- -
- 100%
- +
Говорят, что страшным кажется только то, что непонятно. И гаджеты делают упрощенными настолько, что понятно детям, как ими управлять. Но это не умаляет страха. Потому что многое из понимаемого ранее – уже стало непонятным сегодня, и непонятно многими, основной массой людей.
Читая сегодняшние литературные «опусы»: рассказы, статьи, я чувствую такой неопределенный страх. Необычайная важность во всех повествованиях присутствует обязательно, – будто автор сделал открытие невообразимое. А еще смущает меня фамильярное обращение с авторами известными, игра цитатами. И конечно умение с достоинством переливать из пустого в порожнее. Все это пугает только малое число людей от литературы, все остальные уже привыкли.
Такие отношения неминуемо отражаются на нравах молодого поколения и пишущих и читающих. Поэтому нисколько не удивительно, что во всех новых рассказах и сценариях, которые снимают на телевидении, – наша «изящная» словесность приобрела все негативные оттенки: герои пьют много водки, а героини недостаточно целомудренны!
Итак, исключая нескольких сатириков, вся нынешняя литература уже не литература, а как какой-то кустарный промысел, существующий только для зарабатывания денег. Ничего нового нельзя принять без «но»: порой, умно, благородно, НО не талантливо; а порой, талантливо, благородно, НО не умнО; или, наконец, – и талантливо и умно, НО неблагородно=все про шлюх и бандитов. Ужас в этом отношении встает в мыслях и сознании: а что же дальше то будет?!?
03.2015Виток эволюции
(парафраз)
Вступление
Да, ничего не поделаешь – мы становимся «стариками», это те, кто родился еще при старых порядках, и нам трудно привыкнуть к этому «двойному существованию», – в современном смысле слова.
Действительно, вся современность и говорит-то на другом отличающемся языке: все связано с некоей «научно-технической революцией». Уж, пусть простится мне мое невежество: что такое – эта научно-техническая революция? Вроде бы я не последний безграмотный среди людей, но я не знаю до сих пор. Все говорят как о само собой разумеющимся, будто каждому ясно как дважды два и просто неприлично будет спросить: что это такое. Всем кажется, что это нечто новое, совершенно невиданное, непохожее ни на что!
Однако, при всех обстоятельствах, надо приглядеться и понять. Ведь не вывелся еще новый подвид человека, чтобы жить в новом мире. И все это движение – оно не столько новое, сколько хорошо забытое старое, хоть и приходится решать новые проблемы.
Чтобы что-то понять, надо с чем-то сравнить. И с чем всегда сравнивало человечество? С опытом уже имеющимся! С историческим опытом.
В большой книге истории человечества много вырванных страниц, есть забытые исторические события, неизвестные нам. Но, тем не менее, всегда в книгу истории заглядывает человек, как школьник в учебник. С прошлым сравниваем, чтобы лучше понять настоящее, предвидеть будущее.
Итак, если полистать книгу истории, те страницы, которые перевернуло время, окажется, что сегодняшняя глобальная тревога – сможет ли планета прокормить стремительно плодящееся население? – уже бывала в истории и повторялась не раз.
Угроза гибели всего человечества периодически нависала и кризисы эти, были довольно серьезными. Человечество спасалось единственным способом: «техническим прогрессом». Например, взял человек палку и прикрутил к ней острый камень – получилось копье. Или вот, – изобретение плужного лемеха дало толчок развитию сельского хозяйства, а следом вновь росло население земли. Только раньше эти периоды измерялись тысячелетиями, а сейчас все стало быстрей и ужасней, чувствительнее.
Объяснение кроется в ускорении времени. Это замечено было учеными давно, что время имеет свойство ускоряться к концу истории. Всегда так: начинаешь ждать чего-то, хоть автобуса на остановке, хоть друга опаздывающего на назначенную встречу – время идет медленно, прямо тянется. Но в другие моменты легко заметить что время ускоряется к концу какого либо мероприятия. Например, к закрытию, к окончанию работы если ты спешишь, то и время спешит, и ты едва-едва успеваешь, а то и не успеваешь, – секунды просто бегут как сумасшедшие. Сравнения всякий человек может сам привести, какие он сам наблюдал, все видели это.
Показательны в этом отношении песочные часы, – переворачиваем, и песчинки сыплются из полной верхней половины медленно в пустую нижнюю половину часов. И медленно убывает количество песка вверху. Но когда перевалит за половину и вверху станет меньше песка, – вдруг, ускоряется ход времени (?) – песчинки быстрее убывают, падают с удвоенной скоростью.
А когда останется мало песочка он просто за секунду весь высыпается вниз – так резко и быстро, что можно подумать время ускоряется до скорости света. Странное это явление – такое ускорение времени перед концом. Приводит к размышлению, что человечество близится к своему концу. Ибо ускорились все процессы в человеческой цивилизации, во всех областях деятельности. К концу времени существования происходит ускорение – это неоспоримый вывод. Почему так происходит – это другой вопрос, но что это есть – точно и верно.
Отсюда вывод: если все процессы ускорились: процессы получения информации – раз, процессы научно-технической революции – два. Времени не хватает, даже жизни, некоторым ученым, чтобы завершить свои труды. Все говорит о том, что время ускорилось. А ускоряется оно когда (?), – в конце, то есть при окончании процесса, – в данном случае существования человечества.
Часть вторая от вступления
Искусство дает отражение жизни. Но, существенная разница между человеком в жизни и героем литературного произведения. Приближение к жизни в искусстве имеет свои законы: крупнее становятся отдельные черты, которые выделяет автор, но расплывчатей остается целое. «Лицом к лицу лица не увидать…», как сказал поэт, и в этом опыт искусства.
Вряд ли математик, микробиолог или инженер станут искать решения своих специальных проблем в романе или пьесе. И организатор производства не должен учиться работать по произведениям искусства.
Достаточно того, если искусство помогает формированию человеческой личности, духовного мира человека, а это немаловажная функция. Искусство также дает те дорогие счастливые минуты, когда до озарения и открытия очень близко. И конечно, важная функция искусства – это научить и не дать забыть человеку нравственность и чувство совести. В последнее время про совесть забыли, о совести не говорят и детей не учат быть совестливыми, – это большое упущение искусства.
Совесть считается – странностью характера человека. Но может быть, мы просто не набираемся смелости сказать, – что это не совсем странность, а что-то такое, чего нельзя лишаться насовсем!!
Для примера можно напомнить малоизвестный теперь рассказ Шукшина «Чудик», в свое время так названный известным писателем и режиссером.
Событие в рассказе неординарное, такое происходит очень редко: Чудик этот поднял в магазине пятидесятирублевку, подумав, что кто-то потерял. Посмеялся он еще над тем, кто ее потерял и отдал продавцу: мол, если спросит кто, – верните. А потом он с ужасом обнаружил, что это его деньги выпали из кармана…. И он не нашел в себе смелости вернуться и как-то забрать их у продавщицы. Совести не хватило! Эта фраза сегодня воспринимается, наверное, одинаково всеми: «Ну, глупо же, верно? Глупо!». Но почему-то герой произведения, вот такой совестливый – симпатичен! И жаль его. И есть что-то за всем этим большее. Конечно, другим характерам цельнопоставленным – такие слабости, такие странности чужды.
В искусстве и в литературе, в том числе, изображают героев, всегда твердо устремленных к цели, и целесообразность для них одно из ведущих начал. Но когда вот так прямолинейно рассказан сюжет, все произведение упрощенно кажется задачкой, решенной арифметическим способом. Но и великие произведения мировой литературы можно пересказать так, что все в них покажется нарочно подстроенным, составленным и специально подводящим к назидательному выводу.
Сила гуманистической литературы в том и состоит, что лучшие ее произведения написаны так, будто они не сочинены и не придуманы. Будто писатель просто записал то, что происходило в жизни, документально точно. Именно такую иллюзию и создает настоящее искусство: словно это не искусство перед нами, а сама жизнь.
Однако, вот что удивительно: когда писатель изображает «людей из жизни» – получается «произведение искусства». А когда эти «люди из жизни» обнаружив потребность, и сами рассказывают о том, что они знают – тут «искусством» и не пахнет. Получается это по простой причине, по причине отсутствия таланта и учебы, как ни странно. Всему и во всем нужна учеба. Грамотно писать сегодня многие умеют, и литературно грамотно пишут. Но талант не в этом.
В задачу писателя не входит «преподнести в литературной форме» то, – что за него видят в жизни люди. Писатель – это не писарь, не тот единственный грамотей на селе, как раньше, когда приходили к грамотному дьячку диктовать письма. Теперь письма каждый пишет сам. А вот книгу пишут для других целей.
Писатель пишет для того, чтобы высказать свои убеждения, поделиться своими мыслями. И важно и хорошо – если эти новые мысли в образах важны и нужны людям, если в них отражается время.
В том и сила подлинного искусства, – что, рассказывая правду, показывая и жизнь, и труд, такими, какие они есть на самом деле, – искусство способно пробудить в душах людей, особенно молодых, не имеющих опыта жизни, – не робость, не приниженность, а готовность самим все пережить, если потребуется, все вытерпеть и одолеть в жизни. Правда воспитывает мужественных людей, а ложь может воспитать предателей. Только правда выражается в подлинном искусстве.
Современный человек с детства привыкает к грандиозным цифрам, уверенно оперирует с сотнями тысяч, миллионами, миллиардами. Это касается всего на земле: и запасы нефти и население земли, и финансовые потоки все в больших цифрах. Поэтому в сознании людей складывается картина, которую не в силах поколебать цифры низкого порядка: единицы. Это до тех пор – пока единицей не окажется сам человек. Тут может наступить прозрение.
Именно поэтому каждой своей книгой литература обращается к каждому из нас по отдельности. Она говорит: «Смотри, судьба этого человека могла быть твоей судьбой. Только поняв, что пережил герой произведения, поняв и всю меру того, что он изведал, – ты поймешь время и мир, который тебя окружает. Ты должен это знать». Книга обращена к каждому.
Конец.Парафраз (наложение на современность)
Время неоднозначно. Оно течет не всегда равномерно, – это известно в науке физике. Но время имеет свойство повторяться.
Оно также течет не только в одном направлении, как принято думать (от утра до вечера и т. д.), но движется по спирали.
Это представляли себе историки, образно, как бы мистически. Иллюстрируя развитие цивилизации, историки рисовали спираль. Спираль тянется вверх, уровень жизни материальной становится выше – и так! – что же получается? – Вращается спираль вокруг отношений человеческих, вокруг эмоций, которые внутри спирали расположены вертикальными столбами. Они, конечно, возрастают, но очень медленно и не очень высоко.
Все время, отношения человеческие переходят от излишне восторженных, к крайне недоброжелательным. Поясним: Человек к человеку боялся притронуться, как в средневековье считалось за грех женщинам носить платье выше колен, голое тело нельзя было показывать и мужчинам. То есть нравственность некая соблюдалась излишне. Но жизнь человека не была ценнее жизни скотины, – крепостных крестьян продавали, как скот – корова стоила 5рублей, крестьянин двадцать. Избить человека за дело было даже похвально.
Теперь времена сменились, и развитое общество вроде бы и нравственно должно быть выше.
Ан-нет! Оказывается, если спираль прокрутилась вокруг двух столпов нравственности, то случилось так, – что в материальном отношении получилось развитие, а в моральном вернулись к старому понятию: когда людьми торговали и жизнь человека не ценилась, если не была богатых кровей; и в средние века за дворян и лордов убивали сотню крестьян, но это исключение.
Время движется сложно, но и просто, в тоже время.
Вот-вот недавно был закон, когда за убийство человека наказывали строго, за любого человека срок давали до 15 лет тюрьмы. А сейчас, – условно и все можно купить, даже свободу от наказания уголовного. Закон поменялся, и сменилась нравственность общества. Мы вновь к средневековью приходим и живем в средневековых отношениях. Ходим с сотовыми и по скайпу, через ноутбуки разговариваем со всем светом, – а к старикам у нас пренебрежительное отношение, грабят все и всех подряд: преступность возросла; «новых дворян» и «новых лордов» всегда выгораживают по закону, даже если он убил человека «богач лорд» не виноват.
Что получается (?) – а это искривление времени, вернее, неизвестное науке, необъяснимое повторение времён.
Конец.Счастье (рабочее название)
Эйфория – это блаженное чувство бодрости и благополучия, так что лучшего названия не придумаешь. Это счастье временное, минутное, но постоянного счастья человек не сможет достигнуть никогда, хотя к этому стремится всегда. Поэтому мечта о счастье была, есть и будет.
Что такое счастье? – это один из вечных вопросов, остающихся без разрешения. Такой же, как вопрос о любви.
Почему-то мы, русские порядочные люди, питаем пристрастие к этим вопросам. До сих пор и о любви и о счастье сказана только одна правдивая мысль, и то, – она сказана в Писании, в Библии: а именно, что «тайна сия велика есть». Правда, это сказано про другое, это о Церкви и о Боге. Но так и неизвестно остается – что такое счастье.
Также неизвестно: кто такой – Бог, и что такое Церковь. Если «Бог есть любовь» – по Писанию, то любовь это Бог, то есть кумир, идеал, идол! А нельзя же поклоняться идолу, идолопоклонство запрещает Вторая заповедь той же Библии. Церковь в этом отношении является организацией регулирующей эти противоречивые «законы» Писания. А закон, как известно, – «как дышло, куда повернут туда и вышло»!
Когда Любовь мы возводим на место идола, тогда и бог превращается в то, чему нельзя поклоняться, ведь Он – есть Любовь! Когда надо было для дела, можно было и так сказать. И Церковь говорила так, и сжигала неугодных на кострах инквизиции.
Поэты и писатели других стран обыкновенно поэтизируют любовь, украшают ее розами, соловьями…. Мы же, русские, украшаем нашу любовь этими роковыми вопросами, и притом выбираем из них самые неразрешимые.
Конец.Рассуждения о счастье
Самая древняя сокровищница знаний – Санскрит, язык, на котором написаны Веды. И в них люди рассуждали о Счастье. Древнеиндийские этико-философские трактаты – «Упанишады», в переводе означают «Сокровенные знания», и в них мы видим выводы из тех рассуждений о счастье.
«Корень счастья – в самопознании и подвижничестве» – говорит учение древности.
Из чего состоит жизнь? – передает нам древняя мудрость. – Первичными элементами жизни являются четыре основные: 1) Время, 2) Собственная природа человека, 3) Необходимость, 4) Случайность.
И все зависит от этого. Вся жизнь построена из этих элементов. От их сочетания происходят в мире и счастье, и несчастье человека. Так учили древние учителя, и так же учил Великий Учитель Будда. Он не был Богом и не желал им быть, как это делали все правители земные – фараоны, римские императоры, заставляли людей верить, что они сыны Богов и даже, что они Боги, как о том император Август объявил. Забыли люди древнее знание и надо же быть такими глупыми, что человека вместо Бога почитать. Буддизм, как религия зародился из такой глупости человеческой. А Будда учил народ, приходящий к нему, подчеркивая всегда, что он такой же, как все и что каждый человек может достигнуть Нирваны – этого счастливого состояния человека, подлинного Счастья, которое и есть – покой и гармония. Вот, например, из его учения слова о счастье:
Если счастье достигается благодаря мучениям ближних, то счастья в результате не достигнуть, и так не стоит поступать.
Доставив счастье или отвратив несчастье от другого существа (не только человека), хотя бы это достанется с великим трудом – ты будешь более доволен, когда исполнишь такую добродетель, чем если бы ты с легкостью добился счастья для себя.
Если услуга – праведный поступок, не будет сожаления о нем, а то, что сделано в расчете на награду, – то будет не услуга, а лишь отдача в долг (ты должен оказать услугу ближним).
Зло делается очень легко, а добро – очень трудно – говорил Будда.
Все вроде просто и банально звучит для нас сегодня. Мы знаем больше, чем наши предки, но… как больно бывает смотреть, что поступают люди глупо, будто бы пещерный человек, не знающий и дважды два в культуре поведения, в обычной этике общения. А учение древних, от древней Греции даже, неплохо было вспомнить: в чем счастье состоит для человека?
Сначала – избегайте легкомыслия, чуждайтесь страсти и наслаждений, лишь серьезный и вдумчивый достигнет счастья. – Так учили древние. Как на восходе солнце красно, красно оно и на закате. Так и в счастье и в несчастье неизменны великие люди. Если ты счастлив, не следует быть самоуверенным чрезмерно, а в беде не следует терять уверенность.
Достигнуть счастья нелегко и трудно его найти человеку незнающему…
Если бы счастье заключалось только в телесных удовольствиях, мы бы назвали счастливыми быков, нашедших поле гороха для еды.
Мудрость – родная мать счастья и ум условие его достижения – видел философ Софокл. И Сократ, еще в его времена, видел счастье в другом: «наслаждение, роскошь – вот что вы называете счастьем, а я думаю, что ничего не желать – вот блаженство богов, и поэтому нуждаться лишь в небольшом есть приближение к этому высшему счастью».
Две тысячи лет прошло и ничего не изменилось в сознании людей – до сей поры многие видят и находят счастье свое в роскоши и блаженстве телесном, человечество не изменилось?
Или быть может, наоборот, мы сегодня двинулись к прошлому, деградируем, так сказать, в нравственном и этическом отношении. Ибо, как в древнеримские времена, люди просят и власти дают им – «хлеба и зрелища», по современному шоу. Хлеб заменили дешевым фастфудом, а шоу везде во всех средствах информации, даже на площадях устраивают митинги, если кому-то потребность в «протесте» надо удовлетворить.
Стараясь о счастье других – мы находим свое собственное. Но нельзя подарить его другу. И счастье, и несчастье человека является делом его собственных рук. Счастье, говорят, это мечта. Но все ли хотят им насладиться. Счастлив лишь тот, кто считает себя таковым.
Философы всех времен говорили о счастье. Дэвид Юм – дал определение: Дружба – это спокойная и тихая привязанность, привычка, возникающая из долгого общения и взаимных обязательств. Но счастье другая «величина». Тот счастлив, кто живет в условиях соответствующих его темпераменту, но более счастлив, – кто умеет приспособить свой темперамент к любым условиям.
Мечты человека об идеальном счастливом мире почти что реализовала религия. А именно, она использовала мечту человека, дав ему «чудеса», надежду на счастье в Раю после смерти. Когда религиозность сочетается со страстью к чуду, – тогда приходит конец всякому здравому смыслу, и свидетельства людей теряют всякий авторитет. Ради чуда люди готовы творить беззакония: во время инквизиции многих сожгли на кострах. И сегодня ради счастья в раю люди убивают других: террористы, мусульманские самоубийцы, взрывают метро и аэропорты – Аллах простит им все грехи и поместит их в Рай, после смерти. А в Раю – молочные реки и кисельные берега, вечное блаженство. Религия опасна в поисках счастья.
Если бы желать себе только быть счастливым, то этого можно, относительно, достигнуть. Но людям этого мало: они желают быть непременно счастливее других, а это почти невозможно, потому что мы считаем других всегда более счастливыми, чем они есть на самом деле. Если мы будем искать счастья, не зная, где оно, – мы рискуем с ним разойтись в разные стороны.
Жизнь, конечно, сложна. Жить значит чувствовать и мыслить, страдать и блаженствовать, в ней есть все. А счастье маячит, как сыр в клетке мышеловке: одним удается сорвать приманку и выйти из западни, но большая часть людей попадаются в клетку и гибнут, не изведав подлинного счастья.
Оглянитесь. Мы видим вокруг нас только таких людей, которые жалуются на свою жизнь, все жалуются, все чем-то недовольны. И много больше сейчас стало таких, которые кончают жизнь самоубийством, среди молодых в том числе. Ни Церковь, закон божий, ни закон человеческий – вместе не способны остановить этот беспорядок. Потому что смысла в жизни нет, и никто не дает его молодым. Пока маленький человек, он не особенно нуждается в поисках смысла, он счастливо проживает: сыт, одет, за счет родителей, а выходя в жизнь, взрослея – он не находит счастья в повседневной суете и потребительской корзине.
А случалось ли нам слышать, чтобы дикарь из племени бушменов на свободе, подумал бы о самоубийстве? – Нет! Надо судить с меньшим высокомерием, кто из нас дикарь. Ибо мы проживаем бессмысленно, а бушмены живут в гармонии с природой.
Красиво сказал Бернард Шоу: «Если гоняясь за счастьем, когда-нибудь вы найдете его, – вы, подобно старому человеку, искавшему очки, обнаружите, что счастье было все время у вас на носу». Жить надо в гармонии, то есть, не нарушая равновесия во всем. Есть в даосизме, берущем начало от учения Будды, четыре иероглифа: ва, кеи, сеи, дзяку, – так они звучать. Это обозначало гармонию с четырьмя стихиями вселенной: с космосом, с природой Земли, с духовным миром, потусторонним….
И смысл, и счастье дано человеку лишь одно – возможность творчества. Живет лишь тот, кто творит…. Все радости в жизни – это радости творческие. Нужно, чтобы человек понял, что он – Творец и хозяин мира, и что на нем лежит ответственность за все несчастья на Земле, и что ему принадлежит и достанется Слава – за все хорошее, что есть в жизни.
Само Счастье начинается с ненависти к несчастью. И с того, чтобы чувствовать физиологическую брезгливость ко всему, что искажает, уродует человека. Надо ненавидеть все противное счастью, внутренне органично отталкиваться от всего, что ноет, стонет, плачет и вздыхает….
Понятие счастья бесконечно разнообразно. Во все века, и у всех народов, у всех классов общества – понятие счастья различное…. Если сравнить воздушные замки, какие строятся во сне, крестьянина и ученого философа, – их вид и архитектура окажется различной.
С детства человек готовит себя для завоевания счастья: он учится, овладевает профессией и… как только не старается, а счастье уже улетело. Есть одна врожденная ошибка у людей, – это убеждение, будто мы все рождены для счастья. На самом деле все страдают, для каждого свои «мучения», кажутся невыносимы. Каждый человек несчастен по-своему. Даже в любви многие несчастны.
Почти все несчастья наши в жизни происходят от ложного представления о том, что с нами происходит. Мы не знаем истинных причин событий. Всегда после трагедий сами можем осудить себя, за прошлые ошибки.
Постоянного счастья нет, как нет нетающего льда. И счастье тает и уходит, пропадает. И даже более того сказал Тургенев рассудив о том какое счастье:
«У счастья нет завтрашнего дня, у него нет и вчерашнего. Оно не помнит прошлого, не думает о будущем. У него есть настоящее – и то не день, а только лишь мгновенье».
Конец.к Книжке о счастье
Не один раз за всю жизнь встает перед человеком вопрос о счастье. Но по молодости лет, по легкомыслию и безразличию вопрос не кажется ему важным и достойным размышления. Происходит парадоксальное недоумение: почему счастья ищут только старики?
И зачем сдалось земное счастье этим людям, которые каждый день, в любое ближайшее время могут умереть от старости? Молодые вряд ли задумываются и над таким вопросом.
На самом деле все обстоит в воспитании себя, своей силы воли и своего характера. Индивидуальность не всегда определяется: мы нередко являемся пленниками стереотипа мышления. А отсюда – любой шаг в сторону радости – увеличивает нашу печаль.
Вот, например, для «полного счастья» в семье вы хотели купить стенку в квартиру! И что? Через два дня (или через месяц) вам уже кажется, что она могла быть чуточку лучше – эта и низковата, да и цвет не очень подходит, и не очень-то вместительная оказалась. И каждый раз, когда вы смотрите, вместо того, чтобы радоваться – печалитесь. Вам хочется, чтобы она была лучше.
Или ещё: мужчина построил дом и остался им недоволен. Надо было сделать его чуть-чуть повыше, пошире. И жаль, что в нем получилось только сорок комнат, вот бы еще одну…. И новый дом станет не радостью, а упреком за свою недальновидность.