- -
- 100%
- +
Глава 1
Неудивительно, что жители не смоглисобрать требуемого – поселение было бедное. Прошлый год выдался неурожайным,из-за нехватки сена и зерна многие забили скот и к этому времени еле сводиликонцы с концами, доедая последние остатки. Весна только вступила в свои права,нищие земледельцы радовались всходам озимых посевов и верили в светлое будущее,которому не суждено было сбыться.
Мужчина соскочил со своей медведицы, началобходить дома в поисках еды и выпивки. В одной из лачуг нашёл большую сумку,начал скидывать туда скудные запасы продовольствия. Он заходил в пустыекурятники, искал яйца, не нашёл ни одного. Обойдя почти всю деревню, он согорчением понял, что сумка почти не наполнилась.
– Джута! – окликнул он медведицу, котораяприлегла отдохнуть пока хозяин мародёрствовал.
Животное тут же встало, подошло к нему иприсело на передние лапы, давая на себя запрыгнуть. Мужчина ласково потрепалмедведицу за ухо, сел ей на спину, она спокойным шагом двинулась вперёд.
Одет он был в старую куртку, кожаныйнагрудник, потертые штаны и дырявые сапоги. Половину лица закрывала плотнаякожаная маска, на голову был накинут капюшон широкого грязного плаща. Медведицаравнодушно шла мимо горы трупов, которые совсем недавно были живыми людьми.Нападавшие не бросали убитых на улицах, они складывали их в кучи неподалёку отразоренных деревень и сжигали. Этих, видимо, решили спалить на обратном пути.
– Стой, детка! – мужчина похлопал медведицу по холке. –Сапоги у меня совсем дырявые, а мертвецам обувка без надобности.
Спрыгнув с животного, он подошёл к усопшими стал придирчиво разглядывать ноги трупов в поисках подходящей обуви. Нашёл,как ему показалось, нечто стоящее, стал раскидывать окоченевшие тела,подбираясь к приглянувшимся ему сапогам. Потянул за обувь, но сапог не желалсоскальзывать с ноги покойника.
– Помоги мне, бестолковая лентяйка! – обратилсяот к медведице.
Та подошла и, аккуратно взявшись зубами,потянула сапог за пятку. Покойник со своим сапогом расставаться не хотел ипотянулся следом. Не испытывая неприятных ощущений, мужчина взял труп подмышки, потащил на себя, медведица пыталась зубами снять обувь для хозяина,упираясь передними лапами в землю. Наконец, сапог соскочил с ноги, силасопротивления ослабла, мёртвый мужик упал, сбив мародёра с ног. Медведицаподала хозяину обувь. Он, беззлобно откинув покойника, снял свои подмётки, наделсапог, который по виду был ненамного лучше того, который он стянул с себя.
– Как раз! Давай второй!
С помощью медведицы снял второй сапог, ана покойного сикось-накось напялил свои – не своровал, а поменялся! Вернулмужика в кучу безжизненных соплеменников, снова сел на спину медведицы, и онипродолжили путь. Миновав деревню, прошли узкой тропе мимо начинающего зеленетьлуга, затем свернули в лес.
Когда опустились вечерние сумерки, путникразвёл в лесу огонь, набрал в ручье воду и начал устраиваться на ночлег,намереваясь приготовить нехитрый ужин из тех припасов, которые нашёл вопустевшей деревне. Медведица ушла в лес, он не волновался за неё, Джутаникогда не отходила далеко.
Мужчина снял свою маску, часть лица под ней былаобезображена. Жуткий ожог лишил его одной брови, ресниц и части верхнего века.Рот кривился сросшимися в углу губами, вместо крыла носа красоваласьбезобразная дырка. Ушная раковина тоже отсутствовала. Волос на обожженной частиголовы почти не было, а те, что остались, выглядели как торчащий в разныестороны пушок. Другая же половина лица, не тронутая огнём, намекала на то, чтокогда-то он был очень красив.
Пока готовилась еда, мужчина достал бурдюкс хмельным пойлом, открыл крышку, с наслаждением вдохнул аромат спиртного,сделал большой глоток и посмаковал напиток, держа его во рту какое-то время,затем проглотил и снова отпил. Помешал деревянной ложкой содержимое котелка,попробовал, оценивая свой поварской талант, остался доволен.
Из-за кустов показалась медведица. Передней в сумраке виднелась маленькая фигурка, похожая на ребёнка, и животноеподгоняло эту фигурку носом, понуждая двигаться на свет костра и запах еды.
Медведица была для мужчины самым дорогим существом на свете.
Его отец был воином, совсем не выдающимся,рядовым. Свою жизнь в сражениях он сохранил благодаря счастливым случайностям, ане мастерству. Родитель был человеком вспыльчивым, не слишком умным, и никогдане гнушался потчевать домашних и соседей выдуманными рассказами о своих ратныхподвигах.
У каждого воина был медведь, и у отца былбольшой зверь, на вид лютый, но в душе ленивый и добрый. Он сильно хромал назаднюю лапу и был слишком медленным, обеспечивая хозяину вечное нахождение варьергарде.
Однажды, выпив лишнего, вояка решилсделать подарок подрастающему сыну. На последние деньги он купил слабогомаленького медвежонка, самку. Вообще-то, он хотел купить самца. Самок, конечно,тоже обучали биться, но справляться с ними было тяжелее – девчонки строптивее,вынашивают медвежат, потом выкармливают их, проявляя материнский инстинктименно тогда, когда после зимней спячки наступает время славных боевых походов.Пропускать битвы, по которым истосковалась душа и тело из-за того, что у твоеймедведицы семеро по лавкам, хотелось далеко не каждому.
Но самцов у торговца не было, осталось двесамки. Отец выбрал ту, что дешевле - маленькую и невзрачную со слезящимисяглазами и тусклой шерстью. Гордо вручив её сыну, отец увидел, как тотрасстроился, ему явно хотелось иметь более серьёзного друга, ведь это спутникна всю оставшуюся жизнь.
– На самках тоже воюют, Юкас, они мельче и быстреесовершают манёвры. Кроме того, они яростнее и преданнее, – уверенно сказалотец, понимая, что лукавит перед сыном, он и сам проходил через это.
И его отец в своё время принёс ему медведясо сломанной лапой, так же горячо уверяя, что это ничего, лапа заживёт, если заним ухаживать и любить! Он ухаживал и искренне любил, но от хромоты это непомогло. Впрочем, медведь от этого не стал ему менее дорог, и с каждым, ктосмеялся над тем, как неловко его зверь ставит заднюю лапу, мужчина готов былвступить в схватку. Позже он узнал, что увечный медвежонок, ставший ему лучшимдругом, был отбракован, и его ждала незавидная участь быть убитым. Экономный родитель,сам того не ведая, спас медвежонка, выпросив продать за бесценок.
Вспомнив всё это, отец вздохнул:
– Я верну её обратно, и на следующий год накоплю денег настоящего медведя.
Мужчина подхватил медвежонка и вернулся сним на базар, где купил его. Но торговца уже не было, ничего не оставалось, каквернуться домой. Медвежонка мужчина засунул в клетку в углу комнаты, отложиврешение вопроса с его возвратом до утра.
Всю ночь малышка скулила и скрёбла лапамидверь клетки, мешая всем спать. Уставший и злой отец встал с постели, ругаясь игрозясь убить паскуду, с лязгом открыл замок, грубо вытащил за шкуру медвежонка,вышел с ним во двор. Юкас вскочил со своего тюфяка и босиком бросился следом.
– Отец! Не надо! Отдай её мне! – он упал на колени, обхвативноги отца руками. –Пожалуйста, не убивай!
Мужчина не собирался этого делать, онхотел закрыть медвежонка в сарае и, наконец, выспаться. Недоверчиво глянул насына, опустил на пол брыкающегося медвежонка.
– Ты уверен?
– Уверен! – твёрдо сказал ребёнок, пытаясьподнять тяжелого зверька. – Я назову её Джута. Спасибо, что купил мне её!
Отец ушёл в дом, а Юкас и Джута осталисьночевать в сарае, устроившись в старой соломе. Он щекотал ей лапы и что-тошептал, давал животному какие-то обещания, вскоре заметил, что она спит,неуклюже поцеловал ее в мокрый нос, уснул сам.
Они не расставались ни на один день, и он ни разу в жизни незадумался о том, чтобы сменить медведя. Когда Джута рожала своих первых медвежат,Юкас первый раз в жизни горячо и искренне молился, чтобы с ней всё было впорядке. Родила она тогда двух крепких самцов, и когда они подросли, отецпродал их, окупив стоимость их матери в несколько раз.
* * *
Разморённый отдыхом после долгой дороги,едой и спиртным, Юкас сначала не понял, кого привела медведица. А разобрав, чтоперед ним стоит худая оборванная девчонка лет семи, заворчал:
– Зачем мне это? Убей её и дело с концом! – он отвернул отсебя морду животного, но Джута упрямо подтолкнула к нему девочку.
Она смотрела на мужчину, не испугавшись его страшного лица,подсела к костру, зябко ёжась, заглянула в котелок и снова подняла на негоглаза.
– О, нет! Джута, если ты не хочешь её убивать, верни туда,откуда взяла.
Медведица оскалила зубы.
– Детка! Да ты со мной споришь? – удивился Юкас. – Это втебе материнский инстинкт! Утром мы вернёмся к твоим медвежатам, они побудут стобой ещё пару недель, прежде чем я продам их. Зачем нам чужие дети? Этадевчонка из разорённой деревни, она должна быть в куче мертвецов. Иди отсюда, –он грубо оттолкнул ребёнка от костра ногой, одетой в «новый» сапог.
Медведица зарычала, показывая фиолетовуюпасть и жёлтые зубы.
– Ну-ну, не стоит сердиться! Если ты такпросишь, я накормлю её. – Юкас плюхнул в грязную миску, из которой до этого елсам, немного густой похлёбки и протянул девочке.
Та жадно схватила и начала есть, руками,обжигаясь и пачкаясь. Она уничтожила несколько порций прежде, чем дала понять,что наелась.
– Видишь, детка, она оставила тебя без ужина, – Юкасобратился к медведице и кивнул на почти опустевший котелок. – Теперьпроваливай, – снова грубо отпихнул девчонку, не испытывая к ней, впрочемникакой неприязни.
Джута потянула её за одежду, совсем неподходящую для девочки, и ещё более неподходящую для этого времени года,улеглась на землю, девочка, немного подумав, примостилась рядом с большимзверем, прижалась к его тёплому животу.
– Эй, а как же я? – обиженно проворчал Юкас. – Наулице холодно. Меня кто будет греть?
Джута не ответила. Юкас завернулся в плащ,накинул капюшон, устроился у огня и заснул, решив, что выяснит отношения смедведицей утром.
Ночью он проснулся от холода ивознамерился лечь рядом с Джутой, чтобы согреться. Сонный, мечтая поскорееснова отдаться Морфею, он залез между ней и ребёнком, девочка заворочалась,медведица приоткрыла глаза. Юкас, зная, что она сейчас снова будет еговоспитывать, укрыл девочку плащом и прижал к себе.
Проснувшись утром, ополоснул в ручьепосуду, аккуратно собрал своё нехитрое добро в сумку. Девчонка была рядом, онне обращал на неё внимания. Позвал медведицу, устроился на её спине:
– Пошли домой!
Девочка плелась за ними.
– Кыш! Кыш отсюда! – махал руками Юкас. –Вот же пристала! Детка, шевели лапами, она нас не догонит.
Джута нарочно шла очень медленно.
– Я знал, что нельзя доверять свою жизньженщине, – рассуждал Юкас, – я просил у отца самца! Самца, понимаешь?
Медведица терпеть не могла эти разговоры,он заводил их каждый раз, когда они спорили.
– Медведю бы в голову не пришло притащитьмне это недоразумение, – он кивнул на девочку, – мы бы с ним нашли общий язык!А с тобой сложно договориться, ты такая упрямая! Слушай, Джута, давай скинем еёсо скалы в реку? Тут неподалёку есть подходящее для этого место...
Животное отряхнулось, сбрасывая с себяхозяина. Юкас упал, больно ударившись задницей.
– Я бы продал тебя, детка, но старыевредные бабы никого не интересуют, – он встал, нелепо перегнувшись, попыталсяотряхнуть свой зад. – Все штаны испачкал! – без обиды констатировал он, хотьштаны и до падения были у него очень грязные.
Они шли медленно, Юкас впереди, за ниммедведица, следом девочка. Джута останавливалась и ждала ребёнка, если таотставала.
– Так мы будем до вечера шагать! – Юкаспосадил девочку на медведицу, сам сел сзади. – Теперь ты довольна?
Джута была довольна и побежала вперёд, домой, к своиммедвежатам.
* * *
Компания шла по лесной дорожке, переступаячерез корни старых поросших мхом деревьев, кроны которых нависали над ними.Вскоре свернули с тропы на широкую дорогу и вошли в ворота города. Миновав егоулицы, оказались на тропинке с примятой прошлогодней травой, и прошли к старомубревенчатому дому. Домишко одиноко притаился на самой окраине города средивысоких сосен. От посторонних взглядов жилище было скрыто разлапистыми елями.Высокие, но узкие окна с раскладками были тусклы от грязи и пыли, каменная трубаначала обрушаться, да и крыша казалось, совсем не защищает от дождя – в нейзияли дыры. В задней его части были ворота, которые вели в некое подобие сарая.Там жила Джута.
Юкас сполз с мохнатой спины и открылщеколду на покосившихся широких дверях, запустив животное внутрь. Джутапобежала к подросшим медвежатам. Их было трое, и они тут же кинулись искатьсоски, хотя Юкас на время отъезда по делам оставил им достаточно еды.
Дела у него были не слишком важные. Неимея постоянной занятости, Юкас при любой возможности нанимался в мелкиеотряды, сопровождающие в качестве охраны какого-нибудь торговца средней руки,перевозящего свой товар, либо участвовал в скучных боях местного масштаба, когдапоселения или мелкие города, расположенные близко друг к другу, делили пастбищаи плодородные земли. Платили за такое, как правило, мало, и денег ему никогдане хватало, что, впрочем, не мешало мужчине вести вполне себе вольготную жизнь.
Когда совсем не было работы, он промышлялворовством и мелкими кражами. На этот раз они с медведицей посетили соседнийгород, где шла весенняя ярмарка, и в толкотне можно было бы поживитьсячем-нибудь ценным, залезая в чужие карманы или уперев что-то с прилавковзазевавшихся продавцов. Вылазка была не совсем провальной, но ожидания, дажесамые скромные, она не оправдала. Всё, что ему удалось спереть – горсть орехови пара кошельков, один из которых был настолько старый и настолько лёгкий, что,испытав муки совести, Юкас нашёл его обладателя и вернул мошну со словами:
– Вы, кажется, обронили.
Утешал он себя тем, что на ярмарке емуудалось облапать нескольких приятных на ощупь барышень, которые в толпе и незаметили обращенного на них внимания.
Джута улеглась в солому, медвежата ползалипо ней. Девочка сидела рядом с ними.
– Эй! Как там тебя? – окликнул её Юкас. – Тыразговаривать умеешь?
– Умею! – тихо, но с каким-то вызовом ответиладевчонка.
– Если ты останешься тут, в качестве благодарности завчерашний ужин, убери навоз за медвежатами.
Мужчина вышел из сарая и прикрыл за собойдверь, неплотно, ожидая, что девчонка потащится за ним. Она осталась смедведями.
Он обошёл дом, поднялся по старымступеням, открыл скрипучую дверь и вошёл в свою обитель. Помещение былозахламлённое. Сквозь грязные окна почти не проникал дневной свет. Вместопотолка – свод крыши с толстыми балками, сверху свисал фонарь, закреплённый натонкой цепочке. Юкас снял его, зажёг оплывший огарок свечи внутри стеклянногокаркаса, повесил на место. Комната наполнилась теплым светом, стала казатьсяуютнее. Стены жилища были уставлены стеллажами, на полках которых в беспорядкевалялись потрёпанные карты, фонари, какие-то статуэтки, оружие и ещё множествоинтересных и не очень занимательных вещей.
Оставшееся пространство было предоставленокровати, застеленной не слишком свежим бельём. Маленький коврик, лежащий передкроватью, выглядел здесь особенно умилительно. Отапливался дом небольшойкаменной печкой, на ней же предполагалось готовить пищу. Несмотря на то, чтоздесь почти не готовили, стоящий почти у самого входа небольшой стол былзавален немытой посудой.
Глава 2
Поселение, на отшибе которого жил Юкас, считалосьдовольно-таки процветающим. Вокруг городка располагались плодородные земли,леса, рядом протекала широкая река с быстрым течением. Река выполняла двеважный функции: во-первых, в её глубоких водах водилась промысловая рыба,во-вторых, река была глубокая, форсировать её нахрапом было не так-то просто.Это естественное препятствие оберегало обитателей от внезапных нападенийвоинственно настроенных соседей. А соседские междоусобицы в их местах былидовольно частым явлением.
Радуясь теплу и наслаждаясь звоном монет вкармане, Юкас спешил к добротному зданию с широким крыльцом и высокимиступенями. Каблуки его новых сапог гулко стучали по вымощенной камнем улице.
Таверна "Дай леща" располагаласьпочти в центре и слыла любимым местом сборищ жителей. Хозяйка её, пожилая дамапо имени Ванда, была женщиной интересной и во всех смыслах замечательной. Вмолодости она без всякого преувеличения считалась одной из первых красавиц, дасейчас, утратив былую красу, не растеряла харизматичного обаяния. Уверенная всобственной неотразимости, покрытая морщинами, с поседевшими, собранными впучок волосами, Ванда после смерти мужа, который скончался лет пятнадцатьназад, делала вид, что мечтает вновь выгодно выйти замуж. Всех своих гостей онауверяла, что таверна ей опостылела, и она уедет с первым встречным, позвавшим еёв жёны. Лукавила мадам в обоих пунктах.
Замуж она могла бы выйти давно – руку исердце ей предлагали часто, невзирая на её возраст и авторитарный нрав. Онаобращала внимание лишь на тех, кто был намного моложе её самой, и, несмотря наслова о первом встречном, находила изъяны в каждом соискателе.
Хоть она и утверждала обратное, властвоватьв таверне было истинным предназначением женщины. Хозяйка шикарно готовила иочень любила это занятие, но всегда делала вид, что нахождение в кухне ужаркого очага – кара небесная, постигшая её непонятно за какие грехи. Грехов,впрочем, за свою долгую жизнь она накопила не так ж и много.
Ванде никогда не изменяло чувствопрекрасного, в её заведении было чисто и уютно, напитки ей всегда поставлялитолько лучшего качества, и трактирщице даже в голову не приходило разбавлятьих. Таверна её была не только местом для утоления голода и жажды, но итерриторией для проведения досуга. Она мастерски могла организовать любоемероприятие: весёлые праздники для местной ребятни, и кровопролитные бои междужелающими подраться на потеху публике. Бывало, что в качестве бойцов выступалипоссорившиеся между собой из-за какой-то мелочи соседки, что всегда собиралобольшую аудиторию сочувствующих.
В общем, увядающую, а если быть точнее,давно увядшую кокетку Ванду, которая никогда не лезла за словом в карман,любили и уважали все, кто хоть раз бывал в её заведении.
Зайдя в питейную, Юкас подскочил кхозяйке, опустился на одно колено, преподнося ей скромный букет из первоцветов:
– Ты как всегда хороша! Благоухаешь, какмайская роза, любовь моя! – с чувством произнёс он. – Конечно, ты сноваоткажешь мне в небывалом счастье стать твоей второй половиной.
– Ещё парочка таких шикарных подарков, мой мальчик, иты рискуешь получить от меня согласие на брак, – Ванда прищурила один глаз,взяла цветы и бережно сунула их в стакан с водой, растения она уважала, пожалуй,больше, чем многих людей.
– Хорошо, что предупредила, моя прелесть!С презентами я, пожалуй, буду осторожнее, – он улыбнулся, и та часть егоулыбки, которую не скрывала маска, была прекрасна.
– Эй, Юкас! – окликнул его плотныйбородатый человек с широкой спиной, сидевший в компании нескольких мужчинразного возраста, часть которых приходилась ему близкими родственниками. –Садись с нами, надо поговорить.
– Я займусь тобой позже, Тея! – Юкас подмигнулон здоровым глазом симпатичной местной проститутке, которая частенькообслуживала его в долг, а потом делала вид, что забывала о том, что он ейзадолжал.
Юкас имел весьма своеобразныепредставления о чести и совести, но о долгах, особенно шлюхам, помнил всегда.Впрочем, это не мешало ему их копить.
Он подсел за длинный дощатый стол кмужчинам, ему подали кружку с выпивкой, попросили принести для него еды. Юкасуне слишком нравилось, когда его угощали – он просто не любил быть обязанным, нои обижать отказом тех, кто проявлял щедрость и внимание было неуместно.
Позвавший его мужчина, опёрся локтями настол и придвинулся через него к Юкасу:
– Не мне тебе рассказывать, дружище, что врядах наших разведчиков образовались брешь. Старик окочурился, его медведь неуходит с могилы хозяина уже пару месяцев. Малышка ждёт ребёнка от моегостаршего сына, – он мотнул головой в сторону парня, сидевшего напротив. –Придётся искать новых людей. Пока из тех, кого можно отправить на разведку,остался только ты. У меня даже мыслей нет, кто мог бы составить тебе компанию.Не считая, конечно, твоей медведицы. Воистину прекрасное создание – мелкая,быстрая, преданная.
Юкас втянул воздух через зубы, осмотрелсявокруг. В прошлом году их действительно было трое. Тех, которые доверяли другдругу больше, чем самим себе. Зимой умер их старший товарищ, наставник по имениЮм. Его жена проснулась, разбуженная медведем, который на тот момент ещё недолжен был выйти из спячки. Здоровяк оглашал округу рыком, скрёб дверь дома. Завсю совместную жизнь супругов, а она была достаточно долгой и, по большейчасти, счастливой, благородный зверь никогда не вёл себя подобным образом. Проснувшисьот издаваемого животным шума, женщина обнаружила мужа рядом с собой, всобственной супружеской постели. Он был мёртв.
Никто так не оплакивал его как Юкас и Айна,его ученики, его отряд, его лучшие друзья. Даже безутешная вдова и дюжинаЮмовых детей скорбели меньше, чем эти двое. Хуже всех пришлось старому медведю.Обычно медведи умирают раньше хозяев, этому же зверю не повезло. Сейчас ондоживал свои дни на том месте, где закопали в землю смысл всей его лохматойжизни. Того, который будучи ребёнком, увидел медвежонка на весенней ярмарке вдругом городе, и выпросил его у очень прижимистой своей бабки.
– У Джуты медвежата. Трое. Я не могунадолго оставлять их без матери, – Юкас, сноровисто влил в приоткрытую частьсвоего рта немного жидкости из кружки.
– Я устрою их продажу хоть сегодня, поочень выгодной цене. Одного возьму своему младшему.
– Они ещё малы, им нужна мать, – ответилЮкас и отодвинул кружку.
– Никто из нас не предаёт медведей! –стукнул по столу другой мужчина, самый пожилой из их компании. – А медведи непредают нас! Пусть Джута докормит детёнышей. Занг, сынок, отправь Айну, она сдетства знает, что нужно делать.
– Дед! Отец! – встал на ноги молодой юношас длинными волосами, собранными в хвост. – Я не отпущу беременную жену. Поедусам.
– Ребёнку твоему это не повредит, а если иповредит, заделаете нового. Ты хороший воин, мой мальчик, но плохой разведчик, –проскрипел старик и, сделав глоток из кружки, продолжил:
– Твой медведь, Галвин, огромный,неповоротливый и твердолобый, он ходит за тобой по пятам и выдаст тебя. Хотя тыи сам себя выдашь, – он по-доброму усмехнулся и похлопал паренька по бедру, призывая сноваприсесть на лавку. – Малышка – идеальный вариант, если не считать Юкаса.
– Она не пойдёт одна! И она уже немалышка! - горячо спорил юноша, но, встретив грозный взгляд отца, с обидой селна место и залпом опустошил свою кружку.
Он совсем недавно стал мужем. Несмотря напринадлежность его супруги к слабому полу, девушка имела славу отличного война.Айна была быстрая и ловкая, никогда не боялась драки, получая от этого занятияистинное удовольствие. Каждый год она ждала весны, когда проснутся медведи,начнётся время боевых походов. Но в этом году её цель была поражена собственнымсупругом. Как и медведицы, женщины обречены рожать детей, пропуская всё самоеинтересное из-за этих маленьких спиногрызов, которые сразу, как только начинаюттрепыхаться в животе, становятся смыслом жизни, отодвигая всё остальное надальний план.
Сейчас молодая женщина, которую все попривычке называли Малышкой, находилась в положении, и скрывать этого в силуприличного срока уже не могла.
– Седые начинают отправлять отряды к тем,кто не может им заплатить, если кто-то идёт по нашу душу, мне хотелось бы этознать до того, как мы доставим им плату за мир, – пояснил глава города Юкасу исыну. – Осталось собрать совсем немного.
Седыми они называли то самое сильноеплемя, которое держало под своим гнётом всю округу. Почти все медведи у нихбыли огромными, а концы их шерсти – белыми, из-за чего звери казались седыми.Поодиночке бороться с этим народом было бессмысленно, учитывая, что городки идеревеньки были малы и немощны, к тому же постоянно ссорились друг с другом.Однако каждое поселение, находящееся под игом, делало вид, что противодействиеседым продолжается, и успех непременно будет на стороне ныне угнетённых, этолишь вопрос времени. Пока же это время не пришло, те, кто имел возможность,платили дань узурпаторам, а те, у кого её не было, платили своими жизнями.