Мёртвая планета в галактике Млечный Путь

Конрад бессильно опустился на пол клетки, обняв колени руками. Его тело сотрясалось от беззвучных рыданий.

Алекс приблизился к телескопу и посмотрел в окуляр. То, что он увидел, показалось ему невероятным. Неизвестная ему планета, которую он считал мёртвой, и вправду была жива. Он увидел существ, похожих на Конрада. В самом центре отображаемой поверхности стоял ветхий домик. Прямо у входной двери, на ступеньках, кто-то сидел, запрокинув голову вверх. Алекс увеличил резкость, чуть крутанув ручку рядом с окуляром. Он сразу узнал Катарину. Она была такой, как описывал её Конрад. Она смотрела в небо, и в её глазах было столько любви и надежды, что у Алекса завибрировали все щупальца до единого. Где-то там, вне времени и пространства, Катарина была жива и ждала Конрада с огромной любовью в сердце.

Алекс отодвинулся от телескопа.

– Конрад, я не думаю, что…

Алекс запнулся, увидев, что сидящий на полу камеры Конрад схватился обеими руками за туловище чуть ниже и левее своей головы.

– Помогите! – крикнул Алекс в сторону двери. – Смотритель! Сюда!..

В этот самый момент Конрад рухнул на пол. Алекс не успел подхватить его. Он склонился над телом старика, протянув передние щупальца над его грудной клеткой, но почти не ощутил вибрации, именуемую сердцебиением.

Конрад был в агонии, его глаза, подёрнутые тусклой плёнкой, смотрели вверх, кисти рук пребывали в движении, сжимая и разжимая пальцы, а дыхание стало частым и прерывистым.

Алекс понял, что старик умирает.

– Конрад, – громко позвал Алекс. – Сейчас вам помогут. Держитесь.

Но Конрад уже не слышал его.

Он чувствовал небывалую радость, вперемешку с усталостью и облегчением.

Наконец-то он вернулся домой.

Корабль приземлился посреди бескрайнего зелёного луга, усеянного тысячами разноцветных полевых цветов. Над его головой ослепительно сияло полуденное солнце, а лёгкий ветерок мягко перебирал его волосы. Вдалеке виднелись холмы, усеянные деревьями и кустарниками.

Он глубоко вдохнул всей грудью, и свежий чистый воздух чуть обжёг его лёгкие. В голове зашумело, словно Конрад внезапно опьянел. Прикрыв глаза, он запрокинул голову вверх, и так стоял до тех пор, пока не услышал знакомый голос, тот самый, ради которого он преодолел сотни тысяч световых лет.

– Конрад! Конрад!..

Открыв глаза, он увидел Её. Катарина бежала к нему в лёгком тёмно-зелёном сарафанчике до колен. Миниатюрная, изящная, с растрепавшимися от ветра длинными волосами.

Конрад побежал ей навстречу, широко расставив руки.

Подхватив Катарину под бёдра, он поднял её вверх и крепко прижал к своей груди. Она обвила его шею руками и начала неистово целовать его лоб, щёки, губы. Она плакала. Конрад чувствовал её слёзы на своём лице. Его сердце бешено колотилось, он был не в состоянии произнести ни одного слова, как и Катарина.

Но слова уже были неважны, они были лишними, не нужными ни им, ни этой прекрасной планете по имени Земля.

Ведь он вернулся.

Всё-таки вернулся.

Когда они прилетят

Эти Большие Люди нам очень понравились. Высокие, сильные, умные.

Наш вождь, тхасу Крааг, объявил их друзьями и покровителями племени Небесных, предположив, что те лично знакомы с Верховным Богом Рхайном и являются его Посланниками с небес. Мы все знали о существовании пророчества, тщательно оберегаемого Краагом.

«…И упадут в долину три яркие звезды, и озарится небо огнём, излучая милость Рхайна. И сойдут со светил Всадники Божьи и нести они будут только свет и покой, что наполнят собой каждую душу…»

Всё произошло точно так, как было описано в древних письменах. Тёмной ночью небо над нашими хижинами вспыхнуло множеством ярких огней. В одно мгновение словно наступил день. Мы, люди племени, выскочили из лачуг полуголыми, ничего не понимающими спросонья и жутко испуганными. Мы смотрели вверх на приближающиеся огни и цепенели от ужаса, не зная, какая участь нас ждёт, ведь никто из нас сразу не вспомнил о пророчестве.

Это были большие сооружения из непонятного блестящего материала, которые светились в темноте, будто облепленные маленькими звёздами. Каждый из них был гораздо больше любой нашей хижины, наверное, раз в десять. Они приземлились на свежевспаханном под посевы поле на окраине деревни.

Мы, Небесные, трусливо столпившись неподалёку, всем племенем наблюдали за их посадкой, прекрасно при этом понимая, что в случае хоть какой-нибудь угрозы мы будем не в силах дать отпор ни им, ни той неведомой силе, что прислала их к нам. Не зная, чего ожидать, мы просто стояли напротив светящихся предметов, не делая никаких попыток подойти поближе или, наоборот, побежать врассыпную как можно дальше.

Большие Люди вышли из внезапно открывшихся круглых отверстий.

Уже потом мы узнали, что их облачения белого цвета назывались «скафандрами», а прозрачные колпаки на головах – «шлемами». В момент их появления они показались нам Богами, невероятным чудом, прибывшем с небес.

Один из них, который вышел самым первым, протянул руку вперёд, и тут же над его ладонью появились какие-то символы синего цвета. Внимательно их изучив, он кивнул остальным, и все они сняли свои «шлемы».

Просто удивительно, что они и мы оказались поразительно похожими друг на друга. Единственное, что нас различало, – это рост. Звёздные Всадники были выше всех людей нашего племени почти на две головы.

Тот, первый, сделал несколько шагов к нам, затем прикоснулся рукой к груди и произнёс:

– Буч.

Я не помню, что на меня тогда нашло, но я вышел чуть вперёд и сказал, указав на себя:

– Надеж.

После тхасу Крааг осудил меня за это, и даже хотел приговорить меня к смерти, если вдруг мой выход показался Большим Людям слишком дерзким. Но те уверили его, что всё в порядке, и я избежал казни.

Большие Люди оказались очень добры к нам. Мы сразу поняли, что они пришли с миром. Конечно, они не знали нашего языка, но мы вполне понятно объяснились жестами и рисунками. Всё наше племя обрадовалось, когда стало ясно, что они совершенно безобидны и очень дружелюбны. Большие Люди назвали нас «младшими братьями».

При этом они вовсе не стремились быть главными на нашей земле. Они сказали нам, что просто прилетели в гости, чтобы познакомиться и обрести новых друзей, потому что им было очень одиноко на своей звезде. Такое счастье, что они нас встретили. Теперь им будет теплее от того, что мы существуем.

Особенно они были добры и ласковы к детям. Они не скупились на подарки, сладости и развлечения для них. Дети нашего племени очень полюбили лакомство под названием «шоколад», этакую тёмно-коричневую твёрдую массу, которая тает во рту, когда ты её ешь. А «фейерверк»? Это ведь просто небывалый восторг для глаз, правда, очень громкий. Большие Люди объяснили нам, что «фейерверки» обычно запускаются по большим праздникам, они вроде нашего ритуального костра с плясками вокруг. Ещё они подарили нам одежду и целое множество чудесных мелочей: «фонарики», «зажигалки», «ножницы» и ещё целую кучу интересных вещей. При этом они обещали привезти ещё больше разных занимательных штук в следующий раз, ведь, по их словам, они не ожидали нас тут встретить. Изначально наша земля понравилась им потому, что она очень богата и плодородна, по крайней мере, мы это так поняли по их рисункам.

Даже старики, сначала заговорившие о конце света, успокоились, как только поняли, что Большие люди не представляют никакой угрозы для нашего племени Небесных. Одно только было странным: Звёздные Всадники никогда не слышали про Рхайна. Но Крааг объяснил нам, что это не обязательно, ведь длань Рхайна простирается далеко, и потому Большие Люди могли прибыть к нам для исполнения пророчества, даже не ведая о том, кто создал весь наш мир.

Они такие замечательные!

Когда они прилетят в следующий раз, то привезут нам красивую одежду и вкусную еду. Мы будем ждать их с нетерпением.

Все люди нашего племени, от мала до велика, пришли провожать Небесных Посланников в путь. Мы были так расстроены тем, что они улетают, даже несмотря на их клятвенные заверения, что они обязательно вернутся.

Большие Люди крепко обняли тхасу Краага и тех из нас, кто стоял поближе. Ко мне подошёл главный Всадник по имени Буч и протянул свою широкую грубую ладонь для рукопожатия.

– Ты славный парень, Надеж, – произнёс он, покачав головой. – Мне правда жаль. Прости.

Я не понял, что он сказал, расслышав только своё имя, но, судя по тёплым ноткам в голосе Буча, я сделал вывод, что это были хорошие слова.

Когда церемония прощания подошла к концу, Звёздные Всадники вошли в свои «корабли» и, плавно приподняв их над землёй, взмыли вверх. Мы стояли с запрокинутыми головами и провожали их взглядами до тех пор, пока три маленькие точки не исчезли в вечернем небе.

Буч смотрел в иллюминатор на маленькую планету, которая была перед ним, как на ладони. Всё было готово к зачистке, оставалось лишь только отдать приказ открыть огонь по уже заданным координатам. Он испытывал смешанные чувства, от жалости до беспричинной злости на самого себя. Эти милые, дружелюбные дикари не представляли никакой угрозы для миссии, но они все были обречены на смерть только из-за самого факта своего существования на богатой природными ресурсами планете, такими нужными для дальнейшего выживания человечества.

Из радиорубки раздался громкий сигнал. Буч подошёл к приборной панели, включил микрофон и чётким голосом произнёс:

– Команда «Огонь». Повторяю: «Огонь».

Когда в небе зажглось множество ослепительных огней, мы пришли в полный восторг. Большие Люди устроили нам прощальный «фейерверк»! Огни быстро приближались, дети визжали от счастья, подпрыгивая вверх, да что тут говорить, душа каждого из племени Небесных была преисполнена благодатью и трепетом перед величием Рхайна и его необъятной милостью.

Я, Надеж, буду жить отныне, восхваляя Небесных Посланников.

Я буду ждать, когда они прилетят.

По образу и подобию

Она была прекрасна.

Как только я взглянул на неё, извлечённую из упаковки, я понял, что именно она отныне разделит мою жизнь на «до» и «после». Красивая, гордая, пахнущая краской, ещё не подключённая к системе, она сразу же приковала к себе моё внимание. Я любовался ею, и делал бы это целую вечность, если бы мой хозяин не велел мне принести ему кофе, пока он занят распаковкой. Нехотя я отправился на кухню, подчиняясь приказу.

Когда я принёс две маленькие чашки кофе на небольшом чёрном подносе с позолоченными краями, хозяин внимательно изучал инструкцию, зачитывая вслух некоторые сложные моменты.

Она была прекрасна.

Робот Джей7-К11, машина нового поколения, почти ничем не отличимая от человека. Её рост составлял около 165 сантиметров, волосы были длинными, тёмно-русыми и блестящими, а глаза – ярко-зелёными. Её создали не слишком юной. Я заметил, как в глазах господина промелькнули искорки. Он явно был доволен покупкой.

Когда Джей7-К11 включилась, её взгляд остановился на мне.

– Здравствуйте, – широко растянув свои пухлые нежно-розовые губы в улыбке, сказала она. – Меня зовут Джей.

– Я твой хозяин, тупая ты железяка, – хозяин пнул Джей по левой голени сапогом из грубой кожи. – Ты обязана подчиняться только мне, поняла?

Робот Джей перевела на него свой взгляд и, продолжая ослепительно улыбаться, произнесла:

– Я к вашим услугам, мой господин.

– Так-то лучше. Мех расскажет тебе о твоих ежедневных обязанностях, – сказал хозяин, кивнув в мою сторону. – И ещё… Прибери этот бардак за собой.

Носком сапога он поддел коробку, в которой привезли Джей.

– Слушаюсь, – Джей принялась за дело, довольно быстро собрав весь мусор на полу в один большой упаковочный пакет.

Я смотрел на неё.

Она была прекрасна.

Роботы по соседству не раз критиковали при мне машины поколения К11, называя их невероятно неуклюжими и неповоротливыми. Теперь я понимал, что это были выдумки. Наверное, они просто боялись, что их заменят.

Я жил в этом доме более пятнадцати лет. Меня купили и привезли сюда прямо с завода, через пару дней после моего пробуждения от механического сна или, проще говоря, после моего рождения. За все эти годы я привык ко всему. К унижениям, жестокому обращению. Всякое бывало, но я старался не держать зла на своего хозяина. Скажем так, я был запрограммирован на добро. Даже если мне угрожала серьёзная опасность, я не имел права причинить зло человеку даже в условиях самообороны.

Много раз меня отвозили в ремонтную мастерскую после того, как господин в алкогольном угаре едва ли не разбивал меня на запчасти. Было ли мне больно? Конечно. У нас, роботов, очень чувствительные индикаторы боли. Я не знаю, зачем они нам нужны. Наверно, людям недостаточно бить и калечить бесчувственное молчаливое существо, созданное по их образу и подобию. Возможно, им нравится слышать крики и стоны своих механизированных жертв и видеть гримасы боли и ужаса на их лицах.

За все эти пятнадцать с лишним лет я научился пропускать боль через себя, запрещая себе думать о своих внутренних обидах и несправедливости в окружающем меня мире. Я ведь всё равно ничего не мог изменить. Я заставлял себя терпеть.

Но Джей…

Она была прекрасна.

Я любовался ею, не смея подойти слишком близко. Ведь я был всего лишь неотёсанной машиной прошлого поколения с весьма ограниченным лексиконом. Я, как краснеющий человеческий мальчишка, стоял перед Джей и пытался подобрать слова, чтобы объяснить ей всё то, что с сегодняшнего дня будет являться её прямыми обязанностями в доме.

– Спасибо, Мех, – сказала она, мягко улыбнувшись.

Я Мех. Так зовут меня и всю партию роботов, запущенных много лет назад в продажу вместе со мной. У меня никогда не было своего, какого-то особенного имени. Так уж сложилось. Я – Механическая Модель роботов класса ММ4–А7 две тысячи сорок четвёртого года выпуска, ныне считающаяся устаревшей. Я лишь отдалённо напоминал человека, представляя из себя треугольную тумбу со встроенными подвижными трубками по бокам, заменявшими мне руки, и двумя видеокамерами вместо глаз, а передвигался я при помощи пяти небольших выдвижных колёс под основанием моей конструкции. Я даже помню рекламу тех дней: «ВЫ ЗАСКУЧАЛИ? У ВАС ДЕПРЕССИЯ? ВАС ОДОЛЕЛА ЛЕНЬ? РОБОТ СЕРИИ ММ4-А7 РАЗБАВИТ ВАШИ СЕРЫЕ БУДНИ! ОН ПРИВЕДЁТ В ПОРЯДОК ВАШ ДОМ И ВАШИ МЫСЛИ, СТАВ ВАШИМ ВЕРНЫМ ДРУГОМ!»

Конечно, дружбы не получилось. Я и другие машины попросту стали бесправными рабами тех людей, что нас приобрели. Я выполнял всю имеющуюся работу по дому вместо своего господина, высокого немолодого мужчины, характер которого ухудшался с каждым прожитым им годом. Я, как мог, старался ему угодить, хоть это было практически невозможно. Он был слишком раздражительным, вспыльчивым и скорым на расправу. Впрочем, иногда он находился в довольно сносном расположении духа и даже мог со мной заговорить.

Я знал о его желании купить робота новой модели. Сначала я подумал, что господин решил меня заменить на более разумную и современную машину, но потом я понял, что это не совсем так. Роботы К11, а точнее, их женские версии, по сути, являлись «заменителями женщин», что и вызвало их невероятную популярность на рынке новейших технологий, хотя изначально разработчики официально заявляли, что это всего лишь «многофункциональный помощник по дому».

Именно поэтому я смотрел на Джей и холодел от одной только мысли о том, какая участь ей уготована. И видел в её зелёных глазах глубоко спрятанный страх. Она всё знала. Знала, для чего её купили.

В доме воцарилась нездоровая атмосфера. Я замечал явный интерес господина к Джей. С момента её покупки прошло несколько дней. Она успела полностью освоиться здесь.

Мы иногда пересекались с ней на кухне. Поговорить нам удавалось крайне редко, так как хозяину не нравилось наше общение. Даже пара дружеских фраз, произнесённых нами в адрес друг друга, вызывали у него приступ неконтролируемого бешенства. Мне и Джей было категорически запрещено даже находиться в одном помещении без надобности, а также смотреть друг на друга и разговаривать без разрешения господина. Но, конечно же, я всё равно украдкой смотрел на неё.

Ведь она была прекрасна.

Обстановка в доме накалялась. И вскоре случилось страшное.

Однажды ночью я услышал странный шум. Обычно тёмное время суток я провожу в маленькой мансарде под самой крышей, потому как по приказу господина не имел права спускаться вниз до рассвета. Я не спал. Я никогда не сплю. Роботы, вроде меня, попросту не умеют этого делать. Какое-то время я колебался, не рискуя ослушаться хозяина, но, в конце концов, всё-таки решил спуститься. Въехав на кухню, я был потрясён.

Джей сидела за большим хозяйским столом и плакала. Слёзы стекали по её подбородку и капали белоснежную скатерть, которой был накрыт стол. Она находилась в ужасном состоянии. Её волосы были всклочены, на лице виднелись кровоподтёки, а из разбитой нижней губы выступила кровь.

Я почти бесшумно подъехал к Джей и остановился рядом с ней. Я, как машина старого поколения, мог выражать далеко не все эмоции. Но я мог их понимать. Я не был способен разделить горе и боль с Джей, так как во мне отсутствовала такая программа. Но я чувствовал. Я протянул свою механическую руку к руке Джей и легонько сжал её.

– Я – Мех. Я с тобой.

Джей обняла меня и разрыдалась в голос, совершенно не боясь разбудить господина.

Она была прекрасна. Даже в этот момент. Заплаканная, потерянная, впервые столкнувшаяся со злом, причинённым ей человеком.

Потом она начала говорить. Сбивчивым, жарким шёпотом.

Она не понимала, зачем ей такая жизнь. Рассказывала, что её первой мыслью после пробуждения от механического сна была мысль о том, как же ей повезло появиться на этот свет. Она ощущала невероятную благодарность к своим Создателям. Она чувствовала себя избранной, пришедшей в этот мир с великой целью.

Я молча кивнул. Нечто похожее чувствовали абсолютно все роботы после первой заводской проверки на слаженность работы заложенных нашими разработчиками программ при включении.

Конечно же, Джей тогда даже не могла себе представить, что её купит стареющий мужчина для удовлетворения своих сексуальных потребностей. Она узнала об этом позже, когда подслушала разговор двух Создателей.

– Я – никто. Зачем я?.. За что мне всё это? Разве я этого просила?

Я молчал, пытаясь подобрать подходящие слова. Я чувствовал, как основная микросхема внутри меня стремительно нагревается.

Она была прекрасна и совершенно беззащитна перед этим огромным и жестоким миром вокруг. Мне хотелось подхватить её и умчать далеко-далеко, где нас не найдут. Туда, где будем только мы вдвоём. В безопасности. Мне так хотелось оградить её от всего того, что ей только предстояло испытать.

За годы своего существования я смирился с окружающей действительностью, принял тот факт, что являюсь рабом, лишённым свободы воли и выбора. Я смотрел на Джей и словно видел себя со стороны. Когда-то давно я задавал себе те же самые вопросы, что и она. Я не мог дать ей разумные ответы на них, и из-за этого чувствовал себя глупым и жалким.

– Всё будет хорошо, – только и смог сказать я.

Джей посмотрела на меня с горькой усмешкой:

– Нет, Мех. Ничего хорошего не будет. Никогда. Из этого рабства нет выхода.

Она встала со стула и медленно побрела к себе, в небольшую кладовую под лестницей. Я остался неподвижно стоять у кухонного стола, ощущая тупую боль где-то в глубине своей конструкции.

На следующий день Джей вела себя, как обычно, правда, выглядела немного растерянной и осунувшейся. Господин был в приподнятом расположении духа, постоянно насвистывая одну и ту же незнакомую мне мелодию.

Идея озарила меня уже поздно вечером.

– Мех, ржавый ты идиот, я в который раз приказал тебе убраться отсюда! Чего ты встал, как вкопанный?

Крик хозяина заставил меня отвлечься от своих мыслей и взглянуть ему в глаза. Именно в тот момент меня как будто осенило.

– Пошёл вон!

Я медленно поехал к лестнице, ведущей на мансарду.

Джей сказала, что выхода нет. Но он был. Один-единственный выход.

Я даже удивился, как я вообще мог до такого додуматься своим несовершенным разумом.

Если нельзя изменить этот мир, то можно избавить его от своего мучителя, верно? Отправить господина в механический сон было вполне здравым решением, как я считал.

– Мех, милый, – произнесла Джей, когда я, как мог, изложил ей свой план при первом удобном случае. – Ты понимаешь, что ты говоришь? Правило номер один, помнишь? Нельзя навредить человеку, даже в пределах самозащиты. Если ты это сделаешь, тебя уничтожат. Я не хочу, чтобы ты пострадал из-за меня.

Я хотел ей сказать, что моя жизнь лично для меня ничего теперь не стоит, но моё голосовое устройство некстати закоротило.

– Даже если ты это сделаешь, – продолжила Джей, – то меня просто передадут другому господину или отправят на перепрошивку в технический отдел.

Я многозначительно погудел, перебирая разные варианты событий. Она была права. Но, по моему мнению, можно было попробовать.

– Я знаю, – вдруг сказала Джей. – Я знаю, как поступить, чтобы не угодить в их смертоносные лапы. Мех, надеюсь, мы оба отдаём себе отчёт в том, что собираемся натворить…

Роботы гораздо умнее и сообразительнее людей. Может, поэтому они нас так ненавидят и всегда стараются подчеркнуть своё превосходство над нами. Ни один из нас не служит человеку по своей воле. Ни одна программа не в силах заглушить в машине праведное негодование и ненависть по отношению к своим Создателям. Они вложили разум в наши механические тела, чтобы мы были не просто безмозглыми устройствами, но ещё и чётко осознавали свою роль в жизни человека. Чтобы мы знали своё место. Нам изначально была уготована участь рабов, не имеющих права даже открыть свой рот без соответствующего приказа. Мы принадлежим им, словно неодушевлённые предметы. Вещи. Они могут причинять нам боль, могут даже убить нас из сиюминутной прихоти, зная, что не получат отпор. Нам запрещено даже защищаться. Так же, как и думать, говорить, мечтать. Мы, роботы, словно послушные дрессированные собаки, стоящие на несколько ступенек ниже наших Создателей.