Лабиринты души
- -
- 100%
- +
Андрей очень многое сделал для него, например, купил с рук добротную акустическую гитару и не жалел времени, чтобы сидеть с Димкой каждый вечер по часу, помогая ему осваивать базовые аккорды. Но самым дорогим подарком от Андрея, безусловно, был мотоцикл. Старенькая ржавая «Ява», купленная так же по объявлению за копейки, в руках Андрея превратилась в добротный исправный аппарат. Собственно, от самой «Явы» там не осталось практически ничего, кроме вилки и бензобака. Димка был счастлив. Он без особого труда освоил вождение, а уже через год успешно выучился в автошколе и сдал экзамен на права с первого раза.
Отчим стал первым человеком, кому Димка озвучил свою мечту стать врачом. Андрей тут же взял её выполнение в свои руки. Правда, узнав, каким именно врачом хочет стать Димка, спросил:
– Уверен?
Димка ответил:
– Да.
Отчим просто кивнул в ответ и больше никогда не пытал расспросами по поводу такого странного выбора. Димка был ему за это благодарен.
Димка всегда знал, что будет только детским онкологом. В его окружении было не так уж мало людей, столкнувшихся с неизлечимой стадией рака. Когда-то давно он прочитал, что все болезни – от негатива. Когда гниёт душа, тело кровоточит. Димка не очень поверил той статье, ему хотелось помочь больным людям.
Особенно ему было жалко детей. Когда Димка был ещё маленьким, во двор из соседнего подъезда выводили гулять маленькую, худенькую и абсолютно лысую девочку. На Димкин вопрос: «Что с ней такое?», мать просто отрезала: «Рак». Между тем девочка с каждым разом выглядела всё хуже и хуже, потом перестала ходить вовсе, и её мать выносила её во двор на руках, как младенца.
Димка с трудом понимал происходящее. Рак представлялся ему огромным невидимым членистоногим, вонзающим свои чудовищные клешни в тело девочки, забирая тем самым её жизнь. Повзрослев, он понял, что не так уж был и неправ…
Он был лучшим студентом на потоке. Светлое будущее, маячившее где-то вдалеке, начинало приближаться. Рядом была Иринка. Когда пришло время знакомить её с родителями, Димка выбрал время, когда матери не было дома. Андрей был очень рад познакомиться с избранницей Дмитрия и даже приготовил нехитрый ужин, пожарив в сковороде мясо и нарезав овощей, не забыв прикупить по такому случаю бутылочку сухого красного вина, как он выразился, «для молодых».
– У тебя такой хороший отец, – сказала потом Иринка.
– Это точно, – ответил Димка. – Хоть и не родной. Жаль, что с матерью не повезло точно так же.
Иринка промолчала. У неё родителей не было, мать бросила её на свою тётку, когда ей был год. Двоюродную бабку Иринки звали Аделина, но та называла её «бабушка Ада», что всегда немного веселило Димку. Бабушка Ада, надо же. А как гордо звучит!
Бабка была уже довольно дряхлой, плохо передвигалась по квартире, но в целом была неплохой женщиной, если не считать её ворчливость. Димка ей не понравился при знакомстве. Нищеброд, но строит из себя умника, – вот что она сказала потом Иринке, когда Димка ушёл.
Тем не менее, они правда были счастливы вдвоём. Временами было очень трудно, но они оба знали, чего хотят от этой жизни, а потому просто шли вперёд, надеясь на лучшее. Димка сделал предложение Иринке ещё на третьем курсе своего обучения в мединституте. Свадьбы не было, через месяц после подачи заявления они по-тихому расписались, пригласив вечером на праздничный ужин только самых близких людей. С жильём им повезло, – у Иринки была своя однушка, доставшаяся от какой-то родни по отцу. Там молодожёны и зажили. Иринка, к тому времени выучившаяся на парикмахера, работала в салоне красоты неподалёку, а Дмитрий немного зарабатывал написанием рефератов, эссе, курсовых и даже дипломов однокурсникам, плюс помогал Андрей, отчим.
Машка родилась, когда интернатура подходила к концу, а за плечами уже было шесть лет института. Имя дочери они с Иринкой придумали заранее. Выбирали простое, душевное. Мария Дмитриевна. Машенька.
Машенька. Темноволосая, зеленоглазая девочка.
Глава 4. Пустота
Медуллобластома. Самая распространённая злокачественная опухоль головного мозга у детей. Причины её развития неизвестны. Медуллобластома коварна тем, что распознать её сразу практически невозможно. И, пожалуй, её главная особенность – очень быстрое распространение метастазов; раковые клетки просто пожирают внутренние органы и системы организма.
«Прогноз выживания с таким диагнозом зависит от успешности лечения и стадии, на которой лечение было начато».
Когда Машка впервые пожаловалась на головную боль?.. Когда неустойчивость её походки они с Иринкой перестали списывать на возраст? Когда обратили внимание на то, что приступы рвоты повторяются всё чаще и чаще?.. У Машки был слабый желудок, это правда. Дмитрий лично водил дочь к гастроэнтерологам, где ей разработали сбалансированную диету. Иногда случалось, что Машку рвало.
Каждому человеку хочется думать, что болезни, смерти, боль никогда не коснутся его и его семьи. Это где-то там, у других, подтверждаются страшные диагнозы, умирают дети.
Дмитрий думал так же. Приходя с работы домой, к своим девочкам, он чувствовал себя счастливым. В безопасности. Дома не может быть плохо или страшно. Он не мог даже вообразить себе, что боль, мучения и смерть когда-то смогут пробраться в его надёжную, как он считал, крепость. Болезнь дочери коварно прокралась в их счастливую семью, охватила их своими страшными щупальцами, сжала так, что не продохнуть.
Каждый, кто узнавал о страшном диагнозе дочери, обязательно упоминал его профессию. Дмитрия это жутко бесило. Как будто дети машинистов не попадают под поезд, а дети спасателей застрахованы от пожаров и наводнений!.. Он и сам понимал всю иронию происходящего. Спрашивал себя, было бы ему легче, если бы Машка умерла по другой причине, например, от несчастного случая, да как угодно, лишь бы не ТАК? Он часто об этом думал. Его профессия словно наложила на него какую-то часть ответственности за смерть дочери. Если бы Димка был каким-нибудь менеджером по продажам или сантехником, то есть любым другим далёким от медицины человеком, ему было бы проще принять даже сам факт болезни, а другим людям не пришло бы и в голову тыкать в него пальцем. Нет, конечно, напрямую его никто не обвинял, наоборот, ему активно сочувствовали и даже предлагали помощь. Но Димка не был дураком и прекрасно видел в глазах сопереживающих порицание, плохо скрытое презрение. Что-то вроде: «Ну-ну, доктор, называется…» Каждый раз ему приходилось оправдываться перед этими людьми, что-то лепетать про коварство болезни, её быстрое течение и малые шансы диагностирования на ранней стадии, сыпать терминами. И каждый раз он ненавидел себя за это, но старался сдерживаться, понимая, что конфликты ему в такое непростое время совсем не нужны.
Лишь один раз он вышел из себя. Где-то за пару недель до смерти дочери он возвращался с работы и по пути зашёл в табачный магазин, располагавшийся недалеко от дома. Продавец был ему хорошо знаком, то был неплохой парень по имени Макс, работавший в этой лавке последние лет восемь. Макс хорошо относился к Дмитрию, всегда откладывал для него его любимые сигареты, передавал приветы семье, и даже рассказывал последние нашумевшие новости на районе, выходя с Димкой на улицу покурить возле урны у входа в магазинчик.
Наверное, всё началось с того, что Максу вздумалось пожурить Димку за чрезмерное пристрастие к никотину в последнее время.
– Опять два блока? Слушай, Демон, ты б завязывал…
Димка молча складывал пачки сигарет в свой зелёный рюкзак.
– Я понимаю, что у тебя там всё плохо, ну, дочь, все дела… Я как бы ничего не говорю, ты сам врач, ты лучше меня понимаешь в этом…
Димка ударил. Он сам не успел сообразить, как это произошло. Он просто сжал правую ладонь в кулак и ударил Макса по лицу через прилавок. После этого развернулся и вышел из магазина, не обращая внимания на доносившиеся до его ушей крики продавца. Больше он никогда не заходил в эту лавку. Ему было стыдно.
В те непростые дни Димка жил, задыхаясь. Когда дочь легла в больницу на лечение, он понял, что их семье пришёл конец. Иринка отдалялась от него всё дальше и дальше с каждым днём. Она перестала смотреть ему в глаза. Избегала. Не пыталась скрыть своё отвращение при случайных прикосновениях. Иринка вела себя так, словно они были чужими друг другу. Страшный диагноз дочери поставил точку на их семье. Всё, что их связывало теперь, так это обсуждение течения болезни Машки, результатов её анализов, и предстоящих процедур химиотерапии. И всё. Димка не знал, как разрушить эту каменную стену между ними, как достучаться до ледяного сердца жены.
Негласно при дочери они держались непринужденно, обнимались, подшучивали друг над другом. Димку буквально сводил с ума этот театр, но он был рад хотя бы так, ненадолго, почувствовать себя частью их некогда счастливой семьи.
Когда Дмитрий и Иринка возвращались домой, в пустую квартиру, они переставали существовать друг для друга. Они становились словно двумя волками-одиночками. Каждый из них как мог переживал случившееся горе, срываясь на вой, царапая стены тесной клетки, задыхаясь от боли.
Иринка порою вела себя так неадекватно, что Дмитрию становилось страшно за неё. Она могла затеять яблочный пирог, весёлым голосом зазывая Машку ей помочь, чтобы успеть до прихода папы. Могла тщательно проутюжить лучшее платье дочери, приговаривая при этом, что Машуля должна быть самой красивой на завтрашнем утреннике в саду.
Но чаще Иринка сидела на стуле в центре Машкиной комнаты и смотрела на стену, на дочкины рисунки. И улыбалась. Димка подглядывал за ней в приоткрытую дверь, и его сковывал ужас от взгляда на улыбающуюся жену. Но он знал, что в комнату входить нельзя. Ни в коем случае.
«– Ирин…
Она не слышала. Она смотрела на стену напротив, увешанную рисунками.
– Ирин, хватит. – Димка рывком повернул её голову к себе, и, глядя ей прямо в глаза, произнёс:
– Всё будет хорошо.
Она посмотрела на него удивлённым взглядом, будто не узнавая. Потом засмеялась:
– Димка, ты чего? Всё и так хорошо…
Димка погладил её по голове. Взял за руки. Она снова улыбнулась:
– Дим, что с тобой?
Она потрепала его по щеке, и, спохватившись, добавила:
– Уже шесть! Дим, давай за Машкой в садик.
Димка опустил голову. Он был не в состоянии смотреть в её жизнерадостные глаза.
– Иринка, родная, Машуля в больнице, помнишь?.. Она умирает. Наша дочь уже почти мертва, ты понимаешь?! – Димка сорвался на крик.
Сначала Ирина просто сидела молча, на её губах всё ещё играла идиотская улыбка. Потом она заплакала навзрыд, обхватив свои плечи. Димка попытался её обнять, но в ту же секунду получил пощёчину. Иринка вскочила со стула и начала исступленно бить его ладонями по голове, рукам.
– Это ты! Ты!!! Я ненавижу тебя, тварь! Ты её убил, ты!!!»
Каждый страдает в одиночку. Неважно, какая трагедия коснулась твоей семьи. Никто и никогда не переживает беду вместе, сообща. Каждый человек всегда один со своим горем. То, что, по идее, должно объединять родных людей, делает их чужими друг другу.
Иринка чувствовала себя виноватой в происходящем, поэтому решила переложить часть бремени на мужа. Димка прекрасно это понимал. Он был согласен быть виноватым во всём, только бы ей стало легче, только бы ушли навсегда эти её помутнения рассудка, только бы она справилась со своей болью.
Машка умирала, умирала медленно. Димка часто думал о том, как всё-таки повезло тем родителям, что теряют детей внезапно, например, в аварии, или, может, вследствие несчастного случая на детской площадке. Димка читал про такие случаи в газетах. «Ребёнок погиб в результате внезапного обрыва качели! Обезумевшие от горя родители…» Димка завидовал им. Как же это здорово потерять дитя в одночасье, выплакать положенное количество слёз на маленькой могилке, потихоньку пытаясь смириться и жить дальше. Никаких бессонных ночей, щемящего чувства вины и ощущения собственного бессилия.
Димка стыдился своих мыслей. Он прекрасно понимал, что это эгоизм чистой воды.
В большинстве случаев страдания родителей не имеют ничего общего с любовью к их больным детям. Димка видел это почти каждый день на работе. Они воспринимали происходящее как несправедливость Божью, как наказание, как испытание, проецируя болезни и боль своих детей на себя. Они все хотели в первую очередь обрести собственное душевное равновесие. Поэтому лучших выходов всегда два: либо быстрая смерть, либо гарантированное выздоровление.
Семье Дмитрия просто не повезло. Дочь умирала, не имея ни единого шанса на жизнь. И если Димка хотя бы попытался принять этот факт, то Иринка не смогла.
Глава 5. Смерть
Машка умирала дома.
Как-то сразу в их квартире стали негласно запрещены белый цвет, тишина и грустные лица. Машкина комната утопала в цветах и воздушных шариках. Горели свечи. Димка не мог отделаться от мысли, что комната напоминает склеп.
«– Пап, расскажи сказку.
– Однажды в одном маленьком-маленьком королевстве жила Принцесса. Она была очень красивой, умной и доброй девочкой. Родители очень любили её.
– Пап, а как её звали?
– Так же, как тебя. Принцесса Мария Прекрасная. Однажды она захворала и слегла. Много дней и ночей лучшие лекари королевства пытались вылечить её. Король приказал отдать все свои сокровища тому, кто сможет помочь Принцессе…
– Все-все сокровища?
– Конечно. Никакие сокровища не заменили бы ему его любимую дочь. Принцесса была самой жизнью для Короля. Он так переживал за Принцессу, что и сам заболел. Целыми днями он лежал на королевском ложе и ждал хороших вестей от придворных врачевателей. Принцессе становилось всё хуже и хуже. Королева-мать выплакала все слёзы. Но однажды ночью Король увидел дивный сон, будто он гулял по цветущему летнему саду, в котором было море цветов. Там были и тюльпаны, и розы, и пионы, и хризантемы, и много-много других. В своём сне Король чувствовал себя прекрасно, хворь отступила. Он вдруг подумал о том, что было бы здорово порадовать свою дочь этими красивыми цветами. Но лишь только он протянул руку к ближайшему цветку, как откуда ни возьмись появился огромный Волк с белоснежной шерстью и изумрудными глазами…
– Откуда он взялся, пап?
– Он просто вышел из-за розового куста. Его белая шерсть была вздыблена, морда оскалена. «Зачем ты забрёл в мой сад, человек?» – спросил Волк. «Я не знал, что это твой сад.» – ответил Король. – «Прости меня. Я хотел нарвать цветов своей дочери, которая очень сильно больна. Я надеялся, что букет из свежих цветов может её порадовать.» «Я прощаю тебя.» – сказал Волк. – «Но я хочу тебя предостеречь. Эти цветы могут подарить жизнь, но могут и отнять её. Чтобы сорвать хоть один цветок, нужно иметь самые светлые помыслы. Если в твоём сердце недостаточно любви, цветы отберут жизнь у того, кому ты их подаришь.»
– И что сделал Король?
– Он нарвал целый букет красивейших цветов… и сразу проснулся.
– Значит, это был просто сон?
– Нет, в том-то всё и дело. Когда Король проснулся, в его руках был зажат букет благоухающих роз.
– А почему он сорвал только розы?
– Потому что его маленькая дочь-Принцесса их очень сильно любила, как и его Королева.
– Как мама?
– Как мама. Король тут же помчался в спальню Принцессы и возложил розы на мягкие подушки рядом с её головой. Принцесса была слаба. Она с трудом повернула голову на бок, посмотрела на цветы и прошептала: «Спасибо. Они такие красивые…»
– И умерла?
– Нет, конечно. Принцесса вдохнула аромат, исходивший от букета, и на её лице заиграл румянец. Через пару минут она вскочила с постели…
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.