Огонь в твоих глазах. Испытание

В Красных Горках, впрочем, она таких крыш не увидела, да и в Купеческом конце, где располагались все постоялые дворы их попросту не могло быть. Зато удалось вдоволь насмотреться на забавные вывески, многие из которых так же мерцали в сумерках. Кира неважно себя чувствовала. Спина совсем затекла, ныли колени, то и дело сотрясал озноб, а голову будто сжало обручем: «Неужто простудилась?» Эта мысль показалась ей дикой. Защитники не болеют, сила сама с мелкими недугами справляется: «Наверное, это из-за зелья. Оно усмирило силу, а я умудрилась замерзнуть. Вот же дурья башка! Нужно было подумать об этом заранее и теплее одеться в дорогу». Мучительно размышляя, она стиснула в кулаках поводья: «Сказать брату или не стоит?» Если сказать, Нааррон обязательно что-то заподозрит, тем более что наловчился врачевать Защитников. Кира решила, потерпит еще денек, ведь до Ордена всего ничего осталось.

– Куда? – Пасита обернулся к спутникам. – Я толком не знаю этот город.

– В «Полный колос»! – не сговариваясь, хором выпалили Крэг и Нааррон. И рассмеялись переглянувшись.

Пасита выбрал большую комнату на втором этаже. Одну на всех, объяснив это простой предосторожностью, и его слова можно было понимать по-разному.

За окном смеркалось, и Кира некоторое время наблюдала, как по оживленной, несмотря на вечер, улице проезжают экипажи, да снуют туда-сюда прохожие. Перед ней остывала миска ароматной похлебки с телятиной. Посреди стола стояло огромное расписное блюдо с копчеными колбасами – новомодная диковинка, пояснил Крэг. Рядом на блюде поменьше лежал большой кусок окорока, и с десяток перепелов, к которым отдельно подавались брусничный и чесночный соусы. Горкой возвышались ломти свежеиспеченного хлеба разных сортов. Пшеничный, ржаной с хрустящей корочкой, луковый с желтым мякишем, пряный, пестрящий вкраплениями ароматных трав. Мужчины заказали бутыль доброго вина и один из кубков стоял теперь перед Кирой.

Умопомрачительные запахи витали в воздухе, и Защитники уплетали за обе щеки. От них не отставал Нааррон. Кира тоже было принялась за похлебку, как вдруг запах копченостей вызвал резкий приступ дурноты. Не подавая виду, она уставилась в окно, судорожно соображая, что делать. Время, когда нужно было принять зелье уже прошло, но по приезде в город не выдалось такой возможности. Заветный пузырек остался в кармане напитавшейся влагой куртки, которую охотница повесила сушиться в комнате. Пока все переодевались с дороги она немного погрелась у камина, прежде чем отправиться на ужин. Правда, пришлось сделать вид, что дивится отсутствию привычной печи.

Своему состоянию Кира не сильно удивлялась, ведь Матрена предупреждала, что если не принять снадобье вовремя, то будет нездоровиться.

Теперь же нужно подгадать момент, чтобы незаметно улизнуть. Охотница повернула голову и едва не зажмурилась, когда картинка поплыла перед глазами.

– Ты что, пьяна? – спросил брат. – Сначала надо поесть, а потом за вино хвататься. – Он беззлобно рассмеялся.

Кира ничего не успела ответить, поймав на себе пристальный взгляд Паситы. Тот хотел было что-то сказать, как его окликнули.

– Тин Хорвейг?! Здрав будь, Защитник! Мой сын с тобой?

Кира вздрогнула, увидев едва ли не точную копию Мордана. Мужчина был гораздо старше, Кира подумала: «Отец, скорее всего». Порадовавшись, что вниманием Паситы завладели и он от нее отвлекся, она решилась и тихонько встала из-за стола. Крэг с интересом прислушивался к разговору, а Нааррон впился зубами в перепелку, испачкавшись в брусничном соусе.

– Кува фы? – спросил он с набитым ртом.

– В нужник. Зачем, рассказать?

Тот помотал головой, состроив испуганные глаза.

– У нас с Морданом возникли разногласия. Он возомнил, что находится в собственном поместье, – продолжал тем временем пришелец. – Мне надоело его распутство, и он уехал.

– Давно это случилось?

– Еще летом, как раз после праздника Киаланы.

Старший тин Шноббер тяжко вздохнул, возведя очи горе.

– Твои слова совпадают с содержимым его послания, но где же тогда он сам?

– Откуда мне-то знать? Я что ему, нянька?– взгляд Паситы выражал недоумение. – Я и так уже пожалел, связавшись вашим семейством. – В голосе прозвучало явное презрение, и глаза собеседника зло сузились.

– А мой племянник, Харила?

– Харила был не так плох, если бы не его тупость и лень. Впрочем, он-то как раз продержался дольше.

– Что?! – казалось тин Шноббер искренне удивлен.

– Болван сбежал сразу перед набегом Стаи. Даже жалованье не попросил.

В этот момент Пасита увидел, что охотницы нет за столом. Он протянул руку и схватил ее кубок, тот оказался полным, и вино плеснуло на деревянный стол.

– Где Кира?!

2.

Оказавшись в комнате, охотница поспешно выудила флакон из кармана, дрожащими пальцами размотала тряпицу. Тугая пробка не поддавалась, и Кира потянула сильнее. Снадобье выскочило и рук, и она едва смогла поймать его у самого пола.

– Сартог дери! – выругалась Кира.

На деревянном полу расплывались темные круги – часть все же пролилась. Киру едва не поддалась панике, но, взглянув на просвет, выдохнула. Оставшегося количества хватит еще на два-три раза. До цели день пути, так что можно не волноваться. В Орден же Матрена строго-настрого наказала его не брать. Если кто узнает, могут возникнуть ненужные вопросы, что обернется большими проблемами прежде всего для нее, для Киры. Охотница не могла взять в толк, что же тут такого, но на ее прямой вопрос знахарка ничего не ответила, лишь многозначительно постучала по лбу указательным пальцем. И все же она собиралась рискнуть. Зелье могло еще не раз пригодиться, так что она надеялась найти способ пронести его внутрь или же припрятать где-нибудь снаружи, чтобы воспользоваться, если станет совсем невмоготу. Надо только осторожно выведать у брата о порядках Ордена. Неужели всех, кто входит в его стены, тщательно обыскивают?

Кира открыла рот и зажмурилась. Сейчас жгучая капля коснется языка, и она испытает не самые лучшие моменты, но такова плата за спокойствие.

– Что это?!

Охотница вздрогнула от неожиданности, едва не выронив пузырек вновь.

– Это?

– Да. Что во флаконе?

– Снадобье от бессонницы, – буркнула Кира, отодвигаясь к окну, и отвернулась, спеша проглотить содержимое.

Рука Защитника перехватила запястье и больно сжала, прежде чем ей это удалось.

– Отдай! – прозвучало угрожающе.

– Эй, это мое!

Охотница попыталась переложить флакон в другую руку, но и та оказалась в плену. Пасита нажал особую точку на запястье, резкая боль вынудила Киру зашипеть и разжать пальцы. Без усилия Защитник отнял флакон и отошел в сторону, видимо, на всякий случай. Обиженно зыркнув, она было сделала шаг следом.

– Только попробуй, – он предупреждающе повскинул взгляд, – и я тебя отшлепаю! Причем с удовольствием.

Его слова и нехорошая ухмылка отбили напрочь все желание пытаться снова.

Тин Хорвейг поднес флакон к носу и втянул воздух. Его глаза округлились и он повернулся к Кире:

– Сартог тебя дери! Сколько ты выпила?

– Нисколько. Ты мне помешал, – мрачно ответила Кира.

– Как давно?

– Достаточно, чтобы не разгуливать по дну Излома на каждой медитации. И нормально спать. Без снов с твоим участием!

Кира с вызовом посмотрела в стальные глаза и опешила. Там плескалась такая ярость, что она невольно отступил на шаг. Пасита демонстративно поднял дрожащий кулак и сжал. Стекло треснуло, превратившись в мелкую крошку. Стряхнув ее с ладони вместе с несколькими каплями крови, Пасита вытер руку об штаны и вдруг молниеносно оказался рядом.

Кира не поняла как это случилось. Инстинкты подводили на каждом шагу, будто она и не тренировалась половину своей жизни. От неожиданности и испуга она не успела ничего противопоставить, и оказалась прижатой грудью к выкрашенной стене. Руки были заведены за спину, и любая попытка освободится оканчивалась весьма болезненно.

Шею обожгло дыхание. Оцарапав кожу щетиной Пасита, вибрирующим от гнева голосом, процедил прямо в ухо:

– Ты хоть понимаешь, что это измена?

– Что? – Кира даже застыла от удивления.

Она ожидала чего угодно, но только неподобных слов.

– «Слезы Киаланы»! Откуда у тебя яд?

– Это не яд. Это всего лишь зель…

– Это яд! – перебил Пасита. – Ты хоть понимаешь, что именно собиралась выпить?! – он зло ее тряхнул. – Знаешь, как он действует?

– Я не вижу снов и…

– Яд постепенно разрывает связи потоков силы с твоим телом, ее становится все меньше. Это похоже на то, как… как реки мелеют во время засухи. Если же откажешься его принимать, придет жажда, разрушающая твое тело и внутренности. Сила до поры до времени защищает тебя от этого губительного влияния. Но к тому моменту ее почти не останется, и ты попросту умрешь в муках!

Бесцеремонный рывок, и Кира приложилась грудью об стену всхлипнув. Было даже не столько больно, сколь обидно.

– Я не знала! – выкрикнула она. – Пусти!

Защитник резко развернул ее к себе. Холодные как лезвие ножа глаза зловеще светились в полумраке комнаты, озаренной лишь тлеющими в камине углям, губы сжались в тонкую полоску, ноздри раздувались.

– Кир-р-ра! – прорычал он сквозь зубы ей в лицо.

Охотнице показалось, что часто-часто бьющееся в груди сердце сейчас выпрыгнет и убежит далеко-далеко, к примеру – в Золотые Орешки. И неясно, что страшнее – этот мужчина, испепеляющий ее взглядом или его слова?

Пасита пояснил, уже чуть спокойнее:

– Тебе известно, что «Слезы Киаланы» создал мудрец-мятежник со своими учениками, чтобы отравить Защитника? Убийство Защитника – государственная измена, наказание за измену – смертная казнь!

Кира, холодея, выпучила глаза еще сильнее, хотя не думала сама, что такое возможно: «Да неужто Матрена ученица мятежного Хранителя Знаний? Это наша-то Матрена?!»

– Ты знаешь, что Кодекс не только дает право, но и обязует Защитника, обнаружившего «Слезы Киаланы» казнить на месте всех причастных? – продолжал он.

Кира сглотнула и сдавленно произнесла:

– Нааррон и Крэг… Они ни при чем. Они ничего не знают!

Пасита долго и пристально смотрел, а Кира думала только о неминуемой погибели: «Киалана… Сейчас или позже?»