Фиктивная жена адвоката

Глава 5

Чай я беру, чтобы согреться, но получается как-то не очень, учитывая, что рядом со мной мужчина, который планирует на мне жениться и с которым я познакомилась пару часов назад. Марк выруливает на трассу, уверенно перестраивается в нужный ряд и молчит. А мне нужно поговорить. Узнать, куда мы едем. Он сказал, что поможет, только если я соглашусь на его предложение. Получается, уже согласилась? Я в его машине, пью горячий чай и еще должна ему пиджак. Вряд ли он просто отвезет домой и забудет обо мне, как о страшном сне, хотя именно это я бы и предпочла.

– И что дальше? – спрашиваю, отпив малиновый чай из стаканчика.

– Планировал выспаться.

– Так все просто у вас… – выдаю не без издёвки.

– Я дико заебался за сутки, Василиса. Мне бы хотелось прямо. Есть претензии – высказывай и, если есть возможность, без намеков.

– Плохо их понимаете?

– Вообще не понимаю. Я адвокат, оперирую обычно фактами, со мной, предпочитаю, чтобы говорили ими же.

– Фактов хотите? – я делаю глоток. – Как вам такие – вы подсунули мне наркоту, изобразили крутого спасителя и теперь везете в неизвестном направлении, а послезавтра планируете сделать меня своей женой. Я ничего не упустила?

– Вообще-то, очень многое.

– И что же?

– Например, мой пиджак. Он остался в полицейском участке.

– Вы сами не захотели его забирать!

– Я отдавал его тебе, а не бомжу.

– Простите, но мне от шока не думалось о сохранении вашего имущества. И мы будем говорить про одежду?

– А о чем бы ты хотела?

– Например, о вашем гнусном, мерзком…

– Поступке? – угадывает, перебивая.

– О нем самом.

– Я гнусный, мерзкий, иногда бываю скотиной, еще чаще – сволочью. Я не удивлен эпитетами, Василиса. Чего ты хочешь? Вернуться обратно?

У меня мороз по коже от одной мысли, что придется вернуться в тот кабинет, к тому следователю.

– Нет.

– Вот и славно. Я планирую отвезти тебя домой и приехать завтра в восемь. Нормально? Успеешь проснуться?

– Я встаю в шесть. В восемь мне нужно быть на стажировке в больнице. Завтра у меня важная операция, я не могу ее пропустить.

– Хорошо, во сколько тебя забрать и по какому адресу больница?

– То есть я могу пойти на операцию?

Билецкий тормозит на светофоре, поворачивается в мою сторону, смотрит пристально. Я же сосредотачиваюсь на циферблате, отсчитываю секунды до зеленого.

– Времени у нас остается мало, но думаю, успеем купить тебе все необходимое для бракосочетания.

От этого слова меня передергивает, но меньше, чем от следователя. В сравнении все познается, да? Вот мне так и кажется… я бы, пожалуй, и не сравнивала.

– Зачем вам жена? И почему именно я?

– Я уже говорил, что мне рыжеволосая красотка нужна.

– И все-таки… как так вышло, что дата свадьбы есть, а невесты нет?

– Сбежала, – не понимаю, шутит Марк или говорит серьезно.

Машина срывается с места, Марк увеличивает скорость. Я посматриваю на него украдкой. И потом меня осеняет. Сбежала – это очень хорошо. Мне тоже нужно. До послезавтра где-нибудь скрыться. Спрятаться, чтобы этот Билецкий не нашел, а там или на другую дурочку переключится или просто свадьбу отменит, что в его положении и стоило сделать. Полицейские меня уже точно искать не будут. Я хоть и на стрессе, но прекрасно слышала, что Билецкий сказал – отпечатков моих на пакетике нет. Значит, не докажут, что он в принципе в моей сумочке был.

– Идею с побегом советую сразу искоренить из мыслей, – говорит Билецкий.

И догадался ведь как-то!

– Если завтра я приеду к больнице, и тебя там не окажется, то уже к вечеру ты будешь в розыске.

– Женитесь на преступнице?

– Нет, конечно, но договаривались мы иначе. Нарушение договора с твоей стороны наказуемо.

– А с вашей?

– Я договоренности не нарушал.

– То есть это все? Вся договоренность с вашей стороны – вытащить меня оттуда?

– Считаешь, недостаточно?

– Вы меня туда засунули!

От возмущения сдавливаю бумажный стаканчик, с которого тут же слетает крышка. Малиновая жидкость проливается на мое платье, течет по ногам. Я не хочу замуж. Никогда не хотела. У меня впереди учеба, карьера доктора, помощь больным. Я хочу свое имя на устах у сотен спасенных пациентов. Об этом я мечтала с детства. Когда папа грезил экономикой, а мама педагогикой, я думала, что однажды стану врачом.

– Адрес скажешь или к себе везти?

– Не дай бог.

Марк снова перестраивается, тормозит на очередном светофоре.

– Давай начнем сначала, познакомимся. Было бы неплохо подружиться, – говорит, протягивая мне бумажные салфетки.

Хочется опять-таки швырнуть их ему в лицо. Дерзкой быть, недоступной. На деле же какой-то пшик выходит, потому что я ничего не могу сделать. Сделаю – меня найдут. Придумают, по какой причине задержать. С его-то связями и не на четыре года посадить могут.

– Ну что у тебя там такое, что ты так на меня смотришь? Парень? Или вправду жених?

– Какая вам разница?!

До моего дома рукой подать. Марк паркуется неподалеку, но с двери блокировку снимать не спешит. Вместо этого тянет ко мне руку. Я отшатываюсь, он усмехается и мотает головой. Не нравится ему моя реакция, а мне не нравится он. Точнее, он нравится, а вот его поведение – нет. Решил, что ему все можно. Что по щелчку пальцев и жену себе сообразит, и все что угодно. Такому и верить нельзя. Сказал, что жена ему фиктивная нужна, а там, глядишь, и дети потребуются. Я рожать не буду.

– Мне нужен договор. Гарантии.

– Какие же?

– Что вы меня… не тронете. И позволите жить так, как жила. Учиться, ходить на практику.

– А что, есть сомнения?

– Кто вас знает? Сегодня жена, завтра мать детей. Я свою жизнь иначе представляла. И свадьбу тоже. Но раз вы опустились до такого, то от вас чего угодно ждать можно, так что выйду я за вас только по договору.

Билецкий злится. Скрипит зубами, сжимает руку в кулак, но мне отвечает спокойно:

– К завтрашнему утру сделаю. Напомни, где тебя забрать?

Напомни! Я ему не говорила. И не сказала бы ни за что, но выбора он мне не оставил. Мои родители придут в ужас, если меня задержат за распространение. А если посадят? Вся жизнь закончится. Я называю ему адрес клиники, где завтра будет проходить моя операция, и предполагаемое время, когда меня забрать. Ни за что бы не сказала, но Билецкий выбора мне не оставил. Я впервые ненавижу свои рыжие вьющиеся волосы. Просто ненавижу, потому что если бы не они…

Глава 6

– Такое случается, Васька. Больно, тяжело, но бывает, – говорит Иван Павлович, пытаясь меня подбодрить.

Пять минут назад на операционном столе умерла наша пациентка. За время моей практики такое впервые. Первая смерть. Понимаю, что не единственная, но я шла в медицину спасать людей. Помогать им. Становиться той, кто будет нести радость.

К тому, что так всегда не получится, я себя готовила. И теперь оказываюсь все равно не готовой. Плачу. Растираю слезы по щекам и пытаюсь собраться. Так расклеилась только я. Остальные – в норме. На их практике это уже не первая смерть, а та же Дарина восприняла потерю равнодушно. Это со мной что-то не так. Возможно, стоит сходить к психологу.

– Хирургом быть непросто, Василиса, – Иван Павлович поднимается на ноги.

У него сегодня еще три операции, на которых нас с Дариной уже не будет. Они простые, насколько у хирурга такие могут быть. Мы уже присутствовали, и смотреть там нам не на что, чему я несказанно рада. Еще одного разреза сегодня я не переживу.

– Подумай, Вась, точно ли хирургия? Может, что попроще?

Я упрямо дергаю головой, утираю слезы.

– Я справлюсь, Иван Павлович, не сомневайтесь!

По нему вижу, что не верит. Я иногда сама себе не верю. О медицинском я мечтала с детства, в хирургию пойти решила три года назад, когда врачи не смогли спасти младшую сестренку. Она выпала всего со второго этажа, будучи в школе. Люди падают и с пятого – и выживают, а она – нет. Не смогли спасти уже в больнице. Родители говорили, что хирурга на месте не было, пока приехал, потеряли драгоценное время. Я тогда решилась выбрать, сейчас проскальзывает мимолетное сомнение.

Может, зря я?

Одну смерть вынести не могу, а сколько их может быть? Я у Ивана Павловича даже не спрашивала, но у него такой стаж, что мне просто страшно. Я цифру могу не пережить и точно уйду куда-нибудь в терапию.

Переодеваюсь как-то медленно. Кажется, что запах крови впился в ноздри. Я пытаюсь его выдохнуть, но не получается. А еще перед глазами мониторы с ровной полоской. Так заканчивается жизнь. Я всегда думала, что иначе, но когда сталкиваешься, словно прозреваешь.

Мне, между прочим, прозрение пошло не на пользу. Взять даже вчерашнее. Я до последнего думала, что полиция – это про защиту, про честь и доблесть. Вчера выяснила, что это не так. Сегодня урок преподнесла будущая профессия. Врачи – это тоже не всегда про спасение.

Адвокат Билецкий, как и обещал, ждет у входа. Его автомобиль я узнаю сразу. Вчера он сильно выделялся перед участком и сегодня тоже рядом с больницей смотрится чужеродно.

Когда подхожу, пассажирская дверь открывается. Я перехватываю ее сверху, тяну на себя и сажусь в мягкое кресло.

– Я думал, опоздаю, на деле же еще ждал тебя.

– У нас операция затянулась. Все… непросто было.

Большего не говорю, сомневаюсь, что ему интересно. Мне, например, без разницы, что он там на работе делает, кого оправдывает – преступников или невиновных. Если лучший адвокат, то всех. И судя по машине – такой же вывод могу сделать. И этот человек станет моим мужем. Я – за спасение жизней, он – за спасение тех, кто эти жизни отнимает. От мыслей противно.

– Кофе будешь?

– Не откажусь.

– Какой ты любишь?

– Пью какой придется. У нас в больнице автомат стоит. Что остается – то и пью.

Я не настроена на разговор и улыбки. У меня первый пациент умер, а он мне про кофе.

Слышу шумный выдох и тяжелый вдох. Не придаю значения, отворачиваюсь к окну. Мне завтра замуж. Сегодня, наверное, нужно платье купить, туфли, украшения. И с салоном договориться. Вдруг у них получится что-нибудь сообразить с моими непослушными волосами? Я вообще сейчас понимаю, что можно было по-разному избежать свадьбы. Постричься налысо или перекраситься, но проверять терпение Билецкого и то, насколько он сдерживает обещания, не хочется.

Автомобиль останавливается у небольшого кафе в паре кварталов от больницы. Марк покидает салон, мне становится легче дышать. Ощущение, что меня жестко принуждают, никак не уходит. Мною пользуются только потому, что я, такая сострадательная, не смогла подругу отпустить одну в клуб. А она, между прочим, справилась и сама. Не то что я.

– Держи.

Марк протягивает небольшой стаканчик. Я почти сразу делаю глоток горячего напитка. Вкусно и ароматно. Сильно отличается от того, к чему я обычно привыкла в клинике.

– Договор готов?

– Будет через час. Успеем съездить в магазин за платьем.

– Ты знаешь куда? Потому что я понятия не имею.

Марк заводит двигатель. Ставит свой стаканчик в специальную ячейку на панели между нами и выруливает на дорогу. Едем с ветерком. Мне по пути кажется, что адвокат нарушает. Впрочем, может, и нарушает, потому что адвокат. Я стараюсь не обращать внимания и кручу в руках уже пустой стаканчик.

Марк паркуется возле магазина свадебных платьев. Вывеска здесь красивая, модели на витрине кричащие. Я впиваюсь взглядом в представленные образцы. Я никогда прежде о свадьбе не думала. Как-то было не до этого. Теперь теряюсь. Что вообще выбирать?

– У тебя есть подруги? – вопрос Марка звучит неожиданно.

– Есть.

– Может, попросишь их помочь? Я тоже могу, но я в платьях ни хрена не разбираюсь. И в моде тоже.

– Я выберу сама.

На деле же не хочу никому сообщать о своей скорой свадьбе. Этой новости должно было что-то предшествовать. Хотя бы светящееся счастьем лицо, а в идеале – знакомство подруг с парнем. У меня ни того, ни другого. Мне мало кто поверит. Я вообще надеюсь, что Марк передумает. Какие бы причины у него ни были свадьбу не отменять, жениться, пусть и фиктивно, на первой встречной – идея провальная. Целый год на одной жилплощади. Я не представляю. Если ему захочется удовлетворить свои физические потребности, он куда-то уедет или, не стесняясь, приведет любовницу в дом?

– Я помогу.

Марк покидает салон автомобиля. Я – следом. В салон заходим вместе, и уже там он настоятельно просит:

– Дашь адрес своих родителей? Я распоряжусь, их завтра привезут на свадьбу.

Глава 7

Марк

– Я надеюсь, мои родители никогда не узнают, что я была замужем, – отсекает, нахмурившись.

Я привез ее в шикарный дорогой салон с вежливым персоналом, который готов помочь нам по щелчку пальцев, а она растерянно осматривается и второй раз отказывается от предложенных напитков. Упрямо и гордо вскидывает подбородок и ждет, пока принесут платья, которые консультант же и предложила.

– Они все равно узнают. Будет лучше, если до свадьбы, нежели после, – пытаюсь ее убедить.

Как только о моей свадьбе станет известно, я уверен, начнется настоящая битва акул. Кто-то обязательно вытащит снимки далеко не с Василисой, кто-то просто будет обсасывать неожиданную свадьбу Билецкого на незнакомке, а кто-то опустится до самых гнусных предположений и заголовков. Я хочу, чтобы она приготовила к этому родителей, но беда в том, что понятия не имею, как подготовить ее, если мы пять минут не можем спокойно поговорить.

– Они не из этого города, уверена, им никто…

– О нашей свадьбе будут говорить. Много, Василиса.

– Хорошо, – изображает улыбку и убивает взглядом. – Я им скажу. Сама. Но на свадьбу звать не буду.

Давлю в себе порыв резкого раздражения. Оно появилось с тех пор, как Василиса, махнув хвостом в клубе, опустила мое мужское самолюбие едва не до плинтуса, а потом так по-детски попалась ментам, что я даже прихерел. Умная девка, которая не бросается за богатого мужика замуж, просто не могла быть такой дурой, когда дело доходит до правоохранителей, но она была. Молча протянула сумочку, молча отвернулась, а потом ее приняли.

Блядь, и вот оставить бы это все… нахер.

Но отступать назад поздно. Отменять свадьбу за день до ее начала и вариться потом в говне не хочется. А я уверен, что его будет много, учитывая, где сейчас та, которая завтра должна была взять мою фамилию.

– Сколько кофе ты пьешь? – неожиданно спрашивает Василиса, глядя на стакан эспрессо в руках, который я попросил у персонала бутика.

– Много, – усмехаюсь и неожиданно задаю вопрос, который интересует меня со вчерашнего вечера. – С кем ты была в клубе?

– Это важно?

– Все, что я спрашиваю, Василиса, имеет значение. Я редко задаю ненужные вопросы.

– Я была с подругой. Мы вместе стажируемся в больнице.

Мне вообще должно быть похер, но разобраться, кто ей в сумочку сунул порошок, очень хочется. В полиции, уверен, не соврали. Не они это. В тот вечер многих приняли, смысла что-то кому-то подбрасывать не было, да и давно уже таким никто не промышляет, особенно по клубам. У нее была наркота в сумке. Может, и ее, конечно. Как сказал следователь Савельев: “Ты, Билецкий, в этом зеленый еще, не знаешь, какими эти овечки бывают”. Правда не знаю. Как оказалось, я вообще нихера в бабах не разбираюсь. В преступниках – да, в мотивах их – тоже. Могу едва ли не с первого взгляда определить, виновен или нет, но с женщинами сложнее. Я потому редко берусь за их защиту. Не люблю лукавства и притворства. Это не те чувства, которым есть место в моей профессии.

– Ну как вам? – спрашивает консультант, явно обращаясь ко мне.

Подняв голову, сталкиваюсь с ошарашенной Василисой, которая успела надеть платье лишь до пупка. Широко распахнув глаза, она резко дергает шторку и закрывается, а я, блядь, не могу выбросить из головы вид ее сочной троечки, упакованной в какую-то херню. Ставлю пометку заехать в магазин белья, слабо понимая, на кой хер мне это вообще нужно. Вряд ли я когда-либо увижу их еще раз, но подумалось, что ее сиськи могут быть упакованы в наряд получше. Наверное, даже должны. Раз уж я обрекаю девчонку на год жизни с невыносимым мной, так хоть финансово о ней позабочусь.

– Простите, я думала, вы уже… – растерянно бормочет консультант.

Я готов ей приплатить, чтобы она сделала так еще раз, но Василиса резко швыряет платье в бедную девушку, допустившую ошибку, и вылетает из примерочной.

– Вам не нравится?

– Не нравится, – резко осаживает Василиса.

– Может, тогда…

– Ничего… Я не куплю у вас ни-че-го.

Она меня поражает. Пять минут назад она хоть и метала взглядом молнии, но они были какими-то слабенькими. Сейчас же Василиса распаляется подобно разъяренной фурии. Недовольно развернувшись, покидает салон.

– Нервы, – объясняю растерянной девушке и выхожу следом.

Я примерно могу представить чувства Василисы, но все равно надеялся, что она будет вести себя спокойнее.

– Ты быстро вживаешься в роль, – замечаю, останавливаясь позади.

– И в какую же?

– Моей будущей жены. Если будешь себя вести так же, никто и не заметит подмены.

– Ваша невеста была стервой? – спрашивает, чем безумно меня удивляет.

Вот, значит, какой она себя после сцены в бутике считает. Аня так не думала никогда. Считала, что достойна больше других, что выше остальных, круче, хотя на деле оказалось совсем иначе. Достав из кармана сигарету, прикуриваю и подхожу к машине, опираясь о капот бедром. Рассматриваю Василису, хотя я еще вчера успел все детально разглядеть. Она привлекла мое внимание. Сразу. Взгляд зацепился за рыжие, огненные волосы, и я понял, что если кто-то и может заменить Аню, то только она. Хотя бы фиктивно. Да блядь, обязательно фиктивно.

– Постарайся смириться, ладно? – спрашиваю, докуривая сигарету.

Она стреляет в меня недобрым взглядом. По-хорошему, сегодня ее не стоит отпускать домой. На стрессе она может сделать что угодно. Перекрасить волосы или вовсе сбрить их. Василиса сейчас отчаянно борется за свою свободу, хотя цвет волос больше не играет роли. Это вчерашним воспаленным мозгом я решил, что неплохо бы выдать Василису за Аню. Сейчас понимаю, что это не сработает. Кое-какая информация уже просочилась в прессу.

Скоро все будут полоскать мое имя по всем новостным каналам, так что “скрыть”, на ком я на самом деле собирался жениться, не выйдет. Впрочем, сыграть в любовь с той, о которой еще вчера никто не знал, тоже будет непросто. Особенно когда она смотрит отнюдь не влюбленно. И это тоже, конечно, ударяет по самолюбию. Себе цену я прекрасно знаю, но как-то, когда вторая баба за тебя замуж не хочет, уже начинаешь задумываться, что что-то с тобой не так.

– В этом салоне мне не нравится. Поедем в другой.

Она царской походкой следует к машине, забирается на переднее сиденье и хлопает дверью так, что в ушах звенит. Я, конечно, и глазом не веду. Строю равнодушие. Впрочем, мне и правда похеру. Просто знаю, что она делает это специально. Позлить пытается.

Следующий бутик в паре километров от этого. Я знаю их расположение, потому что с Аней мотался туда-сюда раз двадцать. Она никак не могла выбрать, какое покупает платье, и в итоге взяла оба. Так они и висят в моей квартире. Висели, точнее. Сейчас их уже наверняка убрала прислуга. С утра приказал вышвырнуть все, что принадлежит Ане. Вылизать дом и выбросить все на помойку. Желательно как можно дальше.

Припарковав авто у очередного салона, поворачиваюсь к притихшей Василисе. Она явно видит, куда мы приехали, но не реагирует, чем поднимает во мне волну раздражения.

– Василиса, – стараюсь говорить спокойно, а затем вижу, как она украдкой тянется к лицу и явно стирает с щек слезы.

Блядь, так точно дело не пойдет.

Глава 8

Марк

Женские слезы давно меня не берут. Было их на моем счету слишком много, чтобы по-настоящему впечатляться. Моими клиентами женщины хоть и бывают редко, однако дело с женами, сестрами, матерями и дочерьми иметь приходится. А они все как одна почему-то думают, что проще доказать невиновность клиента слезами. Часто плачут навзрыд, кто-то, помнится, даже красиво и эротично. И настоящие слезы были. Не те, которыми пытаются выбить скидку, а просто из-за сложившейся ситуации.

Слезы Василисы берут тем, что они не для, а из-за меня. Не помню, чтобы заставлял девушку плакать. Такое было слишком давно. Чаще это просто эмоциональное, я редко оказываюсь в гуще событий. Помнится, Аня даже обвиняла в черствости, мол, эмоций ей мало, драйва. Ну теперь-то будет много. Воспоминание о ней раздражает и душит. Я его отбрасываю.

– Давай поговорим, – трогаю Василису за плечо, она дергается, отшатывается, отсаживается к самой дверце.

Могла бы – покинула салон и сбежала, но дверь заблокирована, и я не хочу ее отпускать.

– Может, закончим с разговорами? – выдает упрямо.

Делает вид, что не плакала, хотя глаза красные, и говорит в нос.

– Надо. Давай в кафе зайдем. Пообедаем. Ты голодная?

– Голодная. Но сытая я тоже злая, имей в виду, накормить меня, чтобы задобрить, не получится.

Я непроизвольно улыбаюсь и снимаю блокировку с двери. Веду Василису в небольшое престижное кафе неподалеку от салона. Опять же – был здесь с Аней, но только один раз. Не успел обзавестись по-настоящему значимыми воспоминаниями, так что никаких флешбэков не ловлю. Мне ровно, значит, пообедать получится спокойно. Учитывая состояние Василисы – относительно.

Мы присаживаемся за столик, официантка приносит меню, и Василиса сразу же сосредоточенно принимается изучать блюда. Делает вид, что меня тут нет. Надо заметить, ей даже стараться не нужно – играет мастерски. Если получится договориться – сыграет кого угодно. И влюбленную невесту, уверен, тоже. Мне очень надо, чтобы убедительно.

– Давай попробуем договориться, – произношу, когда официантка уходит, приняв заказ.

– Я жду договор.

Я не знаю, как мы будем общаться в дальнейшем, если малейшее проявление ее эмоций вызывает во мне бурю ответных. А я вообще не суперэмоциональный человек. Предпочту холодность и трезвый ум импульсивности и быстрым решениям. С Василисой внутренне загораюсь за мгновение. Умеет она вывести на эмоции.

– Предлагаю поговорить начистоту, – ставлю локти на стол, сцепляю пальцы в замок и упираюсь в них подбородком. – Откуда в твоей сумочке наркотики? Потому что, несмотря на твои громогласные обвинения, я к этому отношения не имею.

– Ты у меня спрашиваешь?! – возмущенно таращит глаза.

Я уже говорил, что с женщинами сложно? Мне часто непонятна их реакция. Вот сейчас вижу возмущение, а что еще? Ведь явно еще что-то. Обида? Разочарование? Непонимание? С мужчинами проще хотя бы потому, что они обычно озвучивают все, что у них на уме. Ну и по лицу считать реакции проще простого.

– У кого я должен спрашивать? Есть ты, есть твоя сумочка и наркотики.