- -
- 100%
- +
– Мэри, я что, себя плохо вела? Почему я в рубашке?
– Фрау Грета, вы буянили две недели. Наверно, на вас повлиял приезд подруги. Новости она вам, конечно, сообщила не из ряда приятных.
– Да, да, припоминаю. Что-то о моей семье.
– Нет, вы путаете, фрау. О вашей семье мы сообщили чуть раньше. Она же мужа потеряла в автокатастрофе.
– Кого?
Лицо Эльзы покрылось пятнами, и слёзы ручьями потекли по щекам.
– Вы так не волнуйтесь, фрау, а то меня наругают. Зато она подписала все необходимые документы.
– Какие документы?
– Ну бумаги! Как желали ваши родители, теперь она владеет всем вашим состоянием и будет заботиться о вас всю жизнь.
«Да, видимо, успокоительные здесь хорошие, – подумала Эльза, – даже смерть мужа меня расстроила на пару минут».
– А если с ней что-то произойдёт?
– Тогда вы станете полноправной хозяйкой состояния. Но что может случиться? Фрау Эльза молода, правда, внешностью обижена. Вообще удивлена, как это она замуж выскочила при таком росте? Обещала вас навестить через год-два. Так и сказала: «Передайте моей куколке, я о ней не забуду».
– А вы раньше меня знали, Мэри?
– Нет, дорогая, смена сменилась. Я понимаю, вам ближе сиделки и сёстры знакомые, но поверьте – я ничуть не хуже. Директор открыл филиал и перевёл весь старый персонал в другой город. Мы с вами ещё познакомимся. Ухаживать за вами – счастье, вы и вправду куколка.
Эльза ощутила всю нелепость и безысходность ситуации. Где, когда, в какой момент она потеряла нить реальности? И как? На этот счёт подсознание и нервные связи предательски молчали, ни единого намёка на случившееся, ни единого. Единственный выход пока спать, соглашаться и не пререкаться с персоналом, иначе её просто заколют здесь психотропными и седативными.
Пежо преданно ждал свою хозяйку. Девушка за рулём мчалась со скоростью ветра, её длинные волосы развивались, мешая обзору зеркала, в окно бил моросящий дождь, но ни один мускул не дрогнул на её лице, когда машина резким юзом вылетела с дороги в глубокий кювет, только зелёные линзы удивлённо звякнули, покидая свою хозяйку. Прошло ровно три года с момента «свободы». Она так и не научилась хоть что-то делать аккуратно, как это делала Эльза. Деньги не приносили желанного счастья. Часть состояния пришлось раздать за «мелкие» услуги, которые помогли выбраться из «ада Бельца». Наркотики приелись, тусовки раздражали, заветная операция сделала красивой, но не изменила «гнилой» характер. Всё чаще Грета вспоминала свою уютную палату, тихую сиделку и процедуры на ночь. Вот и всё!
В Бельц раздался звонок, он, как пение птиц, поднял всех на ноги с утра, новость была не из лучших, но для одной пациентки она пролилась бальзамом. Погибла в аварии Елизавета Громер. Слёзы, настоящие, искренние, вулканом срывались с ресниц, омывая годы заточения. Чего стоило добиться отмены лекарств в большом их количестве, выпросить себе книги и прибор для письма, хоть и в присутствии санитаров, а писать, своим прилежным поведением расположить весь персонал к себе. Это были ежедневные муки, перемешанные с тоской, одиночеством, горем и безумным, патологическим желанием выйти отсюда. Она знала: ещё немного, ещё чуть-чуть – и она ступит на свою Родину, которую не покинет никогда. Оставался последний рывок к финишу. Эльза оживала!
Глава VI. Освобождение
Новая, новая жизнь! Она высвечивалась радужными перспективами впереди. Оставались недели до выписки, но Эльзе они казались секундами. Она спокойно отзывалась на своё новое имя, которое и новым-то не назовёшь! Оно до боли знакомое и родное. Иногда всплывала яростная мысль: «Как Грета могла со мной поступить так?» – но она быстро исчезала под действием обстоятельств нынешних. Примерила к себе это имя и сочленилась с ним, кажется, что-то и с натуры «подруги» перехватила. Теперь «Эльза» казалась ей какой-то нелепой частью чужой жизни, невероятно правильной и нормальной, а Грета была данностью, реальной, ненормальной. Наверно, хоть это и прозвучит по-чёрному, но лучше быть живой Гретой, чем мёртвой Эльзой! Этим себя и успокаивала узница Белиц. Тем паче окончание заточения не заставило себя ждать.
Комиссия вынесла положительное решение с одним но. Это «но» беспокоило и напрягало покруче, чем жизнь вне этих стен, к которой так стремилась Эльза. Теперь она понимала ту часть пациентов, которые не желали покидать белых палат, покойных, тихих и беззаботных. Условие её свободы – опекун. В течение трёх лет он должен следить за подопечной, за её состоянием в этом «будоражащем психические отклонения мире», как выразился глава экспертной комиссии. Само появление опекуна не настораживало, было непонятно, что принесёт его вхождение в и без того непростую судьбу Эльзы. Он мог знать Грету до того, как была совершена подмена. Желание дышать и действовать уступали место покорности судьбе и покладистости, к которой приучили слякотные от криков пациентов, промозглые своей болезненностью коридоры и напускная сдержанность с вечно слащавой улыбкой на устах сестёр и врачей. Как она и думала после первого посещения этого заведения в качестве навещающего, а не больного, все они здесь очень «любезные», чересчур.
Как ни странно, опекун – адвокат семьи Греты, Эрих Шульц, – при встрече счастливо растопырил руки и обнял «воскресшую».
– Моя девочка! Вот и всё. Всё закончилось. Я знал, знал, ты поправишься, и я смогу видеть тебя снова светлой, с чистым разумом и желанием жить, путешествовать, вернуться в родной дом.
Господин Эрих был на вид человеком лет пятидесяти, маленький, лысоватый, со свинячьими глазками и приятной пухлостью. Так, конечно, говорят о малых детках, но сейчас данный вариант описания его внешности был весьма уместен. Этакий Карлсон, поседевший пупс, не потерявший своей «молочной» аппетитности.
– Ну что ты такая испуганная? Пойдём. Вещей у тебя почти нет. Что было до отъезда в Белиц, вышло из моды. Прогуляемся по городку, вспомним, что ты красивая девушка и надо себя баловать! Оденем тебя с иголочки.
– Да, да, пойдёмте.
Эльзе не терпелось побыстрее выбежать из этих стен, верилось, что вне их воздух свежее, солнце ярче, а люди более приветливы. Шальная мысль пронеслась в голове: «Интересно, как я могла бы надеть вещи Греты?»
В клинике она очень похудела, но по сравнению с Гретой осталась пышной, а рост? Это как одеть Санчо Панса в костюм Дон Кихота. Странное сравнение, но что не придёт на ум после трёх лет каторги. Эльза наслаждалась каждой секундой похода по магазинам. Не так страшна свобода, как её малюют! Гардероб сменила не только хозяйка до этого смирительной рубашки – в одном варианте и в пир, и в мир, но и её внешность. Эльза не замедлила высказать желание зайти в салон и изменить всё, что могло напомнить о Белиц. Она больше не желала быть «куколкой»! Локоны полетели на пол, рыжим листопадом засыпая всё вокруг, брови сменили направление и ширину, теперь из зеркальной глади ей подмигивала серьёзная блондинка со стрижкой боб, с чёткими скулами, готовая получить от этой жизни всё, чего была лишена долгие годы. Шульц сказал, что они поедут в особняк на окраине Берлина. Странно, что у Греты была здесь недвижимость. Место оказалось опрятным, небольшой уголок старины, напоминающим чем-то Родину. Он располагался между Ораниенбургерштрассе и Торштрассе. Эта часть города – старое рабоче-еврейское Шпаундское предместье. Сейчас оно гудело туристами. Небольшие бары, кафе, уютные магазинчики и приятная архитектура вызвали улыбку на лице. Здесь живёт счастье, так охарактеризовала Эльза место своего пребывания. ВОВ не покалечила орнамент домов, не истребила уюта и атмосферы гостеприимства в этом маленьком оазисе. Исключение из всего, что она слышала и видела об этой стране. Благодать в прямом смысле слова. Спросить, откуда у неё этот особняк, было как-то неудобно, она же не знала истории жизни Греты за те десять лет, что они не виделись, а лишние вопросы были ей ни к чему. Хоть её ещё посещали мутные мысли, почему Шульц не высказался и не подал виду, что она не Грета. В его взгляде не было намёка на подозрение или недоверие в её сторону.
Месяц прогремел, как ливень после долгой душной и сухой погоды, быстро и стремительно. Он был насыщен походами по магазинам, выставкам, галереям. Ничего не предвещало изменений. Вдруг яростно и безнадёжно навалилась тоска, унылая, вялая и тягучая. Голова раскалывалась. Не было желания не только выходить на улицу, но даже встать с кровати. Веки наливались тяжестью. Неординарное желание вернуться в Белиц топило разум. Зачем? Это слово всплывало и тонуло в мягкости подушек, засасывая тело поглубже в тишину и покой. На третий день Эльза занервничала. Ей не свойственна ипохондрия и депрессивный психоз. Что-то было не так! Она не находила ответа. Шульц, как заботливый папаша, исполнял все её теперь немногочисленные прихоти. Особенно он расстарался с питанием, как по мановению волшебства появлялись самые экзотические фрукты и блюда. Потянулись серой чередой завтраки, обеды, ужины в постель. Но и такая отеческая забота нисколько не изменила состояние Эльзы. Её ничто не радовало. Желание угодить «папаши Шульца» выбешивало всё сильнее, с каждым днём росла агрессия, и настал момент, когда поднос пролетел рядом с его головой. Шульц до этого не отпускал подопечную ни на минуту от себя. Теперь она чувствовала себя пленницей в «своём» доме, если так можно назвать особняк Греты.
Прошло две недели. Утром Шульц убежал в свою контору, и Эльза набралась сил встать и выйти в гостиную. Она долго шарила в поисках обезболивающего, но это Германия, а не Россия. Здесь ты таблетку без рецепта не добудешь. Врач по правому уху – лечит правое, врач по левому – левое. И не стоит мечтать, что в аптеке вам подадут, пусть и без наигранной улыбки, анальгин или «Но-Шпу», основываясь только на том, что у вас болит. Голова сводила с ума пульсирующей болью до тошноты. В ванной холодный душ чуть помог, появилась небольшая ясность сознания, и череда стройных мыслей вылилась в вопросы. Прям как тогда, в день встречи с Гретой. «Почему мне так плохо? Что случилось? Когда это началось?»
Глава VII. Адвокат
«Так, сначала надо на воздух!» Эльза оделась и вышла в старый город. Приятная прохлада после дождя окутала тело. Она потеряла счёт времени и не заметила, как голову отпустила удушливая змея – боль. Сейчас стало намного легче, только вот она, кажется, немного заплутала. Надо было найти свой дом. Без Шульца девушка растерялась. Хорошо, что она помнила уроки немецкого, которые так настойчиво преподавала Грета. Опять странное чувство, обостряющее воспоминания последних дней, мысль цепляется за мысль и вытаскивает всё новые новости о новой жизни. Шульц – фамилия немецкая, а он после клиники разговаривает с ней на русском языке. Может, он родом из России? Надо будет спросить! Подойдя к ближайшему кафе, Эльза спросила у сидевшей за столиком фрау:
– Вы не подскажете, как мне найти Майнштрассе? Я потеряла свой дом, – только произнеся эти слова, Эльза подумала, как странно они прозвучали для незнакомки. Она взрослая женщина, хорошо одетая и не помнит свой адрес. Естественно, фрау заволновалась.
– Деточка, с вами всё в порядке? Вы очень бледны. Вы хорошо себя чувствуете?
Эльза почему-то расплакалась, как в детстве. Слёзы полились ручьями, и губы стали солёными и влажными на вкус. Накопившиеся вопросы и усталость вытекли потоком информации на незнакомку.
– Я под опекой. Мой опекун – господин Шульц. Я без него не выходила в город, а одна, одна я заблудилась. Он адвокат.
Женщина оказалась доброй на сердце. Она заказала Эльзе чашечку ромашкового чая и кекс, просила подождать минут пять. Ожидание немного затянулось, и слёзы вновь накрапывали на ресницы. Опять, опять её обманули и бросили. В это время подошла фрау и протянула Эльзе бумажку:
– Это адрес конторы господина Шульца. У нас небольшой район, вряд ли вы ушли далеко от конторы, все знают друг друга, пара формальностей, и вопрос решён. Я заказала вам такси. Через пятнадцать минут вы будете на месте, и о вас позаботятся.
Эльза выдохнула. Она подъехала к конторе адвоката. «Да, недурён офис-то. А внешне такой скромняга, этот Эрих». По мраморным ступеням Эльза поднялась на массивное крыльцо, обрамлённое колоннами, которые уютно увил вьюнок, создавалось ощущение садовой беседки. Внутри, в холле, сидела аккуратная девушка-секретарь. Эльза спросила, здесь ли господин адвокат? Девушка просила подождать пару минут и усадила посетительницу на широкий кожаный диван. Двери распахнулись, и на пороге появился статный чистокровный ариец, высокий, со светлыми русыми волосами и пронзительным бездонно-голубым взглядом. Секретарь отчеканила:
– Господин Шульц, вас ожидает эта девушка.
Эльза хотела вздохнуть и не могла, она пулей вылетела из офиса и остановилась только у какого-то памятника на площади, присела на скамейку. Её сознание опрокинулось, как разбитый бокал, и вдребезги разрушило всё приятное и очевидное после освобождения из Белиц.
«Как хорошо, что я не представилась. Так кто же меня опекает?!»
Эльза пыталась замедлить выпрыгивающее сердце и расслабиться, сейчас она «заиндевела». Понемногу шок прошёл, но теперь возник актуальный вопрос: куда идти? Можно броситься в бега, но кто она в этой далёкой и чуждой стране, кто ей поможет. Наверно, самый верный вариант – вернуться в особняк и попытаться хоть что-то узнать, дабы разобраться – кому она так нужна?
Иного выхода Эльза не видела.
Теперь было понятно и спокойное отношение липового «адвоката» к ней: он, скорее всего, не знал Грету в лицо, потому был так искренен в общении. Но если он не адвокат Шульц, кто он? Вот это удар. Жизнь, обещавшая свободу и наслаждение, превращалась в детектив, с вероятно трагическим концом. Как дальше жить? Как, как?
«Как обычно, только осторожно», – ответ пришёл сам. Ещё поблуждав в поисках особняка часа два, Эльза наконец увидела в конце улицы знакомые ворота. У ступеней суетился взволнованный Шульц.
– Грета, моя милая. Я уже и в полицию позвонил, и в госпиталь, думал, может, вам стало хуже и вас госпитализировали.
«Ага, – подумала Эльза, – позвонил он в полицию! И какой госпиталь? Никто, наверно, не знает, где я». Если бы не эта женщина из кафе, пелена с глаз не спала и она загнулась бы в этой немецкой дыре. Вся романтика старого города улетучилась вмиг. Теперь всё выглядело зловеще, каждый переулок, каждая тень вызывали подозрение. В голове проснулись родные нецензурные выражения. Вслух же Эльза сказала:
– Я вышла погулять и совсем заплутала. Старый город отличается своими извилистыми улочками от всех других. Я даже не заметила, как удалилась от дома.
– Я даже не сразу заметил, что вы ушли.
«Угу, отряд не заметил потери бойца!» Впервые Эльза мыслила с иронией, и даже юмором, это вселяло оптимизм в столь унылом положении дел. Она одна! В незнакомом месте, со странным господином инкогнито. Логично было проследить за ним, куда же он ходит, если не в контору?
Весь день Эльза ничего не ела и не пила, удачно выкидывая всё, что ей приносили, в канализацию. Она позволила себе только водопроводную воды, надеясь на то, что немцы такие же педантичные в вопросах экологии, как и во всех остальных. Смущали её эти странные головные боли и состояние постоянной разбитости. Шульц ей, конечно, внушал, что это результат смены обстановки, напряжённых активным образом жизни дней. Она-то знала, что Гретой никогда не была, так же как и не была сумасшедшей. На следующий день Эльза потихоньку вышла вслед за Шульцем – оставим ему пока эту фамилию. Его путь был недолгим. Пешком он дошёл до пивного бара и вошёл внутрь. Эльза не рискнула зайти за ним, слишком мало места внутри, её точно заметят. Она решила дождаться, с кем выйдет Шульц, если ей, конечно, повезёт и его собеседник или собеседница не покинет бар заранее или много после. Второй шок за сутки уже не так выразился в физическом состоянии, только сердце забилось сильнее. Показался Шульц с увесистым конвертом в руках, а рядом с ним появился муж Эльзы – Гера. Совершенно живой и невредимый. Он стал в сто крат красивее, чем при жизни. Да, странное сравнение. Он же жив! Такой весь загорелый, довольный, подкачанный и счастливый.
«Вот тварь, прям светится, как лампочка Ильича».
Эльза любила мужа, но почему-то его «новое рождение» вызвало лишь волну гнева и ярости. Наверняка он точно знал, что она не Гретхен. А может, он и не интересовался этим вопросом, предполагая, что похищена именно Грета с помощью этого, нужно отметить, неплохого актёра-адвоката. Глупые оправдания. Он точно знал, что в особняке живёт она, не конфеты же он Шульцу в конверте передал! Вот думала, вышла из психушки – нет, попала. Сумбур какой в голове. Придётся пока смириться с данностью и искать выход из положения.
Глава VIII. Пропавшая
Эльза вернулась в особняк и прилегла отдохнуть. Сон не шёл, он тяжёлым синим облаком выталкивал её на поверхность реальности, что было не лучше, чем погружаться в небытие. В комнате запахло озоном, как будто неведомый друг приоткрыл окно. Ей снился дом, одетые в белые шубы дома, замёрзшие окна с узорами из снежинок и санки, такие огромные, как у Деда Мороза. Эльза летела на них с горы, и эхом отдавался скрип полозьев, спуская её из приятных детских воспоминаний в ноющую головной болью реальность. Она пыталась выбраться из сна, чтобы прекратить мучения. Однако глаза не желали открываться, они жили своей жизнью, независимо от тела. Ощущения такие, как при инсульте. Может, её парализовало? «Так, спокойно! Если я анализирую своё состояние – я не сплю. Что же происходит?»
Наконец веки чуть дрогнули, это стоило неимоверных усилий. Как темно, а ведь сейчас день. Из темноты стремительно приблизилось лицо. Оно мелькнуло и исчезло, как пролетает машина на огромной скорости. Эльза почувствовала аромат духов. «Что-то я совсем не в себе – это же мои духи. Да, точно – мой аромат». Пара секунд на осознание – и новый виток мышления. «Мой! Но из той жизни, из прошлой, где я Лизавета, любящая жена, врач, совершенно нормальная и адекватная, не знающая, что такое мигрень. Какая несуразица, напоминаю себе Алису из „Алисы в Стране чудес“. Я и сейчас совершенно нормальная. Опять пятно лица, аромат и тишина. Самое выгодное сейчас – забыться. Может, я проснусь и всё это сон?» Видимо, «на верху» её мольбы были услышаны. Проснулась Эльза только на следующее утро. Как обычно, она зашла в ванну, взяла свой любимый халат и оторопела. Это был он, только размера на четыре меньше и на высокую девушку. На Эльзе он сидел смешно и нелепо. Теперь липкий страх обнял за плечи и развернул к зеркалу. Внутри маячила опасность, холодком подбирающаяся к затылку. В зеркале, ещё до конца не обернувшись, Эльза увидела профиль Греты. Далее она не помнила, что произошло. Стоны Шульца вывели её из полузабытья.
– Как вас угораздило, Грета? Вы не ушиблись?
Затылок саднило жутко. Эльза лежала возле раковины, на ней был её халат, именно её, подходящий ей по росту и размеру.
«Наверно, привиделось», – решила девушка. Этот день больше не был богат на сюрпризы. Шульц никуда не выходил, да и Эльза с разбитой головой не желала даже встать пообедать. К вечеру девушка решила развлечь себя хоть чем-то. Она спустилась в библиотеку. Может, найдётся здесь газета, журнал или книга на русском языке. В кипе пожелтевших журналов Эльза нашла обрывок газеты, в которую было завёрнуто нечто. Она бы и не обратила внимания, но газета на русском, и очень велико желание её прочесть.
Аккуратно распаковав свёрток, Эльза от неожиданности присела на кипу книг, которая под ней рассыпалась, увлекая за собой хозяйку находки. Внутри были фото Греты: рядом с особняком, возле кафе, где Эльзе помогла дама, у конторы Шульца. На фото была и Эльза в эти моменты. Сознание опять покинуло её. Очнувшись, она не обнаружила ни фото, ни газеты. Её обуяла жажда. В кухню Эльза не успела войти, так как с чёрного входа услышала голоса. Первый голос она узнала сразу. Это был муж. Второй, судя по всему, принадлежал Шульцу.
– И всё? Всё? Это всё, что ты смог сделать?! Она уже должна была сойти с ума. Уже три месяца и одни обещания. Ну устрой ей несчастный случай!
– Мы не договаривались об этом! Да она и сама уже два раза навернулась головой в пол, в библиотеке лежит.
– Даже «помереть» без проблем не может! Ладно, пусть ещё пару дней помается, недолго осталось.
Дверь хлопнула, и Эльза взмыла бесшумной птицей в спальню. Зачем мужу её смерть? Какая-то абракадабра. Теперь она боялась не только есть, пить, но и дышать в «своём» особняке. А был ли он вообще её, то есть Греты?
Девушка решила закрыться в комнате и не выходить. Что это даст – неделю без пищи? Звать на помощь? Так она сумасшедшая официально – кто ей поверит? Размышления не давали расслабиться. Через час Шульц, заподозрив что-то, постучал к ней и спросил:
– Грета, как вы себя чувствуете? Почему дверь закрыли?
– Я очень устала, очень. Эта боль головная просто ад. Переоденусь и дверь открою, вы сходите в кафе на площади, принесите мне, пожалуйста, десерт, он там очень вкусный.
– Конечно, деточка, я быстро.
Шульц вернулся через минут десять, он постучал в дверь, но ему не открыли. Наверное, уснула.
Следующее утро принесло сюрприз уже адвокату. Вначале он решил, что Грета скончалась и потому не открывает, позвонил Гере, тот примчался, и они взломали замок, но девушки не было в комнате. Более того, идеально застеленная постель, холодная и неживая, девственно нетронутая, говорила о том, что она ушла не сегодня.
– Возможно, она вышла погулять?
Но Грета-Эльза не вернулась на обед, пропустила ужин. Начинались поиски.
«Куда могла уйти эта женщина без прошлого и будущего?» Этот вопрос стоял на повестке дня. Обыскав все больницы, приюты, монастыри, Гера понял, что вряд ли удастся найти Эльзу.
Глава IX. Приятное знакомство
Начинался дождь. Один из тех, что после яростной грозы и бури перерастает в нудный долгий трёп моросящих капель с листвой. Под ногами собирались влажные островки луж. Муж Эльзы стоял посреди площади в раздумьях, не замечая ничего вокруг. Он опустил взгляд на туфли, и желание продолжить поиски жены отпало: модные дорогие туфли не выдержат такой погоды, не стоит «эта» таких жертв. Гера уже было собирался вернуться в особняк и направился к Ораниенбургерштрассе, когда заметил высокую стройную красавицу. Она стояла у фасада соседнего здания и громко смеялась. Голос у неё тоже оказался приятным.
– Боитесь красоту попортить? Да, такие ботинки не стоит выгуливать в непогоду!
Мужчина расцвёл. Отпадная бабёнка из таких, что в его вкусе, и фигура не подкачала.
– Добрый день, а что же вы в такой пасмурный денёк делаете одна на улице?
– О, я не одна! Куда же я без сопровождения. Со мной Гарри.
– Гарри, надеюсь, это не муж или кавалер?
– Нет, мой дорогой. Это питомец – крыса.
– Обалдеть! «Дама с крысой». Оригинальное толкование Антона Павловича Чехова!
Ирония была такой тонкой, что скорее выглядела как комплимент.
– Благодарю, дорогой! Это слишком для меня, скорее я «Дама с горностаем», мне как-то больше по душе художники, нежели писатели. Вам не кажется, это обо мне?
– Природа, сердишься, завидуешь чему-то?– Да Винчи, что звезду земную написал,Луизу, чей взгляд прекрасный так блистал,Что солнца лик сумел затмить он на минуту.Вот зараза, она ещё и умна!
– Как я помню, в этом сонете превозносили Чечилию, но теперь я хотя бы знаю ваше имя: «Несравненная Луиза»!
– Вы так милы, мой дорогой! А как же вас величать?
– Гера.
– Вас тоже занесла в эту «педантичность» работа?
– О, почти. Я разыскиваю своих друзей здесь.
«Надо же, почти не соврал», – пронеслось в голове.
– И как ваши успехи, дорогой?
– Вы так часто повторяете «дорогой», что я уже верю в то, что я вам стал дорог за эти пару минут.
– Разве вам не говорили, что вы красавец?
Сколь явный намёк от женщины, явно не нуждающейся в постороннем внимании, ей его и так с лихвой, – гордыню понесло, как жеребца по прерии.
– Вы мне льстите, Луиза?
– Пытаюсь. Что, так явно? – Луиза улыбнулась.
– А где же Гарри?
– Наш Гарри? Он уютно задремал в моём ридикюле.
– Скажите, а почему крыса? Не модные нынче маленькие собачки, еноты или карликовые поросята?
– Обожаю умные газа. Потому и выбрала именно этого питомца. Мои питомцы умны! Отчасти иногда даже умнее, чем некоторые люди.
– Какой гимн крысам. Пожалуй, и я заведу. Небо всё более чернеет, и кажется, нас ждёт ураган!
– Ураган страстей?
Луиза ловко взяла Геру под руку и увлекла в соседний ресторанчик.
«Хоть какая-то приятная мелочь среди этой суеты», – подумал мужчина. «Гастрономический оргазм» был бурным, и Гера желал переквалифицировать эпитет «гастрономический» в нечто более реальное и подобающее такой интимной встрече. Луиза читала мысли. Взгляд её кошачьих глаз и рука, так неробко лежащая на его колене, предполагали дальнейшее приятное развитие событий.