Когда мы увидимся в вечности

© О. Черниенко, текст, 2026

© Издательство «Четыре», 2026

Пушок и Пуша

В раннем детстве каждое утро я просыпалась под трели канареек. Сначала робкие, потом всё более набирающие силу трели перерастали в чудную радостную песню – гимн новому дню, гимн жизни. К ним присоединялись крики попугайчиков – волнистых и «неразлучников». Если не открывать глаза, лёжа под тёплым одеялом в постели, можно было представить себя в тропическом лесу.

Но действительность была иной: мы жили на Крайнем Севере, в Заполярье – Мурманской области. «Десять месяцев в году – зима, а остальное – лето». Темно, холодно, вьюжно. В сильнейшие морозы школы закрывались, но, несмотря на градусы, мы выбегали на улицу любоваться северным сиянием. От нехватки солнца у детей не усваивались витамины, в воде не хватало кальция, и все первоклашки приходили в школу уже в очках, с сильнейшим кариесом. Долгая полярная ночь, а наши тропические певцы принимали за восход солнца свет электрической лампочки.

Мои родители любили животных: в нашем доме постоянно жили разнообразные птички, черепахи, кролики, кошки… Гордостью отца и брата был великолепный огромный аквариум. Брат мечтал стать ихтиологом. При каждой возможности посетить столицу, отец водил нас по зоомагазинам. А потом наше купе в поезде, на котором мы возвращались домой, было заставлено клетками с птичками, банками с рыбками, мешочками с кормами. В общем, в нашей квартире был мини-зоопарк. Однажды мы купили черепаху – весьма флегматичное создание: поев один день капусты, она уползла куда-то под шкаф и впала в зимнюю спячку (не знаю, черепахи всегда так поступают или только в условиях полярной ночи?), во всяком случае, черепаха пропала надолго, и мы практически забыли о её существовании.

Моим любимцем был котёнок Пушок – подарок школьной подруги. Длинношёрстый, серенький в полосочку, с большим белым воротником, белыми носочками на лапках, нежно-розовым носиком-пуговкой. Котёнок стал участником всех наших детских игр. Больше всего он любил, когда мы с братом доставали шахматы, шашки. Некоторое время он сосредоточенно наблюдал, как мы переставляем фигуры на доске, затем подпрыгивал и сбивал их лапкой. Мы ползали по полу, собирая шахматы, а Пушок воображал себя хоккеистом – загонял фигуры, словно шайбы, подальше под мебель. На ночь мама запирала Пушка на кухне, так как разыгравшийся днём, он долго не мог успокоиться и продолжал гонять свои игрушки по кухонному полу. Когда дом погружался в сон, Пушок начинал царапать лапой закрытую дверь и ближе к утру выбирался из своего кухонного плена. Его появление в моей комнате сопровождалось постепенно нарастающим урчанием. Наконец, он усаживался рядом со мной на подушку и мурчал так громко, словно под окном на улице забыли выключить работающий трактор. И приступал к тщательному вылизыванию моих косичек. К утру волосы на голове превращались в огромный колтун, склеенный слюнями котёнка. Расчесать его было невозможно – косы пришлось остричь. С тех пор всю жизнь ношу короткую стрижку!

Любимым занятием Пушка было наблюдение за аквариумными рыбками. Сначала это было чисто безобидное развлечение, затем проснулся охотничий инстинкт, и кот периодически стал нырять в аквариум за рыбками. Аквариум был глубоким, и кошачья рыбная ловля заканчивалась громкими воплями с просьбой о спасении.

Однажды я заболела ангиной, и мама вызвала домой детского участкового педиатра. Дверной звонок возвестил о приходе врача одновременно с очередным нырянием Пушка в аквариум. Мама быстро вытащила кота из воды, и он, мокрый, спрятался под кровать.

«Ну, где тут моя пациентка?» – ласково спросила врач – женщина довольно внушительных габаритов. Она уселась у моей постели в белоснежном халате, заняв собою весь стул, достала фонендоскоп и начала прослушивать мои лёгкие. Неожиданно рот её округлился, глаза вышли из орбит, страшный вопль вырвался из её глотки…

Мама, онемев, смотрела то на меня, то на врача… Та вскочила и с искажённым от ужаса лицом начала бегать в панике по комнате, споткнулась о проснувшуюся и невесть откуда выползшую черепаху – её мощная фигура покачнулась, казалось, тётя сейчас рухнет на сервант с посудой… Черепаха издала громкий зловещий свист. Тётя, ловко увернувшись от покачнувшегося шкафа, запрыгала на месте, пытаясь что-то сбросить с себя. Под её белым халатом что-то шевелится, тётя-врач орёт, топает ногами, пытаясь от чего-то освободиться… и, в конце концов, из-под халата вываливается мохнатый мокрый кот!

Оказалось, когда тётя-врач села на стул, Пушок выбрался из-под кровати, увидел перед своими глазами толстые ноги в нежных капроновых чулочках, вцепился в них остренькими коготками, полез под халатик. Мокрый, мохнатый! Стресс у врача был сильный, но не менее сильный был и у мамы, когда она увидела, в каком состоянии находятся капроновые чулочки… В 50-е годы капрон был дефицитом, достать их было очень сложно. Но каким-то образом родители смогли разрешить этот конфликт…

Помню ещё один случай, связанный с моим любимым пушистиком. Летом мы – дети, мама и бабушка – уехали в Сочи, к Чёрному морю. В Мончегорске вместе с животными оставили отца. Он регулярно присылал в письмах отчёты, как поживает «наш зоопарк». Всё шло хорошо, но вдруг отец прислал печальную весть – пропал Пушок! Где, как, когда он сумел выскочить из квартиры? Может быть, когда отец уходил на работу, Пух проскользнул между ног? В общем, моему горю не было предела, рыдания сменились многодневной печалью… И вот, когда я окончательно мысленно попрощалась со своим полосатым другом, пришло письмо от папы. Ура! Пушок нашёлся!!! Оказалось: собираясь на работу, отец открыл дверцу платяного шкафа – кот туда незаметно прыгнул. Папа, закрыв шкаф, уехал. Лишь вечером он обнаружил пропажу кота. Возможно, Пушок и мяукал, и просил, чтобы его высвободили из плена, но отец плохо слышал из-за контузии, полученной на войне. Спустя три дня отцу вновь понадобилось залезть в шкаф, и тогда ему на голову вывалился кот… Плюхнулся тяжело на пол, на мгновение замер, тяжело дыша, а потом галопом полетел к своему лоточку с песком… Там он просидел очень долго, жмурясь от счастья! За все три дня в плену у шкафа Пух не только ничего не ел, не пил, но и усиленно терпел! Не запачкал ничего!

Кот прожил у нас долго, пока однажды поздней северной весной забыли закрыть форточку, а жили мы на первом этаже. Пушок, давно мечтавший о кошачьей любви, легко выбрался из квартиры. С тех пор его больше не видели.

А потом был другой кот, уже в Москве, у моей дочери Анюты. И звали его очень похоже – Пуша.

Пуша был бело-розовым, огромным – достался по наследству от старшей сестры. Сестра завела собачку, и Пуша не смог найти общий язык с новым четвероногим жильцом.

Этот кот обладал редким даром – он пользовался УНИТАЗОМ для своих естественных нужд! Анюта очень любила его и даже сочинила стихотворение

«У меня есть белый кот под названием Пуша. Пуша любит антрекот вечерами кушать!»

Так вот, этот красавец никогда не ходил в туалет повторно, если всё «сделанное» им ранее не было спущено. Иначе он использовал для своих делишек раковину, ванну…

Однажды мы уехали отдыхать, а Пушу оставили своему другу, который обладал роскошной рыжей шевелюрой и бородой. И, к своему несчастью, друг забыл оставить дверь туалета открытой на ночь… Проснулся он оттого, что по его голове и бороде течёт тёплая кошачья моча. Резко вскочив, побежал мыть голову под душем, а когда вошёл на кухню, увидел, что в раковине, где он оставил размораживаться курицу, сидит кот и справляет уже большую нужду прямо на его будущий обед!

Точно так же, как и Пушок, наш Пуша однажды пропал! И точно так же – выбрался через форточку. Только на этот раз форточка была на четвёртом этаже… Анечка пришла из школы и не нашла кота. Повесили объявления о его пропаже. И тут выяснилось, что соседская кошка Пиня тоже исчезла… Искали везде, клеили объявления, но всё было безрезультатным, пока однажды ярким мартовским утром, через неделю после исчезновения кошек, Анюта не нашла их греющимися на солнышке в стоке водосточной трубы! Кошки благополучно были доставлены домой, и счастливый Пуша первым делом бросился прямиком в туалет, где он просидел более часа! За все эти дни кот ни разу не смог справить дела – ведь на улице ему ни разу не встретился унитаз!

Сейчас у меня десять кошек. Но я не замечала за ними таких подвигов…

Двое в автомобиле и собака. Путешествие на Припять

Мне тогда и в голову не приходило, что мы двигаемся навстречу событию планетарного масштаба, событию, которое, видимо, войдёт в историю человечества, как извержение знаменитых вулканов, гибель Помпеи или что-нибудь близкое к этому.

Майские праздники 1986 года всей семьёй решили провести на берегу реки Оки: будем жить в палатке, купаться, ловить рыбу. Необычно жаркая, ясная для ранней весны погода тому благоприятствовала.

Около шести часов утра 29 апреля, двигаясь по Варшавскому шоссе в сторону Серпухова, стали свидетелями необычной дорожной суеты. На большой скорости, нарушая все правила безопасности: толкаясь и выезжая на встречку, устремилось в Москву множество машин.

– Странно… Куда так летят? Все автомобили с киевскими номерами. Правила игнорируют, рискуют, а в салонах дети. Может, детские соревнования на майские праздники намечаются? Боятся, мест в гостиницах не хватит…

– С ума сошли? Что делаете? – Муж с трудом ушёл от лобового столкновения с встречными киевскими «жигулями», резко вывернув на обочину.

– Ошалевшие, словно от опасности бегут.

Ближе к Серпухову – другое странное явление:

«СТАНЦИЯ ДЕЗАКТИВАЦИИ»!

На обочине стояли цистерны. Люди в халатах ополаскивали из шлангов автомобили встречной полосы.

– Что здесь происходит? – поинтересовались у человека со шлангом.

– Авария на атомной станции. Телевизор вчера смотрели? Сообщение в программе «Время» было.

И я вспомнила! Короткий сюжет: человек в белом халате, маске… какие-то трубы – плохое качество изображения и голос диктора:

«СООБЩЕНИЕ ТАСС:

На Чернобыльской атомной электростанции произошёл несчастный случай. Один из реакторов получил повреждение. Принимаются меры с целью устранения последствий инцидента. Пострадавшим оказана необходимая помощь. Создана правительственная комиссия для расследования происшедшего».

Неужели из-за столь незначительного события поднялась такая суета? Странно…

Мы тогда не подозревали о масштабах трагедии и вскоре, забыв обо всех дорожных инцидентах, спокойно двигались по территории Тульской области, в город Плавск, где ждал нас близкий друг – заядлый рыбак и весельчак Толя. Вместе с ним собирались установить палаточный лагерь на Оке под Алексиным. Но фраза «авария на Чернобыльской АЭС» постоянно крутилась в голове.

Достала из бардачка дорожный атлас СССР – где находится эта ЧАЭС?

Оказалось, на реке Припять!!! И сразу вспомнила прошлогоднее путешествие…

Рыжая мордочка пёсика торчит из бокового окна автомобиля, ветер развевает его терьеристую бородку, загибает, ломает ушки, а он с удовольствием ловит пастью встречный воздушный поток. И мчимся мы на нашей «Ниве» навстречу новому увлекательному приключению.

С трёхмесячного возраста ирландский терьер Эдик – активный участник всех наших путешествий. С лёгкостью переносит поездки на самые дальние расстояния! Где только не побывал лохматый турист! Купался в Чёрном, Азовском, Балтийском морях, плескался в озёрах эстонских хуторов, проходил на моторном катере шлюзы Москва-реки от Коломны до Серпухова, ловил рыбку на Волге и Ахтубе, грел животик на песчаных пляжах Оки…

Как же здорово было путешествовать в середине 80-х по просторам необъятной нашей страны – СССР! Свободные, без пробок, дороги – «Жигули», «Москвичи», «Запорожцы», «Волги», редко «Ижи» и, особая категория – представительские «членовозы»– небогат в те времена ассортимент родного автопрома! Бензин дешёвый – 40 копеек за литр!!! Неважно, что заправок мало – всегда легко перехватить горючего «голосованием» канистрой на шоссе – любой водитель грузовика с радостью поделится топливом, если владеешь ты самой конвертируемой валютой в СССР – бутылками «Столичной», аккуратно упакованными в багажнике! А ещё в том же багажнике половина машины сложена в запдеталях, и, ежели случится с твоей автоподругой неприятность, всегда есть возможность срочно заменить вышедшую из строя деталь, да и помощники в этом деле – водители, всегда откликнутся на любую просьбу о помощи! Крепко автолюбительское братство! Из канавы вытащат, колесо поменяют, насосом поделятся, а уж если заметят в придорожных кустах замаскированного гаишника, непременно подмигнут фарами встречному:

– Будь бдителен! «Рублесшибалка» в кустах!

Простор на дорогах, чистый воздух, благоухающие леса! В любом живописном месте ставь палатку для ночлега, разводи костёр и не бойся тех, кто забредёт на огонёк.

Мой рассказ о том, что, путешествуя втроём – с мужем и собакой, останавливаемся где душа пожелает, шокировала знакомого итальянца, работавшего в ту пору в Москве. Припозднившийся автомобилист в Италии, по его словам, мог благополучно дожить до утра лишь в большой компании дальнобойщиков! Нам, гражданам СССР, такие страхи казались в ту пору смешными и необоснованными. Кто бы мог подумать – пройдёт всего пять-шесть лет, и преступность на дорогах России многократно превзойдёт все «итальянские» мафиозные нравы.

В то лето мы отправились в путешествие, следуя совету приятеля Кости, работавшего оператором на «Мосфильме»:

– Зачем стремиться на популярные южные курорты, где толпы народа, словно стада морских котиков, оккупировали пляжи – ногу некуда поставить? Не лучше ли посетить места тихие, живописные, с безлюдными, песчаными берегами, где реки полны рыбы, а в лесах под каждым деревом живёт семейство белых грибов и синее небо отражается в прозрачных озёрах… И живут там люди добрые, гостеприимные, скромные и трудолюбивые. Душой чистые, как чисты реки в тех краях, как чист воздух, которым они дышат!

И мы поехали в эту сказку: в Белоруссию, на реку Припять!

Дорога – чуть более 900 километров. Выбравшись из Москвы в семь утра, к вечеру были на месте. Раза три останавливались на отдых: ноги размять, чайку попить, пёсику – опушку леса обнюхать, заднюю лапку поднять, метку оставить – «здесь был Эдик!»

Солнце припекает, приятный запах сосновой смолы, тишина, безлюдье…

И вдруг – шум, топот, фырканье – кто-то огромный, ломая деревья в чаще леса, движется прямо к нам. Зайцем выпрыгивает из кустов Эдя. Глаза – два огромных блюдца, полны ужаса! Хватаю пёсю под мышку, сумку с продуктами – бегом к машине!!! А сзади топот – ближе, ближе… Машина срывается с места, и в зеркале заднего вида – огромный лось. Гордый, воинственный, разъярённый красавец пристально смотрит вслед уносящейся машине – неужто догнать собрался? Лягнул сохатый задними копытами молодые берёзки, пропал из вида.

На следующем привале наученный горьким опытом пёс уже не побежал по естественной надобности в лес – потрусил к ближайшим кустикам, в канавку…

И сразу залился звонким лаем, запрыгал. Опять встретил «рогатое чудовище»?

«Чудищем» оказался выползший из «схрона», недовольно ворчащий мужик, в милицейской форме, с радаром. Отмахиваясь от неумолкающего терьера полосатым жезлом, сконфуженно ретировался на замаскированном еловым лапником гаишном «газике» – менять место дислокации.

А мы уже двигались по территории республики Белоруссия с её широкими полями, синими озёрами, густыми лесами. Мелькали аккуратные деревеньки с большими гнёздами аистов на крышах домов.

Поздним вечером добрались наконец до дома Костиной тётки – бабы Веры, жившей в небольшой деревне в Гомельской области на самом берегу Припяти. На ночлег устроились в огромном, пустом и старом, но очень чистом доме на заднем дворе её участка. Аккуратно сложены в угол рулоны географических карт, старые школьные парты, наглядные пособия – такими пользовались ещё во времена моего детства! Это была заброшенная деревенская школа!

Устроившись в спальном мешке у окошка, пыталась мысленно представить – сколько поколений местных жителей получили здесь начальное образование! Сомкнулись от усталости и обилия впечатлений глаза, и девчонки в белых фартучках, с косичками, озорные вихрастые мальчишки строили мне во сне смешные рожицы, смеялись, топали по гулким пустым коридорам, а благообразный седой старичок в старинном учительском мундире грозил шалунам деревянной указкой.

Утром узнали: единственным директором этой школы, построенной до революции, был отец бабы Веры, и семья учителя всегда жила рядом со школьным зданием. Летом сорок первого заняли деревеньку фашисты, школу преобразовали в немецкую комендатуру, а учеников – подростков, юношей и девушек угнали на работы в Германию. Немногие вернулись живыми на родину.

– Я осталась в деревне благодаря отцу, – рассказывала Вера, – уговорил взять меня на работу – мыть полы в этой школе. Здесь жили комендант, денщик и адъютант. Я красивая в ту пору была, замуж не спешила – прынца ждала. А прынц в партизаны подался. Вечерами бегала в лес – продукты носила в отряд. Мужиков-то в деревне осталось – три калеки, а фрицы думали: у меня роман. Когда возвращалась поздно, шутили:

– Верка, гулять не ходи-и, а то во! – И рукой у живота показывали, мол, ребёночек будет. Но прынца моего убили эсэсовцы во время карательной экспедиции и деревню соседнюю сожгли вместе с жителями.

Слушала эту пожилую красавицу с добрым, одухотворённым лицом, и вставали в памяти страшные сцены фильма Элема Климова «Иди и смотри», вышедшего на экраны тогда, в 85-м. И художественные образы молодых героев этой трагической киноленты превращались в действительность – простых жителей деревни, вопреки всему выживших, постаревших, но не утративших человеческую доброту, жизнелюбие, хоть и напоминала постоянно о пережитом кровью политая белорусская земля, вся в военных шрамах – окопах, густо поросших кустарником, крапивой.

Проводила нас баба Вера к реке – показала прекрасное место для палатки – на холме, с песчаным пляжиком у воды. На берегу, в песке мы вырыли глубокую яму – холодильник для банок со скоропортящимися продуктами. Плавали, валялись на песочке, наслаждались тишиной, простором и безлюдьем. А вечером началось… Нашествие!

Сначала появился пожилой мужчина с тридцатилетним сыном.

– Здорово, москвичи! – гаркнул около палатки. – Верка сказала – из самой столицы прибыли. Я Москву в сорок первом защищал! С тех пор столицу не видел. Вот, сына привёл познакомить с настоящими москвичами.

И на столе сразу появились стаканы, закуска и огромная бутыль самогона – такую видела только в исторических фильмах.

– За встречу! За Москву! За Белоруссию!

Число гостей стало расти. Местные жители, не избалованные разнообразием развлечений, шли «подывиться» на «настоящих москвичей», и вскоре вокруг стола теснилось много народа. Каждый хотел предложить тост:

– За дружбу народов!

– За Родину! За СССР!

– За Горбачёва! За перестройку и ускорение!

– За «социализм с человеческим лицом»!

И наконец: – За красных, бородатых и весёлых собак!!!

А «весёлая собака» Эдик был не очень-то весёлым. Пёсика мучили жестокие подозрения: все эти люди пришли сюда с тайной целью – украсть продукты из песочного «холодильника». Страстно переживая за их сохранность, Эдя постоянно бегал проверять и закапывать лапами «холодильник». С приходом нового гостя гора песка в том месте, где были спрятаны продукты, росла.

А «подозреваемые» тем временем, исполнив почти весь репертуар военных песен, побежали купаться. И сразу на берег полетела живая, трепещущая рыба! Эдя прыгал, в восторге лаял, пытался ловить в воздухе рыбьи тушки, получил хвостом по носу… Сазаны, лини, окуньки! Деревенские ловили рыбу голыми руками!

Уже проводив гостей, нашла у палатки полное ведро живых раков, и один из них, прищемив клешнёй ноздрю Эдика, повис на его многострадальном любопытном носу! Видимо, гости оставили раков в качестве подарка. Но, никогда не одобрявшая жестокую процедуру варки живых существ в кипятке, вылила ведро вместе с помилованными раками в реку.

Припять потрясала чистотой и прозрачностью вод, живописными берегами с многокилометровыми песчаными, безлюдными пляжами, на которых разгуливали журавли, аисты, цапли…

Местами берега густо заросли малиной, ежевикой (местные называли её «медведи») и огромными «плантациями» щавеля. Густые, дремучие леса с высокими соснами и пушистыми елями – сказочны, таинственны, полны грибов. Не зная лесных троп, пройдёшь десяток метров, заплутаешь – обратной дороги не найдёшь, и мы старались бродить только по опушке. Нашли огромную колонию лисичек – грибов ароматных, чистых, никогда не червивевших! Радостные, с полной корзиной, возвращались домой и повстречали деревенского деда. Глянул он краем глаза на нашу добычу, возмутился:

– Тюююю… Лысички!.. А грыба нема?

Уже потом от бабы Веры узнали: «грыбы» – это белые, всё остальное – поганки! Даже лисички здесь не собирают. А ещё – местные жители не едят кабачков – выращивают в хозяйствах только на корм свиньям.

Жаркая, сухая середина июля. Весь день проводим у реки, на пляже. Наш пёс купаться не любит – заходит в воду лишь по грудь, чтобы не намочить яйца. Стоит неподвижно в воде, задумчиво разглядывает, как в прозрачном мелководье меж его лап шныряют стайками мальки.

В тот день пристальное внимание Эдика привлекает маленькая «дощечка». Метрах в пяти от берега, среди речной ряби, она периодически пропадает, и вновь появляется над водой. И вдруг, пёс поднимает тревогу – скулит, лает, потом прыгает в реку – плывёт навстречу непонятному предмету. Внимательно приглядевшись, вижу: не «дощечка»! Живое существо – щенок или котёнок, отчаянно, из последних сил борется за жизнь! Через мгновение стремительным течением его пронесёт мимо – попробуй догони! Хватаю сачок для рыбы – и в воду! А Эдя вокруг тонущего уже круги на воде наматывает.

Вам приходилось когда-нибудь вылавливать сачком котят из реки? Жалкое зрелище. Мокрая цветная тряпочка с остекленевшими глазами. Недельки две от роду, даже мяукать не может, лишь беззвучно открывает крошечный розовый ротик. Маленький, худенький, рыженький, в белых носочках, и глаза голубые, испуганные, огромные.

Откуда ты, прекрасное дитя? Сам упал в реку или традиционно был выброшен «добрым» человеком, в целях избавления хозяйства от «лишнего» рта? Не хотелось думать, что наши белорусские друзья способны на такую жестокость по отношению к беспомощному созданию.

Растёрла малыша полотенцем, и вскоре, обсохший на солнышке, он доверчиво мурчал у меня на коленях. Чем же тебя, мурлыку, кормить? Придётся идти в деревню, к соседке бабы Веры – у неё корова.

Обычно, когда мы там появлялись, свободно разгуливающие по деревне индюки и гуси открывали охоту на мою собаку. Коварно подкрадывались сзади, угрожающе шипели, щипали безответного, интеллигентного, городского пса за попку, хвост, выдёргивали шерсть из спины. Эдик никого не обижал, с кошками дружил, а гусей никогда прежде не встречал и на наглые провокации агрессоров не отвечал. Видимо, инстинктивно понимал: гуси защищают свою территорию. Но однажды старый важный гусак, считавшийся вожаком стаи, повёл себя особенно дерзко: захлопал мощными крыльями прямо перед носом пёсика. Подобной бесцеремонности Эдя не стерпел – прыгнул вперёд, тявкнул и тут же получил мощный удар крылом по лапе. Пришлось срочно взять пса на руки, иначе он рисковал стать инвалидом. Гусь же вперевалочку следовал за нами, громко выкрикивая все гадости о собаках, которые могли прийти в его гусячью голову.

Поэтому, когда мы с котёнком пришли за молоком, Эдик, издали заметивший гусиный дозор, сел на крыльцо дома бабы Веры, жалобно поднял лапку: всё, дальше не пойду, до сих пор больно!

Признать родственные связи котёнка, выловленного из реки, с какой-либо местной деревенской кошкой баба Вера наотрез отказалась:

– У нас таких рыжих-то, почти красных, не было отродясь… надо думать – это петриковский… оттуда приплыл.

От Петрикова до деревни вниз по реке километров пять! Неужели эта рыжая малявка могла так долго продержаться на воде? Настоящий кот из породы водоплавающих!

– А может, он родственник твоего Эди? – засмеялась Вера. – Глянь, они почти одного цвета! Оба красно-рыжие – пёс и кот! Сувенир из Припяти – вези в Москву!