словами, без рабского повиновения «вождю», почитаемому чуть ли не как бог.

Однако Гитлер меньше всего походил на того германского «вождя», которого воспевало его «учение». У него, так же как и у многих его ближайших сподвижников, в частности у Геббельса, была явно «неарийская» внешность.

Впрочем, как показали события, это вопиющее» несовпадение» было не столь существенным. Фашистская пропаганда уже в двадцатых годах пыталась сфабриковать «другого Гитлера»), «Гитлера-фюрера», не имевшего ничего общего с Гитлером подлинным.

Пропаганда добилась своей цели: сотни тысяч немцев начали «воображать» Гитлера таким, каким она его рисовала. А того, кто сопротивлялся этому, бросали в концлагеря и уничтожали.

Поэтому историку, занимающемуся фашистской Германией и Гитлером, не так уж легко восстановить действительный облик нацистского фюрера. Пожалуй, легче всего это сделать в применении к Гитлеру двадцатых годов, ибо тогда он был всего лишь малоизвестным демагогом и восприятие людей, которые встречались с ним, не было искажено.

Итак, как выглядел Гитлер в ту пору? «Первое впечатление, которое создается о Гитлере, – писал американский журналист Никербокер в годы войны в своей книге «Принадлежит ли будущее Гитлеру?», – это то, что он кажется глуповатым. Когда я впервые услышал его речь в августе 1923 года в цирке Кроне в Мюнхене, я расхохотался. Даже если вы никогда не слышали о нем прежде, вам хотелось сказать: «Он похож на собственную карикатуру». Временами создавалось впечатление, что он всегда ходил с открытым ртом и с отвисшей челюстью. Вид у него был либо вопросительный, либо он сжимал губы так решительно, что опять-таки казался глуповатым».

Другой иностранный журналист – Дьюл писал, что «тривиальность Гитлера, его усики усыпили бдительность людей». Гитлер, уверял Дьюл, «в отношении своей внешности, манер, жестов, костюмов и поведения отличается исключительной тривиальностью. Он даже говорит на скверном немецком языке, несомненно, к этому человеку трудно было сразу отнестись серьезно». И далее: «Гитлер выглядит, как миллионы различных «маленьких людей», живущих в этом мире и находящихся в плохой физической форме… Его ноги слишком коротки для торса. По определению Раушнинга, ноги и руки у него непропорциональны… У него обвисшие плечи, впалая грудь, намечающееся брюшко. Ноги слегка искривлены. Он плохо держится на ногах. Походка у него некрасивая, и он проявляет тенденцию выворачивать при ходьбе носки наружу. Его темные густые и тонкие волосы, когда на них падает свет, имеют рыжеватый оттенок… Он всегда страдал от сильной перхоти, следы которой постоянно заметны на его воротнике и плечах… Кожа на лице Гитлера грубая, шероховатая, часто кажется жирной и производит впечатление нездоровой. Глаза он унаследовал от матери, они отличаются серо-сине-зеленым цветом, так что в равной мере наблюдательные люди самым различным образом определяли их цвет, называя все цвета, начиная от лазурного до зеленого и даже «белого». Нос у Гитлера крупный и мясистый. Рот жесткий. Зубы плохие, вероятно, главным образом от того, что он за ними не следил… в уголках рта собирается слюна, что делает его дикцию неясной… Он говорит с грубым австрийским акцентом, выбор слов у него затрудненный, а синтаксическое построение фраз – сбивчивое. Относиться серьезно к человеку, который так говорит и пишет, было невозможно. В 1923 году Гитлер был так смешон, что в течение долгого времени им занимались главным образом юмористические издания. Для них это был человек, который пытался произвести смехотворный путч с револьвером в одной руке и с кружкой пива в другой».13

«У Гитлера были, – пишет журналист Феликс Гросс, – грубые черты лица, уродливый мясистый бесформенный нос, торчащие уши, скверные почерневшие зубы, неприятный цвет лица и лоснящаяся кожа, усеянная прыщами… перхоть, которая, несмотря на обильное применение помады, всегда лежала слоем на воротнике его пиджака…» И далее: «…у него были черные ногти, комическая жестикуляция».

Сохранилось также описание внешности Гитлера, сделанное в двадцатых годах внучкой Рихарда Вагнера Фриделинд: «Это был молодой человек в баварских кожаных штанах, коротких толстых вязаных носках, в рубашке в красно-синюю клетку и в короткой синей куртке, которая, как мешок, висела на нем. Острые скулы выдавались из дряблых, как тесто, щек… Вид у него был изголодавшийся, но в его взгляде было нечто фанатичное…»

Для сравнения приведем описание внешности Гитлера, сделанное много позднее уже упомянутым историком Перси Шраммом. Если отбросить первую часть этого описания, посвященную неодолимым «магнетическим» свойствам фюрера, то оно очень близко к характеристике, сделанной в те годы, когда Гитлер только начинал свое кровавое шествие к вершинам власти. Вот что пишет Перси Шрамм: «Нос у Гитлера был уродливый, он походил на «пирамиду». Неприятное впечатление, которое производили большие широкие ноздри, смягчалось короткими усиками. Рот был относительно небольшой, подбородок слабо развитый. Губы казались тонкими, поджатыми. Лоб был высокий, но это не было заметно, ибо его прикрывала прядь волос. Ресницы были редкие, зато брови густые, а над ними сильные надбровные дуги… Зубы у него были плохие, много зубов заменено «мостами». Гитлер инстинктивно стыдился этого, когда он смеялся, то прикрывал рот рукой. Голова была непропорционально большая по сравнению с туловищем, руками, ногами. Руки у Гитлера висели, как плети. В тесном кругу он засовывал их в карманы. Ноги у него были слабые. Он наступал с пятки на носок и, согнув колени, делал довольно быстрые шажки. Любой пиджак висел на нем, как мешок, брюки и пальто казались бесформенными, шляпу он нахлобучивал на самый лоб…» Даже в партийной форме Гитлер, по словам Шрамма, не имел «импозантного вида – на коленях образовывались пузыри, высокие сапоги не облегали ногу. Френч он носил без ремня».

Таков был достаточно непривлекательный внешний облик Гитлера, запечатленный впоследствии на миллионах фотографий, на тысячах портретов.

Духовный облик и характер Гитлера тоже можно восстановить по многим подробным описаниям. Это был человек в высшей степени истеричный; то он впадал в отчаяние и кричал, что покончит жизнь самоубийством, то угрюмо молчал, то разражался хвастливыми монологами. Чем большую власть он приобретал, тем более несдержанным становился, В 1933 году, поссорившись с другим тогдашним лидером нацистов Грегором Штрассером, фюрер начал кататься по полу в отеле «Кайзергоф» и кусать ковер. Геринг, которому надоело фиглярство Гитлера, мрачно сострил: «Все мы знали, что Адольф вегетарианец, но не знали, что в его меню входят ковры».

Люди, встречавшие Гитлера в двадцатые годы, в один голос отмечали, что он не терпел возражений и не мог парировать их. Он мог ораторствовать только в среде приверженцев. Перед тем как Гитлер всходил на трибуну, зал долго «накаляли». Позднее мы увидим, что существовал специальный ритуал подготовки толпы к речам фюрера. В записанном виде речи Гитлера поражали своей нелогичностью, отсутствием внутренней связи и грубостью: они взывали не к разуму людей, даже не к их чувствам, а к их темным инстинктам.

Наконец, приведем свидетельство Отто Штрассера, одного из старых соратников Гитлера.14 Вот что он пишет в своих мемуарах: «Я много раз встречался с Гитлером. Я десятки раз слышал его речи на митингах, в кругу шарфюреров и в узком семейном кругу у моих родителей или в квартире моего брата Грегора Штрассера, Тогда он был просто господином Гитлером и президент Рейхсбанка Шахт не называл его «мой фюрер». Тогда еще без всякого можно было сказать ему «ты бредишь» – и многие из его старых товарищей не раз говорили это.

Никто не ощущал тогда никакой его гипнотической силы. И моя мать, которая частенько давала ему салат или тарелку пончиков, всегда говорила, что он «жалкий комедиант».

…Уже цитированный выше Дьюл рассказывает любопытную историю: вскоре после того как Гитлер стал канцлером, в Германии начала распространяться версия, будто фюрер не имеет ничего общего с тем Гитлером, который организовал национал-социалистскую партию в двадцатых годах, писал «Майн кампф» и т. д. Он будто бы всего лишь брат настоящего Адольфа Гитлера, Один из сторожей ландсбергской тюрьмы, в которую Гитлера посадили после провала путча 1923 года, Отто Луркер выпустил книгу под названием «Гитлер за крепостной стеной». В ней он писал, что Гитлер «производил впечатление не совсем нормального человека и упорно требовал свидания с каким-то не то Рудольфом, не то Адольфом, чтобы попросить его о денежной помощи». Из этого Луркер делал вывод, что он знал «не настоящего Гитлера».

Легенды о двойниках Гитлера, о подмене одного Гитлера другим возникали в той или иной форме на всем протяжении фашистского господства. Думается, что в основе этих легенд о двух Гитлерах – истинном и мнимом – лежало глубочайшее несоответствие между ничтожеством «настоящего» Гитлера и той властью, которую он получил. Люди, знавшие Адольфа Гитлера до 1933 года, были настолько ошеломлены его карьерой, что нуждались хотя бы в каком-то объяснении сего феномена.

Однако история знает лишь одного Гитлера – всемогущего тирана и узколобого интригана, главу германского вермахта и «богемского ефрейтора», обитателя венских ночлежек и фюрера, обладавшего поистине безграничной властью.

Мы сознательно так подробно рассказали о первых годах жизни Гитлера. Сознательно привели столь длинные выдержки, в которых говорится о внешнем и внутреннем облике будущего фюрера. В этих выдержках важно, конечно, не то, что Гитлер был человек некрасивый и непривлекательный. Важно другое. Всем, наблюдавшим Гитлера до его прихода к власти, бросалась в глаза его незначительность, немасштабность. Между тем эти черты часто игнорируются буржуазными учеными. Вот что пишет западногерманский философ Фридрих Мейнеке: Гитлер являет собой «один из самых поразительных, неподдающихся учету примеров мощи личности и ее влияния на историю». Историк Герхардт Риттер заявляет, что фашизм – это «победа анормального, демонический рок». Гитлера он, по-видимому, считает персонификацией анормального начала и демонизма. Другой западногерманский историк Якобсен. говорит, что Гитлер был «фанатичным народным вождем, одержимым своей исторической миссией». Уже цитировавшийся Ширер в книге «Взлет и падение третьего рейха» пишет: «Без демонической одержимости Гитлера, без его железной воли, зловещих инстинктов, беспощадности, выдающегося интеллекта, поразительного фанатизма, удивительной способности оценивать людей и схватывать обстановку – без всего того, чем он обладал и что он утерял, опьяненный властью и успехом, не существовало бы третьего рейха». Если верить Ширеру, то не потеряй Гитлер своей демонической одержимости и железной воли, история пошла бы иным путем. Очень опасная теория! И очень удобная для воскрешения легенды о фюрере. Ведь, приняв за данное все те превосходные степени, какими Ширер наделил Гитлера, можно считать, например, что Гитлера предали или «недооценили».

Еще дальше пошел Гердт Калов в своей книге «Гитлер – всеобщая немецкая травма». Он пишет: «Гитлер был гений и, как он достаточно часто говорил сам, художник с ног до головы. Художник, которому вся нация служила для его личного самовыражения… Он был режиссером, повелевавшим массами, как хором, в духе своих эстетических принципов. Мы были актерами и статистами в его постановке, этой величайшей из вагнеровских опер всех времен». И далее: «Мировая война была гениальнейшей импровизацией величайшего из диковинных полководцев всех эпох…» А вот как объясняет Калов массовое уничтожение людей в концлагерях: «Миллионы людей были сметены с лица земли… превращены в дым только потому, что режиссер счел их уродливыми, недостойными его эстетического мирового театра». Главное, что видит в гитлеризме Калов, – это чудовищную дисгармонию между представлениями («идеалом») Гитлера и реальностью. Для него Гитлер – это великий безумец, «идеалы» которого нельзя было воплотить в жизнь…

Все это чистая фантазия! Там, где историк рассматривает личность Гитлера, у него нет решительно никаких оснований считать его гением. Раковые клетки, по отзыву ученых, очень примитивны и даже невзрачны. Это не мешает им уничтожать куда более совершенные клетки мозга. История знала очень многих тиранов, сатрапов и абсолютных властителей, мозговой потенциал которых был намного ниже среднего потенциала их подданных. Кто-то из писателей сказал, что человека, вооруженного мечом, нельзя считать сильнее человека без меча, палача – сильнее жертвы. «Гением» и «великим режиссером», выражаясь словами западногерманского историка Калова, Гитлера сделали реакционные верхи немецкого общества, которые дали ему власть, заводы, тюрьмы, танки, армию.

В первой трети XX века в Германии была установлена система, именуемая национал-социализмом. Как уже сказано, неотъемлемой особенностью этой системы было то, что у нее должен был быть свой «гений», «фюрер», персонифицированный «идеал», «кумир», «идол», «божество». Без этого не могли крутиться колеса государственной машины национал-социализма. Мог ли стать этим идолом, богом, фюрером другой человек? Скажем, Рем, Штрассер или Геринг? На наш взгляд, это праздный вопрос. Идолом, фюрером этой системы стал Гитлер. Но так же, как вся эта система была создана в результате рокового стечения обстоятельств, случайных и не случайных, субъективных и объективных факторов, с помощью множества конкретных лиц – партийных функционеров, пропагандистов, палачей, аристократов и промышленников-мультимиллионеров, генералов и уголовников, юнкеров и недоучившихся философов, точно так же был создан и Гитлер, тот Гитлер, который вошел в историю…

Люди, присутствовавшие на Нюрнбергском процессе, и письменно и устно заявляли, что одно из самых потрясающих впечатлений этого многомесячного процесса было несоответствие между ничтожностью обвиняемых и грандиозностью зла, которое они совершили.

В мировой войне, развязанной фашизмом, погибло около 55 миллионов человек. Гитлер привел Германию к невиданной катастрофе, умертвил миллионы узников концлагерей. Эти факты и цифры обладают, по-видимому, и некоей магической силой. Фашистские злодеяния настолько чудовищны, что некоторые историки на Западе придают самому Гитлеру несвойственную ему масштабность.

…В ноябре 1918 года Гитлера выписали из лазарета. Деваться ему было некуда, и он нанялся конвойным в лагерь для военнопленных в Траунштейне. Однако в марте 1919 года лагерь распустили, пленные были отправлены на родину. Гитлер снова очутился в Мюнхене. Но в Мюнхене, как мы уже говорили, власть взял в руки народ. Была образована Баварская Советская Республика. Ликование царило на улицах города, по которым озлобленный Адольф Гитлер пробирался в свои старые казармы. Там с разрешения офицеров он и поселился. И когда в первых числах мая срочно подтянутые из Берлина войска рейхсвера, части баварского «фрейкора» и мюнхенская «черная сотня» уничтожили Советскую республику, Гитлер выплыл на поверхность.

В 1919 году германская реакция впервые использовала будущего фюрера. Гитлер получил задание: собирать данные для комиссии по расследованию революционной деятельности при 2-м баварском пехотном полку, т. е. шпионить за солдатами, которые сочувствовали Советам, и доносить на них офицерам. Сошлемся вновь на историка из ФРГ Мазера, который с невероятной скрупулезностью более чем четверть века спустя после крушения гитлеризма собирал факты из «личной» биографии Гитлера. «С уверенностью можно сказать, – писал Мазер, – что Гитлер получил задание обнаруживать унтер-офицеров и рядовых, которые в пору Советов, созданных в Мюнхене, сочувствовали коммунистическим Советам».

По всей видимости, Гитлер хорошо справился со своим делом. Но это еще ничего не значило. Людей, готовых на любые низости, было тогда в Германии достаточно. И, возможно, выполнив эту свою роль осведомителя рейхсвера, он так и не вышел бы на историческую сцену, если бы баварскими войсками не командовал реакционнейший генерал фон Эпп и если бы его ближайшим помощником и политическим советником не был капитан Эрнст Рем.

Рем, убитый Гитлером ровно через 15 лет после этих событий, был законченным ландскнехтом. Свои дни он проводил в казарме, а ночи в «Эльдорадо», мюнхенском притоне гомосексуалистов. Выступавший в то время как представитель реакционной части рейхсвера, Рем был не только первым начальником Гитлера, но и первым человеком, который разглядел в бывшем ефрейторе качества, нужные реакции.

«Рем, – пишет уже упомянутый Гросс, – был крайне заинтересован в том, чтобы завербовать побольше людей, которым некуда было деваться после роспуска армии… И вот Рему доложили, что среди демобилизованных солдат есть субъект по имени Адольф Гитлер и этот Гитлер, хоть и полоумный, может ораторствовать в течение часа без перерыва, громя красных, разглагольствуя насчет «удара ножом в спину» и прославляя старую армию. Единственный его недостаток – скверный немецкий язык, смесь австрийского и баварского диалектов. За две марки в день Гитлер был нанят Ремом в качестве агента по секретным поручениям. Он должен был докладывать шефу все, что ему удавалось подслушать в казармах».

Рем отправил Гитлера на специальные курсы рейхсвера, где обучались будущие политические агенты. Окончив курсы, Гитлер стал «офицером-воспитателем», не получив, впрочем, офицерского звания. Но обязанности Гитлера остались те же самые, только несколько расширились: его теперь засылали на собрания различных групп, фракций, карликовых партий, чтобы узнать, надо ли рейхсверу с ними бороться или же их можно использовать. Кроме того, ему разрешили публично выступать. И тут он открыл в себе «бесценный дар». В «Майн кампф» есть такие слова: «То, что я в себе раньше не знал, хоть и ощущал по простому наитию, оказалось правдой. Я мог «говорить».

12 сентября 1919 года Гитлер получил задание от политического отдела рейхсвера заняться небольшой группой, которая называла себя «Немецкая рабочая партия». Ему надлежало отправиться в меленькую мюнхенскую пивную Штернеке, где проходило собрание этой партии, на котором должен был выступать некий Готфрид Федер.

За несколько недель до этого Гитлер слышал Федера на курсах рейхсвера. Для будущего фюрера прилично одетый инженер Федер с аккуратно подстриженными усиками был верхом образованности и респектабельности. На самом деле Федер представлял собой доморощенного мелкобуржуазного философа, которых тогда в Германии появилось не меньше, чем партий. Федер написал брошюру «Как сбросить ростовщичество?». Согласно его теории, в мире существовало два капитала: «спекулятивный» и «продуктивный», он же «чисто национальный». Для борьбы со «спекулятивным капиталом» Федер образовал в 1917 году Немецкий боевой союз для уничтожения процентного рабства, небольшую группку, которая вскоре распалась.

Речь Федера на собрании Немецкой рабочей партии (он громил «спекулятивный капитал» стран-победительниц) очень понравилась Гитлеру. Дело тем и кончилось бы, если бы на смену Федеру не вышел другой оратор и не стал спорить с ним. Этот оратор утверждал, что первостепенной задачей всех баварцев является не борьба с иностранным капиталом, а отделение Баварии от остальной Германии, Этого Гитлер не мог перенести, он вскочил с места и, дико жестикулируя, начал, как сейчас сказали бы, «толкать речь», Темперамент Гитлера пришелся по вкусу одному из председателей партии Антону Дрекслеру, который дал будущему фюреру, когда тот собрался уходить, свою брошюру «Мое политическое пробуждение». Через несколько дней Гитлер получил по почте открытку, в которой Дрекслер сообщал ему, что он зачислен в Немецкую рабочую партию. По совету Рема Гитлер решил принять предложение Дрекслера.

Немецкая рабочая партия образовалась из так называемого «Политического рабочего кружка», организованного второсортным журналистом Карлом Харрером, и «Комитета независимых рабочих» – одного из детищ уже упомянутого Дрекслера. Из этих карликовых группок выросла не менее жалкая партия, насчитывавшая человек сто. Гитлер получил билет за номером семь.

Два простых аргумента заставили его связать свою судьбу со столь несолидным предприятием. Первый заключался в том, что в брошюрах Дрекслера и Федера была та социальная демагогия, которая могла объединить вокруг партии широкий слой деклассированных мелких буржуа, тысячи людей, выбитых из привычной колеи войной и послевоенной разрухой. Второй аргумент был еще проще: ни в одной другой более сильной партии Гитлер не мог бы выдвинуться. Приходилось считаться и с этим.

Итак, Адольф Гитлер дал себя завербовать. Очень скоро он покончил с Харрером, первым председателем партии. Следы Харрера теряются во мраке.

С помощью ряда интриг Гитлер расправился также и со вторым председателем – Дрекслером – и тот канул в небытие после 1927 года.15

Вступив в партию Харрера – Дрекслера – Федера, Гитлер, так сказать, «сожрал» ее изнутри, оставив одну оболочку. Много позднее, в неизмеримо больших масштабах, то же произошло и с веймарским государственным аппаратом.

Решающим для карьеры Гитлера уже на первом этапе было то, что он установил самые тесные связи с баварскими капиталистами. Правда, в тот период его поддерживали только второстепенные представители власть имущих в Германии. До первых «трехсот семейств» ему было не дотянуться. Но тот факт, что будущий фюрер с самого начала предпринял шаги, чтобы наладить связи с промышленниками, имеет принципиальное значение. Не надо забывать, что нацистская партия выступала под флагом борьбы с «плутократами», широко пользовалась социальной демагогией. И в то же время фюрер этой партии заискивал перед «плутократами», делал на них ставку.