Влечение. Мой опасный босс

Глава 10

Сладкий кофе я терпеть не могу. Еще и если с какими-то добавками – считай, похерили напиток окончательно, но чтобы Вересовой поднять настроение и сменить направление разговора, делаю несколько глотков из ее стакана и протягиваю ей. Она хмурится, сомневается. Видно, что ей и хочется и колется, но в итоге все же забирает стакан.

Как от этой мутной жижи может подниматься настроение – понятия не имею, но Вересова начинает сиять на глазах. Я и вафельки ей подкидываю, чтобы поела. Сладкое, говорят, гормон счастья повышает. Вот пусть ест, а то получится в итоге, что я зря всю ночь сидел над составлением нового договора по найму. Не выспался, между прочим.

– С Никитой вы поссорились вчера? – уточняю.

Ответом мне служит взгляд из-под опущенных ресниц. Недобрый такой, это-вас-не-касается-взгляд.

– Странно, что ты его за дверью оставила и совещанием прикрылась. Как думаешь, он все еще там стоит?

– Ты зачем пришел? – спрашивает. – Не помню, чтобы раньше ты возил мне кофе.

– Я пришел поговорить. Обсудить твое заявление на увольнение.

– Вот как… – Вересова хмурится. – Ты его видел?

Не спешу рассказывать ей, что смотрел, как она его писала.

– Видел. И у меня имеются возражения.

От хорошего настроения Вересовой не остается и следа, а кофе, как назло, кончился. Свой я ей не предлагаю, потому что он черный и без сахара. Боюсь испортить ей настроение еще больше, но вафлю свою двигаю к ней. Жертвую, чтобы задобрить Еву. Помню ведь, какая она сладкоежка.

– Я все решила, Артем, – Вересова настроена решительно. – Я хочу уволиться. Работать мы с тобой не сможем. К тому же, я уже нашла новую вакансию.

Врет и не краснеет! Ничего она не нашла и увольняться собралась, потому что испугалась. Не меня, конечно, и даже не того, что я к ней полез. Себя испугалась. Своей реакции на мои ласки. Отзывчивости, которую она мне продемонстрировала. Теперь-то я точно уверен, что этот пижон приглаженный ее не удовлетворял. Если бы он умел доводить Вересову до оргазма – не терлась бы она вчера своей аппетитной задницей о мой член, как кошка изголодавшаяся. При одном воспоминании член в штанах приподнимается.

– Сейчас я тебя отпустить не могу. У нас новые потенциальные клиенты, их нельзя упустить. А предстоящая командировка на правовой саммит? Ты о ней забыла?

Здесь я ни капли не кривлю душой. Ближайший месяц у нас забит под завязку. Саммит на носу, на который я не могу явиться с новой, еще не обученной помощницей. По правде, я о новой помощнице вообще не думаю. Меня Вересова на все сто процентов устраивает. Даже со своим острым, как бритва, языком и постоянным непослушанием – устраивает. Никогда еще не было такого, чтобы в порыве ненависти она налажала. Что касается работы – выполняет ее беспрекословно.

– Саммит через неделю. Продлится пять дней. Я в рамках обязательной отработки смогу присутствовать.

Максимально деловой тон меня раздражает. Я целую ночь напрягался, чтобы для одной очень упертой особы составить отличный договор, прописать предельно размытые условия и влупить гонорар в три раза больше имеющегося. Там еще и аванс на сумму, которая понадобится на лечение Антонины Васильевны. Этот контракт, к слову, в электронном виде закачан на мой телефон, но… знаю, что Вересова откажется. И хорошо, если не бросит контракт мне в лицо. Значит, придется давить. Возможно, не совсем честными путями. И про вакансию, если вдруг каким то чудом она все же есть, лучше узнать и… аннулировать. Думаю, у меня достаточно связей, чтобы это сделать.

Пока Ева думает, решаю взять ситуацию под контроль, не обращая внимания на настроение Евы. И я беру. Решительно встаю и двигаюсь на Вересову. Бежать ей, конечно, некуда. За ее спиной – стол и окно. На балкон она, конечно, может выбежать, да только разве это бы ее спасло? Конечно, нет…

– Что ты собираешься…

Договорить я ей не даю. Помню, что добраться до тела не получится из-за скафандра. Специально ведь она его напялила, такой закрытый наглухо, что еще больше хотелось его снять. Содрать, порвав на куски, и выбросить в окно. Подальше. Ева, с ее охренительными формами, не должна носить это недоразумение.

– Испугалась? – спрашиваю, а сам заключаю ее в кольцо рук.

Прижимаю к столешнице и по обе стороны ладони размещаю. Не сбежит, даже если очень захочет.

– Думаешь, можно уволиться и все забудется?

– Не понимаю… – сглатывает. – О чем ты…

– Не понимаешь, значит, – хмыкаю. – А если так?

Рывком усаживаю ее не столешницу и развожу стройные ноги в стороны, устраиваясь между ними. У Вересовой только рот получается открыть шокированно, но стоит ей мой похотливый взгляд, направленный на ее губы заметить, как она рот захлопывает. И вообще притихает. Если пытается сделать равнодушный вид – не выйдет. Я слышу ее дыхание и знаю, что сердцебиение у нее ускоренное. По бьющейся жилке на шее это замечаю. Ее волнует сложившаяся ситуация и, черт, если бы не комбинезон… я бы уже проверял ее готовность пальцами, но… остаются только ее губы и тело, упакованное по полной программе.

– Мы же будем видеться постоянно, Ева… не каждый день, но будем. Наши родители дружат. И однажды… – прочищаю горло от хрипа. – Однажды… сорвемся.

– Нет.

– Да. Я тебя хочу.

– Господи, прекрати сейчас же! – шипит, как змея. – Я тебя ненавижу.

– Ты меня хочешь!

– Нет!

Упрямая…

– У меня есть… предложение. Новый контракт, составленный лично мною. Я всю ночь работал, старался.

Смотрю ей в глаза. Хочу, чтобы она предельно ясно поняла, какой именно контракт я подразумеваю. И она понимает. По вспыхнувшему огнем взгляду вижу. И по звонкому шлепку по щеке понимаю, что все она расценила так, как мне нужно.

– Я ни за что его не подпишу!

Вот это мы еще посмотрим. У меня есть две недели, чтобы склонить Вересову к подписи, а там… остается лишь получить ее во временное пользование. К тому же, я уже на один пункт к подписи ближе. Деньги на счет клиники, в которую прямо сегодня будут оформлять бабушку, уже переведены. Договорился с отцом Евы еще вчера. Один-ноль в мою пользу, хоть он и не подозревает, что именно я собираюсь делать с его дочерью и как часто.

Глава 11

Я наивно полагала, что комбинезон спасет меня от Гадаева. Жаль, что он не помогает от насквозь промокших трусов и не пробуждает спящую принципиальность. Где это все? Пощечина была скорее лаской и вообще похоть не остудила. Иначе, почему руки Гадаева все еще на моих бедрах? Нужно что-то более действенное.

– Господин Гадаев! – перехожу на официальный тон. – Заявляю со всей серьезностью: если вы сейчас же не уберете свои руки и не отойдете, я напишу на вас заявление в полицию за домогательства! Возможно вы выкрутитесь, вы же гениальный юрист, но репутацию вам это подпортит!

Гад нехотя меня отпускает. Язык юридических терминов он определенно понимает лучше обычного, человеческого. Я спрыгиваю со стола и иду к двери обуваться. Нам вообще-то в офис надо. Он забыл, что ли?

Смотрю на сапоги и понимаю, что наклоняться за ними страшно. Гадаев где-то там, сзади и если я… Ох, он точно пристроится сзади. Вдавит в меня свой большой член, вопьется пальцами в бедра… Я только лишь представляю себе эту картину, а внутри что-то екает. Горячая волна бьет вниз живота и колени подгибаются. Мне срочно надо в душ! Какая, блин, работа в таком состоянии?

– Ева, не спеши. Я даю тебе сегодня отгул, – раздается за спиной бархатный баритон босса.

Это спасительное предложение я просто не в силах отвергнуть, но, все же обернувшись, уточняю:

– С чего такая щедрость? – голос, мой голос выдает меня с потрохами!

Приходится кхекать, как будто я поперхнулась. Иначе бы, чувствую, и наглухо застегнутый комбинезон не помог. Пусть Гадаев и не знает, как его снять, но этой информацией обладаю я. К собственному стыду, я теперь в себе не уверена.

– Навести бабушку, прочти контракт. Я отправил его на почту. Надеюсь, ты хорошо подумаешь, прежде чем что-то решишь, – соблазняет не хуже демона-искусителя. – Завтра в офисе дашь окончательный ответ.

Больше он ничего не добавляет. Обходит меня и покидает квартиру. А я с минуту смотрю на закрытую дверь и только потом мчусь в ванную, на ходу расстегивая комбинезон. Мне хочется его сорвать и потрогать себя. Может быть когда я покончу с диким возбуждением, мозги встанут на место. Сейчас я могу думать только о том, как хочу Гадаева. Так сильно, что всерьез собираюсь изучить контракт. Но зачем мне это? Я ведь не собираюсь его подписывать!

После душа ясность мыслей возвращается. Пусть не до конца, но я могу думать хоть о чем-то другом, кроме своего сумасшествия. Вижу на почте файл с контрактом, но совершенно спокойно кидаю его в спам. Не собираюсь читать, что там Гадаев замыслил. Вчера перед сном у меня были грандиозные планы на сегодняшний день, и я собираюсь заняться ими, но предварительно звоню в больницу. Мне велят явиться к часу дня, чтобы побеседовать с заведующим кардиологией и заявляют, что раньше в отделении делать мне нечего. К бабуле не пустят, так как посещения по-прежнему запрещены.

Тогда я со спокойной совестью располагаюсь на диване с ноутбуком и открываю поисковик. Но вместо того, чтобы набрать «Свободные вакансии», внезапно набираю «Почему проходит фригидность». Мне выпадает множество сайтов с предложениями обратиться к специалистам. Черт! Может и правда сходить? Всерьез размышляю над этим секунд десять, но тут телефон голосит рингтоном модной группы, и я в ужасе захлопываю крышку ноута! Боже! А вдруг меня вычислили и этот самый специалист сам звонит? Сердце колотиться, будто я попалась папе на просмотре порно. Дрожащей рукой беру телефон, а там Оля. Всего на всего Оля. Облегчение накатывает такое, что я аж слабею и растекаюсь по дивану. Но трубку беру.

– Привет, что случилось? Босс только нехотя бросил, что у тебя отгул, загрузил работой и закрылся в кабинете, – встревоженно тараторит подруга. – Я волнуюсь! Ты вчера не говорила про отгул. Мы домой вместе даже идти собирались.

– Бабуля в больницу попала, Оль, – начинаю с главного.

Не начинать же с того, что я за прошедшие полдня дважды убедилась в том, что Оля была права и у Гадаева действительно большой. Откуда у нее, между прочим, эта информация?

– О, боже! Как Антонина Васильевна? Я могу помочь? Чего сразу мне не позвонила?

Деньгами подруга помочь мне точно не может, у самой куча кредитов и ипотека, а вот облегчить моральное состояние, даже очень может.

– Много чего есть рассказать, но…

Рассказ слишком длинный и откровенный для телефонного разговора, поэтому я делаю многозначительную паузу.

– Ты пугаешь меня, Вересова! – вопит Оля. – Что такого могло произойти за несколько часов? Мы меньше суток не виделись!

О том, что я, кажется, сошла с ума, по телефону не говорят.

– Оль, сможешь вечером после работы зайти? Я сейчас не могу разговаривать.

– Что б тебя, Евангелина! – от души обзывает меня полным именем, которое я терпеть не могу, лучшая подруга. – Я теперь от любопытства сдохну, но даже мертвая к тебе доползу! Мартини брать или сразу коньяк?

– Бери текилу и прихвати номера всех знакомых секретарш, – добиваю Олю интригой и сбрасываю вызов.

Это ей месть за вчерашнее. Нечего было меня программировать на большой член Гадаева. Может это вообще она во всем случившемся виновата! Обвинить кого-то кроме себя очень приятно, хотя я и понимаю, что это глупо. Зато настроение еще немного улучшается, и я, наконец, добираюсь до сайтов с вакансиями.

Пока брожу в поиске подходящей, не покидает мысль, откуда все-таки подруга про размер члена знает. Что, если вчера Гадаев и ее к столу сзади прижал? Вообще не удивлюсь! Его кобелиная натура и не на такое способна. Кому, если не мне, знать, какой Артем бабник. Да вокруг него женщины всегда толпами ходили, как дети вокруг новогодней елки в ожидании подарков, честное слово. Я все время думала, что и ждать там нечего, а теперь… теперь думаю иначе. «Почувствовала» на себе, что именно все они ждали и хотели.

Глава 12

На рынке труда все по-старому. Без опыта и хороших рекомендаций с предыдущего места работы выбор по-прежнему скуден. Звоню в несколько фирм и везде у меня спрашивают, что заставляет меня менять место с большим окладом в престижной фирме на их скромную вакансию. Я пробую разные варианты ответа. Говорю, что неудобно территориально туда добираться, не устраивает график, одним даже ляпаю, что жених против.

Все эти отговорки не проходят. Мне обещают перезвонить, но всем известно, что так культурно шлют лесом. Мне не верят. И это понятно. Никакой дурак не пойдет на ощутимое понижение зарплаты из-за дороги, графика или жениха. А если и пойдет, то выходит, в деньгах он не нуждается, соответственно и в работе не слишком заинтересован. Кому такие сотрудники нужны?

Закидываю напоследок свое резюме на сайты – пусть висит – и собираюсь в больницу. Время подошло. А по дороге в такси перехожу ко второму пункту своего плана. Пишу знакомым ассистенткам сообщение: «Привет, нет на примете щедрого и адекватного работодателя? Хочу уйти от своего. Достал. В долгу не останусь». Отправляю.

Звонками девушек лучше не отвлекать, а вот послание мое они прочитают, когда освободятся, подумают и ответят. Мы частенько жалуемся друг другу на боссов, так что просьба моя никого не удивит.

В больницу приезжаю вовремя и меня сразу проводят в кабинет главврача.

– Здравствуйте, я внучка Антонины Васильевны Вересовой, Ева, – представляюсь заведующему.

Мало того, что больница – место не слишком приятное, еще и Юрий Петрович – мужчина в возрасте и вид имеет такой грозный, что я немного робею.

– Здравствуйте. Рад, что вы нашли возможность перевести бабушку на операцию за границу, – отвечает сухо и по делу, проверяя что-то в компьютере. – Мы ее немного подлечим, укрепим для поездки, и можно брать билеты. Все документы отправим в клинику сами. Только договоритесь с принимающей стороной о датах. Я думаю, примерно через месяц будет самое то.

Я непонимающе хлопаю ресницами и смотрю на Юрия Петровича так, словно он великий фокусник. Кто нашел возможность отвезти бабулю за границу? Мы? Ничего не понимаю. Родители мне обязательно позвонили бы, если нашли бы деньги, но они молчат. А из всего этого выходит, что мне нужно ехать домой, открывать почту и читать что там написал Гадаев в своем контракте. Потому что в больнице явно прослеживается его след. Ну или Никиты, что еще хуже. Холодею от ужаса. Уж лучше иметь дело с Гадаевым, чем с Ником. Если мысли о боссе вызывают румянец на щеках и напряжение в сосках, то мысли о бывшем холодный пот и содрогание.

– А сейчас нужно что-то из лекарств купить? – мямлю, как школьница у доски.

– Нет, все есть, лекарства уже привезли, – отрезает заведующий, продолжая пялиться в монитор.

– Спасибо большое, а когда я смогу увидеть бабушку? – все же уточняю.

Не вопить же мне, что я понятия не имею, откуда взялись деньги и требовать от него ответа. Думаю, в таком случае он составит обо мне не самое приятное мнение.

– Антонине Васильевне гораздо лучше. Думаю, послезавтра переведем ее в палату, тогда и приходите в часы для посещения.

Поблагодарить, попрощаться и ретироваться выходит за мгновение. Кабинет покидаю с легкой досадой. Чего ехала, спрашивается? Думала в аптеку придется бежать, лекарства покупать, а тут все схвачено. Разбирает досада. Выслушать слова главврача и офигеть, я прекрасно могла бы и дома.

Теперь вот сижу в такси, как на иголках, и хочу скорее попасть в квартиру. Договор с телефона читать неудобно. Мечтаю скорее приехать домой и открыть его на ноутбуке.

Правда, у подъезда вспоминаю про Олю и текилу. Приходиться забежать в магазин за фруктами, пастой и беконом. Сделаю на скорую руку Карбонару и нарезку, а то у меня дома из закуски – вчерашнее недоеденное печенье.

Добираюсь до квартиры, переодеваюсь в домашнее и открываю, наконец, контракт. Читаю, читаю и глазам поверить не могу. Гадаев своим грамотным юридическим языком предлагает мне стать его… какое бы слово подобрать, чтобы обозвать точнее? Рабыней? Наложницей? Постельной игрушкой? Не-е-е-т, постельной игрушкой слишком мелко. У нее обязанностей всего ничего – только знай рот разевай, да ноги раздвигай. Мне же предлагается делать не только это, но и свою обычную работу.

Ко всему перечисленному нужно прибавить круглосуточный доступ к моим услугам (свободное и личное время в контракте не предусмотрены), но и это не все! Помимо прочего я должна найти себе замену. Сама. Такую, чтобы Гада устроила. И только тогда он мне даст вольную… То есть выдаст расчет и великолепные рекомендации. Правда, стоит все же отметить, что за рабство он обещает мне выплатить просто баснословную сумму гонорара.

Хватит вообще на все. Не только на поездку в Израиль – кстати, да, деньги на операцию выделил и отправил именно Гадаев – но и папе на бизнес, маме на пластику, о которой она мечтает, и мне на безбедную безработную жизнь в течении лет пяти. Не меньше. Я в шоке! Откидываюсь на спинку дивана и пялюсь в одну точку. Интересно, а дядя Боря знает, как его сынок деньгами швыряется? Это ведь его фирма, он ее учредитель, он ее с нуля создавал, поднимал и раскручивал.

Что делать я не имею понятия. Гордость кричит, что надо устроить скандал и прочитанное забыть, а здравый смысл воет: ты в своем уме? Вчерашняя фригидная под правильным руководством сегодня оказалась развратной нимфоманкой, которой достаточно нескольких прикосновений. И вот это самое правильно руководство сейчас предлагает провести время приятно и с пользой. Когда еще выпадет шанс достичь оргазмов от проникновения? Почему-то я на все сто уверена, что с Гадаевым это не далекая фантазия, а реальность.

Останавливает от немедленной подписи только то, что это Гадаев. Будь на его месте любой другой мужчина – я бы уже не ждала Олю, чтобы посоветоваться, а хвасталась предложением и мечтала о жарких ночах, а так… Это же Артем. Тот самый, которого я ненавижу с детства и хочу со вчерашнего блин вечера так, что грудь тут же ныть начинает, а внизу живота вспыхивает пожар.

Глава 13

Оля врывается в квартиру, словно ураган и с порога заявляет:

– Ты какая-то другая, и я имею в виду не озабоченность здоровьем бабушки.

Я смотрюсь в зеркало. Да нет, все как обычно. Губы немного припухшие, потому что я их кусала, и синяки под глазами от недосыпа. Как тут выспишься, когда все время снятся эротические сны с участием того, кого предпочла бы видеть в кошмарах.

– Что ты имеешь в виду? – уточняю, забирая у нее пакет с бутылкой и направляясь в кухню.

У меня там паста варится.

– Не могу сформулировать, – задумчиво тянет Оля мне в спину, – но у тебя глаза горят шальным блеском, как будто ты до моего прихода сексом по телефону занималась, а я тебя прервала. Вот.

Я чуть не спотыкаюсь. Оля от истины не далека. Секса по телефону, правда, не было, я просто опять вспоминала Гада, но направление подруга уловила четко. Неужели мое состояние так заметно?

– Ох, дорогая, сейчас выпьем по рюмочке, и я тебе такое расскажу – офигеешь! – говорю загадочно.

Отпираться я не собираюсь, ведь именно за этим Олю и позвала. Мне срочно нужно с кем-нибудь поделиться и посоветоваться, а ближе нее у меня никого нет.

– Так, давай тогда я помогу, а то ты специально сейчас копаться будешь, – заявляет подруга и берется накрывать на стол.

Все-таки, как хорошо она меня знает. Даже если я уже собралась рассказывать о своих приключениях, все равно буду тянуть и сомневаться.

Помощь Оли приводит нас к тому, что уже через полчаса мы сидим с поднятыми стопками и натертыми лимоном руками.

– За прекрасный вечер! – говорю тост, мы чокаемся и выпиваем текилу.

Лично я заглатываю кактусовую водку так, словно это спасительное лекарство от стресса и оно должно подействовать прямо сейчас.

– Ну, не томи, – приказывает подруга, закусив, и я начинаю рассказ с самого главного.

– Оля, я увольняюсь и мне срочно нужна работа!

– Как это – увольняешься? – уточняет подруга, поперхнувшись.

– Гадаев зажал меня в своем кабинете и чуть не оттрахал прямо на столе. Потом то же самое попытался проделать Никита, но уже у меня дома, – вываливаю на подругу все кучей. – Но самое страшное то, что от губ и пальцев нашего с тобой босса я возбудилась, а когда мой, казалось бы парень, попытался меня прижать, хотела совершить убийство. Понимаешь, о чем я?