- -
- 100%
- +
Я встала, походила по комнате. Распахнула окно, откуда потянуло сквозняком, да так сильно, что я поспешила его захлопнуть. Наконец, накинула поверх ночной рубашки халат и пошла в кабинет.
– Можно?
Батюшка сидел за столом и разбирал письма.
– Я не сержусь. – Сказал он, стоило мне переступить порог. Я, совсем как в детстве устроилась в кресле напротив. Разве что с ногами забираться не стала. Напротив, спину выпрямила, а руку чинно положила на колени.
– Мы на ярмарке столкнулись. – Пожаловалась я и сама не заметила, как рассказала все о нашей первой встрече.
Батюшка хохотал так, что даже трубку уронил, которую перед этим пытался набить.
– То есть, ты побила его? Прям в пыль упал? Вот же ж… да, кто бы такую обиду стерпел, а?! А он свататься? Да я бы такую бабу на сто верст обошел бы.
– Или наоборот. – Заметила я. – Отомстить можно и позже.
– Это не самый плохой сосед. – Наконец произнес он. – Да и человек не такой уж плохой. Пьяница, вспыльчив, но крестьян не морит. Иногда даже помогает чем.
– И не самый хороший. – Нахмурилась я, – ты знаешь, что он наш луг пытается обманом украсть? Если бы он его засеял, то у нас могли бы быть проблемы. Он бы рассказал в суде, что мы не справляемся со своей землей, а ты знаешь, что есть Указ Государя о возделываемых землях.
– С Павлушей проконсультируюсь по этому поводу. Но в суде у Нехлюбова тоже не так много сторонников. Он вспыльчив и врагов заводит легче, чем друзей. Я же стараюсь по возможности поддерживать с ним добрососедские отношения.
– Боюсь, это теперь будет сложно.
– Помиримся. – Батюшка махнул рукой, словно нисколько не сомневался, что уже завтра сосед снова прискачет в гости как ни в чем ни бывало. А может быть, все так и будет. В конце концов, скука – это главный враг помещиков.
Мы посидели некоторое время в тишине, совсем как в детстве. Отец курил и разбирал письма, а я плела косички одной рукой из бахромы на пледе. Это оказалось не таким простым делом.
– Вась, – наконец позвал батюшка, – ты сама что хочешь делать?
– Протез хочу.
Батюшка опешил, но после посмотрел мне в лицо и кивнул. Неловко спросил:
– Как так вообще вышло?
– Осколки снаряда. Посекло. Контузило. Повезло, что вообще наши вытащили, хоть и поздно, времени у лекарей было мало, решили кисть отнять, чтобы заражение не пошло.
– Если бы ты написала, мы бы нашли денег на лекаря.
Я пожала плечами. Я не просила помощи у семьи. Ни, когда обнаружила себя в казарме, среди пацанов, обритую налысо, ни после. Во время первого боя, когда я обмочилась от взорвавшегося рядом снаряда, я пообещала себе, что справлюсь со всем сама, раз уж умудрилась так оплошать. Меньше всего мне бы хотелось, чтобы батюшка оказался мной разочарован.
– Закажем, Вась. Самый лучший купим. Хочешь, с крюком, как у пиратов? Или магический, с огоньками? Или с кружавчиками, чтобы под платье?
– А кружавчики Лушка будет каждый раз новые пришивать. К новому платью новые кружавчики.
– Да, запросто. У нас в мастерской знаешь, какие умелицы есть?
– Спасибо!
Я бросилась ему на шею и расцеловала.
– Спасибо, ты лучший!
Батюшка смущенно потрепал меня по голове.
Мы вновь посидели в уютной тишине, батюшка вернулся к разбору писем и пыхтел трубкой, я рассматривала корешки книг на полке, когда он произнес:
– Вась, прочти, а то, кажется, глаза меня подводят…
ГЛАВА 2, В КОТОРОЙ Я ЕДУ НА ГОСУДАРЕВ ОТБОР
«Настоящим информируем что Василисе Никифоровне Потаповой… надлежит явиться… отбор Государевых невест не позднее… брезня…»
Строчки прыгали перед глазами и сосредоточиться было весьма сложно. Кажется, мои глаза тоже меня подводили. Но герб на письме был Государев, бумага плотной и на розыгрыш это не походило. Слишком дорогой розыгрыш получился бы. За подделку герба до десяти лет каторги могли дать, порой даже с конфискацией имущества. Вряд ли кто-то рискнул бы шутить такими вещами.
– Мои глаза видят то же самое. – Растерянно произнесла я.
– Я всегда знал, что ты у меня умница и красавица! – Батюшка вскочил на ноги и выхватил у меня письмо. – А теперь я в этом окончательно уверился. Ты непременно едешь на отбор и всех там сразишь наповал!
– Там будет много претенденток, покраше меня. – Скептически заметила я, не решаясь вновь завладеть письмом, которое я не успела дочитать.
– Тебе не впервой выигрывать битвы. – Отмахнулся воодушевленный батюшка и опять уставился в письмо, так крепко сжав его в руках, что они задрожали.
Я не стала напоминать, что никаких таких особенных битв я не выигрывала.
– Так-так-так, – принялся фантазировать батюшка, – тебя будет сопровождать Лушка. Надо подготовить наряды, достойные того, чтобы ты в них блистала во дворце. Остановим плановую работу в мастерских, пусть шьют только на тебя. Что там нынче модно в этом сезоне? Выписать модистку из столицы? Шляпки, перчатки, все, что нужно, чтобы достойно вывезти девушку в свет. Жаль, что у тебя не такое уж блестящее образование, но ты умненькая, так что главное – это увлечь Государя. Всякие там песни и танцы, в этом ты, наверняка, не сильна. Эх, знать бы раньше, выписал бы тебе учителей. Но сейчас мы уже навряд ли успеем. Я планировал вывезти тебя в свет осенью. Как закончится сенокос. А сейчас придется готовиться наспех.
– Может быть, тогда мне вовсе не ехать? Что я там буду делать среди других претенденток? Тем более я…
– Глупости! Даже думать не смей! Если Государь позвал тебя, значит разглядел твою чудесную душу и добрый нрав. Который нам надо только достойно обрамить…
– Навряд ли Государь лично подписывал приглашения. Скорее всего дал задание, а подчиненные все перепутали, как обычно.
Я попыталась достучаться до батюшкиного разума, но сейчас он был не готов мыслить разумно. Он принялся ходить по кабинету, размахивая злосчастным письмом.
– Так. Тебе надо увлечь его. По слухам, он любит борзых. Расскажи ему о них. Сейчас же идем на псарню. К черту шляпки. Шляпок там будет полный дворец. Мы зайдем с козырей!
Я не посмела возразить. Запахнула халат потуже и уныло поплелась следом.
На улице оказалось прохладно. А если совсем честно, то холодно. Домашние тонкие туфельки не были предназначены для прогулок по мощеным дорожкам сада, а халат не слишком грел. Батюшка же был согрет мыслью участия в Государевом отборе (и чем черт не шутит, победой) и не желал слушать никаких возражений. Я переставляла ноги, стараясь примериться к его широкому шагу и думала, что в моей комнате мягкая и теплая постель, а до рассвета осталось не так уж много времени.
Впрочем, нынче я могла спать хоть до обеда.
На псарне было теплее за счет сарая, в котором не гулял ветер. Щели были законопачены, солома постелена свежая, а псы в целом упруги и игривы.
– Вот здесь я держу породистых сук. Смотри какая стать. А черепная коробка? Эту породу мы выводили десятилетиями. Она может без устали бежать, а после загнать зверя. Звонкий лай, мощные лапы, но не утяжеленный костяк, что еще надо для доброй охоты?
– Ружье? – Прошептала я себе под нос, но, когда батюшка обернулся изобразила дочернее почтение со всем чаянием. Тот вроде бы поверил и принялся расхваливать новую собаку, вертя ее во все стороны и поднимая уши. Собака радовалась и лизалась. Даже мне досталось немного слюней.
– Взгляни сюда…
И тут меня посетила мысль:
– Батюшка, а какое нынче число?
– Шестое брезня, кажется. – Батюшка отпустил очередную суку и призадумался.
– Позвольте еще раз письмо полюбопытствовать?
«Десятого брезня» – перечитала я еще раз внимательно.
– Десятого!
– Если скакать во весь опор, то можно успеть за три дня. – Пробормотал батюшка и перекрестился.
– Обоз с вещами за три дня никак не поспеет. Неделю будет ехать, а ведь у меня сейчас нет никаких вещей. Их еще следовало бы пошить, а на это тоже требуется время.
– Ааааааа! – Отец упал на колени и схватился за волосы. Он принялся раскачиваться из стороны в сторону и причитать:
– Все пропало!
– Не стоит и ехать. – Произнесла я с немалым облегчением, но батюшка обхватил меня за колени и зарыдал.
– Позор-то какой. Разве можем мы, Потаповы, проигнорировать волю Государеву и вовсе на отбор не явиться?! Это же какая неблагодарность-то получается?!
– Навряд ли он расстроится, – уже не так уверено произнесла я, но тоже задумалась, а вдруг Государь сам лично приглашения подписывал, а после по головам будет сверять?! И даже если не сам, то число конкурсанток наверняка должно совпасть с числом приглашений. Иначе может случиться беда.
Вот, когда в армию призывают попробуй не явиться, враз головы лишишься. Даже на денек опоздать не можно. Даже по самой уважительной причине. А здесь целый отбор невест, а вдруг Государь осерчает да лишит батюшку милостей каких?
Я поневоле задрожала от мыслей этих нехороших. Батюшка уже не молод, он не переживет опалы. И тем паче гнева Государева.
– Не переживайте вы так, батюшка. – Я села рядом с ним на пол и неловко обняла одной рукой.
– Я не прошу прямо выиграть отбор. Но не явиться вовсе – это верх неуважения к Государю. Хотя, конечно, лучше и выиграть. Ведь, кому как не тебе?! Остальные-то девки будут слабые. С домашним воспитанием, булками вскормленные, да парным молочком вспоенные. А ты же у меня, ух!
– Если я поскачу уже сейчас, то точно успею. – Я уже приняла решение и решительно поднялась. Протянула руку, помогая встать отцу.
– Три дня скачки. – Но батюшка уже сам проворно вскочил на ноги, проигнорировав мою руку и принялся раздавать указания. – Ты поедешь одна и налегке, а мы соберем все, что сможем. Пусть с запозданием, но у тебя будут наряды и фамильные драгоценности.
Я поневоле задумалась о том, что батюшка имеет ввиду. Из драгоценностей были материны сережки, которые теперь носила Анна, как старшая, да сервиз на тридцать персон. В остальном же никаких особенных драгоценностей в нашей семье не хранилось.
– Захааааар! Седлай Пулю, да еще коня какого быстрого. В столицу поскачем!
Оставив батюшку раздавать громогласные указания, я побежала к себе. Сборы были быстрыми: наученная Лушка не стала убирать больше ничего из моих вещей, так что все теперь лежало на своих местах.
Я надела мундир и попрыгала, чтобы убедиться, что все сидит ладно. Пистолеты, сабля, да немногие личные вещи, которые я рассовала по карманам или засунула в заплечный мешок.
Подумав, положила походное одеяло и котелок. Навряд ли у нас будет время на еду и сон, но пусть будут.
На крыльце уже стоял Захар с двумя лошадьми.
Проводить нас вышла практически вся челядь: Марфа совала пироги, причем в таком количестве, что хватило бы накормить половину полка. Отец протянул письмо и увесисто звякнувший кошель. И то и другое я поторопилась сунуть за пазуху.
– Не посрами чести Потаповых! – Перекрестил меня батюшка.
– Я успею!
– И победи там всех! – Напутствовал меньший братишка.
– Хотя бы не совсем позорно проиграй. – Оптимистично добавил Андрей.
– Отставить пораженческий настрой! Ваша сестра не проигрывает! Никогда! Потаповы не сдаются! И вообще не проигрывают!
– Так точно! – Гаркнула я и пришпорила коня.
Пуля подо мной звонко била копытами. А стоило ее пришпорить – сорвалась в галоп.
Родное село быстро осталось позади и по бокам дороги потянулся лес.
– Не загнать бы лошадей. – Прокричал Захар, поравнявшись со мной.
– Времени мало. – Прокричала я в ответ.
– Стоит ли оно того? – Скорее угадала, нежели услышала я. Не знаю, Захар, не знаю. Но мы должны успеть. Не попытаться, а успеть.
Отдых лошадям все же пришлось давать. К обеду мы остановились в каком-то селе. К моей искренней радости, здесь была харчевня, а в ней подавали не только капусту.
– Морс, и суп со шкварками. – Велела я подавальщике.
Суп оказался жидким, а морс кислым, с легким душком плесени, но домашние пироги здорово скрасили нашу трапезу. Подавальщица покосилась на нас неодобрительно, но ничего не говорила.
Впрочем, отдыхали мы не долго.
– По темноте можно и ноги коням переломать. – Неодобрительно заметил Захар, вновь влезая в седло.
– Огонек зажгу. – Отозвалась я.
– А ну как татей привлечем?
– Не на войне, – отмахнулась я, – нам сейчас успеть надо вовремя. А людей лихих, небось жандармы всех истребили. Мы точно не можем себе позволить лечь спать. Лучше медленно, но ехать.
– Времени почти сутки в запасе. Куда спешим? Ехать бы чуток помедленне, зато вернее. И коней можно на почтовой станции сменить. Потом наш обоз поедет, вашу Пулю вновь заберет.
– Какие там кони на станциях, сам знаешь. – Не согласилась я.
Наши кони чинно шли рядом, перед лошадиными мордами я зажгла пару огоньков. Света было не так чтоб много, но ноги переломать уже не грозило. Да и дорога была хорошая. По всей видимости, за главной дорогой ведущей в столицу местные чиновники смотрели лучше.
– Залог бы оставили. За коней-то.
Я только хмыкнула.
Спешка себя оправдала. К вечеру второго дня мы добрались до окраин Московии.
– У нас как-то посимпатичнее будет. – Пробормотала я, рассматривая грязные канавы по краям дороги, покосившиеся домишки и ребятню, играющих в этих условиях. Не то, чтобы я не видела этого раньше, но от столицы ожидания были несколько иными.
– Успеваем, ваш благородь?
– Успеваем, Захар. – Согласно кивнула я.
– Коням бы роздыху дать, да самим подкрепиться.
Я согласилась, что план неплох. Но приличных трактиров все никак не попадалось, а кони уже начали спотыкаться.
– Может, здесь?
Этот трактир выглядел получше, и мы решили рискнуть.
Приятно было наконец-то сесть и вытянуть ноги.
– Эй, принеси нам взвар и что у вас менее тошнотное.
Подавальщица без уточнения бухнула перед нами миски с кашей с грибами и шкварками. Чеснока в ней было немеряно и мне бы насторожиться, но пироги закончились еще вчера и за сутки мы порядком оголодали.
Первого, как ни странно, скрутило Захара. Он и половины не осилил, а я и того меньше.
– Не ешьте, ваш благородь. – Денщик схватился за живот и побежал в сторону деревянной будочки на задворках этого заведения.
И, хотя я съела меньше и сразу же отложила ложку, меня тоже скрутило. Так что, стоило денщику освободить будку, как я торопливо заняла его место.
В сумке были порошки на такой случай.
Но, прежде чем лекарство подействовало, нам пришлось испытать несколько мучительных часов, наполненных страданиями.
– По бревнышкам это заведение раскатаю. – Грозилась я, вновь меняясь с Захаром в сортире.
– Не удивительно, что здесь народу нет. Небось, репутация такая, что местные за версту обходят.
А когда мы немного отошли, то обнаружили, что у нас украли вещи. И лошадь Захара. Пулю я поймала уже во дворе, она была не привязана, но оседлана. Впрочем, я с поясной сумкой не расставалась нигде, а вот Захар свои вещи легкомысленно оставил на скамейке в трактире и они, естественно, пропали.
– А Пулю почему оставили? – Пробормотала я.
Самое ценное – это письмо. И оно уцелело. А в украденных сумках на первый взгляд не было ничего такого, без чего мы бы не смогли обойтись: табак Захара, сменная одежда, одеяло, кружки, ложки и котелок.
Мы были уже в столице и легко могли бы обойтись без этих вещей.
Но я была бы не я, если бы спустила все с рук и просто отправилась дальше.
По всей видимости, мы слишком мало съели. Пустой желудок помог, так что нас скрутило раньше, чем было задумано, для того чтобы мы слишком ослабли. Или же у хозяина был очень непродуманный план по обогащению.
Сбегав еще раз в уборную и убедившись, что самый тяжелый первый приступ миновал я подошла к подавальщице.
– Любезная, где наши вещи?
– Ничего не знаю. Где бросили, там и ищите. – Девица отвечала дерзко и испуганной не выглядела.
Я оглянулась и обнаружила, что вышибала куда-то делся. И вообще кроме нас в зале никого не было. Дерзкая девица тоже огляделась, но убежать не успела.
Я зажала ей рот и пару раз ударила в живот.
Девка говорить отказывалась, а шум в зале мог привлечь внимание мужиков, так что мы с Захаром накинули девке ее же подол на голову и споро вытащили на улицу. Она пыталась орать и вырываться, но мы, хоть и ослабленные, оказались сильнее.
– Ну, что, топим ее в сортире? – Предложила я.
– Ваш благородь, может не надо?
– Надо. Давай поднимай за ноги ее. Лучше головой вниз, быстрее захлебнется.
– Не надо, – взвизгнула девица, – я все скажу. Это хозяин ваши вещи забрал. И лошадь он же велел увести.
Девицу мы связали и затолкали в ближайшие кусты.
– Лучше бы убить. – Пробормотала я, но посмотрев на Захара махнула рукой.
– Ваш благородь, а может, черт с ними, с вещами да лошадью?
– Вот еще. Это же оскорбление. А за такое надо платить кровью. И откуда в тебе столько лишнего гуманизма. Не подставляла я вторую щеку и не собираюсь!
– Тогда что?
– Надо разобраться с хозяином и вернуть наши вещи.
Захар согласно кивнул.
– Ваш благородь, вы как?
Я прислушалась к себе и кратко ответила:
– На короткий бой сил хватит. Но потом полежать бы. Голову кружит и тошнит.
– Вот, стимулятор есть. Но последствия сами знаете.
Я поблагодарила и разжевала таблетку. В голове почти сразу прояснилось, но к вечеру придется расплачиваться. Надеюсь, к тому времени мы уже будем в безопасности во дворце.
Хозяина и остальных слуг мы нашли на кухне, куда мы с Захаром ворвались и для начала открыли беспорядочную стрельбу по движущимся мишеням.
На кухне нам, разумеется, оказали сопротивление. Визжала какая-то баба, кричал половой, Захар палил из пистолетов, а я разрубила саблей стол перед хозяином и пришпилила его одежду саблей к столешнице. Раздался треск ткани, тот практически вырвался из западни и пришлось переместить сталь ближе к телу. Тот зарычал, но послушно замер.
– Значит, ты и хозяин и повар в одном лице.
Рожа у хозяина была самая разбойничья и после встречи с моим кулаком стала еще гаже. Тот пытался уклониться, но я была зла и залепила ему второй раз.
– Вам это так просто с рук не сойдет. Устроили тут погром!
– А тебе значит можно людей травить, да коней воровать?
Захар выстрелил перед бросившимся на помощь половым, так что ему пришлось подпрыгнуть. Впрочем, запас пуль в пистолетах не бесконечный и это понимали мы все.
– Где наши вещи и лошадь?
– Пхааа…
Хозяин таки вывернулся из захвата, оставив в плену кусок рубахи и отступил, прихватив сковородку, которая на вид была гораздо опаснее моей сабли.
– Проваливайте отсюда, пока целы! – Прорычал он.
Пришлось вскочить на стол и ударом ноги отправить в полет бочонок, который хозяин отбил сковородой. Дальше мы немного поиграли в увлекательную игру по швырянию бытовыми предметами и уклонениями от них.
Кухня после минутного затишья вновь стала местом битвы, которая, впрочем, быстро окончилась нашей безоговорочной победой.
Мы связали и заперли слуг в кладовке, а хозяина по-простому привязали к лавке.
– Где вещи, мертвец?!
– И лошадь?
– На колбасу продали. А вещи старьевщику. – Наконец ответил хозяин, сплюнув пару зубов.
– Я тебе сейчас яйца вырву. – Пообещала я со злости треснув кулаком рядом с его бедром. Тот, хоть и пытался держать лицо, но все равно вздрогнул.
– Вернуть лошадь это не поможет.
– Ничего страшного. Меня устроят деньги за нее. И за то, что я потратила на обучение тебя уму-разуму еще столько же. Хорошая лошадь стоит тридцать рублей. А моя была вообще особой породы. Специальная. Скаковая. А ты ее на колбасу. Не хорошо поступил, очень нехорошо. Неразумно.
Бить хозяина можно было бесконечно. Тем более, что народу в таверне по-прежнему не было, а его челядь уже оказать достойного сопротивления не могла. Но мы были весьма ограничены по времени.
– Всего двадцать пять рублей. Плохо работаешь.
Я выгребла кассу и пересчитала. Захар все это время держал на прицеле хозяина, хотя он и был уже связан. Впрочем, я подозревала, что эти веревки его надолго не удержат.
По-хорошему нам стоило бы вызвать жандармов, но после того, как мы здесь наследили, не известно, на чьей стороне окажется власть. И меня смущала чрезмерная уверенность в себе хозяина.
После нашей беседы таверна выглядела плохо: сломанная мебель, оборванные занавески, разлитая и разбросанная еда. Хотя мы начали нашу беседу на кухне, но в процессе жаркой полемики переместились в зал и там тоже немного насвинячили.
– Не подумай, что мы грабим. Я называю это восстановлением справедливости.
– Тебе это так не сойдет с рук, ряженая. – Ответил хозяин.
– Лошадь моя где, скотина? И почему вторую не взял?
– Брыкалась. Седока сбросила и сбежала. Но мы бы и ее свели. Просто ты рано очухалась. А должна была и вовсе Богу душу отдать. Живучая, гадина.
– Ты всех путников так привечаешь? Или ко мне такое особое отношение.
– Ко всем бабам, которые в мужское рядятся. Баба должна в пол смотреть, да мужику прислуживать. А то нацепила саблю, да думаешь, сразу стала равна нам?
– Так куда лошадь дел, говоришь?
Мужик оказался крепким, но и я уже не была настроена церемониться. Так что, отрубив ему пару пальцев, я узнала нужную мне информацию.
– Если бы я не торопилась, я бы разнесла твой притон по камешку. – Отозвалась я и скомандовала Захару отступление. Хозяин нас не преследовал. Потому что был связан. И вообще потерял сознание в процессе допроса.
– Лошадь так быстро не купить. – Заметил Захар, когда мы отъехали на приличное расстояние.
– Мы своих не бросаем. – Отозвалась я и спрыгнула с коня.
Погладила Пулю по мягкой морде, чмокнула в теплый нос.
– Знаешь, Захар, мы здесь разделимся, – решила я. – Я немного пробегусь, тем более что осталось уже не так далеко. А ты забери Пулю и поезжай выручать свою лошадь. И вещи. После спокойно дойдешь до дворца. Найдешь там меня. В военные действия не ввязывайся. Если поймешь, что противников много, отступай. Главное, Пулю сбереги. И о себе позаботься.
Я старалась излучать уверенность, но уверенной себя не чувствовала. Как он будет меня искать?! Дворец большой. Сама-то я его без сомнения легко найду. А вот что делать дальше? Кто пустит моего денщика на отбор невест? А лошадь?! Куда положено девать лошадей на отборе? Или слуг?
После я задумалась о судьбе лошадей. Я отдавала одну лошадь ради призрачной надежды найти другую. А вдруг трактирщик солгал? Хотя навряд ли. Будем надеяться на лучшее.
В итоге я решила решать проблемы по мере их поступления.
Я оставила Захару все свои вещи, кроме письма и батюшкиного кошеля и побежала налегке.
Бегала я хорошо. Не так хорошо, как Пуля, но в свое время на плацу мы набегали достаточно, чтобы уметь бежать быстро и долго. Еще и с вещами. Сегодня же, налегке бежалось и вовсе легко. Это-то меня и сгубило.
Бедняцкие кварталы потихоньку закончились. Улицы стали чище, шире, а дома из ветхих лачуг превратились в крепкие избы. Дорога тоже стала шире и из утоптанной превратилась в мощеную камнем. Бежать стало легче и вместе с тем труднее. Камни были плохо пригнаны друг к другу, между ними были щели, в которые упорно лезла трава.
Запнувшись в четвертый раз, я плюнула и побежала ближе к центру дороги, где было ровнее.
Долго время все было хорошо, но тут раздался крик:
– Па-а-берегись!
Удар хлыста прошел вскользь, но только благодаря тому, что я увернулась. Кровь немедленно вскипела в моих жилах. Подозреваю, что лицо от обиды пошло некрасивыми пятнами. Что же за день такой сегодня!
– Смотри куда прешь, деревня смердящая.
Я бы хотела сказать, что я поймала хлыст в воздухе и сдернула возницу, но я увернулась еще раз и бросила в промчавшийся мимо возок камень. По случайности попала.
Возок резко остановился. А возница обрушил на меня град ударов. Часть я пропустила, но один достиг своей цели. Резко потемнело в глазах, и я упала на колени, и новый удар обрушился мне на спину.
Не осознавая, что я делаю я бросила в возок и возницу магией. Мне даже в голову не пришло что можно стрелять. И саблю не достала, хотя до сих пор я всегда вначале стреляла, а потом думала. Возок тряхнуло.
Впрочем, сам возок явно был защищен от магии, так что мой удар с него скатился. А вот возницу снесло и протащило по мостовой. Он несколько раз кувыркнулся и затих.
Из возка выпрыгнул другой слуга. А после из дверцы показались ворох юбок, в которых мелькнула красная туфелька. Слуга торопливо помог барышне ступить на мостовую. Сделал он это весьма своеобразно: наклонился, подставив спину, так что ножка вначале наступила на живого человека, а после и вовсе лег животом на камни. Девица побалансировала, потанцевала на даже не пикнувшем слуге и спрыгнула. Покачнулась, устояла и развернулась ко мне. Позади нее поднялся слуга. Встал рядом, готовый в любой момент прикрыть госпожу. И умереть заместо нее.