Кузя – черная собака. Сборник рассказов и эссе

Часть 1. Скучный человек

Жизнь иногда проходит быстро, так что и времени не хватает всё сделать-переделать. А потом, вдруг, случается затишье, наступает некая «скука-жизни». Как бы надоедает повседневное однообразие дней, похожих друг на друга как один.

Человек обыкновенно встает утром в 7 часов, одевается и пьет чай. Потом идет на работу и выполняет ежедневное свое дело с утра до обеда…. Сегодня делаешь свою работу, а завтра, глядишь, опять надо это же дело делать, послезавтра – «снова-здорово», и так изо дня в день, из года в год. Поначалу, вроде как, шевелится всё… и работается в силу инерции, но инерция затухает в виду «разнообразия», в кавычках.

И заводится друг, с примерно одинаковой жизненной установкой. И жизнь его протекает также однообразно. Но, чтобы не потерять бодрый, здоровый вид, друг этот находит выход в раздражении: если случается, что кто-то протестует, не соглашается с ним или просто начинает рассуждать, то он багровеет, трясется всем телом и кричит громким своим басом: «замолчи… и прочее». Тогда за ним закрепляется «слава», репутация «злого», «психованного».

Друг, однако, уважает скучающего, «скучного» и по виду внешнему унылого своего товарища за образованность и благородство души. Он часто приходит с полторашками пива к нему домой, где они могут откровенно разговаривать, беседовать обо всем на свете.

Приятели садятся в комнате на диване и некоторое время молча курят.

– Ну что ж, открывай бутылочку! – говорит «скучный» Андрей Ефимович, подставляя стаканы поближе к краю стола на сторону «злого», здорового Михаила Антоновича.

Первый стакан выпивают тоже почти молча, только причмокивая и цокая языком, нахваливая вкус: «хорошо!». Разговор всегда начинает «Скучный».

Говорил он медленно и тихо, покачивая головой и не глядя в глаза собеседнику (он и в других разговорах никогда не смотрел в глаза людям).

– Плохо, плохо всё в нашей жизни, жалко даже. В нашем городе совсем нет людей, с кем бы можно было поговорить. Умных и хороших людей не осталось. Это плохо, что люди не общаются, а если и говорят, то одни пошлости и сплетни. Даже интеллигенция опошлилась до невозможности. Видим на ТВ и так, что уровень развития людей образованных, в словах их, нисколько не выше чем у низких слоев.

– Совершенно верно. Согласен, – ответствовал Злой, закуривая очередную сигарету, отхлебнув из очередного налитого стакана. (Он всегда соглашался с людьми умнее его, а если очень многие были умнее его, то соглашался он со всеми почти людьми и к этому привык.) Злился же он на равных себе работяг, хотя и среди них были люди умные, умнее его, но тут решало всё положение в общественной иерархии. Друг его, Скучный, – был на большей должности, чем сам Злой. А Злой был бригадиром строительной бригады. Скучный же работал в офисе строительной фирмы и для Злого, явно, был «начальником».

– Да ты и сам посмотри, знаешь же, что на этом свете всё уже неинтересно, всё уже ничего не значит: всему уже нашлось объяснение научное. Кроме духовных проявлений человеческого ума всё уже известно в мире. Только ум проводит резкую грань между животным миром и человеком. Это намекает на божественность человека, – ведь, что только не творят, как и Творец Творил. Вот оно, творчество и заменяет человеку бессмертие, которого нет в действительности. Творчество сохраняется в веках и сохраняет имя человека, память о творческом человеке долго живо. Исходя из этого, ум творческий служит единственно возможным источником наслаждения. А мы же, простые и не творческие люди, и не слышим около себя умного ничего вокруг, – а значит, мы лишены удовольствия и наслаждения, поэтому жизнь наша скучна. Правда у нас есть книги, творения тех «бессмертных» людей. Но это совсем не то, что живая беседа с человеком и общение. Я могу сделать некоторое сравнение: книги – это лишь как ноты, аккорды, написанные для музыкантов. А вот общение и беседа – это как живое пение живого певца. —

– Совершенно верно – отвечал Злой, не сразу улавливая о чем шла речь.

Наступало молчание. Каждый обдумывал свое.

– Эх! – вздыхал Скучный. – Что ж мы хотим от нынешних людей еще и ума да умных бесед!?!

И он начинал рассказывать, как раньше жилось здорово, весело и интересно. Какие в стране целой были умные, добрые, общительные люди. И были понятия о чести и дружбе. Давали деньги взаймы без всяких проволочек и расписок, помогали друг другу. И считалось позором, если не протянешь руку помощи нуждающемуся товарищу, соседу.

Злой же в ответ, вспоминал: какие были походы, приключения, были стычки и драки один на один, всё по благородному: до первой крови. А какие были товарищи, какие были женщины…. И все всегда отзывчивые и добрые. А как пили – тоже пиво, бидонами, за столиками в беседках во дворах, за игрой в домино. Теперь же на всё запрет! Не только на пиво, на общение запрет наложили! Детей ясно учат – не разговаривать с незнакомыми, – а они вырастают и несут этот запрет во взрослую жизнь: не разговаривают ни с кем. Упадет человек, плохо ему, – все сотни людей пройдут мимо.

Скучный, Андрей Ефимович, слушает Злого, Михаила Антоновича, и не слышит его; он о чем-то думает и прихлебывает пиво.

– Мне часто снятся умные люди, и как будто я с ними беседую, – говорит он неожиданно перебивая Злого. – Знаешь, в наше время было прекрасное образование. Под влиянием идеи «о светлом будущем» мы все стремились к знаниям, читали книги, недаром страна была самая читающая в мире! Я даже ходил в Центральную научную библиотеку, в читальный зал и прочитал кучу литературы фантастической: про будущее, когда будут потрясающие города и общество красивых и добрых, а главное умных людей. Ефремова очень любил, Стругатских и прочих. Но отец у меня был очень практичный человек и поэтому, под его влиянием, я пошел в Строительный техникум. Мне кажется, что если бы я тогда не послушался отца, то теперь бы я находился бы в самом центре умственного движения. Ведь я писал стишки, ходил на факультатив в школе, в кружок литературный. У нас была замечательная учительница литературы, Марь Ванна. Она нам читала с выражением и чувством стихи Есенина: «Ты сама под ласками сбросишь шелк фаты, унесу я пьяную до утра в кусты…» – и краснела при этом, очевидно стесняясь учеников 10-го класса. Как высока была нравственность. А отсюда – любопытство, все девчонки увлекались романами о любви. Конечно, ум тоже не вечен и он упраздняется, как мы можем видеть от поколения к поколению. Но ты уже знаешь, что я до сих пор питаю к уму склонность – я же много читаю. – говорил неспеша Скучный и вновь открытую последнюю бутылку потревожил сам наливая себе в стакан.

– Жизнь есть такая досадная ловушка, – продолжал рассуждать Скучный. – Когда мыслящий человек достигает возмужалости ума и к нему приходит зрелое сознание, то он невольно чувствует себя в ловушке, из которой нет выхода. Впереди ожидает его небытие, смерть всему и его уму тоже. В самом деле, что происходит: вопреки его воли вызван он из небытия к жизни…. Вопрос: зачем? Хочется человеку узнать смысл и цель своего существования, а ему не говорят или же говорят сущие нелепости: как в религиях – для славы Богов, для прославления Бога. Он стучится в научные двери – и тут тишина безответная, не отворяют! Смысла нет, всё – просто так! К человеку приходит смерть – и тоже против его воли. Отсюда выходит казус! И вот, как в тюрьме, люди сидят, связанные общим несчастьем, и чувствуют себя легче, когда сходятся вместе, объединяются в групки, в «семейки», – так и в жизни, люди не замечают ловушки этого «белого света», на который рождаются, когда они, склонные к анализу и обобщениям, сходятся вместе и проводят время в обмене гордых, свободных идей.

– Совершенно согласен, – совершенно не вникая и не пытаясь понять, говорит Злой.

Не глядя собеседнику в глаза, спокойно и с паузами, Скучный, Андрей Ефимович, продолжает философствовать, и говорит об умных людях, которые всегда были, и которые где-то непременно есть сейчас. И как было бы здорово встретить умного человека и побеседовать с ним. А Злой, Михаил Антонович, внимательно слушает его и соглашается: «Совершенно верно».

– А ты веришь в бессмертие души? – вдруг, спрашивает Злой.

– Нет, дружище, не верю и не имею основания верить – отвечает Скучный.

– И я что-то сомневаюсь. А хотя, у меня есть такое чувство, как будто я никогда не умру. Иногда говорю себе сам: Ой, старый хрен, придет ведь пора умирать, ой придет! А в душе теплится голосочек: не верь, не умрешь!… душа, вот та и останется.-

Вечер заканчивается, когда и пиво заканчивается.

Одевая в передней куртку и шапку, Злой со вздохом говорит:

– Однако в какую глушь нас судьба занесла! Хуже всего, что здесь и умирать придется! Эх! – с тем и уходит.

Часть 2. Гастарбайтер

Гастарба́йтеры

Это слово означает, с немецкого языка – Gastarbeiter; дословно: гость-работник – и является жаргонизмом, обозначающим иностранца, работающего по временному найму.

Слово это было заимствовано в конце 1990-х из немецкого языка на русский и получило широкое распространение в СМИ на территории СНГ, сначала в Москве и Санкт-Петербурге, а затем вошло в разговорную русскую речь.

В отличие от таких слов, как «гастроль» (выступление в гостях), «гаст-профессор» (приглашенный для чтения курса в другой ВУЗ), пришедших в русский из немецкого, слово «гастарбайтер» иногда воспринимается не как нейтральное, а имеющее негативную окраску.

Наибольшее число иностранных мигрантов в 2013 году проживало в США (45,8 млн. человек), или 19,8% от их общей численности.

В немецком языке этот термин – «гастарбайтер» изначально имел несколько другой смысл. Он был введён в обиход с целью замены существовавшего до этого термина «Фремдармбайтер» (нем. Fremdarbeiter), который был с нацистских времён, и обозначал работников, привезённых с целью принудительных работ в Германии. Новый термин – гастарбайтер, не нёс негативной окраски старого термина, и обозначал работников, добровольно приехавших для работы в Германию по приглашению немецкого правительства.

В словарях русского языка начала девяностых слово было зафиксировано с ударением на немецкий манер (гаста́рбайтер), но очень скоро в разговорной речи ударение сместилось ближе к концу слова (гастарба́йтер). Довольно часто, особенно в малограмотной социальной среде, используются ошибочные варианты «гастрабайтер» и «гастробайтер», реже – «гастрайбайтер».

Поток мигрантов в СНГ не был вызван приглашениями, как в Германии, поэтому слово гастарбайтер носит иронический характер. Сами гастарбайтеры в СНГ зачастую считают применение к ним этого термина оскорбительным.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Гастарбайтер

Михаил Антонович, бригадир комплексной бригады по методу Злобина, ранее работал в Республиканском строительном тресте, который ввиду перестройки, развала страны и перехода от социализма к капитализму и рыночной экономике, – рассыпался на ООО, общества с ограниченной ответственностью, по маленьким управлениям. СУ – стройуправления Треста стали отдельными фирмами, а некоторые развалились и закрылись сразу, распродав свои материальные ценности: технику, здания складов, тем же устоявшим фирмам ООО.

Так случилось и с их ССУ (специальным строительным управлением), где работал Михаил Антонович. Акционерная фирма не выдержала конкуренции и не найдя заказов и тендеров, осталась без работы. Акции фирмы были розданы рабочим и служащим, по которым они получили небольшие денежные суммы. ССУ 8, бывшее управление Треста потерпело банкротство, и сотни рабочих остались без работы.

Вынуждено, пришлось Михаилу Антоновичу искать работу на стороне. И уехал он в крупный город, где еще строительство процветало, а рабочих не хватало, тем более квалифицированных.

Многие рабочие из маленьких городов провинции ринулись в крупные города искать заработки. Они являлись некими «гастарбайтерами». А на этом наживались фирмы посредники. Фирмы-работодатели заключали договора, собирали бригады гастарбайтеров, которым обещали много: и зарплату высокую и жилье…, а на самом деле много было обмана и «кидалова».

Михаил Антонович не попал под явное кидалово, но ошибся тоже, первоначально, приехав с бригадой, собранной фирмой-посредником с громким названием «Профессионалы».

Он пришел в фирму-посредник в конце 90-х, найдя адрес по объявлению в расхожей газете «Из рук в руки». Фирма предлагала обеспечить работой с заработком в три раза больше, чем у них в регионе (примерно: он получал в своей ССУ-8 – 4 тысячи в месяц, а там предлагали 15 тысяч). Обеспечивалось жилье – проживание в общежитии и работа вахтой 15 на 15. Фирма-посредник снимала пару комнат, один кабинет, в здании Управления транспорта (Автотранс управление).

Как принято, официально, Михаилу дали заполнить анкету, где он указал свою профессию и прочее. Через день, у здания Автотранса их ждал автобус, огромный туристический, и повезли 22 человека – бригаду строителей на далекий объект, в пригород крупного города.

По приезду оказалось, что провинциалы строители: каменщики и плотники, не знали и впервые попали на строительство монолитно-бетонного дома. Уже стоял первый этаж небольшого двух подъездного здания. Нужно было из арматуры скручивать каркасы для стен, арматуру вязали проволокой, потом огораживать каркасы щитами и заливать бетоном. Всем пришлось переквалифицироваться, учились «находу».

Плотникам, правда, работа нашлась и по их специальности: изготовлять из фанеры коробки на окна, на двери, и на отверстия для канализации, и маленькие, для розеток электричества. Их, коробки, ставили в опалубку стен вплотную к щитам. Чем и занялся плотник Михаил.

Бригада работала от темноты до темноты, – им сказали: чем быстрее закончат этаж, тем быстрее им заплатят. Жилье было действительно в ««общежитии», устроенном в заброшенном здании закрывшегося в начале 90-х завода. В административном здании с проходной, по длинному коридору второго этажа двери кабинетов. Из кабинетов устроили комнаты общежития: в них поставили двухъярусные кровати, тут же была поставлена электрическая плита для приготовления пищи, выданы были чайники.

На работу ходили пешком, почти строем, рано утром шли по улицам пригорода, пугая прохожих. И на работе устроена была столовая в вагончике, выделен был повар и к нему помощник, которые ходили и закупали продукты на местном рынке и готовили обед. Деньги на продукты получал бригадир, поставленный от фирмы-посредника. Условия были не очень хорошие. Но еще хуже оказалось, что за все надо было платить, о чем им не сообщали до самого конца.

Этаж дома с горем пополам они залили, построили. Но из-за того, чтобы закончить, задержались на 25 дней, вместо 15, обещанных фирмой, смены так и не приехало. Когда же, наконец, был день расчета, получки, деньги привезли в общежитие с охраной омоновцами, омоновцы охраняли бухгалтера фирмы и их работников. Скандал случился довольно большой. Им выдали меньше половины от обещанной зарплаты: высчитали за проживание в общежитии и за питание. И домой их никто отвозить не собирался, нужно было добираться своим ходом. Скандал устраивали особо ретивые рабочие их бригады прямо в общежитии. Но омоновцы «выперли» всех из общежития, которое закрывалось, как было объявлено, аренда помещения не была оплачена фирмой.

Так наш Михаил Антонович оказался на вокзале, в большом городе. Тут было много рабочих «попавших», «кинутых», с которыми он познакомился. Он услышал более страшные истории: как рабочих грабили, избивали и отбирали последние заработанные деньги, выгоняя из вагончиков, в которых жили они прямо возле объектов строительных. Еще хорошо, что он легко «отделался», и кое какие деньги всё же получил.

Трудное было время.

Михаилу, как бы, повезло встретить хорошего человека, который ему помог устроиться в большом городе в настоящую строительную организацию.

Часть 3. Андрей Ефимович Скучный

В молодые годы Андрей Ефимович жил и работал очень усердно. Он принимал участие во всевозможных новшествах и постепенно сделал себе карьеру. Начинал с прораба, потом учился на заочном в Политехе, вечерами сидел над книгами, и стал-таки инженером-строителем. А потом придумал скупать акции предприятия у рабочих увольняющихся и уходящих на пенсию, – так он вошел в Совет директоров Строительной организации и был одним из ведущих инженеров.

И всё было хорошо в его жизни, только за всей суетой в своей карьере, которой он посвящал всё свое время, – он не замечал людей окружающих, близких и родных.

А родные уходили из жизни и все незаметно, как бы «между прочим» для него. Уходили дяди и тети, на похоронах которых он присутствовал только по формальному, убегая «по делам». Так, во время похорон отца он так и не отдал «последнего целования» перед закрытием гроба и опусканием его в могилу: ему позвонили, и срочно, с кладбища, он уехал на совещание, где обсуждали очередной выигранный тренд на строительство крупного объекта. Гроб отца заколотили, и опустили в могилу и закопали без Андрея Ефимовича. Мать ему пыталась несколько раз потом поставить в упрек. Но сама она быстро высохла, сдала и умерла через год после смерти отца. Так остался Андрей Ефимович один одинешенек.

Но в жизни ему всегда было «некогда», он был занят. Читая много технической литературы, он читал еще много литературы художественной, любил и философию и фантастику. В редкие минуты отдыха, дома, он сам про себя философствовал и рассуждал, и даже пытался что-то записывать: типа эссе (читал Мишеля Монтеня).

«Да и зачем мешать людям умирать, если смерть это нормальный и законный конец эволюции природы? Что из того, что старый, измученный болезнями человек проживет лишних пять лет? Только принесет он страдания и беспокойство окружающим его родным и близким! Вот, вроде бы, всякие философии говорят и учат, что страдания ведут человека к совершенству. Но это всё бывает связано с мифами религиозными. До сих пор половина человечества мечтает о счастье в загробном мире, а реальность мира не такова, чтобы жить только мечтами и всё время, печалясь и страдая, поминать близких умерших, – то будет не жизнь. Даже бактерии и мелкие амебы живут одномоментно, сегодня и сейчас. Весь животный мир Земли живет, забывая про смерть!».

И Андрей Ефимович жил согласно своей философии и добивался карьерного роста и благ для себя лично: он жил – «сегодня и сейчас». А потому не гнушался обманывать людей и целые организации, добиваясь себе преференций, он подписывал заведомо ложные и подложные документы и прочее. В строительной организации его, однако, ценили, потому что его «хитрости» приводили фирму к процветанию. На высокие должности Андрей Ефимович, все-таки, не стремился, – не хотел быть ответственным, чтобы не «попасть» в немилость властям.

Невероятный поворот в жизни Андрея Ефимовича сделался при встрече с религией, которую он страстно до этого отвергал. Но и жизнь вернула его с «небес на землю». Всё течет и всё меняется – как говорит отвергаемая Андреем Ефимовичем религиозная философия. Меняется и человек, и не только с возрастом, старея, но и умнея и прозревая, неожиданно, по Воле Свыше.

Всевозможные аферы и обманы фирмы однажды закончились сменой руководства. За махинации и другие противоправные дела всё руководство угодило в тюрьмы, а фирма была «поглощена» – перекуплена более крупной Строительной организацией.

Работников не уволили, но работать пришлось теперь в другом режиме и под новым руководством. Сменилась вся бухгалтерия. Зарплата резко уменьшилась (не стало черной зарплаты в конвертах) и вся «разгульная» жизнь в свое удовольствие у Андрея Ефимовича прекратилась. Закончились посещения ресторанов, «корпоративы и вечеринки», которые раньше устраивались по поводу и без (просто, ради дня рождения одного из сотрудников). Пришел новый ген директор, новые начальники отделов. И к ним, начальником отдела, в котором Андрей Ефимович стал рядовым сотрудником, пришел Сергей Сергеевич, новый начальник.

Это был невысокий толстенький человек с розоватым чистовыбритым лицом, в новеньком костюмчике с галстуком, похожий на депутата больше, чем на строителя. он был немолод и оказалось, обучался в том же Политехе, на том же факультете, что и Андрей Ефимович (заочно), только на вечернем отделении. Они могли встречаться в стенах института, и на этом их знакомство еще не закончилось.

Сразу же, новое начальство поменяло обстановку в офисе фирмы (новая метла…). В углу, в приемной был устроен «киот» – большой образ (икона) святого с висящей лампадой перед ним. Лампаду зажигали только один раз, когда приходил священник освящать офис. Новый начальник Сергей Сергеевич был религиозен и любил благолепие и порядок: на столах и в приемной и в кабинетах стояли теперь вазы с цветами. Цветы были искусственные, чтобы не тратиться на покупку живых погибающих. Начальник еще был невероятно экономным. А в его кабинете на стенах висели портреты не только руководителей страны, но и портреты архиереев, а также вид Святогорского монастыря.

Через несколько дней после знакомства, новый начальник пригласил Андрея Ефимовича сходить вместе на богослужение в Церковь и Андрей Ефимович не смел отказать. Был какой-то церковный праздник и новый начальник, сменивший свой костюм на простенькую курточку, но всё еще в белой рубашке с галстуком, обращался к Андрею Ефимовичу по простому, как к соученику, напомнив, что они учились в одном и том же Вузе, в одно и то же время. Он в полголоса пояснял ход богослужения и значение празднования. Ничего особенно не понимая, Андрей Ефимович только кивал в ответ. А после службы, начальник Сергей Сергеевич подарил ему книгу религиозную, купив её в лавке, тут же на выходе из Храма. С этого всё и началось.

Не прочитать книгу было нельзя, было в нем какое чувство «услужливости», наверное, во всех нас сидит этот червь «раболепия», как же не угодить старшему, как же не послушаться начальства. И он стал изучать всё, что написано было в книге. А книга было «Закон Божий» для семьи и школы. Там на примере Символа Веры пояснялись самые изначальные постулаты Веры Христианской. Не сказать, чтобы сразу Андрей Андреевич стал верующим после прочтения Закона Божиего, но сомнения в своих прежних установках жизненных у него проявились. И тогда он задумался: значит, – всю свою жизнь я только и делал что грешил, и всю свою жизнь я прожил бездарно и никакого добра никому не принес, даже своим самым близким людям: отцу и матери, которые меня так любили и которые все делали для меня. А я для кого же живу, даже жены нет у меня, а возраст уже почтенный… и прочие и прочие ужасные по откровенности мысли стали посещать Андрея Ефимовича. Вот именно с этого времени он и стал «Скучным», новые люди в офисе, находили его, необщительного, именно таким – скучным человеком.